Алексей старался идти по проложенному в траве следу.

Помня о Сашкином предупреждении, он с опаской поглядывал себе под ноги, боясь попасть в капкан. Но жаль было тяжелый кукан с крупными хариусами, да и время позволяло поймать еще столько же. Раз уж пришлось задержаться, то почему бы не потратить его с пользой, отдохнуть и хоть ненадолго избавиться от тревожных мыслей. Неприятные предчувствия тяготили его, и единственный способ забыться — заняться рыбной ловлей.

Благополучно добравшись до камней, Алексей обнаружил кукан там, где его и оставил, — в проточной ямке у самого берега. Русло ручья было забито валунами и обломками деревьев.

С первой же поклевки в этом завале можно лишиться и лески, и крючка. И Алексей направился по ручью вверх, выбирая более удобное и безопасное для рыбалки место.

Вскоре он вышел к небольшому озеру. Хариусы то и дело выскакивали из воды — кормились снующими над ее поверхностью комарами и мошками. Их серебристые тела мелькали в воздухе, с плеском шлепались в воду, отчего все озеро покрылось мелкими, как блюдце, расходящимися кругами. Их было так много, что не успевали исчезнуть одни, как на их месте появлялись другие. Озеро буквально кишело рыбой.

Алексей огляделся по сторонам. Россыпи огромных камней подступали к воде. В них ничего не стоило укрыться целой роте солдат, а не то что одному человеку или зверю, вздумай он поохотиться на беспечного рыбака. В какое-то мгновение Алексей пожалел, что не взял с собой одну из собак. Уж они бы не позволили подойти незаметно тому, кто пожелал бы это сделать, воспользовавшись крадущейся с гор темнотой.

Хариус жадно хватал наживку. Увлекшись, Алексей обогнул озеро и прекратил рыбалку только тогда, когда внезапно опустился туман. Подступающая темнота завершила свое дело. Через четверть часа вокруг не было видно ни зги. Поначалу он растерялся. Тайга вновь заявила о себе, наказав его за беспечность. Алексей решил обогнуть озеро, чтобы выйти к ручью, где он оставил свой первый кукан с рыбой, а от него уже двигаться к заимке. В лагере наверняка его уже хватились и непременно выйдут навстречу.

Подбодрив себя такими рассуждениями, Алексей стал пробираться между камнями к ручью, но уже через мгновение провалился в незаметную в темноте яму с водой, вымок по пояс и к тому же потерял рыбу. Тяжелый кукан теперь не оттягивал руку, и он пошел быстрее. Однако вскоре перед ним возник новый ручей, очевидно, впадавший в озеро с противоположной стороны. Он оказался довольно глубоким, к тому же подступы к нему были заболочены и заросли острым рогозом и камышом. Чертыхаясь и проклиная себя за самонадеянность, Алексей принялся искать переправу. Сначала он прошел по ключу вниз, затем вверх, но ручей был настолько полноводным, а течение его таким быстрым, что прошло не менее часа, пока Алексей сумел перебраться на противоположный берег. Но теперь он совершенно не знал, куда ему идти, и пошел напрямик, полагая, что должен вскоре услышать лай собак и крики людей, а возможно, и выстрелы. Иван с близнецами непременно отправятся его искать, когда не обнаружат на ручье.

Чисто подсознательно он старался двигаться как можно Тише, но все его знания о лесной жизни были почерпнуты из книг Фенимора Купера да кратких наставлений Ермашки, поэтому ему плохо удавалась бесшумная поступь индейца или сибирского соболятника.

Он чувствовал сильнейшую усталость и отчасти поэтому утратил способность рассуждать здраво, поскольку после недолгих раздумий воскликнул вслух: «Да черт бы с ним!» — и смело зашагал сквозь чащу. И вправду, с чего бы ратникам бродить по тайге в ночное время, а против зверья у него есть карабин да верный «смит-вессон» в придачу…

«Идти или заночевать?» — Вскоре эта мысль стала посещать его все чаще и чаще. И когда ноги завели Алексея в густой кедровый лес, он стал присматривать себе место для ночлега где-нибудь под густой кроной старого дерева. Здесь тебе и мягкая подстилка из старой хвои, и даже дождь не страшен, вздумай он зарядить ночью.

Алексей начал зажигать спички, пытаясь определить, в каком направлении ему лучше двигаться, затем поджег сухую ветку с остатками желтой хвои, но она быстро сгорела, правда, он успел приглядеть подходящий кедр, чья верхушка терялась в ночной темноте, зато ветви опускались почти до самой земли, образуя своеобразный шалаш — лучшего места для ночевки нельзя было придумать.

Опустившись на корточки, Алексей стал шарить вокруг руками, стараясь отыскать несколько сухих веток для костра.

Карабин он закинул на спину, чтобы не мешал собирать дрова.

Но, выпрямившись, вдруг ощутил на себе тяжелый взгляд.

Он непроизвольно оглянулся. Темнота обволакивала его, как кокон. Но кто мог следить за ним? Людей здесь явно нет. Выходит, зверь? И он ждет удобного момента, чтобы напасть?

Холодная струйка пота скользнула по спине. Продолжая пятиться к кедру, Алексей взял карабин на изготовку и щелкнул затвором, загоняя патрон в ствол. В то же мгновение кто-то совсем близко фыркнул, потом быстро-быстро что-то пробормотал, будто раздосадованная сорока, только во много раз громче, и замер. Алексей мгновенно отскочил к кедру и затаился в его ветвях, приготовясь к защите. Но вокруг стояла тишина. И он даже усомнился, уж не послышались ли ему эти странные звуки? И не стало ли причиной этих галлюцинаций напряжение, которое испытывает всякий человек, вынужденный бродить в одиночку темной ночью по дикой тайге? Алексей снова прислушался и, чтобы рассеять сомнения, громко крикнул.

Затрещали кусты. Невидимое существо недовольно фыркнуло, заворчало и стало удаляться. Судя по шуму, которое оно производило, это оказался либо марал, либо сохатый, но было в этих звуках нечто странное, что насторожило Алексея.

И лишь когда они смолкли, он понял, что именно. Под лапами или копытами неведомого зверя не стукнул ни один камень, не хрустнул ни один сучок, лишь шорох раздвигаемых ветвей сопровождал его бег сквозь ночную темноту. Он тараном прошел, нет, скорее пролетел сквозь густые заросли, но что это был за зверь, так и осталось тайной для Алексея. Тем не менее он перестал ощущать на себе неприятный взгляд из темноты.

Опасность, кажется, отступила, однако вместе с этим пропало желание ночевать в лесу.

Алексей сделал еще несколько шагов, намеренно стараясь производить как можно больше шума, и чиркнул спичкой. На миг распахнулась темнота. В паре саженей от него стояла привязанная к дереву лошадь. Она шумно вдохнула воздух и потянулась мордой к Алексею. Спичка погасла, но он не успел разглядеть, что это за лошадь. Рука с готовым к выстрелу карабином опустилась. И напряжение, словно тяжелая ноша, свалилось с плеч. Верно, зверь караулил не его, а коня. Но кто мог привязать здесь лошадь? Неужто его попутчики, которые отчаялись найти Алексея в темноте? Тогда почему именно в этом месте? Откуда им знать, что он будет возвращаться в лагерь именно этой тропой, через кедровый лес?

Конь был без вьюка, но заседланный. Алексей подошел к нему и осторожно коснулся его шеи. Нет, это чужой конь. Он гораздо выше, чем их малорослые лошадки. И шея у него более мускулистая, а грива длинная. Возможно, он отбился от табуна или каравана, а повод его не привязали к дереву, он сам захлестнулся о ствол в то время, когда конь пробирался сквозь заросли.

Но кому он мог принадлежать, если на многие версты вокруг нет ни единого жилья? На ощупь он не казался истощенным, скорее наоборот. А, может, его хозяева ратники? Хотя вряд ли они столь неосторожны и легкомысленны, чтобы позволить своим верховым лошадям бродить по ночной тайге.

Алексей провел рукой по спине лошади. Седло было необычной формы. Он перевел дыхание и непроизвольно оглянулся по сторонам. Похоже, что эта лошадь из каравана Корнуэлла. Неужто англичанин и его индусы где-то поблизости?

Алексей нервно сглотнул и перехватил карабин покрепче. Выходит, их пути вот-вот пересекутся, равно как и интересы.

Если его догадки верны, то караван тоже движется к Шихану, только другим, возможно, параллельным маршрутом, что до поры до времени не позволяло им встретиться. Но вот это время наступило, и неизвестно, какие новые сюрпризы им преподнесет эта встреча…

Опять послышался какой-то шум и тут же стих, но Алексей напрягся. Конь обеспокоенно всхрапнул, и он обнял его за шею. И тут же ощутил под рукой нечто, что заставило Алексея шепотом выругаться. Спичек в запасе оставалось совсем немного, и он не стал зажигать их, потому что и без света было понятно, что стянули его руки с шеи лошади. Это был венок, сплетенный из лесных цветов совсем недавно. Точно такой же, может, немного больший по размеру, чем те, которые они обнаружили в лагере поутру. Кому вздумалось цеплять его на лошадь? Они с Иваном приняли венок за угрожающий знак, но, может, это вовсе не так? Может, этим венком человек показывает им свое расположение? Хотя зачем ему вздумалось тогда воровать рубаху и посуду? Разве таким способом показывают свое расположение?

Совершенно запутавшись в своих размышлениях, Алексей решил оставить их на то время, когда удастся выбраться к зимовью или, на крайний случай, в любое место, где есть люди.

Даже если это будет караван Корнуэлла. Чего ему опасаться индусов? Ведь, несмотря на все их подозрения, иностранцы вели себя тихо и мирно.

Алексей отвязал повод и вскочил в седло. Конь, получив свободу, торопливо зашагал сквозь ночную темноту.

Вскоре они поднялись на небольшую возвышенность.

Сквозь тучи выглянул краешек луны, в тайге ощутимо посветлело. Но конь вдруг остановился и, насторожившись, попятился назад. Вновь жуткий вой пронесся по лесу, и эхо повторило его, отчего Алексею, как в детстве, захотелось заткнуть уши и закрыть глаза. Лет в пять он думал, что это лучший способ избежать опасности, но сейчас у него были несколько другие представления. Одной рукой он сжимал поводья, другой — карабин и был готов в любое мгновение выстрелить.

Тревога захватила каждую клеточку его тела. Конь тоже храпел и по-прежнему пятился назад, и если бы Алексей не удерживал его шенкелями и поводом, давно бы бросился обратно по проложенной ими в густой траве тропе.

Алексей соскочил с седла. Он с трудом сдерживал разволновавшуюся лошадь. Несомненно, где-то поблизости затаился зверь, и она чутьем уловила его присутствие.

Но не успел Алексей решить, что делать, как лошадь вырвала повод из его рук и, ломая сучья, с шумом умчалась вниз по склону, который они только что преодолели. И снова Алексей остался один. Даже луна укрылась за плотной кисеей облаков. И только теперь он понял, что такое настоящий страх.

Ноги приросли к земле, руки тряслись, зубы выбивали дробь.

Никогда в жизни он не испытывал подобного ужаса.

Прошла минута или две, а он по-прежнему не мог сдвинуться с места, лишь медленно разворачивался туловищем и сжимал в руках карабин, стараясь предугадать, с какой стороны выскочит зверь.

Промчались, словно метеор по небу, с десяток не самых лучших в его жизни мгновений, и вдруг в полоске света вынырнувшей наконец луны совсем близко от него блеснули два ярких, казалось, пронизывающих насквозь, огонька. Они направились на Алексея. Его руки до боли сжали карабин. Не замечая, он шептал молитву трясущимися от страха губами.

А огоньки продолжали приближаться, и Алексей почувствовал на себе властный взгляд зверя. Он хотел закричать, но стиснутое спазмами горло не повиновалось ему. Он лишь прохрипел несколько нечленораздельных звуков и зашелся прямо-таки в чахоточном кашле.

Видимо, эти звуки насторожили зверя, а может, на него нанесло запахом железа? Но только огоньки вдруг стали медленно сближаться и, слившись в один, вдруг погасли совсем.

Зверь, развернувшись, уходил в обратную от человека сторону. В долетевших до него шорохах Алексей ясно уловил ленивую поступь медвежьих лап.

Он опять пожалел, что не взял с собой собаку, уж она не позволила бы медведю застать его врасплох. В этот момент луна окончательно вылезла из облаков. В тайге значительно посветлело. Он решил выбрать удобное место, разжечь костер И провести остаток ночи возле огня в надежде, что пламя отпугнет кровожадных визитеров. Но каково же было его удивление, когда через четверть версты он увидел лошадь, которая покинула его, учуяв медведя. Она на бегу зацепилась поводом за валежину и задержалась.

Необходимость в костре отпала сама собой. Спустя несколько минут они опять пробирались по тайге. Конь шел осторожно, присматриваясь и часто похрапывая. Вдруг, будто ужаленный, он сделал огромный прыжок в сторону и рванулся сквозь заросли ольхи к берегу журчащего поблизости ручья.

На полном скаку перемахнул его и остановился, нервно вздымая бока и испуганно фыркая. Видимо, медведь все же поджидал их на тропе, и только благодаря необыкновенному чутью лошади они не стали добычей свирепого зверя.

Опустив поводья, Алексей предоставил коню полнейшую свободу. Теперь ему было все равно, куда он его вывезет. Лишь бы скорее добраться до людей. Алексей неимоверно устал, вымок, проголодался.

На какое-то мгновение он смежил веки, а когда вновь открыл их, то не поверил своим глазам. Внизу под увалом отсвечивала серебром река. Несомненно, Кызыр. И верстах в двух ниже по течению сквозь ночную темноту на берегу ясно виднелся огонек.

Понукая лошадь, Алексей заставил ее спуститься с увала.

В заводях притихшей реки отражалась щербатая луна. На тайгу прозрачным покрывалом оседал туман. Под темными сводами хвойного леса тускло белели березы. Алексей спешился и повел лошадь в поводу. Надежда на скорую встречу с людьми придала ему сил и уверенности в себе. Отмеряя путь крупными шагами, он шел вдоль берега, обходя нависшие над рекой невысокие скалы. А огонек, не угасая, продолжал маячить впереди. То он казался совсем близко, и тогда Алексей передвигался с большей осторожностью, а то вдруг исчезал и после словно повисал в пространстве и походил на крупную звезду, взошедшую над горизонтом.

На небольшой возвышенности, спускавшейся узким языком к реке, Алексей похлопал лошадь по крупу, и она послушно легла. Некоторое время они оба лежали, настороженно прислушиваясь и вглядываясь в огонь, который совсем неожиданно оказался в саженях ста от них или даже чуть меньше.

Затем Алексей подкрался ближе. К его удивлению, возле костра никого не было. Кроме того, ничто не указывало на присутствие людей: ни котомок на сучьях, ни ружей, ни лошадей. Не прилажены рогульки для приготовления пищи, не обустроено место под ночлег…

Алексей осторожно обошел поляну. Никаких следов присутствия человека. Но кто же разложил этот костер ночью в тайге? Сначала он подумал, что огонь мог зачаться от удара молнии, но затем отверг это предположение. Сучья в костре почти уже прогорели, но уложены они были явно человеком.

Причем рядом Алексей обнаружил небольшой запас хвороста, что однозначно подтверждало: люди здесь побывали совсем недавно, но по какой-то причине покинули бивак.

У Алексея уже не было сил выяснять, куда исчезли люди.

Усталость навалилась на него стопудовой тяжестью. Почти ничего не соображая, он привязал лошадь к ближайшему дереву, расстелил тужурку рядом с огнем и лег, обняв рукой карабин. Последнее, что отпечаталось в его мозгу, была вялая мысль, что костер на самом деле обманка, приманка для таких простаков, как он, но уже никакая сила не смогла бы разомкнуть его веки. Алексей заснул, словно в омут бросился. А на востоке уже проклюнулась заря, закопошились в кронах деревьев птицы. Но он спал, свернувшись калачиком, не замечая ни жара костра, ни мелкой мороси, которая сочилась на него сверху из нависшего над рекой облака.