Господи, что за чушь!

С тех пор, как Патти Шиа, пройдя семинедельный испытательный срок работы в газете, сделала карьеру тележурналиста, она постоянно боролась с разницей во времени. Полеты на внутренних и международных авиалиниях выбивали ее из колеи и являлись причиной бесконечных мигреней, которые она заглушала таблетками, словно гарвардский студент в ночь перед экзаменом.

Ее не воодушевляли даже солидные гонорары. Она заподозрила, что босс завидует ее таланту и, боясь конкуренции, вечно отсылает ее подальше. Истина, о которой не догадывалась Патти, была такова: чем больше она злилась, тем больше апатировали публику ее репортажи. Она заслужила прозвище Сволочной Бабы.

Но последнее поручение выходило за рамки репортерской работы. Подумать только, вести деловые переговоры с доктором Вули!

Абсурд.

Уильям Уэстхед Вули оказался умнее, чем думали на телевидении. Он заключил сделку, и не хотел ни с кем ее обсуждать.

Когда Патти добралась, до дома, предоставленного ей колледжем, она обнаружила на кухне за столом темноволосого молодого человека в мешковатом военном кителе, залатанном в нескольких местах.

Он вертел в руках гранату, поглядывая на нее сквозь стекла очков в железной оправе.

Патти устало посмотрела на него и бросилась ему на шею.

– Приветствую одного, из тридцати пяти великих киллеров мира!

– Тридцати трех, – поправил ее Т.Б Донлеви. – На прошлой неделе двоих убили.

Он отстранил Патти, словно вегетарианец – кусок мяса.

Патти убедилась в его вегетарианстве, когда предложила ему яичницу с беконом, которую приготовила для себя.

– Спасибо, я не хочу, – сказал он, открывая вторую за сегодняшний день пачку сигарет. – Я не ем мяса.

Прикуривая, он держал зажженную спичку так близко от гранаты, что Патти чуть было не закричала.

– А я и не знала, что ты вегетарианец, – только и смогла выговорить Патти.

– Когда ты на такой работе, от мяса начинает тошнить.

Да, Т.Б. Донлеви был профессионалом.

Патти Шиа познакомилась с ним, когда брала интервью у жены одного из крупных мафиозо, приговоренного к длительному сроку заключения. Жена, разъяренная приговором суда, угрожала выболтать все, что знает. Но когда прибыла Патти Шиа, она не сказала ни слова. Она молча вертела в руках небольшую визитную карточку с буквами Т.Б.

Останки женщины и трех правительственных охранников были найдены через три дня под развалинами сгоревшего дома. В ее почерневшем кулаке была зажата визитная карточка.

Патти Шиа стала копаться в картотеках правоохранительных органов, пытаясь разузнать, кто скрывается за инициалами Т.Б. Она нашла одного человека, ирландско-американского происхождения – личность замечательную в своем роде. Его образование началось с путешествия на родину, в Белфаст, где он принимал участие в борьбе северных ирландцев. Он не был ни на чьей стороне, отмечалось лишь его участие в данных событиях. Его «послужной список» включал пятерых католиков и семерых протестантов. Правда, там умалчивалось о двенадцати школьниках и четверых взрослых, не успевших спастись из взорванной им школы, когда он уничтожил трех противников Ирландской республиканской армии.

Вернувшись в Штаты, он стал пользоваться бешеной популярностью среди людей, ценивших его опыт и стиль работы. Он никогда никого не подводил. Его единственным недостатком было то, что он работал еще и помимо контрактов, просто из любви к искусству.

Однажды Донлеви заказали убрать другого профессионального киллера, написавшего книгу о мафии и напугать начинающего издателя, который проявил интерес к такой книге.

Т.Б. дождался дня, когда оба решили отпраздновать во французском ресторане решение «Нью-Йорк Пост» издать книгу. Донлеви появился у входа в ресторан с громоздким предметом на спине, завернутым в брезент. Он был похож на художника. Донлеви ждал часа два, выкуривая сигарету за сигаретой, помешивая краски в баночках, расставленных на тротуаре, и наблюдая за окнами ресторана.

Когда начинающий писатель появился в дверях ресторана, Донлеви сдернул брезент с пулемета 50-го калибра и разнес на куски фасад ресторана.

Пулеметной очередью он перерезал своего клиента надвое, чуть не оторвал издателю ногу, убил бармена, двух официанток и трех посетителей, ранил семерых и нанес ущерб ресторану на 150 тысяч долларов. Когда дым рассеялся, Т.Б. исчез.

Когда потом его спросили зачем он подстрелил издателя, которого должен был лишь напугать, он ответил:

– Я хотел нагнать на него как можно больше страху.

Патти Шиа гонялась за Т.Б. Донлеви в Ирландии, Нью-Йорке, в Сан-Франциско и в Чикаго. Наконец она добралась до него в вестсайдском ресторане Нью-Йорка.

Она набралась храбрости и сказала, что хочет его разоблачить. В ответ Донлеви так рассмеялся, что поперхнулся соком.

– Разве я сказала что-нибудь смешное? – спросила Патти.

– Самое смешное в этой истории – ты, – еле выговорил он.

– Почему?

– Да потому что я работаю на вашу компанию.

Он говорил чистую правду.

И вот сейчас он сидел у нее на кухне, поигрывая гранатой, и ждал, когда она укажет ему очередного клиента.

Склонившись над большим куском яичницы с беконом, Патти описала ему наружность профессора Вули.

– У него сегодня лекция. Она уже началась. Ты можешь найти его в большом зале Фэйвезер Холл.

Т.Б. то вынимал чеку из гранаты, то вставлял ее обратно. Патти Шиа завороженно смотрела на его длинные пальцы.

– Там у них в подвале – телецентр колледжа, – подумав, добавила она.

– Ты хочешь сказать, что я должен заняться им в дополнение к основной работе? – вставая, спросил Т.Б.

Он сунул гранату в карман и направился к дверям.

– Эй! – крикнула она, рванувшись за ним.

Он обернулся, и она всем телом прижалась к нему.

– Ты вернешься потом? – спросила она, теребя лацкан его кителя.

– Осторожно, – сказал Т.Б. Донлеви. – Граната может взорваться.

Патти отпрыгнула от него, как от гремучей змеи. Донлеви вышел.

Он не спеша подошел по территории университета к своему автомобилю, сел в него и вынул еще одну сигарету из второй пачки. И вот тогда он снова услышал голоса.

Сначала был один голос, доносящийся словно из соседней комнаты. Донлеви уже однажды слышал его, после своего первого заказного убийства.

По мере приближения к Фейвейзер Холл голос становился громче. Донлеви слышал, как кто-то говорит, а потом кричит: «Убей ради меня!»

После второго дела голосов стало два. После четвертого – восемь. Тогда он нечаянно прикончил пятерых. Он знал, что это голоса убитых им людей.

Сейчас голоса звучали вразнобой, как в хоре мормонов. Т.Б. Донлеви это даже нравилось. Все-таки с ними не так одиноко.

Теплым и ясным майским утром он сидел на высохшей хвое и курил, роняя пепел на одежду. Мимо проходили студенты. Кто-то из них приветственно махал ему рукой, принимая его за студента. Он не отвечал на приветствия, ковыряя пальцем в носу.

Мимо прошла группа из трех человек: человек с широкими запястьями, старик-азиат и мужчина средних лет, похожий на ствол цитрусового дерева.

Донлеви не обратил на них никакого внимания. Голоса, звучащие в его мозгу, становились громче.

Он начал третью пачку «Пэлл-Мелл» и направился к автомобилю. Открыл незапертую дверцу, вытащил из-под переднего сиденья какой-то предмет и спрятал под кителем. Слова становились разборчивее: «Убей ради нас!»

Под громкое пение голосов он дважды обошел Фейвезер Холл снаружи и столько же раз изнутри, отмечая двери и считая аудитории.

Главная аудитория находилась на первом этаже. Лекция в ней только что закончилась, и Донлеви вошел в опустевший зал. Здесь был высокий потолок, но совсем не было окон. Донлеви отметил две двери сбоку и две по обеим сторонам классной доски. Т.Б. прошелся по аудитории, считая места. Он насчитал 445 и сел в центре зала слева от прохода.

Через десять минут, когда Донлеви закуривал пятьдесят пятую за сегодняшний день сигарету, появился первый студент. Аудитория постепенно заполнялась. Никто не обращал внимания на Донлеви. Молодое лицо, сигареты, железная оправа и китель делали его одним из них.

Вули показался в дверях минут двадцать спустя. На нем была желтая рубашка с короткими рукавами, расстегнутая у ворота, и двухцветные широкие брюки.

Когда он вошел в одну из дверей рядом с доской, все триста человек стоя приветствовали его. Никто толком не знал, в чем дело, но до них дошел слух, что на вчерашней конференции был посрамлен Ли (Вуди) Вудворд. Любой, кто бы это ни сделал, заслуживал овации.

Вули принял восторги, как должное, словно каждая его лекция начиналась с аплодисментов, и приступил к работе. Донлеви отметил, что Вули – талантливый преподаватель. Лекционный материал он приправлял личными наблюдениями и примерами из собственного опыта, порой – забавным анекдотом. Но через четверть часа Донлеви уже не мог расслышать слова профессора из-за голосов, звучащих в мозгу: «Убей ради нас!»

Он внял этим голосам. Глядя на доктора Вули, он нащупал под кителем какой-то предмет. На его лбу выступили капельки пота. Он сглотнул слюну и вытащил пару черных кожаных перчаток.

«Убей ради нас!» Донлеви взглянул на часы, «Убей ради нас!» Лекция шла двадцать пять минут. Все остальные лекции в «Фэйвезер Холл» тоже должны были начаться «Убей ради нас!» В коридорах не должно быть ни души «Убей ради нас!»

Донлеви встал. К нему обернулось несколько удивленных лиц, но всего лишь на мгновение. Все взгляды устремились на одну из дверей рядом с доской. Воцарилось глубокое молчание. В аудиторию вошел Ли (Вуди) Вудворд, заведующий учебной частью. На фоне всклокоченных светлых волос его лицо было неестественно красным, одежда – измятой, а на ширинке брюк расплывалось темное пятно.

Т.Б. Донлеви не видел его. Он шел по проходу, направляясь к доктору Вули, писавшему что-то на доске, но остановился, услышав вопль аудитории. Мимо него пробежал Ли (Вуди) Вудворд, размахивая револьвером, с криком.

– Ублюдок, ты разрушил мою карьеру!

Вули обернулся на крик. Вудворд поднял револьвер и прицелился.

Увидев оружие в руке Вудворда, Донлеви сунул руку за борт кителя и вытащил средневековую булаву. Булава тяжело опустилась на предплечье Вудворда. Револьвер упал на паркет. Студенты приветствовали Донлеви восторженными криками, но сразу же притихли, как только булава опустилась на голову Вудворда.

Благодарное выражение на лице Вули сменилось ужасом, а мгновение спустя тяжелое орудие с железными шипами превратило лицо профессора в кровавую маску.

От удара справа налево кровь брызнула на пол и стену, от второго удара – слева направо – брызги полетели в сторону двух первых рядов студентов.

Тело профессора все еще находилось в вертикальном положении, когда третий, последний удар рассек голову Вули пополам. На паркет полетели мозг и осколки костей, а булава осталась временной заменой головы покойного Уильяма Уэстхеда Вули.

Т.Б. Донлеви выбежал в ближайшую дверь. Теперь, когда голоса стихли, ом мог заняться делами.

Он вытащил сигарету из третьей пачки, подумав, что надо купить четвертую. Как можно быстрее.