Однако ни в тот вечер, ни на следующее утро ответ от полковника не пришел. И не потому, что тот не получил послания: Джесси Дженкинс отдала его в собственные руки полковника, когда она и две другие девушки сидели за небольшим накрытым столом в роскошном зале дворца. Стены его были обтянуты тканями, на полу разбросаны циновки, валики, разноцветные подушки и подушечки самой разной формы.

Джесси пергамент не читала. Но она пожалела об этом, увидев реакцию Бараки, когда тот аккуратно развязал красную тесьму, стягивающую свиток, и прочитал написанное. В его лице не осталось ни кровинки. Он поспешно вытер лицо салфеткой, встал и, извинившись, вышел в боковую дверь.

Пройдя еще через одну дверь Барака оказался в коридоре, куда выходили личные покои президента. Он прошел по коридору, остановился у тяжелой ореховой двери и тихонько постучал.

– Войдите, – послышался высокий писклявый голос.

Барака вошел. Нуич просматривал газеты и журналы, целая кипа которых лежала перед ним на столе.

– Чему обязан твоим вторжением? – спросил он, повернувшись к вошедшему.

– Вот этому. – Барака протянул ему свиток. – Я только что его получил.

Нуич взял послание и пробежал его глазами. Легкая улыбка скользнула по его лицу. Потом он свернул пергамент и отдал его полковнику.

– Что мне с этим делать?

– Ничего, – ответил Нуич. – Решительно ничего.

– Кто такой этот Мастер Синанджу? – спросил Барака.

– Человек из легенды, он пришел потребовать обратно трон Лобинии, чтобы вернуть его королю Адрасу.

– Наемный убийца?

Нуич снова улыбнулся.

– Не в том смысле, как ты себе это представляешь. Ты привык иметь дело с вооруженными людьми. С бомбами. С ножами. А Мастер Синанджу не похож ни на кого из тех людей, которых ты знал раньше. Он сам – и бомба, и ружье, и нож. Ваши наемники – просто легкий ветерок. Мастер Синанджу – тайфун.

– Тогда тем более я должен принять меры, заключить его под стражу…

– Сколько у тебя еще осталось коммандос, которых ты можешь использовать? – спросил Нуич. – Говорю тебе: ты можешь бросить против него всю армию этой забытой Богом страны, и они даже не смогут прикоснуться к складкам его халата. – Нуич покачал головой, желая успокоить перепуганного полковника. – Тебя может спасти от тайфуна только другой тайфун, то есть я.

Барака попытался что-то сказать, но Нуич не дал ему говорить.

– Тебе ничего не надо делать. Мастер сам будет искать с тобой контакта. Скоро я буду готов сразиться с ним. Положись на меня.

Барака слушал и кивал головой – выбора у него не было. Уже взявшись за ручку двери, он обернулся и спросил:

– Этот Мастер Синанджу… Я увижу его когда-нибудь, как вы считаете?

– Ты его видел, – сказал Нуич.

– Видел? Где же?

– Во время похорон. Помнишь старика в длинном желтом халате? Это он.

Барака чуть не засмеялся, но сдержал себя. В тоне Нуича не было и намека на юмор. Он вовсе не шутил. Что ж, если Нуич считает, что этот старик, весом менее девяноста фунтов, это дряхлое привидение представляет опасность, – пожалуйста. Барака не будет с ним спорить.

Он возвратился за обеденный стол, но настроение его было испорчено. Снова и снова возвращался он мыслями к тем двоим, которых видел на похоронах коммандос: старый азиат и молодой американец. В них было нечто необычное, он это понимал.

– Кто дал тебе это письмо? – спросил он Джесси, прощаясь с удивленными девушками, уже приготовившимися дать отпор целой орде похотливых арабов.

– Человек, с которым я познакомилась в самолете.

– У него есть имя, у этого человека?

– Да, конечно. Его зовут… – Она на минуту заколебалась, зная, как силен в Лобинии антисемитизм. – Его зовут Римо… Гольдберг, – выдавила она из себя.

Но, как ни странно. Барака не обратил внимания на еврейскую фамилию. «Значит, его зовут Римо, Римо…» – повторял он про себя.

Эти два имени не выходили у него из головы, и он до позднего часа ворочался в постели. Римо и Мастер Синанджу. Уже погружаясь в сон, он снова увидел Балку, ведущую к Лунным горам, и вспомнил пророчество о «человеке с Востока, который придет с Запада».

Пробудившись ото сна, он сел в постели. Пот градом катился по красивому смуглому лицу. Он испытывал смертельный страх. Оставалось надеяться, что Нуич – достаточно сильный «тайфун», способный противостоять старцу.

Удивительное дело – так верить человеку, о котором он ничего не знал.

Впрочем, оставалась у него и другая вера. Он встал с постели и, простершись на ковре лицом к востоку, начал истово молиться, прося Аллаха спасти и защитить раба своего, Муаммара Бараку.