Анна практически сразу же поняла, что новичку далеко не просто будет усвоить где Его Место и приспособиться к жизни в Грейндж-Холле. А если он считает, что врать и болтать о чужих родителях так, словно они не являются преступниками, думавшими только о себе, смешно и умно, что ж, в таком случае он быстро узнает, что за такие дела наказывают либо поркой, либо карцером.

После неподобающей фразы о родителях, которая, с одной стороны, разозлила Анну, а с другой — взволновала, девушка решила не обращать на новичка никакого внимания. Однако всякий раз, когда она сворачивала за угол, казалось, он ждал ее там, вызывающе глядя на нее, отчего Анна чувствовала неловкость. Хотя ведь новичком являлся Питер, и если кто-то из них и должен был испытывать неловкость, так это он.

Поэтому она нисколько не обрадовалась, когда несколько дней спустя по дороге к Кладовой для девочек № 2 Анна увидела, что он кого-то ждет в коридоре рядом с изолятором, который точно так же, как большая часть спален для девочек, располагался на третьем этаже.

Коридоры в Грейндж-Холле были длинными — через все здание. Вместе с подвалом в Воспитательном учреждении имелось пять этажей. На первом располагались классы, столовая и кабинет миссис Принсент. На втором — две ванные комнаты и спальни для мальчиков: десять больших помещений, каждое из которых вмещало от десяти до двадцати воспитуемых. Вполне естественно, что Лишних из средней группы, особенно тех, кто помладше, вмещалось в спальню больше, чем мальчиков из подготовительной. На третьем — то же самое, только там жили девочки. На четвертом селили малышей и обслуживающий персонал, состоящий из Правоимущих, — они выполняли такие задачи по уборке и приготовлению пищи, которые, в силу определенных причин, нельзя было возложить на плечи Лишних. В их обязанности также входила забота о детях из младшей группы, пусть даже слово «забота» не совсем четко отражало то, чем они на самом деле занимались. Все помещения и коридоры были одинаковыми — светло-серые стены, темно-серые цементные полы, лампы дневного света и тонкие батареи, установленные еще до того, как Грейндж-Холл стал Воспитательным учреждением. Теперь они были отключены, поскольку, как объясняла миссис Принсент, Лишние не имели права на центральное отопление. Здание отличалось низкими потолками и трехслойными окнами, заделанными серыми ставнями, которые не только удерживали внутри тепло, но и закрывали внешний мир от воспитуемых. По периметру были установлены камеры — от их пристального внимания не ускользал ни один из посетителей, явившихся в Воспитательное учреждение. Благодаря этим камерам никому не удавалось ни войти, ни выйти из здания незамеченным.

Когда Анна увидела Питера, она как раз направлялась пополнить запасы в стенном шкафу — это было одной из обязанностей Старосты. В руках она держала список, в котором было подробно указано, сколько кусков мыла и тюбиков пасты израсходовали за месяц Лишние из ее спальни. На один кусочек мыла или тюбик пасты больше — и всем им придется трудиться сверхурочно, чтобы отработать растрату ценных ресурсов. Однако спальня Анны никогда не превышала выделенной им квоты, так что девушка чувствовала себя уверенно.

Проходя мимо Питера, Анна чуть сощурила глаза и с неохотой остановилась, только когда услышала собственное имя.

— Анна, — тихо позвал он, — Анна Кави.

В ярости девушка воззрилась на него.

— Лишняя Анна, — поправила она. — Ты находишься в Грейндж-Холле, поэтому, пожалуйста, не употребляй здесь слова из Внешнего Мира. И еще, пожалуйста, не надо притворяться, что ты знаешь моих родителей, поскольку, что касается лично меня, никаких родителей у меня нет.

Питер непонимающе на нее посмотрел, и Анна, почувствовав неловкость, опустила глаза, вперившись взглядом в туфли. Она не привыкла, чтобы ее так рассматривали.

— А здесь чего делают? — спросил он, поглядев на дверь изолятора.

— Здесь проходят медосмотр, — отрывисто произнесла Анна. — Проверяют состояние здоровья и дают вакцины от болезней. А еще взвешивают. Лишние обязаны заботиться о собственном здоровье, чтобы никому не докучать своими болячками.

— Я-то думал, что Лишним не полагаются лекарства, — удивленно поднял брови Питер. — Я полагал, что Лишним, наоборот, надо побыстрее сдохнуть.

— Понятное дело, Лишним не полагаются лекарства, — раздраженно произнесла она. — Вакцины не лечат, они предупреждают заболевания.

Анна поймала себя на том, что не может отвести взгляд от Питера, оторваться от темных, будоражащих ее глаз, бледной кожи, твердого подбородка. Девушка быстро заставила себя посмотреть в сторону.

— Мы — Лишние, и это значит, что наше воздействие на окружающий мир необходимо свести к минимуму, — вздохнув, сказала она. — Власти не желают нашей смерти. Они просто хотят, чтобы мы не распространяли болезни и оставались достаточно сильными, чтобы и дальше приносить Пользу.

— А ты приносишь пользу? — мягко спросил Питер.

— Конечно, — нахмурилась Анна. — Я собираюсь стать Ценной Помощницей. Из всех Лишних самыми полезными являются Ценные Помощники.

Питер молча кивнул, опустил глаза и тут же снова поднял их:

— У вас здесь компьютеры есть? Или библиотека?

— Компьютеры? — настороженно переспросила она, уставившись на новичка.

Девушка знала, что такое компьютеры. Миссис Шарп включала свой компьютер на два часа в день, чтобы посмотреть телевизионные программы и почитать новости. У миссис Принсент он тоже имелся. Анна ни разу в жизни и пальцем не дотронулась до компьютера. Да и как она могла — ведь каждый, уличенный в расточительном отношении к электричеству, изгонялся из Грейндж-Холла. Мысль о том, что новичок может знать больше чем она, не понравилась Анне.

— Нам не нужны компьютеры, — будто бы защищаясь, произнесла она. — И вообще, они тратят слишком много энергии. Это всем известно.

— Ну конечно. Какой же я дурак, — вздохнув, произнес Питер, притопнув ногой.

Анна вновь почувствовала, что ее так и тянет глядеть на этого крепкого, стройного парня. Казалось, он был преисполнен уверенности, энергии и любопытства, отчего девушка чувствовала беспокойство, но вместе с этим и интерес. Лишних учили быть послушными, безынициативными. При виде блеска в его глазах Анне казалось, что она смотрит на нечто запретное, она словно по собственной воле ныряла в омут, зная, что плавать не умеет, а течение будет быстрым.

— Мне надо бежать, — быстро произнесла она. — Мне нужно кое-что принести из кладовки.

Она двинулась прочь, но, вновь услышав голос Питера, остановилась.

— Анна… Тебе здесь нравится? — Он говорил мягко, но во взгляде чувствовался вызов.

Анна обернулась и нахмурилась. Что за вопрос? Она прикусила губу, а заметив, что Питер улыбнулся ей, покраснела. Едва заметно юноша подмигнул ей, отчего Анна почувствовала, что ее подхватывает водоворот, и она тонет.

— Я очутилась здесь, — произнесла она с легкой хрипотцой, которая не пойми откуда появилась в голосе, — ты тоже. Послушай, Питер, Лишних никто не спрашивает, что им нравится, а что — нет. Мы должны работать. Приносить Пользу. И чем быстрее ты это усвоишь, тем для всех будет лучше.

Анна быстро повернулась и энергично зашагала по коридору, пытаясь выкинуть из головы образ улыбающегося Питера и сосредоточиться на количестве тюбиков с пастой, которые понадобятся на следующий месяц.

В тот день Анна больше не видела Питера в классе. Некоторые уроки, например естествознание, этикет, стирка, уборка дома, мальчики и девочки посещали сообща, но большая часть занятий проводилась раздельно.

Они проходили в маленьких помещениях, наполненных почти впритык составленными партами. В редкие теплые дни, выдававшиеся летом, более слабые воспитуемые теряли сознание от духоты. Однако нынче стояли холода, и Анна, вслушиваясь в голос Наставницы, то и дело напрягала мышцы ног, силясь хоть как-то согреться.

К ужину она так изголодалась и замерзла, что даже не заметила, как Питер встал позади нее в очереди за похлебкой. Девушка увидела его только после того, как взяла в руки горячую миску и понесла ее к одному из длинных узких столов, а заметив, поняла, что новичок собирается сесть вместе с ней.

— Вообще-то мальчики сидят отдельно, — сдержанно сказала Анна.

Поставив миску на стол, она стала поглощать комковатую тюрю. Она чувствовала усталость и раздражение. Сейчас она мечтала спокойно посидеть и поужинать. Меньше всего ей хотелось разговаривать с Питером, выслушивать его замечания и отвечать на вопросы.

— Но ведь так происходит не всегда? — уточнил Питер, поставив миску и со скрежетом отодвинув скамейку, чтобы тоже устроиться за столом.

Анна сочла за лучшее проигнорировать его. За стол присаживалось все больше и больше воспитуемых.

— Гадость какая, — произнес Питер несколько мгновений спустя. — Что это? Что за мерзкий вкус?

Никто ничего не ответил. После нескольких секунд, прошедших в молчании, Анна с неохотой отложила ложку.

— Это хорошая, питательная еда, — устало произнесла она.

— И что в ней такого хорошего и питательного? — поинтересовался Питер. — Это ведь даже не мясо. Скорее опилки.

Анна проглотила то, что отправила в рот.

— Это восстановленное мясо, — пояснила она. — Для густоты добавили муку. И я считаю, что это объедение.

— Тогда можешь забрать и мою порцию, — сказал Питер, подтолкнув к ней свою миску.

— Питер, ты должен есть, — воззрилась на него Анна. — Мы обязаны оставаться сильными и, кроме того…

— Сильными и здоровыми, знаю, слышал, — перебил ее Питер. — Ну так вот, от такой еды не станешь ни сильным, ни здоровым.

Анна почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце. Все остальные воспитуемые сидели вперив взгляды в миски, но это вовсе не означало, что они не замечали происходящего. Добавка была редкостью, и Анна уже с жадностью смотрела на миску Питера. Но если миссис Принсент узнает, что Питер не ужинал, Анну могут выпороть за эгоизм.

Украдкой оглядевшись, Анна схватила порцию Питера, переложила половину в свою миску, а остальное подтолкнула обратно к новичку.

— Все что осталось, надо съесть, — тихо произнесла она. — Ты должен что-нибудь скушать.

— Есть вещи и пострашнее голода, — мягко отозвался Питер, пожав плечами. — Ты со мной согласна, Анна?

Она почувствовала на себе взгляд Питера, но предпочла не обращать на него внимания. Вместо этого принялась быстро есть похлебку. Ей хотелось избавиться от Питера, она желала, чтобы он перестал с ней разговаривать и смотреть на нее так, словно ей было интересно его слушать.

Однако, проигнорировав намек, Питер склонился к Анне:

— Твоя мама чудесно готовит. Такая вкуснотища, что пальчики оближешь. Хочешь, расскажу?

Анна прижала ладони к ушам, выронив при этом ложку:

— Нет, — прошипела она. — Ты все врешь. Не надо мне ни о чем рассказывать.

Она наклонилась, чтобы подобрать ложку, но стоило Анне потянуться к ней, как на пальцы опустился тяжелый ботинок. Девушка взвизгнула.

— Что-то уронила? — поинтересовались сверху, и лицо Анны исказилось в гримасе. Это был Чарли из подготовительной группы — высокий, как Питер, и такой же широкоплечий.

— Пусти, — с ненавистью произнесла Анна, силясь отпихнуть ногу свободной рукой. — Пусти, а то я все про тебя расскажу…

— Ты что, Лишняя, кланяешься мне? — растягивая слова, с насмешкой поинтересовался Чарли, взирая на нее. — Насколько я погляжу, ты наконец усвоила, где Твое Место.

Анна стиснула зубы и собралась снова попробовать высвободить руку, но, прежде чем успела что-либо предпринять, Чарли неожиданно грохнулся на пол. Подняв голову, она увидела, что над Чарли возвышается Питер, поставив ему ногу на грудь.

— Похоже, именно тебе надо усвоить, где Твое Место, — прорычал Питер. — А заодно научиться себя вести.

Он поглядел на Анну и чуть улыбнулся. Губы Питера беззвучно прошептали: «Что мне с ним делать, Анна Кави?» Девушка в ужасе уставилась на новичка. На драку воспитуемых закрывали глаза, если она случалась в спальне, но в столовой даже к разговорам относились неодобрительно. Если Наставники увидят, что случилось, они могут из-за Питера все втроем заработать себе в наказание порку. Ситуация осложнялась еще и тем, что Питер отшвырнул прочь Чарли, чтобы защитить ее. От осознания этого Анна почувствовала себя уязвимой — ощущение, от которого она с таким упорством старалась избавиться.

— Я не нуждаюсь в защитниках, Лишний Питер, — с яростью в голосе произнесла она. — Если ты немедленно не отпустишь Лишнего Чарли, мы все окажемся в карцере. Тебе, может, там и понравится, а вот мне, спасибо, — нет.

Питер чуть нахмурился, но потом пожал плечами и убрал ногу.

Чарли с трудом поднялся на ноги и угрожающе посмотрел на Питера.

— Ты еще пожалеешь, ублюдок. Приехал сюда… — с ненавистью прошипел он.

Чарли побрел в очередь, а Питер опустился обратно на скамейку, сев рядом с Анной. Девушка застенчиво подвинулась. На них все смотрели. Анна почувствовала на себе взгляд Питера, отчего у нее часто-часто забилось сердце.

— Я всего-навсего пытался тебе помочь, — прошептал он, положив локти на стол.

— Лишние не помогают друг другу. Наша обязанность помогать Правоимущим, — коротко произнесла Анна. — Кроме того, конечно, большое спасибо, но я могу позаботиться о себе и сама.

— Ладно, — обиженно произнес Питер. — Извини, что побеспокоил. Я просто подумал…

— А вот этого не надо! — оборвала Анна.

Ее взгляд метнулся к Питеру, встретившись с его взглядом. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Анна нашла в себе силы отвести глаза.