В тёмной и склизкой водосточной трубе Джо, сидя рядом с Дульси, глядел на горстку костей, хрупкий белый череп, поблекший ошейник с металлической пластинкой и заляпанные грязью часы – часы Мала.

Долгое время он смотрел на всё это молча, а затем сказал:

– Жаль. На самом деле жаль, что их нельзя использовать как улику.

– Ничего подобного, – зелёные глаза Дульси сверкнули. – Почему нельзя? Как ещё они могли оказаться на ошейнике Бинки, если Джанет не прикрепила их сюда перед смертью, когда начался пожар, и не прогнала кота, когда уже сама не могла выбраться? Это доказывает, что пожар устроил Мал, иначе зачем…

– Но, Дульси…

– Если Мал похитил картины, он мог тогда же потерять часы. Он торопился и не заметил этого.

– Это лишь предположение.

– В то утро, в понедельник, Джанет нашла часы и поняла, что Мал побывал в ее доме. Она должна была заинтересоваться, что он делал в ее студии. Но, возможно, не заметила никакого вмешательства. Картины лежали на стеллажах. Очень легко было не заметить, что вместо скоб на них появились кнопки. Время было раннее, она хотела закончить изваяние рыбы и торопилась приступить к работе. Возможно» она сунула часы в карман, собираясь позже выяснить, что Малу там было нужно.

– Но даже если…

– Дай мне закончить. Джанет сделала себе кофе и выпила какое-то количество. Пока она стояла, осматривая скульптуру, у неё началась реакция на аспирин, который Мал подложил в кофеварку. Она не поняла, в чём дело. Возможно, она подумала, что просто не выспалась. Может быть, даже выпила ещё кофе, пытаясь взбодриться. Потом Джанет открыла газовые баллоны, чтобы начать работу. А в тот момент, когда она открыла кислородный баллон, раздался взрыв. Тогда она уже чувствовала себя плохо, у нее кружилась голова и плыло в глазах. А когда начался пожар, Бинки, наверное, от испуга бросился к ней.

– Но даже если все так и произошло, мы не можем…

– Она ослабела и едва сохраняла сознание. Возможно, она пыталась выбраться. Если Бинки прибежал к ней, наверняка он был в замешательстве и страшно испуган из-за пожара. Они остались верны друг другу.

– Дульси…

– Тогда она вспомнила про часы. Мал был здесь, и он виноват во взрыве. Ей было очень плохо, возможно, она пострадала еще и от взрыва. Джанет достала из кармана часы и прикрепила их на ошейник Бинки. Из последних сил она прогнала кота, и он выскочил в окно. – Дульси замолчала, наблюдая за реакцией Джо, затем приподняла лапку. – Вот так и могло все это произойти.

– Даже если так оно и было, мы не можем сообщить об этом полиции.

– Почему бы нет? Не вижу причины…

Джо положил свою белую лапу на её пеструю полосатую лапку.

– Откуда информатору знать, что улика находится в зарытой водосточной трубе на расстоянии почти пяти метров от входа? На такое расстояние человек ни влезть, ни заглянуть не смог бы.

– Но я… Мы же не можем передвинуть останки Бинки вместе с часами, мы же все испортим. – Она изогнулась и лизнула свое плечико. – Я бы могла сказать, что выгуливала своего пуделя, он сунулся в эту трубу и я…

– И ты – человек, не забывай – смогла отчетливо разглядеть в темноте на пятиметровом расстоянии эту горку костей?

– А может, у меня был фонарик? – Ну и что, ты увидела со своим фонариком эти косточки и решила, что это кот Дженет Жанно? Что к его ошейнику прикреплены часы, принадлежащие убийце? Между прочим, эти часы снаружи не видно. И как ты себе представляешь, эта пуделевладелица с помощью фонарика сумела прочитать надпись на табличке ошейника, которую тоже оттуда не видно? Конечно же она сразу догадалась, что это скелет пропавшего кота Джанет, Ты что, Дульси, не понимаешь? Мы никак не можем об этом рассказать Харперу.

– Но мы должны, Это единственное веское доказательство, что Роб не убивал Джанет.

Джо обернулся и взглянул на горловину трубы. В доводах Дульси был свой резон. Чем иначе можно было объяснить появление часов на кошачьем ошейнике?

– Возможно, – сказала Дульси, – если бы мы сумели найти пропавшие картины, на них обнаружились бы отпечатки Мала. Тогда, наверное, нам бы часы и не понадобились. Но всё-таки, если часы не столь важны, зачем Бинки привёл меня сюда?

Джо вовсе не хотелось говорить на эту тему. От мысли, что их направлял кот с того света, его бросало в дрожь. От таких мыслей Джо кубарем скатывался к умозаключениям чересчур тревожным и неприятным.

Дульси встала.

– Пошли на солнышко, а то мне дурно от этой грязи и вони и от вида бедняги Бинки.

Однако у выхода из трубы кошка замерла и опасливо выглянула наружу.

– Всё в порядке, – сказал Джо, подтолкнув её. – Он ушёл. Сейчас этот барбос уже в клетке под замком.

Джо растянулся на прогретой солнцем траве.

– Я надеялся, что один из полицейских его пристрелит, но такой удачи не случилось.

– А что вообще произошло? Ну-ка, давай, рассказывай.

– Только я забрался на эвкалипт возле машины с засадой, которая расположилась по второму адресу, как услышал на холме нечленораздельные крики. Сквозь ветки я увидел какую-то суету и решил, что у тебя возникли неприятности или вот-вот возникнут. И я бросился к дому Хамри. Когда я добрался туда, Варни сидел в машине и жал на акселератор, а Стампс бежал вверх по холму, пытаясь догнать собаку. Варни сорвался с места; похоже, он собирался бросить Стампса отдуваться за них обоих. Но еще две машины наблюдения были уже на ходу и моментально преградили ему пути к отступлению, встав поперек дороги в обоих концах улицы. Копы вытряхнули его из машины; представляешь, такой облом! Его заковали в наручники и заперли в полицейской машине, а трое полицейских помчались за Стампсом. Молодому фотографу здорово досталось, у него все лицо и горло в крови. Еще двое наложили ему повязки, пытаясь остановить кровотечение. Я там не стал маячить; почуял твой запах, запах этого пса и снова бросился бежать. Всю дорогу вверх по склону я чуял ваши следы, а еще запах крови. Я уже начал опасаться самого худшего, но все равно бежал по следу. А потом немного выше я увидел копов, которые отловили Стампса и как раз надевали на него наручники. Собаки нигде не было видно. Я уже почти добрался до них, стараясь не попадаться никому на глаза, когда они стали спускаться. Полицейские вели Стампса и волочили за ошейник дворнягу. Я слышал, как один из них проворчал что-то насчет блох и насчет того, чтобы посадить эту тварь в клетку для обследования. Они наверняка так и сделают, после того как он изувечил одного из их лучших сотрудников. У этого зверюги вся морда была в крови, и я подумал, что тебе конец. И чем выше по склону я взбирался, тем больше эта уверенность крепла. И вот я забираюсь еще на один пригорок и обнаруживаю тебя. Сидишь тут и мурлычешь на солнышке, словно тебе всё до лампочки.

Дульси улыбнулась и лизнула его в щеку.

– Значит, теперь все они за решеткой: Варни, Стампс, этот пёс.

Джо усмехнулся.

– Лихо ты управилась с этим дворнягой.

Она скромно улыбнулась, а затем испытующе посмотрела на Джо.

– Послушай, даже если мы найдём картины и удостоверимся, что их взял Мал, это не доказывает, что он убил Джанет. Только его часы, если там обнаружатся отпечатки Джанет, могли бы…

– Мал может сказать, что он отдал ей эти часы, например вечером во время приёма.

– Зачем ему было отдавать часы? Он же ненавидел Джанет.

Джо вздохнул.

– Бесполезно говорить об этом, все равно у нас нет возможности раздобыть для Харпера такую улику. Даже если мы её достанем, что капитан скажет в суде? Я, мол, случайно наткнулся на мертвого кота с этими часами на ошейнике, ненароком заглянув в дренажную трубу? И почему, если у Джанет хватило сил пристегнуть эти часы к ошейнику, она не смогла выбраться из горящей студии?

– Ты просто не хочешь понять, как могли развиваться события, – возмутилась Дульси.

– Я просто рассматриваю это дело с точки зрения полиции, с точки зрения адвоката. Джанет не была придавлена ничем тяжелым, переломов у нее тоже не было. Если она сумела нацепить часы на Бинки, почему не смогла выбраться, вылезти через окно?

– Не забывай: когда вспыхнул бензобак фургона, пожар превратился в адское пламя. – Дульси облизала лапу. –Джанет было дурно после аспирина, ее тошнило, она ослабела и из последних сил старалась не потерять сознание. По словам ее доктора, одного аспирина ей хватило бы, чтобы отдать концы. Она сумела только пошевелить руками, прицепить часы.

– Возможно, – с сомнением сказал Джо. – Ас другой стороны, стала бы Джанет заниматься сваркой, когда Бинки находился в студии? Включила бы она горелку, если рядом находился кот? С его длинным мехом…

– Я полагаю, обычно она выпроваживала его, прежде чем начать работу. Может быть, приучила его выпрыгивать через открытое окно. Но в то утро кот не ушел и находился там, когда вспыхнул пожар. Джанет была не в себе, возможно, даже не поняла, что кот не ушёл, пока он не прибежал к ней после взрыва.

Дульси вздрогнула.

– Джанет отправила Бинки в безопасное место вместе с уликой. А Бинки… Бинки пришёл ко мне. И теперь, – тихо сказала она – мы должны помочь.

Утро набирало силу, солнце пригревало кошачьи спины.

– Если мы сможем найти картины, – продолжала Дульси, – тогда Харпер обратит внимание и на другие улики.

Джо взглянул на неё. Какая же она упрямая!

– И где нам искать эта картины? Тебе не приходило я голову, что Мал в ту же ночь мог у везти их назад я город?

– Он должен был торопиться, у него было всего несколько часов, чтобы смотаться сюда, подменить их, погрузить полотна Джанет. припрятать их где-нибудь и вернуться обратно в Сан-Франциско, я гостиницу. Сан-Франциско большой, –заметила Дульси. – Было ли у него время прятать их где-то в городе? Не забудь: он живет за много миль, в северной стороне, за мостом. – Она взглянула на Джо ясными зелёными глазами и продолжила: – Возможно, у него ушло бы меньше времени на то, чтобы спрятать картины в Молена-Пойнт,

– Ну да, прямо тут, у себя я квартире.

После развода с Джанет Мал сохранял за собой квартиру в кондоминиуме. Он пользовался этим жильем по выходным и, похоже, радовался, натыкаясь на бывшую супругу, тем более что ей эти встречи никакого удовольствия не доставляли.

– Если мы сможем проникнуть и его квартиру, – терпеливо разъяснила Дульси, – возможно, нам удастся отыскать квитанцию на складскую ячейку или что-нибудь в этом духе. Например, у Чарли на квитанции из хранилища написано её имя и номер отсека. Это городская камера хранения, там, на шоссе номер один. – Она ткнулась носом я шею Джо. – Мы можем попробовать. Забрались же мы я галерею, это оказалось совсем нетрудно. Можем залезть и к Малу.

Джо молча посмотрел на неё, затем встал и прошёлся вдоль зарытой в землю трубы. Он задержался на самом высоком из пригорков, насторожился и всмотрелся в невысокую насыпь, изучая, как она идёт по склону.

Внизу, у входа в трубу, Дульси продолжала греться на солнышке, с любопытством наблюдая за ним. Она не могла понять, что он задумал, зато почти воочию видела, как шевелятся мысли в хитром мозгу кота, который явно обдумывал какую-то безумную идею.

Стоя на взгорке, Джо улыбнулся.

– Иди вверх по трубе. Встань рядом с Бинки и вой – ори так, будто тебя чёрт щекочет.

– Что-что сделать?

– Пой, детка. Подними шум, вопи и завывай. Заливайся так же, как я возле дома Бланкеншипов.

Дульси недоуменно распахнула глаза и чуть наклонила голову. Потом улыбнулась и бегом скрылась в трубе.

Джо распластался на пригорке, прижался ухом к земле и прислушался.

Он услышал голос Дульси, причём даже громче, чем предполагал. Исходящие из-под земли жуткие завывания эхом отдавались в трубе и способны были, вероятно, пробудить даже усопшего Бинки. Ориентируясь по звуку, Джо прошёл до того места, где рельеф снова менялся, и насыпь упиралась в склон. На мгновение он замер и прислушался. Уточнив расположение источника звука, он принялся разгребать когтями траву, изобразив большой неровный крест.

Когда Дульси выбралась из туннеля и присоединилась к нему, Джо всё ещё собирал в траве небольшие камни и зубами перетаскивал их, выкладывая на выцарапанный в дерне крест. Она принялась помогать ему и утрамбовывать камни лапой поглубже в грунт.

Когда каменный иероглиф был закончен, они отправились вниз, чтобы нанести необъявленный визит в квартиру Кендрика Мала,