***

Я выехала на набережную, благо дорога была относительно свободной, и прибавила скорость. День был теплый и солнечный, на небе ни облачка. Цвела акация.

Включив погромче музыку, я закурила. На перекрестке притомозила и пропустила пешеходов, проехав еще немного, свернула на узкую улочку. Осторожно съехала на обочину и остановилась. Глянула на часы – ровно семь.

В кафе было очень душно и накурено. Я прошла через переполненный зал и уселась в угол. Удобное место – мне видно всех посетителей, а я никому не бросаюсь в глаза. Что мне и требовалось.

Заказала себе кофе и минералку. Листаю журнал, помешивая сахар в кружке. Неожиданно рядом раздался мужской голос:

– Извините.

Поднимаю глаза – передо мной стоит внешне очень интересный парень. Я загляделась. Было в нем нечто притягательное, что отличало от других. Единственное, что его портило: беспокойство и печаль в глазах, к тому же, заметно было, что он успел выпить.

– Все столики заняты, – извиняющимся голосом сказал он. – Можно присесть? Вы не возражаете?

– Да… нет, – ответила я, указывая ему на стул.

– Обычно я сижу за этим столиком, – усаживаясь, добавил он.

– Ну… извините, – растерялась я. – Тут не было таблички – «зарезервировано».

Парень был так занят своими мыслями, что моей шутки не понял.

– Все нормально.

Он закурил и жестом позвал официантку. Та даже не стала подходить, а лишь кивнула головой, что все поняла. Похоже, его тут хорошо знают. Он ждал свою выпивку молча, уставившись в одну точку.

– Что с вами? Вы в порядке? – спросила я.

– Да… наверное…

Подошла официантка и поставила перед ним стакан. Запахло виски.

– Выпьете со мной? – спросил он, знаком удерживая официантку.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Я за рулем.

Выпив, он опять уставился в одну точку. У меня от жалости защемило сердце, так он был трогателен в своем горе. Я не выдержала:

– У вас что-нибудь случилось?

Он поднял на меня глаза, посмотрев так, словно впервые увидел. Похоже, что-то сильно у него не клеится в жизни.

– Перебрал, как всегда, ну и так далее, – ответил парень.

– Может вам выпить кофе и что-нибудь съесть? – спросила я.

Он пожал плечами, и я сделала заказ. Официантка принесла кофе и сэндвичи, выглядевшие прилично.

– Приятного аппетита, – пожелала я.

Усилием воли он заставил себя выпить кофе и съесть один сэндвич. Пока он ел, я не отрываясь смотрела на него. Он мне напоминал Дениса: и красотой, и беспомощной отрешенностью так, что возникло желание взять его под свою опеку.

Мне нужно быть осторожней, однажды я уже брала одного под свое крыло.

Закурив, он выдавил из себя подобие улыбки, я в ответ тоже улыбнулась:

– Теперь вы выглядите лучше.

Парень лишь покачал головой и посмотрел на меня. Я содрогнулась, в его глазах было столько грусти. Он походил на человека потерявшего всякую надежду. Вдруг из его горла вырвалось рыдание, и он отвернулся:

– Выпьете со мной? И я вам расскажу свою историю.

Он выглядел, как человек, которому нужно выговориться. Я подхожу на эту роль, как попутчик в поезде или водитель такси: поделившись тем, что тебя мучило, вы расстаетесь, и вряд ли когда-нибудь встретитесь.

– Я очень одинок. У меня сейчас никого нет, с кем бы я мог поговорить. Так влип, что даже с друзьями боюсь сказать лишнее слово. Все может обернуться против меня. Я не знаю точно, кто в этом замешан…

– Хорошо, – ответила я и позвала официантку. Когда та принесла заказ, мы подняли стаканы:

– За то, чтобы в твоей жизни произошли хорошие изменения, – произнесла я тост. – Чтобы все неприятности были в прошлом.

Он странно посмотрел на меня и залпом выпил содержимое стакана.

– Не важно, кто я теперь, – без всяких предисловий начал он. – Сейчас меня не волнует: ни мое настоящее, ни мое будущее. Лишь мое прошлое. Я вам расскажу, как в мою жизнь вошла Дина.

Он продолжал говорить без умолку, прерываясь лишь для того, чтобы пригубить виски, и слова лились сплошным потоком, словно прорвавшаяся плотина.

– Я работал водителем у одного бизнесмена. Не буду называть его имени. Буду звать его Максом. Он богат, могуществен, жесток, умен, властолюбив, беспощаден.

Внешне – ничего особенного: приземистый, с мощными плечами, квадратной челюстью и широким плоским носом, то ли был боксером в прошлом, то ли просто в драке нос перебили. Главное – глаза. Глубоко посаженные, и там словно застыла сама смерть. Я не любил встречаться с ним взглядом. У него был вид человека, который не пасует ни перед чем. В свое время он был известен по ряду криминальных разборок в городе. Никто в действительности не знал, чем занимается Макс, и откуда у него деньги, кроме того, что имелась какая-то левая компания. В этих делах не сильно разбираюсь, но даже я понимаю, что деньги делались не с этой фирмой. Подозреваю, что он замешан во многих сомнительных делах, вплоть до наркотиков и оружия, но это только слухи и мои предположения. Сейчас не об этом.

За меня попросил мой друг, так просто, без рекомендаций, к таким людям не устроиться. Мы с Вадимом учились в одном классе. У его отца совместный бизнес с Максом, да и это не важно. Важно другое…

Парень говорил сбивчиво, замолкая на полуслове. Мне пришлось сильно напрячься, чтобы уловить суть.

– В тот день я приехал в семь утра к особняку Макса за городом. Мне открыл дверь охранник и, проверив документы, показал как пройти в гараж. Я оглянулся. Ну и домик! Почти замок. В гараже меня уже ждал сменщик Олег. Он объяснил мне что к чему, добавив:

– Хозяин мужик суровый, но с ним можно иметь дело, а вот его жена – сука, таких еще поискать. Ты с ней поосторожней. Хозяин сам перед ней пасует.

– Красивая?

– Не то слово, но ты даже не смотри на нее. Эта царевна не про нас. Мы все для нее плебеи.

И он кинул мне ключи от нового «BMW». Я тут же забыл обо всем, завороженный этим чудом техники.

Увидев Дину в первый раз, я не мог оторвать взгляда. Высший класс! Понимаю, что рассуждаю как дебил, но это так.

Она же не удостоила меня и взглядом.

– Добрый вечер! – начал я.

Прошла мимо меня – такая вся красивая и надменная, словно меня тут и не было.

«За что она недовольна мной?» – подумал я, заметив, что она умышленно не ответила на мое приветствие.

Я привык к тому, что девушки баловали меня, первыми проявляя инициативу, а тут… Зарвавшаяся сучка! В бессильной злобе я посмотрел ей вслед.

Было что-то жестокое в ее красоте. Как вам объяснить? Когда смотришь на нее, ощущение, будто стоишь на крыше небоскреба, не в силах посмотреть вниз – дух замирает от страха. Вы поняли меня? Наверное, я не очень понятно объясняюсь. Мне трудно описать Дину. Ее нужно видеть.

– Сучка! Как хороша, – сказал я.

– На твоем месте я бы даже не смотрел на нее, – посоветовал Олег. – Баб вокруг полно. И красивых тоже.

– В ней есть что-то особенное.

– Ты что, рехнулся? Ты не забыл часом, кто ее муж? Даже не пытайся.

И без предупреждения Олега у меня хватило бы ума вести себя осторожно. Заигрывать с женой такого могущественного человека – все равно, что подписать себе смертный приговор.

На следующий день я должен был отвезти Макса в аэропорт. В шесть утра уже стоял и ждал его у крыльца. Дверь открылась и хозяин передал мне багаж. Я засунул чемодан в багажник, а когда обернулся, то на крыльце уже стояла Дина. Тонкий кружевной пеньюар был накинут на голое тело. Сквозь прозрачную ткань я видел точеную линию ног и очертания груди. Растрепанные волосы были распущены, а припухшие после сна губы выглядели очень чувственными. Как болван, я уставился на нее, не в силах оторвать взгляда.

– Доброе утро! – вежливо сказал я.

Она прошлась по мне взглядом, будто я нечто неодушевленное, и обратилась к мужу:

– Позвони сразу, как приземлишься. Не заставляй меня волноваться.

– Конечно, милая, – согласился Макс и поцеловал ее.

Я стоял, как оплеванный, а она, развернувшись, скрылась за дверью. Тварь! Я не находил слов. Кровь ударила мне в голову. Я испытывал лишь жгучую ненависть – она обращалась со мной, как с быдлом.

Хозяин, извиняясь, пожал плечами и хлопнул меня по спине.

– Почему-то Дина невзлюбила тебя. Говорит, что ты ведешь себя дерзко. Груб с ней, – произнес он.

– Я… был груб?

На секунду я опешил от такого заявления.

– Постарайся вести себя с ней повежливей, – добавил Макс.

– Постараюсь, – согласился я.

Что еще я мог ответить? Как ни пытался припомнить, когда мог обидеть ее, ничего не получалось. Не понимаю, за что она ненавидит меня? Единственный ответ – она стерва по природе, и я должен научиться подстраиваться под нее, как бы мне это не претило. Ведь ее ненависть ставила под угрозу мое благополучие: хозяину достанут ее жалобы и он вышвырнет меня из гаража. Мне лишь останется пополнить ряды водителей маршруток, чего жутко не хотелось.

Я старался быть вежливым и молчаливым, но она только презрительно кривила губы, когда видела меня и каждый раз ставила в идиотское положение.

– Извиняюсь, конечно, знаю как вы меня терпеть не можете, но сегодня я должен отвезти вас… – сказал я, стараясь быть как можно вежливее.

– Потерплю, только не заговаривай со мной больше, – не дав мне закончить, ответила она, презрительно скривив губки.

– Слушаюсь, мадам.

Капризная дрянь! У меня было желание надавать ей пощечин, но я мог потерять работу, если бы чего похуже не произошло. Я должен быть очень осторожен с этой коброй.

Всю дорогу мы ехали молча. Когда же прибыли на место назначения, она вышла из машины, ничего не сказав.

Я ждал три часа и уже задремал, как послышался смех. Дина прощалась с подругой, целуя ту щечку.

– Давай, милая, – махнула она рукой и залезла в машину. Я молча ждал дальнейших указаний.

– Поехали! – приказала она.

Я чуть не задохнулся от злости. Что она о себе думает?

На повороте я резко развернулся, да так, что она повалилась на один бок. Поднявшись, она зло прошипела:

– Ты где учился водить? «Need For Speed»? Заметно.

Дина с отсутствующим видом поправила волосы, внимательно посмотрев на себя в отражение переднего зеркала, дав мне почувствовать, что полностью забыла о моем присутствии.

Остановившись перед домом, я открыл ей дверь и вежливо попрощался. Она молча повернулась ко мне спиной, всем видом показывая, что меня не существует. Я с трудом сохранял спокойствие. Мне хотелось схватить ее за плечи и трясти так, чтобы вся спесь с нее слетела. Высказать все, что я о ней думаю, но лишь заскрипел зубами, как всегда.

Несмотря на ее хрупкость и изящество, в ней чувствовалась сила. Характер своенравный, вспыльчивый, дерзкий.

– Вы не умеете с людьми разговаривать нормально? – резко спросил я.

– С какими людьми? С тобой? Нормально? А кто ты такой? – не глядя на меня, она процедила сквозь зубы.

– Конечно же, вас в детстве не учили вежливости?

– Мне это ни к чему.

Она посмотрела на меня насмешливо.

– Тебе придется принимать меня такой, какая я есть, или искать другую работу, – сказала Дина на прощание. – Как ты смотришь на то, чтобы пересесть за руль маршрутки? Тебе бы это подошло.

Дрожа от ярости, я проклинал ее. Мне так хотелось причинить ей боль, но я не мог придумать как?

«Шалава! Строишь из себя принцессу! Когда Максу надоест твоя щель, он тебя выкинет в два счета! И куда ты денешься, мокрощелка?»

От мысли, что и ей однажды не посчастливиться, и она окажется за бортом, у меня улучшилось настроение.

«Ты еще поплатишься за такое отношение ко мне!» – погрозил ей вслед, хотя и сам не верил в эту угрозу.

Я задумался: как мне отомстить Дине? Ведь ей на меня так глубоко наплевать, что я даже не могу ее обидеть. Чтобы не сказал, она будет только смеяться, ведь я ей безразличен, как и то, что о ней думаю. Из-за этого я ненавидел ее так, как никого прежде.

Ненавидел и желал в одно и то же время.

Все дни до приезда хозяина я старался лишний раз не попадаться ей на глаза, тем более не заговаривать.

Ее часто навещали подруги. Вместе с ними она куда-то уезжала, возвращалась. Я почти ее не видел.

В среду утром я должен ехать в аэропорт встречать Макса. Уже залез в машину, как тут…

– Подожди.

Я оглянулся – Дина стояла в лучах утреннего солнца, что било ей в спину – длинные волосы светились, точно нимб. Завороженный видом ее изящной фигуры, я на минуту застыл. Не обращая на меня внимание, она села в машину. Уселась прямо на переднее сиденье, чего никогда раньше не делала. Что она задумала на этот раз? От этой стервы не знаешь, чего ждать.

– Трогай! – приказала она.

Я закрыл глаза и медленно досчитал до десяти, чтобы не взорваться. Когда их открыл, то увидел, что она с насмешкой наблюдает за мной.

– Медитируешь? – безразличным тоном спросила она.

Я кивнул в знак согласия, но мне хотелось одного – покрыть ее матом. До самого аэропорта я не сказал ни слова.

Всю дорогу она не закрывала рта, болтала с подругами и психовала на меня, когда мы стояли в пробках. Будто это я спецом влез в пробку и наслаждаюсь пребыванием в ней.

Вдруг она вскрикнула так, – я даже испугался и подумал: что-то случилось. Оказалось, что батарейки в мобильном сели.

– Я не договорила, а разговор был важный, – сказала она.

Что там было такого важного, я не понял? Несла какую-то пургу: типа открылся новый бутик и как попасть на его презентацию… бла-бла…

– Дай твой, – капризным тоном попросила она. Я не шелохнулся, всем своим видом показывая, что так не просят.

– Пожалуйста, – выдавила она из себя.

Заметно, что ей не часто приходиться говорить такие слова, и это ее ломает.

– Не могу отпустить руль. Движение очень интенсивное, – ответил я. – Мобильный в левом кармане рубашки.

Она отстегнула ремень безопасности и приблизилась, коснувшись моего лица душистыми волосами. Осторожно достав мобильный, она набрала номер и быстро объяснила подруге, что перезвонит, когда вернется домой. Потом так же аккуратно засунула его в карман, снова коснувшись меня волосами. От ее запаха и близости у меня закружилась голова, но я не шелохнулся. Пристегнувшись, она замолкла и до самого аэропорта сидела тихо.

– Жди нас здесь, – сказала она, на удивление нормальным тоном.

Вернувшись с Максом, она просидела всю дорогу молча, пока тот решал свои дела по телефону, обнимая ее.

Лежа в постели ночью, я долго не мог уснуть. Встал, налил себе коньяк и опять залез под одеяло. Запах ее волос и легкие прикосновения, когда она доставала мобильный, не давали мне покоя. Тут я представил ее обнаженной и, выругавшись, швырнул бокал о стену.

Несмотря на то, что выпил полбутылки коньяка, я долго ворочался. Последний раз я не владел ситуацией с женщиной, когда мне было лет семнадцать. Что со мной случилось? И преисполненный отвращения к себе, я наконец уснул.

Утром позвонил Рите – кассирше из супермаркета: смешливой, смазливой и глупой, в надежде, что ее покорность и безотказность вернут мне утраченное достоинство. Но сегодня ее глупые разговоры, пассивная податливость и дешевые духи только разозлили меня. Через полчаса я отправил ее домой.

* * *

В двенадцать я должен был отвезти Дину в салон.

– Почему так поздно? – раздраженным голосом спросила она. – В двенадцать я уже должна быть в салоне.

– Мне передали, что в двенадцать ровно я должен вас…

– Какие вы все дебилы! – вспылила она. – Ни на кого положиться нельзя. Поехали!

– Вас никто не упрекал в избытке хороших манер? – спросил я.

– Не строй из себя большего придурка, чем ты есть! – ответила она.

Дина села в машину, надувшись. Я выехал на трассу.

Она достала мобильный и понеслось… Из ее трепа я узнал, что все вокруг полные идиоты (конечно же, намек на меня). Как что-то планировать, если запомнить элементарные вещи никто не в состоянии?

За эти полчаса она вынесла мне мозг.

– Уже поздно. Незачем туда ехать! – зло сказала она.

– Возвращаемся домой? – спросил я, не понимая, чего от меня хотят.

– Вот тупой! – прошептала она в сторону. – Нет! Езжай прямо!

Я рулил и краем глаза наблюдал за ней в зеркало. Она явно была не в себе.

– Сверни направо. Заедем домой, мне нужно забрать одну вещь.

Я глянул в зеркало и увидел ее ледяной взгляд и надменно понятую бровь. Бывают же такие гадюки!

– Ты хоть знаешь, где наша городская квартира?

– Нет, – ответил я. Вот дура! Откуда я могу знать?

– Я покажу тебе. Только не гони. Тут где-то должен быть поворот, – предупредила она.

Мы остановились около внушительного здания, и она сказала:

– Что сидишь? Пошли со мной наверх, не потащу же я сама эти сумки.

Я поплелся за ней следом. Мы поднялись на последний этаж, и она открыла дверь. Квартира была шикарная, чему я не удивился.

– Подожди меня, – сказала она и ушла куда-то по коридору.

Усевшись в кресло, я стал ждать. Через минут десять раздался грохот и ее вопль. Я рванул на крик.

– Где ты был? – кричала разъяренная Дина. – Из-за тебя я уронила все.

На полу валялись какие-то разбитые бутылочки с терпким запахом, пакетики, книжка.

– Вы мне сказали подождать в коридоре.

– Я так и сказала: «подожди в ко-ри-до-ре?» – с издевкой в голосе спросила она.

У меня аж потемнело в глазах от злости. Сука! Теперь тебе точно хана! От ее презрения во мне что-то прорвалось, и все чувства стали неуправляемыми. Сумасшедшее желание охватило меня. Хотелось одного: притянуть ее к себе, сорвать одежду и терзать, пока она не будет просить пощады, чтобы от ее гордости и заносчивости ничего не осталось! С такой стервой по-другому нельзя!

Не отдавая себе отчета, что рушу все, чего добился, я был не в силах остановиться. Вся злоба, накопленная за время работы ее презрением и оскорблениями, вся эта сдерживаемая злоба вдруг вырвалась наружу.

Я схватил ее и кинул на кровать. Она брыкалась, стараясь укусить меня, но я перевернул ее на живот и заломил руки назад. Она завизжала от боли. Я задрал ей юбку и стянул трусы. Не думая о последствиях этого поступка, я лег на нее сверху, отпустив ей руки. Она уже не брыкалась, лишь слегка поскуливала.

В тот момент мне было наплевать, чем это все закончится – желание было сильней разума. Раздвинув ей ноги, я вошел в нее, она уже не сопротивлялась. Убрав волосы с ее лица, я нежно поцеловал. Дина ответила на мой поцелуй.

– Извини, я не смог укротить свой порыв, – сказал я.

Она ничего не ответила, лишь застонала. Я целовал ей плечи, волосы, а она трепетала от желания подо мной, вся в моей власти. Перевернув ее на спину, я увидев глаза. Они сверкали, в них было столько страсти. Она меня хотела.

– Еще, – попросила Дина.

Меня не нужно было просить дважды. Дина с готовностью шла мне навстречу, позволяя делать с собой все, чего бы я не захотел. Извиваясь подо мной своим гибким телом, она просила: «еще». Казалось, что даже воздух в комнате трепетал от любви.

– Оказывается, я тебя так же ненавидел, как и желал.

– Разве такое бывает? – спросила Дина.

– Задам тебе тот же вопрос, – ответил я. – У тебя уникальная способность довести человека в короткий срок до бешенства. Ну и стерва ты подчас!

Мы засмеялись, и она крепко прижалась ко мне.

– Иди ко мне, – попросила Дина. – Сделай меня еще раз счастливой.

За этот день я еще не раз сделал ее счастливой. Мы опомнились, когда уже стало темнеть.

– Пора, – сказал я.

– Как я не хочу домой, – прошептала Дина.

Что я мог на это сказать? Я тоже этого не хотел.

Мы вернулись без проблем: Макса еще не было дома, и никто не обнаружил наше отсутствие. Я подвез ее к крыльцу, она, не прощаясь, вышла из машины.

Я смотрел на ее хрупкую фигуру, поднимающуюся по ступенькам, и волна нежности захлестнула меня. Я уже не видел жизни без нее.

Сейчас я не был уверен, что до нее вообще занимался любовью. Я чувствовал, что впервые переспал с женщиной, настолько это было не похоже на все, что испытывал до нее.

Лежа в постели, я припоминал каждый момент этого дня. Все было так прекрасно, кроме… Что случится, если Макс узнает о нашей связи? Даже страшно подумать. Я слышал истории, как он расправлялся с теми, кто ему чем-то не угодил. Мрачно все…

И будь у меня хоть немного здравого смысла, я бы и близко не подошел к Дине, но я уже не мог рассуждать здраво. От страсти мозги расплавились, и я совсем потерял голову.

Утром я должен был отвезти Макса в центр города. Ровно в десять подъехал к крыльцу. Вместе с ним вышла и Дина, как всегда изысканная и невозмутимая.

– Сначала завезем ее в салон, потом меня, – распорядился Макс.

– Как скажете, – согласился я. Когда я остановился у салона, Дина выпорхнула, ничего не сказав.

– Как отвезешь меня, сразу возвращайся сюда. Дина сказала, что не знает, когда закончит. Подождешь, – объяснил Макс.

От мысли, что мы останемся вдвоем, не важно где, у меня закружилась голова. Высадив Макса, я на всей скорости помчался обратно. Дина уже ждала меня, стоя на крыльце:

– Я только уложила волосы. Поедем куда-нибудь.

– Куда хочешь?

– Я покажу. Пройдусь по магазинам и что-нибудь куплю. Мне нужно алиби.

Мы зашли в первый попавшийся бутик. Тут же к нам подскочили две продавщицы в форменных костюмах:

– Чем мы можем помочь?

– Спасибо, но мы сами разберемся. Если потребуется помощь, то обратимся к вам, – успокоила их Дина.

Возле стены на кронштейне висели яркие наряды.

– Что ты скажешь об этом? – спросила Дина. В руках она держала платье медового цвета.

– Красивое! – ответил я. – Иди в кабинку, примерь!

– Иду, – лукаво ответила она, прихватив еще несколько платьев. Через пару минут она высунулась и спросила:

– Как я выгляжу? Я заглянул внутрь:

– Спрашивать было не зачем. Сама знаешь, – ответил я.

– Не уходи, – попросила она.

Она скинула платье и осталась в голубом белье. Я застыл, завороженный видом ее фигуры.

– Где продавщицы? – спросила она. Я оглянулся:

– Одна стоит у окна и болтает по телефону.

– Заходи, – прошептала Дина, затащив меня внутрь.

Я зашел в эту маленькую кабинку, и нас притянуло друг к другу. Ее руки принялись ласкать меня, а я помог ей освободиться от белья.

– Я твоя, – прошептала она, стягивая с меня брюки.

Я поднял ее, а она обхватила меня руками. Держа на весу, я вошел в нее. Дина закусила руку, чтобы не стонать. Несмотря на тесноту в кабинке, у нас получилось как нельзя лучше.

От душившей нас страсти мы впивались друг в друга. Дина, словно дикая кошка, хрипло нашептывая непристойности, то царапалась, то ласкалась. Она возбуждала во мне все примитивные инстинкты, хотелось просто разорвать ее.

Тут дрожь сотрясла ее тело, и она обмякла в моих руках.

Он замолк, посмотрев на меня:

– Извините, что говорю такие подробности, – сказал он.

– Не извиняйтесь, вряд ли вы меня чем-то удивите.

– Вы превосходный слушатель, – похвалил он.

– Продолжайте, – попросила я.

– Когда мы вышли из кабинки, продавщицы с осуждением посмотрели в нашу сторону, но Дина не удостоила их и взглядом. Умеет она поставить на место обслуживающий персонал. В этом я и сам убедился.

Выложив ворох платьев, она достала кредитную карту. Продавщицам ничего не оставалось, как заткнуться и обслужить ее.

Заработав алиби, мы еще долго шлялись по улочкам, целуясь в безлюдных углах, сидели в кафе, пили пиво на набережной.

– Почему ты так обращалась со мной? Это было невыносимо! – спросил я.

Она засмеялась в ответ:

– Ты мне сразу понравился, но я не хотела признаться в этом даже себе. Мне не хотелось проблем. Вот я и пыталась унизить тебя. Ведь ничто так не отталкивает, как жалкий вид мужчины, которого ты сама растоптала.

– Ты так изощренно издевалась? Я сходил с ума. Зачем так жестоко?

– Посмотреть из чего ты сделан, – ответила Дина. – Если бы ты был слюнтяй, то лизал бы мне пятки, а если нет, то сделал то, что ты и сделал..

– Ну ты и сучка!

– Ты же полюбил меня такую.

– Получается, что я какой-то извращенец.

– Что с нами будет? – грустно спросила Дина.

– Меня тоже беспокоит Макс, – признался я. – Ты знаешь его лучше, и что об этом думаешь?

– Старичок очень опасен, – ответила она со смешком. – Наставлять ему рога – это играть с огнем, но я люблю риск. Макс – дьявол, и с ним лучше не шутить. Я слышала про пару-тройку «шутников», но двое из них погибли в ДТП, а третий закончил свои дни на дне озера.

У меня от ее рассказов задрожали колени, ведь наши тайные встречи когда-нибудь выследят. Я понял, что хожу по лезвию бритвы, но уже поздно. Я влип.

– Боишься? – спросила она.

– За тебя, – ответил я.

– Спасибо за заботу. Ты очень мил. Взяв ее руку, я поцеловал ладонь.

– Я в ловушке. Пока не надоем Максу, мне не соскочить, – объяснила она. – Я не могу сказать ему, как нормальному человеку: «извини, но я тебя больше не люблю и давай попрощаемся…» С ним такое не прокатит.

Дина закурила и продолжила:

– Сейчас я стараюсь в постели быть пассивной, не слежу за собой, как раньше. У других это срабатывает. Когда становишься обыденной для мужика, то ему хочется чего-то новенького. Такую, которую он еще не видел утром без косметики.

– Ты такая необыкновенная, что к тебе эти правила не подходят, – возразил я.

– Почти верю, хоть это не радует. Я же мечтаю, чтобы он послал меня. Почему он не может найти себе кого-нибудь помоложе и посмазливее?

– На его месте я бы тоже не променял тебя на ту, что моложе, – согласился я.

Схватив в охапку, я прижал ее к себе.

– Ты себе представить не можешь, как я его не переношу. Особенно, когда он говорит что-то вроде, – и она передразнила Макса, так похоже, что я долго смеялся. – «мои слуги должны быть хорошо дисциплинированны, а моя женщина должна быть послушна.»

– И ты ему послушна? – спросил я.

– По идее должна бы, но не хочу! Только тебе хочу быть послушной. Однажды я не удержался и спросил Макса:

– Дина не говорила вам, что мы теперь немного ладим? Макс недоуменно посмотрел на меня и ответил:

– Как раз вчера она сообщила мне, что жутко недовольна твоим нахальным тоном, что ты часто хамишь ей, – ответил он.

Какой я мудак! Чуть не испортил все.

– Постараюсь в будущем не хамить, – уверил я.

– Постарайся.

Какая она молодец и какой я кретин! Ведь ее хорошее отношение ко мне могло бы вызвать подозрение, а так она продолжает разыгрывать недовольство.

Сумасшедший день! Сегодня затеяли барбекю. Меня все утро гоняли по поручениям. Когда, наконец, стали съезжаться гости, меня оставили в покое.

Рядом с бассейном на вертеле жарилась туша. Бутылки шампанского стояли в ведрах со льдом. Живой оркестр под тентом играл меланхоличную музыку.

Я заметил Дину, сидящую за столиком. Под впечатлением от музыки она задумалась, сидела вся отрешенная, недосягаемая. Длинная шея, тонкие запястья и лодыжки, лучи солнца запутались в ее пушистых волосах.

К ней подошла какая-то дебелая особа, и она из вежливости поддерживала светскую болтовню.

Краем глаза я увидел, как Дина встала и двинулась по дорожке. Завернув за дом, она слегка кивнула мне головой. Подождав пять минут, я пошел за ней, но с другой стороны. Когда я проходил мимо, из кустов акации высунулась ее рука и притянула меня к себе. Я прошептал:

– Ты сумасшедшая.

– Да, – согласилась она.

– Что будет, если нас обнаружат? – испуганно спросил я.

– Не знаю… ничего не знаю, – прошептала она, прижавшись ко мне. – Знаю только, что меня все достали. Терпеть не могу, когда он устраивает приемы у нас. С чужой вечеринки можно тихонько свалить, а на своей приходится терпеть до конца. Я хочу тебя…

Она задрала платье до пояса – на ней ничего не было. Земля медленно уплыла у меня из-под ног. Я обхватил ее за бедра.

– Соскучилась.

– Я тоже, даже один день без тебя – пытка.

Она сама расстегнула мне молнию на брюках. Это не женщина, а нокаут. Я перевернул ее и наклонил. От риска и наслаждения напрочь сносило крышу. Словно в тумане, издалека слышалась музыка и голоса собравшихся гостей.

– Еще, – попросила она, кусая себе руки, чтобы заглушить стоны.

Я добавил скорость, а она изогнувшись, тихо зарычала. Взяв ее слегка за волосы, я притянул к себе и заткнул рот поцелуем. Я был словно зверь, а как иначе, когда с тобой такая сучка.

Вскоре она дернулась и обмякла. Какие-то силуэты показались на дорожке.

– Иди. Пока тебя не заметили, – шепнул я ей.

Она опустила юбку, поправила волосы и, невозмутимая и спокойная, направилась в сторону бассейна.

Когда я вышел, то увидел ее, она стояла и непринужденно смеялась в компании гостей. Никому бы и в голову не пришло, что только пять минут назад она стонала, извиваясь подо мной.

Дина с мужем уехала в Париж на неделю. Я сходил с ума все эти семь дней. Казалось, что время не движется.

Однажды вместе с бутылкой виски я попытался проанализировать ситуацию и ответить на мучивший меня вопрос: почему так произошло? Ведь женщины для меня всегда были легкой добычей. Красота Дины вкупе с недосягаемостью взбудоражили меня. Своим безразличием она затронула мою гордость. Ее высокомерие и невнимание ко мне прозвучали как пощечина. Может, именно поэтому я так желал Дину.

Весь вечер я раскладывал на составные мое отношение к ней, но и это не помогло.

Я был не в состоянии выбросить ее из головы. Образ Дины мелькал передо мной всюду: и в толпе, и в моей спальне… Он преследовал меня по ночам, растворялся днем в летнем мареве…

Я истосковался по ней душой и телом. Все эти дни я жил предвкушением встречи и ни на кого смотреть не мог. Не ожидал, что так влипну.

Рассудком понимал, что для меня лучше забыть ее, но это все ложь. Мне не забыть ее, как бы я ни старался…

Как долго мы сможем скрывать наши отношения? Что предпримет Макс, когда узнает, что женщина, которую он любит, трахается с другим, даже не ровней ему, а с его слугой?

Я – идиот, если знаю об опасности и продолжаю эти встречи, подставляя ее и себя. Внутренний голос мне нашептывал, что это плохо закончится, но я отмахивался, ведь от любви беды не ждешь…

Я так измучился, мне так хотелось поговорить с кем-нибудь о ней, что я позвонил Вадику (тому, кто устроил меня к Максу).

Ему и проболтался за выпивкой:

– Мы не по-детски заигрались. И мне уже не выйти из этой игры. Услышав мой рассказ, он даже побледнел, сказав:

– Все понятно – сука потекла. Ты случаем не забыл, кто хозяин этой суки? Тебе башку открутят с такой скоростью, что не заметишь. Завязывай с ней!

– Легко сказать «завязывай». Я так влип…

– Убирайся из этого города! Завтра же! И не возвращайся как можно дольше. Тебе что, баб мало? Вас вычислят, поверь. И этот день будет твоим последним днем. Не уедешь, тебя закатают в асфальт, – проговорил он скороговоркой. – Слышал пару таких историй. Поверь мне, это всегда очень грустно заканчивалось. Ты не можешь безнаказанно пользоваться женщиной, принадлежащей такому человеку. Я согласен, что часто их телки – похотливые гулящие кошки, но тебе мозги на что даны?

– Знаешь, я всегда гордился, что не влипал и умел контролировать себя. Брал телок, имел их, прощался, когда поднадоедали, а тут не могу… Не в моей это власти. Жить без нее не могу, она мне нужна, как доза для наркомана. У меня ломки без нее!

Виктор на меня смотрел, как на сумасшедшего. У меня настроение и без него было мерзким, и абсолютно не хотелось выслушивать критику в свой адрес.

– Если тебе на себя наплевать, так хоть о ней бы подумал. Не знаешь, что с телками делают в этом случае? На общаг бросают. – сказал он как бы между прочим.

– Мразь! Он не может так с ней поступить! – заорал я.

– Кто сказал, что Макс не может? Все в его власти. Успокойся и не истери. Ты и так уже достаточно наделал глупостей. Мне кажется, что ты до конца не понимаешь, как все серьезно. Ты перешел дорогу Максу и не в бизнесе, тут хоть как-то можно было отрамсить. Ты трахал его телку. Поверь, такое у них не прощается.

– Кем он себя мнит? – разозлился я. Вадик посмотрел на меня с усмешкой и передразнил:

– «Кем он себя мнит?» Это его дело, и к тебе никакого отношения не имеет. Если он узнает о вашей связи, то будет жаждать твоей крови, – сказал он, смотря мне в глаза. – У него особое отношение к Дине. Макс всю жизнь не считался с бабами, ни с одной не жил. Так… переспит, заплатит и до свидания! Тут он влюбляется, понимаешь? Когда человек в таком возрасте, при том, что до этого он не ставил женщин ни во что, вдруг влюбляется, то ты понял, что это значит?

– Надоел мне этот треп.

– Строишь из себя героя, но это не героизм, а идиотизм, – резко произнес он. – Что тебе подсказывает твой инстинкт самосохранения?

– Мой инстинкт самосохранения на этот раз молчит.

– Подумай, стоит ли баба, какая бы она ни была, чтобы ради нее ломать свою жизнь? Будь хоть немного благоразумен, – сказал он мне на прощанье.

Какое благоразумие? От ее вида у меня сносило крышу, и не только от вида. Когда на дисплее вырисовывался ее номер, меня уже начинало потряхивать.

Я совсем рехнулся, даже не думал о том, что нас могут поймать на месте преступления и казнить. Ничего уже не имело значения…

В аэропорт я приехал за два часа. Сидел в кафе и ждал, когда объявят рейс.

От нетерпения я весь извелся, но тут увидел Дину, проходящую таможенный контроль. Красивая и надменная, она шла в мою сторону, притягивая все взгляды – завистливые женские и жадные мужские.

– Привет, милый, – тихо сказала она. – Макс сейчас подойдет.

– С возвращением.

Я не мог ни обнять, ни поцеловать ее, а лишь стоял рядом, вдыхая ее запах, не в силах отвести взгляд.

– Впервые мой любимый Париж не радовал меня. Я только и ждала возвращения, – сообщила она. – Сделаю все возможное, чтобы мы завтра остались вдвоем.

И незаметно пожала мне руку. От ее прикосновения у меня участился пульс, я был так счастлив.

Моя жизнь восхитительна, похожа на Голливудский фильм с хэппи-эндом. Но до хэппи-энда, оказывается, было еще далеко.

На завтра она договорилась со школьной подругой о встрече, и я должен был отвезти ее. Мы выехали около двенадцати. У дома этой подруги она мне прошептала:

– Подожди здесь. Я недолго.

Через час она вернулась:

– Все. Мы свободны. Отвези меня куда-нибудь.

Мы поехали на окраину города, где вряд ли могли встретить кого-либо из ее знакомых.

Сидели в летних кафешках, ели мороженое, бродили по дворам, целуясь в кустах.

Вдруг потемнело от свинцовых грозовых туч, полностью затянувших небо. Подул неприятный ветер. Что-то мрачное и гнетущее чувствовалось в воздухе.

– Будет дождь. Бежим к машине?

В эту секунду небо осветилось вспышкой молнии, и раскат грома оглушил нас. Потоки ливня низверглись и захлестали по асфальту. Народ вокруг засуетился, побежал, а мы не замечали ничего. Просто стояли и стояли.

– Не могу без тебя, – прошептала Дина.

От этих слов у меня сжалось сердце. Я смотрел на нее, и не мог понять, это дождь или слезы стекают по щекам?

Она вся дрожала от холода и льнула ко мне, пытаясь согреться. Я крепче прижал ее к себе, хоть и сам промок до нитки.

– Пошли скорей к машине, а то заболеешь.

Мы побежали, держась за руки. Мокрая одежда облепила каждый изгиб ее тела, что делало такой желанной.

В машине она все еще дрожала, а я с трудом ехал, так как «дворники» еле успевали очищать лобовое стекло от дождя.

– Еще немного, – подбодрил я.

Мы ехали на их городскую квартиру.

– Надеюсь, что никого нет дома. Я зайду первая и проверю все комнаты. Никогда не знаешь, на что наткнешься. Может, он таскает туда своих шлюшек.

Она зашла первая, а я подождал в коридоре.

– Заходи! Мы одни. Я в ванной, – крикнула она.

Я пошел на голос, так как представления не имел, в какой из ванных комнат она находится. Открыв дверь, увидел мокрую одежду, разбросанную по полу, и силуэт, видневшийся сквозь прозрачные створки душа. Кожа Дины матово светилась. Я прижался к ней, и она отяжелела от желания.

– Такие встречи мучают меня. Я не могу больше! – грустно сказала Дина.

– Я тоже.

– Не хочу встречаться украдкой, всего бояться, постоянно оглядываться. Хочу жить с тобой.

– Я бы тоже этого хотел.

– Тебе проще – ты один. Я же должна каждую ночь ложиться с ним в постель, а если ему хочется, то и удовлетворять его. Знаешь, какая это мука! Раньше хоть как-то могла терпеть его, а теперь меня просто выворачивает, но я не могу отказать.

– Он бьет тебя?

– Да нет, так… пару раз отхлестал по щекам, – ответила она.

– За что? – спросил я.

– Не расслышала. Когда лупят по лицу, то слышимость плохая.

Встречаясь, мы каждый раз строили планы на будущее, а любили друг друга, как в последний раз. Ведь однажды он и стал последним…

По дороге в банк Макс спросил меня:

– Как дела?

Это случилось впервые. До этого момента мои дела его не интересовали.

– Все в порядке, – ответил я.

Мы встретились взглядом, но я не выдержал и отвернулся. В его глазах я прочитал свой приговор.

– Почему ты до сих пор один? Почему не женишься?

– Рано мне, – неуверенно ответил я.

– Баба-то есть?

– Есть, – ответил я и испугался.

От этого разговора у меня сильно забилось сердце и пересохло в горле. Как ни старался, никак не мог взять себя в руки. Это взбесило меня. Стараясь успокоиться, я открыл окно и закурил, но и это не помогло.

Неужели Макс что-то почувствовал? Или нас уже выследили? Тогда почему он не спросит напрямую? Ни на один вопрос я не находил ответа.

– Когда нет постоянной бабы, то можно дойти до греха, – добавил он.

Меня раздражал его простецкий говорок, обычно Макс так не разговаривал.

Конечно, он уверен в своей силе и может и поиграть в дурачка. Как меня это бесит! Неужели нас накрыли?

Парень замолчал, уставившись в одну точку. Мы сидели молча минут пять. Я не выдержала и спросила:

– Так что было дальше? Он словно очнулся от сна и продолжил:

– Мы так и не заметили, как нас выследили. Ночью я получил от нее смс: «Не выходи завтра на работу. Исчезни.»

Чего мы боялись, то и случилось. Я не мог исчезнуть, не увидев ее. Попросив машину у знакомого, подъехал к их дому, но с другой стороны. Вокруг – никого. Я подошел к забору и, притаившись, стал ждать. Минут через двадцать подъехал автомобиль к крыльцу, дверь открылась, и вынесли чемоданы, погрузили в багажник. Потом вышел Макс и долго объяснял что-то шоферу. Тут я мельком увидел Дину, выходящую из дома. Она плохо выглядела: была бледна, под глазами залегли темные круги усталости. Дина выглядела такой жалкой и несчастной, что у меня сжалось сердце от боли.

Ее отправили куда-то за границу. Я ждал от нее звонка, смс, но так и ничего не дождался. Не знаю, что с ней…

– А Макс? – спросила я. – Он оставил тебя в покое?

– Не думаю. Если Макс решил покончить со мной, то он это сделает. Вопрос времени. Думаю, что они уже ищут меня. Знаешь, как в триллере «Бегущий человек». Охота уже началась. Я под прицелом.

Он залпом допил содержимое стакана и добавил:

– Я чувствую их. Этим шестым чувством, как у кошек… мы тоже можем чувствовать. Они следят за мной, дышат в затылок. У меня постоянно чувство, будто кто-то за спиной. Уверен, меня уже заказали.

Он испуганно оглянулся по сторонам, но не увидев ничего интересного, закурил.

– Это вам только кажется. Делать им нечего – с вами играть, – успокоила я. – Вы просто очень много пьете, поэтому вам кажется, галлюцинации.

– Вы правы. Меня в последнее время частенько клинит. Я устал, – сказал он грустно. – Был бы у меня пистолет, то я уже пустил бы себе пулю в лоб. Почему вы так на меня смотрите?

Я опустила глаза и ответила:

– Мне просто жаль вас. Ситуация не из простых, а вы еще ее усугубляете алкоголем.

Я затушила сигарету. Пепельница была полна окурков, официантка про нас забыла.

– От дыма и шума у меня уже мигрень, – пожаловалась я. – Если это конец истории, то может пойдем?

– Все. Платим и уходим, – сказал он, подзывая официантку. – Не буду вас больше мучить. Спасибо, что выслушали меня.

– Не за что.

Мы вышли из прокуренного шумного кафе на улицу и с наслаждением вдохнули свежий ночной воздух.

– В какую сторону тебе? – спросила я.

– Юго-Запад…

– Оказывается нам по пути. Если хотите, то я вас подвезу, – предложила я. – Вы столько выпили, да и на такси, насколько я поняла из вашего рассказа, садиться вам опасно. Вдруг оно подставное.

– Вы правы, – согласился он и вздрогнул от страха. Мы сели в машину и тронулись.

– С богом, – сказала я. – Прикури мне сигарету.

Он закурил две и одну подал мне. Мы ехали молча, он думал о своем. По пути я свернула с главной дороги.

– Еще не так поздно. Заглянем ко мне на дачу. Ты же не торопишься? Мне нужна на пять минут мужская сила. Понимаешь, у меня нет мужчины. Ты же видишь, какая я страшная, – виновато улыбнулась я.

– Не обижаешься?

– Да нет…

– Спасибо за понимание. Я тебя не задержу.

Ехали еще минут двадцать, пока не закончились городские огни. Подъехали к пустырю.

Вижу, что парень недоумевает и тревожится.

– Там мусор в багажнике. Оставим его здесь. Поможешь? – спросила я.

Открыв багажник, я показала ему на большой пакет.

– Пожалуйста, помоги его дотащить до оврага. Там и скинем.

– Что в нем? – спросил он. – Тяжелый какой.

– Труп, – хохотнула я.

Он вздрогнул и уронил пакет на землю, раздался звук бьющегося стекла.

– Слышал? Там стекло и пластик. Ну, парень, тебя и запугали.

Он поднял пакет и двинулся за мной.

Миновав пустошь, мы зашли в кусты, которые скрыли нас со стороны дороги. Слева был небольшой овраг, заросший травой и камышом. В свинцовом свете луны все выглядело зловеще.

– Кидай! – сказала я. После того, как он кинул пакет в овраг, я взяла его за руку:

– Здесь мы и поговорим. Его охватил страх. На пустыре было безлюдно и темно.

– Не вздумай кричать – бесполезно. Тебя все равно никто не услышит. Он оглянулся.

– Хочешь сбежать? Не пытайся – пуля догонит, – предупредила я.

– Какого черта? Ты что задумала? – дрожа от ярости, крикнул он.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и он все понял. На его лице отразился беспомощный ужас.

– Кончай трепаться и слушай меня! Тебя заказали! – резко сказала я, доставая пистолет. – Ты сам говорил, что будь у тебя оружие, пустил бы себе пулю в лоб. Твоя мечта сейчас станет явью, единственное, пистолет будет в моей руке. Это даже и лучше. Я профессионал и сделаю это идеально, а ты мог бы все испортить.

– Сука! – брезгливо сказал он.

– Сейчас буду стрелять, ты только не дергайся. Целюсь в лоб – смерть моментальная. Ты же не хочешь мучиться? – спросила я, снимая пистолет с предохранителя.

– Я обречен или у меня есть какой-то шанс выпутаться? – спросил он с надеждой.

– Ты обречен.

Лунный свет освещал его отрешенное лицо, взгляд был совершенно безучастным. Он понял, что проиграл окончательно.

– Я не должна портить лицо! Тебя могут не опознать.

– Можно последнюю сигарету? – спросил он.

Я кивнула в знак согласия, поставила пистолет на предохранитель и прикурила две сигареты.

– Такого финала, если честно, я не ожидал, – затянувшись, сказал он.

– Думал… ну… машина собьет или еще нечто из разряда трагических случайностей. На крайняк, привяжут к ногам каменюку и на дно. И буду я там потихоньку гнить среди консервных банок. Но чтобы меня замочила баба… да еще такая страшная… У тебя хоть мужик был?

– Погань! За такие слова я бы знаешь, что с тобой сделала?

– Могу представить, – ответил он. – Вы страшилки, что вечно нетраханные, суки злющие.

Я замахнулась на него пистолетом, так он меня разозлил.

– Была бы моя воля, то заставила бы тебя умирать медленно… намучившись. Но у меня заказ, – опустив пистолет, сказала я.

– Не нужно быть гением, чтобы догадаться: случайное ли это совпадение или же встреча подстроена? У меня мелькнула еще в кафе такая мысль, но я от нее отмахнулся, – сказал он и засмеялся. – Вот я лох…

В ночной тишине его смех звучал настолько жутко, что меня пробрала дрожь.

– Что с тобой? Истерика? – растерявшись, спросила я.

Такое со мной впервые. Люди в этой ситуации или скулят, прося о помощи, или мочатся в штаны, или изрыгают проклятья.

– В кафешке я рассказал тебе свою историю, но не до конца. Конец скоро – осталось немного. Какая теперь разница – моя жизнь не значит ни хрена без Дины. В этой истории я хочу умереть красиво, как герой, не навалив в штаны. Что стоишь, сука, выполняй заказ!

Я затушила сигарету и спросила:

– Знаешь, в средние века палачи всегда просили прощения у своих жертв… такой был ритуал. Ты простишь меня?

– Зачем тебе? Если веришь в Бога, то как ты можешь убивать? Если же не веришь в него, то за каким тебе это прощение?

– Иначе… на душе тяжело, – ответила я.

– Какое лицемерие! Уверена в том, что человека следует убить – убей. Уверена, что исполняешь свою работу – делай. Зачем просить прощения? Терпеть не могу все эти сопли! – и он зло сплюнул под ноги. – Давай… выполняй заказ, а то мы как в голливудском боевике. Там тоже главный герой перед тем, как замочить свою жертву, начинает выяснять отношения или нести душещипательную чушь… Меня это всегда бесило!

– Я встала на этот мерзкий путь, как ты выражаешься, из-за тебя, Денис.

– Денис? Я – не Денис. Ты меня с кем-то перепутала, – с надеждой в голосе произнес он.

– Нет. Я никогда ничего не путаю, – успокоила я. – Для меня ты – Денис.

Он с непониманием уставился на меня.

– Вы все – Денисы, и любите красивых похотливых сучек. Летите, как мотыльки на свет. Красота вас манит, и вы сгораете. За это и будешь убит!

– Из-за какого-то Дениса ты мстишь мне?

– Можешь считать и так, – кивнула я. – Но не забывай, что ты заказан.

– Он тебя кинул?

– Да. Я имела полное право его убить, но не успела, а поскольку меня лишили этого, то…

– Не говори красивых слов, и так все ясно. Ты решила стать киллером. Уверен, считаешь в душе, что у тебя миссия или типа того. Что ты очищаешь мир от таких подонков, как я, и прочая хрень. Ты убиваешь только мужчин?

– Да. Пока, но не погнушалась бы и красивой телкой. Терпеть не могу красивых!

– Тебе тоже хочется выговориться?

– Наверное. Всем нам иногда стоит это сделать, ведь как и ты, я чувствую себя одинокой. Все живущие не по закону социума становятся изгоями. Скажу твоими словами: все, что говорю, может обернуться против меня же. Потому мои тайны должны быть похоронены. Я могу лишь говорить с тем, кто вскоре замолчит навеки.

– Странно. Я знал, что в один день умру, и даже были мысли о самоубийстве. Знаю, что смерть неизбежна, ее не предотвратить. Так почему так страшно? Хорошо тем, кто не знает час, когда умрет.

– Ты прав, никто не знает, когда умрет, но насчет себя – не сомневайся.

– Догнал и осознал, и все равно хреново.

– Жажда жизни?

– Можно сказать и так, – согласился он, оглянувшись. – Не самый плохой день для смерти.

Пара хлопков тишине показались оглушительными.

Парень упал, а я стояла и смотрела на него. Он лежал на земле, с открытыми глазами, в которых читалось удивление. Умер, не мучаясь. Его вина лишь в том, что полюбил не ту.

Я даже не спросила, как его зовут. Присев на колени, закрыла ему глаза – никто, кроме меня этого не сделает. Закопают, как собаку…

Вспомнила его последние минуты: он знал, что умрет, но всё ещё цеплялся за остатки жизни…

И боялся бояться.

Слезы покатились из глаз, так он мне напоминал Дениса. У меня было чувство, что мне удалось отомстить Денису, и сейчас я оплакиваю его смерть.

Звонок мобильного вывел меня из оцепенения. Номер заказчика. Я ответила:

– Сделано, можете проверить.

– Проверим. Почему так долго?

– Вы думаете, что он только и мечтал запрыгнуть ко мне в машину? Пока не напился в хлам, я не могла его оттуда увести, – ответила я. – Насколько я помню, в нашем договоре вопрос о времени не отмечался. Вы сказали: вам нужен результат.

– О чем вы разговаривали?

– О жизни, – ответила я неуверенно.

Идиотка! Как я не подумала об этом? Нужно было заранее придумать ответ. Если мы сидели так долго вместе, дураку понятно, что он мог мне все рассказать…

– Он называл имена?

– Чьи имена?

– Выключи дурочку! Ты знаешь, какие имена.

– Нет, конечно.

Тот, кто звонит, мне не верит. Я это чувствую по голосу.

– Надеюсь, что это правда?

Пошли предъявы! Все, как в долбаном отечественном ментовском сериале. Стою и думаю, как бы поделикатнее соскочить с этой темы:

– Он не называл имен.

И это правда. Как правда и то, что я не знаю, кто заказал мне парня. Я не встречаюсь с клиентами.

– Когда получу оставшиеся деньги? – спросила я.

– У нас есть заказ для вас. Где мы могли бы встретиться?

– Я не встречаюсь с клиентами. Вы же знаете.

Нашли идиотку. Теперь они хотят избавиться и от меня. Вот влипла! Будут меня искать, но даже под пыткой мне нечего ответить. Я не знаю ни его имени, ни имени заказчика. Он называл его – Макс. И это все, что я знаю!

– Все же разок нам придется встретиться.

У меня стальные нервы, но от этих слов даже я испугалась, и по спине пробежал холодок. Вырубив мобильный, я побежала к машине. Не собираюсь ни с кем встречаться! Мы не на званом обеде, и рады друг другу не будем.

Запыхавшись, я вскочила в машину, вставила ключ в замок зажигания и рванула с места.

Нужно бежать! И бежать как можно дальше!

Кто-то может сказать, что это слабость, кто-то скажет, что это подстраховка. Основной инстинкт – инстинкт самосохранения. Это только в кино главный герой кидается на амбразуру – в жизни все по-другому…

В отчаянии, дрожащими от страха руками крутила руль, на каждом повороте меня заносило. За окном – проносилась враждебная тьма, полный угрозы мир и опасность, что притаилась повсюду.

Успокаиваю себя, что ночью все выглядит особенно угрожающе и драматично, но уже завтра при дневном свете все ужасы развеются. Кажется, сработало…

Я прибавила скорость и открыла окно. Люблю ночью мчаться по пустой трассе. Когда иду на очередной заказ, я всегда готова исчезнуть. После меняю хату. И сейчас сумка с вещами и паспортом со мной.

На этот раз поменяю не только хату. Я потеряюсь в нашей большой многомиллионной стране. Не важно где! Денег на какое-то время хватит, а дальше что-нибудь придумаю.

Жаль, что я замочила парня. Если бы знать конец этой истории.

С другой стороны, он мог бы оказаться такой же гнидой, как и все. Слинял бы со мной, дрожа за свою шкуру, а потом кинул ради смазливой, легкой на передок штучки. Знаю я эти истории.

Проще быть одной, чем жить в этом суррогате отношений, который всегда заканчивается разбитым сердцем.

Как холодно быть одинокой. Всегда и везде: в постели, за обеденным столом, на скамейке в парке…

* * *

После того, как в дурке мне подвинтили гайки, я не стала возвращаться в свой офис и не искала другое место.

Не могу работать в коллективе и никогда не смогу. Я одиночка, стадо не для меня. Мне не научиться соблюдать субординацию, адаптироваться в команде, придерживаться их правил…

Вот я и стала тем, кем стала – профессиональным убийцей. В женском роде, похоже, это слово не склоняется.

Я разрисовываю жизнь кровью, но эта работа доставляет мне удовольствие. Хоть я и хожу по самому краю…

Оступившись однажды, я рухну в бездну. Туда мне и дорога.

Светает. Всё уже не выглядит так зловеще, как в момент убийства. На трассе я одна, не нужно бояться патрульных или черных автомобилей. Убегаю на скорости сто восемьдесят километров в час, а душа рвется на части.

Что случилось? Чего ты, дура, истеришь? Не в первый и не в последний раз люди убивают друг друга. Мир давно е*нулся, ты этого не знала? Мальчишку пожалела? Давно тебя не кидали?

Взяла себя в руки. В моей жизни нет места сантиментам, и придется опять начинать жизнь с несуществующего конца, который назову началом… Без семьи, друзей, работы…

Снова обнуляю свою жизнь, чтобы сделать шаг дальше…

Порвав с прошлым, убегаю из настоящего, а будущее… пока не задумываюсь. Планы строить не могу: только, кажется, что все наладилось, ан нет – опять косяки.

– С этого дня нет времени на скуку! – сказала я себе, нажимая на акселератор…