Из домика на холме Чоло поехал прямиком к Марии Фернанде. Она поняла его с полуслова и, не раздумывая, решила сообщить в полицию, но отец охладил ее порыв:

— Не ввязывайся ни в какие дела, имеющие хоть малейшее отношение к Чато, иначе несдобровать ни тебе, ни всем нам! Пусть он лучше в тюрьме сгниет! — в сердцах добавил Грегорио.

В доме было жарко. Вентилятор на ножке медленно поворачивал из стороны в сторону свою круглую голову.

— Но, старый, — вмешалась его жена, — ведь речь идет о Давиде! Ты ведь обещал заботиться о нем!

— Замолчи, Мария, ты мне мешаешь смотреть бейсбол! По телевизору показывали матч с участием команды «Янки».

— Если ты не хочешь ничего делать, мне все равно, а я землю переверну, но узнаю, что с мальчиками!

— Замолчи, говорю!

— Если для тебя нет ничего важнее бейсбола, продолжай смотреть телевизор, а я ухожу! — Мария пошла в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, и Грегорио последовал за ней.

Мария Фернанда и Сантос остались вдвоем в гостиной.

— Вот несчастье-то! Чоло, ты уверен, что ничего не напутал?

— Уверен, там вся земля пустыми гильзами усыпана, везде следы от выстрелов и недопитая банка пива. — Даже неприятное происшествие не могло заставить Чоло перестать с вожделением глазеть на Марию Фернанду: «Бог мой, как я хочу ее!» В июле заканчивался назначенный ему срок в один год, после чего можно снова попытать счастья, но какая мука дожидаться дня решающего разговора!

Поскольку самому Чоло лишний раз появляться в полицейском участке было нежелательно — к этому времени его там уже хорошо знали, — он предусмотрительно распрощался. И вовремя, потому что не успел его пикап отъехать до пересечения с Нуньо де Гусман, как перед домом остановились два джипа, уже знакомых его обитателям. Из них высыпали «драконы», перепугав обеих женщин, и окружили дом. Последним вышел Эдуардо Маскареньо, блистая военной выправкой. При виде него у Марии Фернанды холодок пробежал по спине; она вспомнила о своем намерении подать на полицию в суд, разговор с Майтэ Бальдерас, и ей стало страшно. Когда Маскареньо с самоуверенным видом подошел ближе, Нена по знакам отличия увидела, что его повысили в чине, отчего испугалась еше больше, но постаралась не подать виду.

— Где Чато? — выкрикнул Маскареньо. — И Ротозей?

— Здесь никого нет! — ответила Нена.

— Это мы узнаем, когда обыщем дом. Недавнее похищение банкира Иригойена осуществлено группой партизан под командованием Грегорио Палафокса Валенсуэлы.

— У вас есть ордер на обыск?

— Да насрать мне на ордер и на судей, которые их выдают!

— Вы не можете обыскивать наш дом без ордера! — не сдавалась Мария Фернанда.

— Прытко пела рыбка!

— Мы находимся под защитой Конституции!

— Ну и находитесь себе! Переверните тут все вверх дном! — приказал он своим людям.

— Звери вы! — выкрикнула Мария.

— Не надо, мама, — стала потихоньку успокаивать ее Нена. — Вообше-то это хороший знак — значит, их не поймали.

Из комнаты вытолкали Грегорио и поставили перед Маскареньо.

— О-о, теперь вы за начальника?

— Заткнись, старый пендехо, будешь говорить, только когда я тебе велю! — Маскареньо ударил Грегорио коленом в живот; тот согнулся пополам, понося полицейского команданте на чем свет стоит. Маскареньо ответил ему еще более скабрезными ругательствами: — Пидарас, педофил, изменник родины! — Перед уходом он забрал с собой фотографию Давида, чтобы с этого дня объявить его в розыск как опасного партизана.

Между тем Давид, ни живой ни мертвый от ужаса, приближался к автобусной станции. «Доберусь до Тихуаны и пролезу под проволокой на ту сторону, как делают ребята!» Но тут он вспомнил, что денег у него с собой кот наплакал. Не возвращаться же домой за сбережениями, если за тобой охотится волчья свора! Кроме того, удирая от Сидронио, он не успел надеть рубаху, и ему пришлось потратиться на новую.

Давид находился в полной растерянности. Он достал из кармана вырезку с фотографией Дженис и поцеловал ее. Вернуться, что ли, за деньгами? И он решился: «Я хочу к тебе! — Денег с собой только несколько купюр. — Ну, почему твой дом так далеко? Без тебя мне жизнь не мила! — По словам Чоло, надо не меньше двух тысяч песо. — Хочу очутиться на той темной лос-анджелесской улочке. — Как далеко он сможет уехать с имеющейся наличностью? — И быть с тобой!» Однако на какие шиши он будет питаться? Чем платить за жилье? К себе домой возвращаться уже нельзя, впутывать дядю с тетей в свои неприятности тоже не надо.

Сидронио сущий зверь, наверняка будет поджидать его день и ночь с этим своим ружьем, которое способно выстрелить штук двести пуль за раз! Давид совсем пал духом, спрятал фото и окинул взглядом торопливо снующих вокруг людей, лотки с едой, указатели автобусных рейсов, крышу станционного здания. В глазах у него все стало кружиться, кружиться, кружиться… «Неужели в тебе не осталось ни капли мужества? — возмутилась его бессмертная часть. — Если бы ты не бросился от них наутек, то сейчас бы пил пиво с другом. Хватит терять время на глупые мысли, узнай, как далеко ты сможешь уехать за свои деньги!»

— Вам куда? — спросила кассирша.

— А куда я доеду за сто песо?

— До Альтаты, не дальше, парень; билеты продаются в соседнем зале.

До Альтаты? Хороший городок, Давид был в нем один раз вместе с родственниками. Тогда они путешествовали в дядином «валиуме», и у них имелся с собой хороший запас сандвичей с тунцом. Все утро они бродили по мелководью морского залива вдоль пляжа, заставленного палатками, где пьянствовали загорелые дочерна девушки и парни. Что ж, Давид не прочь побывать в Альтате еще разок.

Автобус прибыл в маленький портовый город уже ночью. Давид долго смотрел на полуостров Атамирако, темную полосу суши, протянувшуюся вдоль берега метрах в восьмистах от шеренги ресторанов, потом побрел по пляжу, пока в поле зрения не осталось ни одной живой души, и расположился на ночлег в вытянутом на песок рыболовном баркасе. Казалось, он едва успел сомкнуть глаза, как очнулся от сильной тряски.

— Извини, что потревожил, но я хочу воспользоваться твоей кроватью, — произнес какой-то старик с сигаретой, живописно торчащей изо рта.

— Простите, я только…

— Да все в порядке, просто мне надо работать.

— Это ваш баркас? А вы не могли бы взять меня на работу?

— Кто бы меня взял на работу! — ответил старик. — Мне нечем тебе платить.

— И не надо — возьмите к себе в ученики!

— С чего ты взял, что здесь школа?

С сигаретой во рту старик поднял с песка якорь, перевалил его через борт и после пары безуспешных попыток сдвинуть баркас с места посмотрел на Давида:

— Чего ждешь? Помоги!

Вместе они спихнули баркас в воду и вскарабкались в него. Старик развернул свое судно, упираясь шестом в морское дно, потом подошел к мотору, шестидесятисильному «джонсону», и потянул за шнур стартера — но так слабо, чтодвигательлишь глухо поворчал, кашлянул и замолк.

— Умеешь заводить? — крикнул он Давиду, не вынимая изо рта сигареты.

— Попробую… — Мотор запускался также, как бензопилы на лесопилке. Давид сильно дернул шнур, и двигатель заработал.

Баркас медленно поплыл мимо спящего, едва освещенного порта, обогнул оконечность полуострова Атамирако и повернул в океан. Давид с благоговением вглядывался в бескрайнюю таинственную черноту.

— Какая громада, — подумал он и посмотрел вверх, на своего старого знакомого, Млечный Путь, и его самое блестящее место между созвездиями Лебедя и Стрельца. Здесь он казался таким же близким, каким Давид видел его в сьерре. Баркас продолжал плыть прежним курсом, и уже огни Авандаро исчезли вдали, а старику было все мало; прошло еще некоторое время, прежде чем они остановились, чтобы забросить сеть.

— От тебя будет больше пользы, если ты принесешь мне удачу, — пробормотал старик с потухшей, насквозь промокшей сигаретой во рту.

Они тралили с полчаса, после чего вытащили килограмма два серых креветок и высыпали их на дно баркаса. Давид в восторге оскалил передние зубы — до сих пор ему не доводилось видеть такое множество живых рачков. Заброшенная во второй раз сеть вернулась примерно с таким же уловом. Однако начиная с третьей попытки везение прекратилось, и они развернули баркас в сторону Авандаро в надежде наловить рыбы. Было все еще темно. Едва они забросили сеть, как из мрака к ним вынырнула чья-то лодка.

— Что у тебя? — спросили оттуда.

— Вот, смотри. — Старик передал сумку из мешковины, в которой находилось чуть больше трех килограммов креветок.

Ему вернули пустую сумку, заплатили, и лодка растворилась в ночи так же внезапно, как и возникла. Давид безмолвно наблюдал за происходящим.

— Контрабандисты не спят, — пояснил рыбак. — Они платят лучше, чем наш кооператив. — В семь утра старик достал из бумажного пакета несколько такое. — Перекусим. — Давид умирал с голоду, но виду не подал, съел только половину предложенных ему такое с начинкой из рыбы и фасоли. Завершили завтрак холодным кофе, налитым в бутылку из-под текилы, который пили прямо из горлышка. Только теперь старик решил представиться: — Меня зовут Данило Мансо. А ты кто такой, чем занимаешься? Учти, мне не нужны неприятности с полицией, так что, если ты участвуешь в этих студенческих беспорядках, расстанемся сразу, как только вернемся на берег, и не вздумай трепаться, что выходил со мной в море!

— Я не студент, я хочу стать рыбаком!

— Ты что, за дурака меня считаешь? Худшей работы, чем наша, не сыскать! Опять же, путина еще не началась, ловим понемножку, только чтобы прокормиться.

Давид с мольбой посмотрел на старика, на его черное от солнца лицо и светло-серую струйку дыма от сигареты.

— Я правду говорю, хочу работать с вами! — И замолчал с разинутым ртом.

Глубоко затянувшись, старик бросил пристальный взгляд на лицо юноши, чье выражение не свидетельствовало о большом уме, и выпустил дым с удовлетворенным видом; Данило Мансо был заядлым курильщиком — докурив сигарету, тут же прикуривал от нее следующую. «Бог с тобой, — мысленно произнес он, — чем меньше я о тебе знаю, тем лучше для меня».

Они вернулись в порт еще до полудня. Давид твердо решил пока порыбачить со стариком, осмотреться, найти какую-нибудь работу поденежнее, скопить нужную сумму и уехать к Дженис. Мансо привел его к строению, в котором размещался рыболовецкий кооператив, и представил собравшимся там рыбакам как своего помощника. Здоровенный парень по фамилии Ривера, известный драчун и жених дочери Мансо, спросил с ехидцей:

— Так вы, товарищ, значит, рыбак?

— Ты что, по шкуре его не видишь? — поспешил вступиться за Давида старик.

— Пусть пройдет испытание Капи, — зашумели остальные, и Мансо отошел в сторонку. Если парень не просто перелетная птица, то пройдет и испытание, тем более что для Данило все уже и так было ясно.

— Нет, пусть сначала покажет мне свои руки! — не унимался Ривера, поигрывая рельефными мускулами на голом торсе. — Я хочу убедиться, действительно ли он человек рабочий, а не проходимец, который запудрил мозги дону Данило или, может, еще хуже, укусил его своими жеребцовыми зубищами!

Давид забеспокоился: что это? Повторение истории с Кастро? Неужели повсюду его ждут новые Рохелио и Сидронио?

«Они хотят знать, насколько ты надежен в работе!» — предупредила Давида его бессмертная часть. Ему захотелось в туалет по-большому, но рыбаки обступили его со всех сторон и требовали провести ритуал посвящения.

— Надо испытать этого парня, отведем его к Капи!

— Сначала руки! — упорствовал Ривера.

Старик Мансо и другие наблюдали, сидя на скамье под навесом кооператива.

— А зачем руки? — дрожащим голосом спросил Давид.

— Убедиться, что ты мужик, а не шлюха! — выкрикнул кто-то из зрителей со стороны «Гальеры», и все весело загоготали.

Давид уже начал волноваться почти так же сильно, как в свою последнюю ночь в Чакале меж тремя качимбями. Он посмотрел на громадные лапы Риверы и вспомнил, как замертво рухнул Рохелио.

«Советую тебе уносить отсюда ноги, да поживее! — прошептала бессмертная часть Давида. — Впрочем, уже слишком поздно. Если хочешь избежать серьезных неприятностей, делай, как я тебе скажу!» Давид стоял, разинув рот, в окружении примерно двадцати рыбаков, потешающихся над его передними зубами, а Ривера все приближался. Тогда он впервые решил послушаться свою бессмертную часть.

— Ладно, согласен, говори, что делать! «Молодец, верное решение, значит, так: тебя пытаются поднять на смех, а ты не сдавайся! Это вроде соревнования такого. Повторяй за мной: не такие уж они у тебя большие!»

— Не такие уж они у тебя большие, — пробормотал Давид.

— Чего? — поперхнулся Ривера, который нарастил свои мускулы благодаря занятиям на заочных курсах Чарльза Атласа, и от злости переменился в лице. — Чего ты сказал, пендехо?

— Я говорю, руки у тебя коротковаты, немного не хватает.

— Ах ты, пендехо, для чего не хватает, пидарас хренов? Давид сделал паузу и выпалил:

— Чтобы подрачить мой конец! — А затем, словно по наущению свыше, добавил уже в адрес аудитории: — Да заткнитесь вы, каброны!

Поднялся невообразимый свист и гвалт, даже старик Мансо разволновался. Он надеялся, что рыбаки вдоволь поиздеваются над Давидом и оставят в покое, однако после его слов обстановка серьезно накалилась.

«Вот молодец! — возликовала карма. — Здорово ты их отшил!»

Ривера не верил своим ушам — неужели кто-то посмел оскорбить его, самого сильного из всех членов кооператива? Но для сомнений не оставалось места; вокруг обоих тесным кольцом сгрудились рыбаки. Давид Валенсуэла стал искать взглядом хоть какое-то оружие самообороны, но под ногами был только песок. Он даже не успел уклониться, когда Ривера сбил его с ног одним ударом своего огромного кулачища. «Все зря, — заметила карма. — Выбранная нами стратегия оказалась ошибочной».

Ривера продолжал наступать, Давид швырнул ему в лицо горсть песка, и пока тот прочищал глаза, попытался улизнуть, однако не успел подняться на ноги, как снова упал под ударом кулака. Давид понял, что у него ни в коем случае не получится дать сдачи, Ривера был намного сильнее, поэтому он не нашел ничего лучше, как расстегнуть джинсы и извлечь наружу свой пенис, побывавший в чреве самой Дженис Джоплин.

— Во дает, черт! — загоготали присутствующие. — Дурак дураком, а член при себе! — Новая выходка Давида привела Риверу в ярость, он снова ударил его. Тот продолжал мастурбировать, лежа на песке и почти теряя сознание.

— Я убью тебя! — Ривера был готов разорвать свою жертву на части, но рыбаки остановили его.

— Не надо, Ривера, где ему с тобой тягаться! Что с него взять, с дурачка! Да не стоит, парень, хватит с него.

— Я убью его! — повторял взбешенный Ривера.

— Да он и так уже как неживой, чертяка! Да пусть лучше Капи его добьет! А ну-ка отведем его к Капи!

На скамейке давился от смеха старый Мансо, довольный отчаянным поведением своего подопечного. Давиду плеснули на лицо грязной водой из бадьи.

— Вставай, парень! — И помогли подняться на ноги. — Очухайся, шторм уже прошел!

«Это чудовищно! — возмущалась бессмертная часть Давида. — Они просто звери, мне еще никогда не доводилось бывать в подобном унизительном положении!»

— Тибурон, отведи-ка его к Капи!

«Что за Капи? Кто он такой? — настороженно спросила карма. — Какие еще испытания нас ожидают?» И Давида отвели к Капи.