– Невероятно, – проворчала Софи, вновь обращаясь к сознанию и пытаясь соединиться с Силвени.
В мыслях, к ее немалому раздражению, было пусто.
Силвени явно ее игнорировала – но почему?
Тут же всплыла куча предположений, одно страшнее другого – пока Софи не напомнила себе про слова Силвени о том, что они с Грейфеллом и малышом в порядке. Видимо, она действительно была «занята» – хотя Софи не знала, чем может быть «занята» блестящая крылатая лошадь.
Делать было нечего: оставалось только успокоиться, довериться инстинктам Силвени и начать связываться с ней как можно чаще.
В этот момент дверь здравпункта распахнулась, и из нее показалась растрепанная голова Элвина.
– Мы закончили. Возвращайся, как будешь готова.
Попытавшись связаться с Силвени еще раз, Софи сдалась и вернулась в здравпункт, где обнаружила Кифа, подложившего подушку под спину. Бинтов на его торсе стало еще больше.
– Ты пропустила все веселье, – сказала Ро. – Кожа была повсюду!
Софи изо всех сил боролась со своим воображением.
– Помогло? – спросила она Элвина.
– И да, и нет, – признал тот. – У него такая рана, что для полного выздоровления потребуется старый добрый постельный режим.
– Надолго? – уточнила Софи.
– Ну, минимум на неделю. Может и дольше.
– Да, еще чего, – фыркнул Киф.
– Ты пожалеешь, если ослушаешься, – пригрозил Элвин. – Не будешь глупить, и отделаешься тонким шрамом. Но малейшая неосторожность, и заработаешь себе повреждение нервов.
Оба исхода были плохими – но упоминание шрама задело Софи сильнее всего.
У Декса остался ожог после похищения. У Фитца, скорее всего, появились шрамы после того, как в Изгнании его проткнула многоножка. А теперь еще и Киф?
Еще немного, и у всех ее друзей появятся шрамы?
– Расслабься, Фостер, – попытался утешить ее Киф, когда Софи стиснула руки в кулаки. – Ерунда. Буду похож на крутого воина.
– Он прав, – вклинилась Ро. – Иметь шрамы почетно. Видите? – она указала на широкую полосу, идущую по спине от основания шеи до нагрудника. От нее по сторонам расходились шрамы чуть тоньше. – Его мне оставил отец, когда я завершила обучение. Такой шрам остается лишь от его меча.
– Ух, а я думал, что у меня суровый отец, – пробормотал Киф.
– Не в этом дело. Это подарок. Да, когда он меня ударил, было неприятно – и за это он нехило так получил по зубам. Но любой солдат, идущий за мной, знает, что я ровня королю. Это метка предводителя, и с ее помощью я заработала уважение, которое без нее бы не получила.
– Возможно, но он порезал Кифа не из уважения, – возразила Софи. – Он хотел причинить ему боль, и ему было приятно.
– Эй, – Киф схватил ее за руку, когда она прошла мимо. – Мне снова тебя успокоить? Потому что я могу.
– То есть, это действительно был ты? – спросила Софи, вспоминая лазурный ветерок, подувший в сознании и заглушивший инфликцию.
Киф кивнул.
– Ты теряла контроль, поэтому я попытался понять, какая эмоция в этом виновата. И как только я снял с тебя перчатки и браслеты, то подключился напрямую к эмоциональному центру. И как только я там оказался, то сразу понял, как именно можно изменять твои эмоции.
– Как-то… странно.
Она поглядела на руки в перчатках.
– Я надел их обратно, когда ты успокоилась, – прошептал Киф. – А браслеты у тебя в кармане. Не знал, нужно ли их надевать вне Равагога.
– А что делают эти перчатки и браслеты? – спросила Ро и сощурилась, как только оба вздрогнули. – Кажется, я нашла первый эльфийский секретик!
– Ничего ты не нашла, – возразила Софи.
– Ну коне-е-е-ечно. Поэтому у вас ускорилось сердцебиение – да, я его слышу. И чую ваш пот. Я все понимаю. Я огр. Мой отец – король. И у вас с ним определенные… разногласия. Но сейчас я защищаю твоего пацаненка, и у меня ничего не получится, если вы будете мне врать.
– Уф, ты прямо как Сандор, – пробормотала Софи.
Киф фыркнул.
– Как же он возненавидит Ро.
– Если он гоблин, то чувство будет взаимным, – заметила Ро. – Хорошая попытка меня отвлечь. Что там с перчатками и браслетами?
– Это личное, – заметил Киф. – Фостер не хочет, чтобы я читал ее эмоции, потому что тогда я пойму, каким неотразимым я ей кажусь.
Ро вскинула бровь.
– И это так ты врешь? Ух, ладно. Но потом не вини меня, если эта тайна будет стоит тебе жизни. Или пары конечностей.
Элвин откашлялся.
– Как бы то ни было, ты бледная, Софи. Возьми, выпей.
Он передал флакон с темно-фиолетовой жидкостью, и Софи проглотила ее, почти не заметив, что на вкус она, как розовые лепестки в молоке.
– Значит, мы закончили? – Киф свесил ноги с края постели.
– Полегче, – предупредил Элвин, не давая ему встать. – Тебе нельзя ходить.
– Поняла, – Ро потянулась к Кифу.
Тот выставил локоть, закрываясь, и поднялся самостоятельно.
– Да в порядке я, видите?
Если бы ему не пришлось судорожно втянуть в себя воздух, слова прозвучали бы убедительнее.
– Иди домой, – велел Элвин. – И сразу ложись. Утром я к тебе зайду. Где ты живешь?
– Я… не хочу говорить.
Софи покачала головой.
– Ну конечно.
– Эй, мне бы не понадобилась огрская охрана, если бы все не считали, что за мной охотятся, – напомнил он. – Я просто пытаюсь вас защитить. Клянусь, я приду на осмотр, как только смогу, – сообщил он Эл-вину.
– Придешь завтра утром, – поправил тот.
– Это зависит от того, что скажет мама, – возразил Киф. – Если мы сразу отправимся в Сумрак…
– Ты в Сумрак не пойдешь, – перебила Софи. – Будешь лежать в постели, пока Элвин не решит, что тебе лучше.
Киф усмехнулся.
– Как мило, что ты так думаешь.
– Я серьезно, Киф.
Ро хохотнула.
– Ух ты, она что, ножкой топнула? Очаровательно! Эльфы всегда себя так ведут?
Элвин кивнул.
Киф приобнял Софи.
– Фостер всегда волнуется, когда хочет меня защитить.
– Да не в этом дело! – сорвалась Софи, отстраняясь. – Но ты что, умрешь, если хоть раз в жизни прислушаешься к хорошему совету и перестанешь думать, будто ты все знаешь и можешь делать все, что в голову взбредет?
Киф с секунду поразмышлял.
– Вообще, да, могу и умереть.
– Ооох, – выдохнула Ро, – как классно она закатила глаза! – Софи резко к ней обернулась, и она попятилась. – Ух, а я-то думала, что мой папа – мастер убийственных взглядов.
Элвин закашлялся, пытаясь скрыть приступ смеха.
– Эй, – Киф снова схватил Софи за руку, когда она попыталась гневно уйти. – Я понимаю. Ты злишься…
– Ничего ты не понимаешь, – перебила Софи. – Ты все твердишь, что мы – команда, а потом при первой же возможности меняешь правила, втягиваешь меня в свои безумные планы и думаешь, что я не буду против. Ну так вот: я против.
– Да. Чувствую. Но…
– Никаких «но». Либо поклянись, что будешь со мной честен – по-настоящему честен, без всяких неожиданностей. Либо… я больше не смогу тебе доверять.
– Ты можешь мне доверять, – пообещал он. – Ты же слышала Димитара. В послании мамы было сказано: бросить мне вызов. Он бы сделал это, даже если бы я не выпросил титул меркадира, и исход был бы тем же.
– Возможно, – тихо согласилась Софи. – Но ты не знал этого, когда потребовал титул, а значит, это не считается.
Киф вдохнул.
– Я просто пытаюсь тебя защитить. Это что, так плохо?
– Я тебе не девица в беде, которую нужно спасать!..
– Знаю, Фостер. Поверь, мне прекрасно известно, какая ты сильная. И умная. И особенная. И…
– Слишком сильно подлизываешься, – предупредила Ро.
– Я просто говорю, что она важна, – подчеркнул Киф, а потом посмотрел на Софи. – Ты нужна миру – а я просто пешка в жуткой игре матери. Поэтому если есть возможность принять удар на себя и сделать так, чтобы бинты оказались не на тебе, я пойду на все. И я думал, что уж ты-то меня поймешь, учитывая, как часто ты рискуешь, чтобы защитить друзей.
– Одно дело – защищать, а другое – пытаться подмять все под себя, Киф. Ты заранее придумываешь, как можно меня предать. Сегодня ты прекрасно знал, что делаешь. Ты даже исследования провел, которыми решил со мной не делиться. Это не командная работа. Это спектакль одного Кифа, и все мы знаем, чем он закончится.
Он дернулся, будто от удара.
Но она все равно добавила:
– Я так больше не могу.
– В смысле?
– Не знаю. Мне… надо подумать. И тебе, кажется, тоже. Хорошо, что тебя ждет целая неделя постельного режима.
– Ну конечно. То есть, я должен лежать и ничего не делать, пока ты общаешься с моей матерью и забираешься в Сумрак?
– Нет. Ты должен набираться сил, чтобы не нанести здоровью непоправимый ущерб.
– Плевать мне на непоправимый ущерб.
– Да, я заметила.
– Она явно говорит не только о ране, если ты не понял, – заметила Ро.
Поймав взгляд Софи, она пожала плечами.
– Что? Он же бестолочь. Я решила помочь.
– Ладно, – пробормотал Киф. – Я тебя услышал, Фостер. Ты права, я всюду лезу. Постараюсь перестать. И я пришлю тебе копию свитка по сопоридину, когда отдам его леди Каденс. И все остальное тоже, если захочешь.
– Сопоридин? – спросил Элвин. – Мне стоит о нем знать?
– Да, пожалуй. Я и вам пришлю копию. Видишь? – обернулся он к Софи. – Я поделился. Не бросай меня, Фостер. Я тебе нужен – и не только потому что у меня…
Он потянулся в карман и нахмурился, ничего не обнаружив.
– Ты про нее? – спросила Софи, демонстрируя шпильку со звездным камнем. – Неприятно, когда тебя обворовывают, согласись?
– Ух, такого я не ожидала! – воскликнула Ро. – Должна признаться, девчонка нравится мне все больше и больше.
Киф явно был с ней не согласен.
– Ладно, – протянул Софи. – Ты своего добилась. Прости. Не надо было красть мамин свиток. Много чего не надо было делать.
– Может, если будешь повторять это почаще, – заметила Софи, – то поверишь в свои слова.
– Я в них верю, Фостер. Но ты, кажется, забываешь, что без меня ничего не получится. Чтобы связаться с мамой, нужна моя кровь – и чтобы попасть в Сумрак, тоже.
– Знаю, – ответила Софи, вытаскивая из кармана прозрачную сумку, набитую окровавленными лоскутами. – Но ты достаточно ее пролил. Мне хватит.
– Ух ты, – восхитилась Ро. – Знала б я, что эльфы такие интересные, давно б к вам сходила.
Смотреть на Кифа Софи больше не могла. Не хотела видеть боль в его глазах, поэтому просто достала домашний кристалл.
– Проводите его до дома? – спросила она Элвина.
– Если он не скажет, где живет, просто заберу его к себе, – пообещал тот.
– А я прослежу, чтобы он там и остался, – добавила Ро. – Прости, парниша, – сказала она Кифу. – Сам назвал меня нянечкой. Твое желание исполнено. Да и вообще, она тебя удушит, если не послушаешься.
Софи кивнула, поднимая кристалл к свету и глядя исключительно на поблескивающий луч.
– Побереги себя, Киф, – прошептала она. – Увидимся через неделю.