Дорис сидела в кресле-качалке на веранде и, подобрав одну ногу под себя и опустив другую на пол, отталкивалась время от времени. Наступил воскресный вечер, еще один тихий вечер, но на этот раз тишина никак не была связана с надвигающейся грозой. Безмолвие замерло внутри нее.

Последние четыре дня были самыми одинокими в ее жизни. В среду она не могла дождаться, пока Тед увез дочь, чтобы получить хоть немного покоя. Но в момент, когда они отъезжали, она хотела позвать их и упросить дочь остаться дома.

Позже позвонил Тед, передал, что юбиляр приглашает ее на уже вчерашнее празднование и признался без извинения, что отдал желтый конверт отцу. Она не была против того, что он взял письмо, не спросив разрешения, ее даже тронул этот жест, хотя и вызвал, вероятно, спор между родителями. Но ей был неприятен тот бесстрастный тон, которым он сообщил ей об этом.

Больше она его не слышала и не видела, как и кого-либо еще. Несмотря на отцовское приглашение, она не поехала на юбилей. Ее присутствие, убедила она себя, вызовет только проблемы, к тому же это была годовщина совместная и мама вправе исключить кого пожелает из своего праздника.

А Кэт так ни разу и не позвонила, чтобы пожелать ей спокойной ночи. В первую ночь, не дождавшись звонка, она долго пролежала без сна, хотя ждала и надеялась. Ждала и ночью в четверг. В пятницу не отрывала глаз от телефона, умоляя его зазвонить, а вчера задолго до сна уже оставила всякую надежду.

Но скоро Кэт будет дома. Ее должен привезти Тед.

Но даже когда они приедут, она, скорее всего, останется такой же забытой и одинокой.

Дорис снова взяла книгу, которую уже пыталась читать, и раскрыла на коленях. На веранде, несмотря на вечер, было жарко, но она предпочла жару гнетущему холодному безмолвию в доме. К тому же могло так случиться, что Тед проводит дочь до порога и уедет. Если так и произойдет, можно хоть взглянуть на него.

Она прочитала страничку или две, не поняв хоть что-нибудь из прочитанного, когда услышала шум спортивной машины. Не разбираясь в механике, удивилась тому, что уловила негромкий рокот двигателя и узнала его прежде, чем появилась машина Теда.

Он завернул на подъездную дорожку и заглушил мотор. Кэт выбралась из машины, оставив свои вещи, чтобы кто-то другой позаботился о них, как всегда.

— Можно, я зайду к Сэму? — спросила она, уже шагая в сторону от дома.

— Сначала спроси маму, — последовал строгий ответ.

— Вы сами можете разрешить мне.

— Но ты же знаешь, что я здесь не командую.

Вздохнув, Дорис подошла к верхней ступеньке крыльца. Две недели назад, с грустью подумала она, после четырехдневного отсутствия дочь стремглав кинулась бы на веранду, перепрыгивая через ступеньки, и бросилась бы к ней с объятиями, торопливо сообщая при этом, что она делала все это время и как сильно соскучилась.

Сегодня же, получив отказ Теда, она остановилась недалеко от крыльца и спросила:

— Могу я сбегать к дружку?

— Хорошо, но только на минутку.

Крутанувшись на месте, Кэт припустила через двор, а Тед поднялся по ступенькам, поставил сумки девочки у двери и присел на кресло.

— Мне бы хоть половину ее кипучей энергии…

На лице Дорис мелькнула усталая улыбка.

— Да уж. Бурливость дочери захлестывает меня.

— Зато у тебя были четыре дня умиротворяющего покоя?

— Я бы сказала — омертвляющего. — Она закрыла книжку и, скрестив на ней руки, прижала к груди. — А ты что поделывал? — Ей хотелось знать, чем он заполнил время, проведенное без нее и Кэт, испытывал ли ощущение пустоты, скучал ли по ней.

Хотел ли он еще ее, готов ли простить?

— Ничего особенного. Кэт сказала, что ты так и не появилась вчера на празднике своих родителей.

— Нет, — прошептала она. — Я предпочла побыть дома одна, чем явиться туда, где меня не желают видеть.

— Твой отец хотел, чтобы ты приехала.

— Но мать-то не хотела. — Дорис замялась, ненавидя свою стесненность в отношениях с Тедом и понимая, что сама дала повод для их натянутости. — Кэт довольна поездкой?

— Говорит, что повеселилась там. Уверяет, что родители Грега относятся к ней по-прежнему, любят и никто ни в чем не винит ни ее, ни тебя. — Тед пристально посмотрел на нее. — Тейлоры сказали ей, что она может и дальше называть их бабушкой и дедушкой, если мы не будем возражать. Я ответил, что не против, во всяком случае — со своей стороны.

— Это очень приятно. Ей было бы тяжело потерять людей, которых она всегда считала своими родными.

— А ты волновалась по этому поводу?

— Не особенно. Я была уверена, что и Тейлоры, и мои родители понимают, что ребенок тут ни при чем. Им проще винить меня…

— Ты не боялась потерять свою семью?

Грустно улыбнувшись, она ответила со всей откровенностью:

— Мне не до этого — страшнее было потерять тебя и Кэт.

— Ты думаешь, что такое может случиться? — Лицо Теда стало серьезным, посуровело и ей захотелось навсегда разгладить складки на его лице, но как это сделать? Разве что вернуться на десять лет назад и начать жизнь сначала, чтобы никогда уже не допустить их появления.

С надеждой в голосе Дорис сказала:

— Надеюсь, Кэт со временем переживет случившееся. Конечно, еще долго она не будет доверять мне, но однажды все же простит и будет любить, как прежде.

— А я?

Никто, кроме Кэт, не трогал так ощутимо сердце женщины, как этот мужчина…

— Не знаю, Тед, — прошептала она. — Ты сам должен ответить на этот вопрос.

— Ты же понимаешь, мы не можем продолжать в том же духе.

Ей хотелось услышать другие слова, а эти прозвучали так безысходно. Как последнее прости. А я могу, упрямо подумала она, отгоняя тревогу. Хочу видеть его, быть с ним, любить. Нельзя разрушать то, что было самым чудесным в ее жизни. Но как больно, если уже ничего не исправить.

Останется только одно — сохранить добрые отношения ради дочери. Быть вежливой и равнодушной. Видеть его, только когда он заезжает за Кэт и привозит назад. Передавать ему послания с дочерью, иногда говорить, но не прикасаться, не целовать, не…

— Нам придется принять решение, Дорис, — продолжил он. — Мы должны…

Голос Кэт с улицы прервал его.

— Ты специально это сделал, Майк! Как всегда! — прокричала она со слезами в голосе. — Я тебя отколочу как-нибудь и ты еще пожалеешь! — Она поспешно пересекла двор, бережно придерживая правую руку.

— Ну, нет! Только не это! — вскрикнула Дорис.

Кэт с шумом поднялась по ступенькам.

— Посмотрите на мою руку! — потребовала она, выставляя рану напоказ.

Мать кинулась к дочери. До перелома в этот раз вроде не дошло, но ссадина от локтя до кисти кровоточила.

— Майк опять толкнул тебя на камни?

— Да, и сделал это специально! — Вызов в детских глазах постепенно уступал место слезам. — Когда придет время снимать гипс, я разобью его о башку дурака.

— Майк? Это не тот паренек, который помог тебе сломать руку? — поинтересовался Тед.

— Да. Он просто здоровый хулиган, и я ненавижу его!

— Хочешь, я потолкую с ним? — Мягкое подтрунивание в голосе отца тронуло Дорис, но Кэт помрачнела еще больше.

— Нельзя. Он ябеда и все расскажет своему папаше.

— Мне ли бояться его…

— Он большой, в нем целых семь футов и у него мускулы вот такие, — обеими руками девочка изобразила в воздухе что-то похожее на поднос. — Он может раздавить вас, как жука. Однажды он накричал на маму. Ему ничего не стоит поднять ее одной рукой, но мама накричала на него в ответ.

Хоть раз, подумала Дорис с горькой усмешкой, дочь не преувеличивала. Отец Майка действительно мог бы сделать это, и сын продолжал вытворять все, что заблагорассудится. Но ребятишки продолжали играть с задирой, а с ними — и Кэт.

Дорис подхватила дочь под руку.

— Тебе надо промыть рану. Покажи Теду, где у нас антисептические средства.

Отец и дочь обменялись понимающими взглядами, и Кэт еле слышно спросила:

— Ма, а ты сама не можешь сделать это? — Глядя на родительницу любящим взглядом, бедолага добавила: — Пожалуйста, мамуля…

У Дорис радостно екнуло сердце. Кто бы поверил, что однажды она испытает такой трепет, когда дочь по-будничному — просто, доверчиво обратится к ней, как обращаются за помощью к самому близкому человеку. Это было лучшим, что случилось за последние десять дней.

— Разумеется, — мягко согласилась она. — Пошли на кухню.

Мать тщательно вымыла руки, а Тед усадил дочь на столик. Вытерпев под любящим взглядом родителей свои мучения, озорница воскликнула:

— Ну, Майк, берегись! Ты еще пожалеешь, что связался со мной.

Рассмеявшись, Тед опустил ее на пол.

— Тебе не приходило в голову, что ты нравишься этому задире и он просто не знает, как тебе это показать?

Кэт невозмутимо посмотрела на него.

— Скажете тоже. Я-то не стану любить мальчиков, пока мне не будет столько лет, сколько маме сейчас. Так вернее.

— Это уж точно, — подхватила Дорис намек дочери и суетливо занялась уборкой кухни.

Она тянет время, подумал Тед, наблюдая за женщиной. Не хочет продолжать прерванный разговор. Нет, ей придется выслушать все, что он собирался сказать. Они не могут продолжать в том же духе. Он неприкаян, Дорис несчастна, а Кэт… Слава Богу, хоть она начинает справляться со всем, что обрушилось на детскую душу. Но девочке было бы легче, если бы его отношения с матерью…

Дорис остановилась посреди кухни лицом к нему и еле слышно проронила:

— Пожалуй, мы можем продолжить наш разговор.

Он никак не решался сказать ей то, что пора бы уже сказать. Но и молчать больше не в силах.

— Я решил…

В ее глазах промелькнул страх.

— И что же ты решил?

Тед замешкался. Вот сейчас он наконец все скажет и в ответ услышит: нет! Ну что же, это короткое слово преследовало его десять лет. Но нельзя же терять последней надежды.

— Я хочу жениться, Дорис.

Ее лицо побледнело.

— Жениться? — еле слышно спросила она.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу быть законным отцом и мужем.

Дорис замерла и несмело улыбнулась.

— Тед, ты хочешь сказать, что…

— Что я люблю тебя, Дорис!

Мемориал героев расположен в тенистой аллее вдали от шумной улицы. Обычно тихое и печально-торжественное священное место было в то утро многолюдным, благодаря богослужению в память погибших, большому почетному караулу, присутствию родных и близких тех, чьи имена выбиты на гранитной стене.

Стоя рядом с мужем, Дорис то и дело поглядывала на него. Тед был красив как никогда в парадной форме. Он выглядел серьезным, суровым, пока не посмотрел на нее нежным и любящим взглядом. О, таким любящим взглядом! Супруг взял ее руку в свою. У него была грубая ладонь, мозолистые пальцы. На четвертом красовалось обручальное кольцо.

Их дочь стояла перед ними в скромном платьице. В этом же наряде она присутствовала шесть недель назад на венчании Дорис и Теда. Никаких оборочек для этого сорванца. Уже с утра она вела себя так тихо, как только может вести заскучавшая девятилетняя девочка в платье и туфлях, которые изобретены как наказание.

Последние несколько месяцев оказались нелегкими для Кэт, покаянно размышляла мать. Дела пошли лучше, значительно лучше, после того как Тед переехал в их дом после свадьбы. Еще случалось, что непокорная дочь огрызалась на нее, еще бывало, когда юная мисс Хэмфри не довольствовалась одним лишь родительским словом, продолжала называть отца по имени. Тед не давил на нее, но ведь понятно, что ему больно от этого, что он хочет быть для нее просто папочкой и чтобы Грег полностью ушел из ее жизни. Но отец не настаивал на своем. Он давал ей время.

Время. Всему нужно время. Миссис Джеймсон все еще натянуто разговаривала с дочерью, отказывалась признать Теда членом своей семьи. Родители пришли на их скромное венчание в часовне на базе, но лишь отец посчитал нужным присутствовать на свадебном обеде.

Софи тоже продолжала возмущаться. Дорис подозревала, что сестра заметила слишком очевидное сходство судеб: она просто боялась, что ее любовь к Стиву не сулит того безоблачного счастья, которого жаждала. Не представляла, что в один прекрасный день поддастся искушению полюбить другого. Дорис подумывала поговорить с ней по душам, но так и не осуществила своего намерения. Сестре придется учиться на собственных ошибках, как и ей…

Веял легкий бриз. Дорис почувствовала аромат хвои, смешанный с запахами безбрежного океана. Океана жизни. А этот Мемориал — лишь горькая память о прошлом…

Служба закончилась и Тед повернулся к ней.

— Вон стоят твои и Тейлоры. Хочешь поздороваться с ними?

— А нужно ли?

Он с упреком взглянул на нее.

— Иди-иди. Я пока посмотрю имена погибших.

Она-таки подошла, поздоровалась с родными. Мистер Тейлор был холоден, ее мать просто отвернулась. Ни Софи, ни Стив, ни Джим не стали разговаривать с ней. Только отец и миссис Тейлор были искренне рады видеть ее.

Переживем, с обидой подумала Дорис, направляясь к мужу. Ну что ж, она отдаст предпочтение ему и Кэт, готова отказаться от всего на свете, лишь бы с ней были дочь и муж.

Тед обнял жену, вглядываясь в ее лицо, пытаясь угадать, как прошла мимолетная встреча с семьями. Как и раньше, понял он. Но будучи человеком терпеливым, он верил, что в один прекрасный день они простят ее и снова радушно примут в свой тесный круг. И он постарается изо всех сил, чтобы она не страдала от отсутствия любви.

Медленно его взгляд вернулся к Кэт, водившей одним пальцем по выбитой на граните фамилии Грега. Девочка казалась необычно торжественной, притрагивалась к камню осторожно, словно он мог разрушиться. Приложив к камню всю ладошку, она тяжело вздохнула и повернулась к родителям.

— Можно мне не ходить сегодня в школу? — обратилась она к Теду. — Контрольную я могу написать и завтра. Пожалуйста, папочка!

Папочка! Он ни разу не просил ее называть себя так, никогда не настаивал на этом, но ему, черт побери, было больно каждый раз, когда она называла его Тедом. И вот, совершенно неожиданно она произнесла заветное слово.

Было ли это связано со сценой у гранитной плиты? Да, она попрощалась с человеком, под чьим именем выросла, чтобы освободить место для того, с кем живет сейчас.

Отец тесно прижал дочь к себе.

— Милая ты моя! — хрипло пробормотал он, и тут же по-родительски непреклонно бросил: — Все равно пойдешь в школу, когда переоденешься.

— Ну, с тобой каши не сваришь, — обиженно надула губы Кэт.

— Лично я, моя милая, считаю, что с этим человеком можно сварить отличную кашу, — с восхитительной улыбкой объявила мать.

— А все потому, что любишь меня, — хитровато заметил Тед.

Прижавшись к нему, Дорис прошептала:

— Как ты посмотришь, если мы сразу отвезем ее в школу и быстренько поедем домой?

— Соблазнительное предложение…

По дороге домой Тед нежно поглядывал на жену. Дорис любит его, Кэт признала отцом. Они стали наконец семьей.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам