— Постарайтесь не шевелиться, — попросил я. Человек на матрасе глухо прорычал и поднял на меня взгляд. Его лицо сильно обгорело. — Мы приведём помощь.

Он кивнул и сжал глаза от боли.

Мы принесли на первый этаж матрасы и превратили его во временный лазарет. Всем руководила Пэм, и ей помогали доктор и два медика из соседнего дома.

В воздухе стояла неприятная смесь едкого запаха дыма и огня, человеческого пота и гноящихся открытых ран. Мы перенесли сюда керосиновый обогреватель, но у нас не хватало керосина, и мы налили в бак дизель. Он горел хуже и добавлял к зловонию запах гари и топлива.

Мы открыли входную дверь, чтобы проветрить этаж, — к счастью, сегодня на улице было теплее. Впервые за неделю температура поднялась выше нуля, и снег больше не шёл. Наконец-то, на небе показалось солнце.

Пожар до сих пор не погас. Слава Богу, между нами был целый квартал.

Всю ночь дул ветер, и пламя перекинулось на соседние дома. Это был не единственный пожар в городе: на общественном радио сообщили о ещё двух, начавшихся во время празднования. Огонь, свечи и алкоголь — плохие соседи. Власти предупредили, что разводить костры в помещении очень опасно, и нужно соблюдать осторожность при использовании свечей и обогревателей.

Поздно спохватились. Да и что ещё людям делать — сидеть в темноте и мёрзнуть от холода?

Прошлой ночью из горящих домов на улицу высыпала масса людей: многие отравились дымом, у кого-то были серьёзные травмы, но большинство были в порядке. Не считая того, что оказались на улице посреди ночи. Каждый сжимал в руках скромные пожитки, не зная, куда теперь податься.

Вскоре со стороны Вест-Сайд-Хайвей подъехали военные на Хаммерах, меся колесами снег на Двадцать четвёртой. Но, увы, остановить пожар они были не в силах: не было ни воды, ни пожарных, ни спасателей.

Военные пробыли примерно полчаса. Сообщили по радио, что могли, погрузили в машины пострадавших и уехали. Час спустя подъехала ещё одна группа.

Третью мы так и не дождались.

К тому времени местные пожарные, врачи, медсёстры и свободные от службы полицейские попытались самостоятельно организовать порядок. Мы мало чем могли помочь — только перенесли пострадавших в наш дом и попытались убедить соседей последовать нашему примеру.

Лишившиеся крова со слезами просили соседей пустить их к себе. Вначале несколько человек согласились, мы тоже взяли к себе две пары, но вскоре количество просьб превзошло любые границы.

Мы отошли в сторону и провожали взглядом поток, двигавшийся в сторону центра Явица и Пенсильванского вокзала. На лицах царило уныние и страх. Многие были с детьми и брели в темноте, отгоняя её светом мобильных телефонов, и скрывались из виду за сплошной завесой снега.

Некоторые всё равно остались, надеясь найти приют у соседей.

У заднего входа послышался какой-то шум, и я вернулся к реальности. Винс вошёл с каким-то парнем и помахал мне и Пэм, чтобы мы подошли к ним. Парень нёс в руках здоровый бонг.

— Я искал у соседей обезболивающие и антибиотики, — негромко сказал Винс Пэм. — Единственное, что удалось найти — это ибупрофен и аспирин.

Он показал несколько баночек, которые держал руке.

— Даже ради этого приходилось упрашивать, но у меня появилась другая идея.

— И какая же? — спросила Пэм.

Винс заколебался с ответом.

— Мы могли бы дать им марихуану. Отличное обезболивающее.

Он показал рукой на парня рядом с ним. Тому было лет шестнадцать. Он смущённо улыбнулся и достал из-под куртки большой пакет марихуаны.

Пэм широко открыла глаза.

— У нас тут множество пострадавших из-за ингаляции дыма, у некоторых даже ожоги лёгких, — сердито зашептала она и обвела рукой вестибюль, в котором лежало два десятка матрасов с людьми на них, — и вы предлагаете им курнуть?

Винс и парень с бонгом молча смотрели на Пэм.

— Подождите! — сказал парень. — Мы можем сделать, не знаю, кексы там или… нет, чай! Да, мы можем заварить чай. А если добавить немного алкоголя, он поможет растворить ТГК. Ну, как вариант.

Лицо Пэм смягчилось.

— Вообще-то, это отличная идея.

Кто-то в вестибюле прокричал от боли.

— Сможете прямо сейчас заварить? — спросила Пэм.

Парень кивнул. Винс сказал ему подняться на шестой этаж и найти Чака — тот даст ему всё, что понадобится.

Телефон Винса пикнул.

Кто-то ещё присоединился к mesh-сети. Телефон сигналил без устали день и ночь.

Мы показали сержанту Уильямсу, как установить все программы, и попросили его подключить к Сети как можно больше человек. Чем больше в ней клиентов, тем дальше можно послать сообщение. Винс отправился с несколькими картами памяти в соседние здания и объяснил всё их жителям. Судя по количеству сообщений, они с сержантом Уильямсом времени зря не теряли.

Mesh-сеть быстро набирала популярность.

К ней уже подключились несколько сотен человек, и ещё продолжали присоединяться по нескольку десятков в час. Люди находили разные способы зарядить телефон: кто подключался к генератору, кто — к солнечным батареям, кто-то откапывал машины на улице и заряжался от аккумуляторов. Кто-то отправил всем сообщение о том, как достать аккумулятор и подключить к нему зарядку от телефона.

— Можешь разослать сообщение, есть ли ещё у кого в нашем районе марихуана? — спросил я Винса. Он кивнул и достал телефон.

— Мы можем зайти к ним на обратном пути.

Мы собирались отвезти на вокзал двоих, кому нужна была срочная медицинская помощь.

Сами мы были не в силах её оказать. Тони решил использовать для этого сани и связать их с рюкзаками, чтобы мы могли тянуть их за собой. Я спустился в подвал, чтобы посмотреть, как у него продвигалась работа.

Он уже закончил и поднимался мне навстречу, с шумом волоча за собой сани. Люк любил компанию Тони, и всё это время тоже помогал ему: в основном носился по подвалу и переставлял с места на место пустые бутыли из-под воды. Тони шёл по лестнице, держа его одной рукой.

— Запасное освещение приказало долго жить, — сказал он, когда увидел меня. Пэм взяла у него Люка и поднялась с ним наверх. — И нам стоит экономно использовать фонари. Батарейки на вес золота.

Я кивнул и взялся за сани, чтобы помочь ему. Вдвоём мы вытащили их в вестибюль.

— Вы среди нас лучший лыжник, — сказал Тони и надел на себя рюкзак, показывая, как к нему крепятся полозья. — Я думаю, мы с вами можем тянуть сани, а Винса возьмём за компанию, на всякий случай.

Винс пожал плечами.

— Извини уж, я уверенней стою на доске для сёрфинга.

Как мог парень из Луизианы, который ходил в школу в Бостоне, оказаться сёрфером?

Я вздохнул. Утром, когда я надевал джинсы, мне пришлось затянуть ремень на одну дырочку туже, чем обычно. Что ж, похоже, я наконец-то сброшу лишний вес, из-за которого меня столько донимала Лорен. С другой стороны, теперь меня постоянно донимал голод.

Голод.

Меня посетило нехорошее предчувствие, что я на практике узнаю, что такое настоящий голод, от которого умирают люди.

Мы с Тони и Винсом оделись, а двое медиков оттащили сани к двум пострадавшим, которых мы повезём на вокзал. Не обращая внимания на сдавленные крики и рыдания обгоревших, медики одели их и надёжно закрепили на санях.

Мы открыли заднюю дверь и взобрались на верх сугроба. Небо было пасмурно-серым, но на улице было тепло. Удивительно, как быстро тело привыкает к низким температурам. Две недели назад я бы жаловался и трясся от холода, но сейчас, когда был всего градус тепла, казалось, что мы оказались в тропиках.

Сугроб перед входом был с меня ростом. Кто-то открыл дверь, а остальные осторожно стали вкатывать сани на крутой снежный склон.

Это была непростая задача, и каждый рывок и толчок вызывали крик боли у лежащих на санях.

Наконец, мы закрепили лыжи и направились вдоль Двадцать четвёртой с Винсом в хвосте колонны. На снегу виднелись лыжные колеи и следы множества людей, а в сугробах зияли вырытые проходы к подъездам.

Мы двигались быстро.

На Девятой авеню, мы остановились и осмотрелись. Дом, в котором начался пожар, превратился в обгоревший остов, но пожар до сих пор бушевал в остальных домах вдоль Девятой, и в серое небо поднимался густой чёрный дым.

Мы пошли дальше по Двадцать четвёртой, здесь движение стало оживлённей. Люди шли в обоих направлениях с разнообразным скарбом в руках.

Если два дня назад мусор только появился на улицах, то теперь он возвышался грудами по обеим сторонам дороги. Снег начал таять, и с каждым порывом ветра до нас доносился запах экскрементов. Бок о бок с крысами, в высоких завалах на перекрёстках в поисках еды копались люди.

Я двигался, словно в трансе, вдоль гниющей раны города. Мой взгляд скользил по людям, их лицам, пакетам. Поразительно, что привлекало их внимание: кто-то нёс стул, кто-то — стопку книг.

Вдалеке у кого-то в руках блеснула золотая клетка для птиц.

За осколками витрин в магазинах я видел группы людей: они грелись около огромных бочек из-под мазута. Стены здания покрывала чёрная копоть над окнами, где дым выползал наружу.

— Подождите секунду!

Я обернулся. На перекрёстке с Седьмой авеню Винс опустился рядом с кучей мусорных мешков. Он достал телефон и сфотографировал сидящего там человека.

Что ему взбрело в голову?

Не лучшее время он выбрал. Я замедлил темп, чтобы он от нас не отстал. Через несколько секунд он вернулся, догнал нас, пробежал дальше и снова свернул к сугробам у тротуара. Он порылся среди мешков, не нашёл того, что искал, и бегом вернулся к нам.

— Тот парень был мёртв, — объяснил он, тяжело дыша позади меня.

Он снова достал телефон и стал что-то набирать, не отставая от меня.

Ещё многие умрут, мы им уже ничем не сможем помочь.

Я всё же промолчал.

— Мы должны зафиксировать все события. Возможно, его близкие будут по нему скорбеть, — объяснил Винс и убрал телефон в карман. — Я создал в Сети адрес, связанный с мои ноутбуком у вас дома, куда все могут отправлять фотографии и комментарии: где, когда и что произошло. Когда всё закончится, мы сможем собрать воедино всю информацию, пролить свет на происходящее.

Я глубоко вздохнул и осознал, что ошибался. Мы действительно сможем помочь. Их близким, которые хотя бы будут знать, как те погибли.

— Отличная идея. Можешь отправить мне этот адрес?

— Уже.

Он снова что-то заметил и побежал туда.

— Смышлёный парень, — сказал Тони у меня за спиной.

Толпа перед Пенсильванским вокзалом стала ещё больше, чем два дня назад.

Снег был вытоптан сотнями ног и почернел от грязи. Повсюду валялся мусор. У входов на вокзал были тысячи людей, а у баррикад теперь стояли солдаты с оружием наизготовку, а позади — за укрытием из мешков с песком — прятались пулемёты.

Мы подошли ближе, и низкий гул голосов превратился в оглушительный рёв. Над толпой гудела сирена, и доносились команды из мегафона.

Мы замедлили шаг, остановились и оценили размер толпы.

— Мы тут не проберёмся, — заключил Тони. — Может, пойти в Порт Аторити? Или дойти до Большого центрального вокзала или центра Явица?

— Там нас ждёт то же самое.

У меня появилась идея. Я достал телефон.

— Я напишу сержанту Уильямсу. Может, он сможет послать нам кого-нибудь на помощь.

Пока я писал сообщение, Винс и Тони снимали нашу упряжь. Они проверили самочувствие пассажиров и объяснили, почему мы остановились. Буквально через несколько секунд после отправки, не успел я даже убрать телефон, мне пришёл ответ.

— Помощь в пути.

Mesh-сеть была настоящим спасением.

Тони кивнул, поправил одеяла на одном из пострадавших и шёпотом заверил, что к нам уже идут.

Винс стоял позади меня.

— Ты не получал сообщений о… — не успел я закончить фразу, как в толпе раздался громкий вопль.

— Отдай рюкзак, сука! — прокричал какой-то мужчина, пытаясь отнять у азиатки, вдвое меньше его самого, рюкзак.

При каждом рывке его грязные соломенные дреды качались в воздухе. Женщина отчаянно хваталась за лямку рюкзака, и он тянул её по снегу за собой. Другой рукой он достал из кармана пистолет.

Толпа разошлась в стороны.

— Предупреждаю тебя, — прорычал он, угрожая ей пистолетом и сжимая лямку рюкзака другой рукой.

Женщина прокричала что-то то ли на китайском, то ли на корейском, но отпустила рюкзак и упала на снег.

— Это мой рюкзак, — сказала сквозь слёзы она и опустила голову. — Это все мои вещи.

— Ах ты, узкоглазая сука, да ты так и напрашиваешься на пулю промеж глаз.

Тони поднялся и достал из кармана свой пистолет, но держал его за моей спиной. Я бросил на него взгляд и покачал головой. Рукой я опустил его пистолет, другой достал телефон, включил камеру и сфотографировал происходящее.

Блондин увидел меня и улыбнулся.

— Тебе нравится?

Я сделал ещё один снимок и зашёл в опции.

— Нет. Но я только что отправил твоё фото сержанту полиции, и он уже идёт к нам.

Его улыбка исчезла, сменившись сомнением.

— Связи же нет ни у кого.

— О, вот тут ты не прав, и то, что ты сделал, — неправильно.

Теперь его захлестнул гнев.

— Ты защищаешь эту жёлтую шлюху?

Я обычно избегал конфликтов и в жизни ни с кем не дрался. Но ради правого дела…

— Нам всем сейчас тяжело, но это не даёт нам права нападать друг на друга.

Он расправил плечи. Я недооценил его рост.

— Это ты называешь «тяжело»? Ты издеваешься? Да это конец дней, брат мой, а эти сраные китайцы…

— То, что ты делаешь, ничего не изменит, — просто ответил я.

— Для меня — изменит, — рассмеялся он.

— Все будут знать, что ты сделал. Ты совершил преступление, и у меня есть доказательство.

— Я поднял свой телефон. — Когда всё это закончится, тебе придётся ответить.

Он снова засмеялся.

— Посмотри вокруг, думаешь, после этого кому-то будет дело до какой-то узкоглазой шлюхи?

— Мне будет дело, — сказал Тони, не показывая своего пистолета. Вокруг нас собралась любопытная толпа.

— Кого-нибудь ещё эта сука волнует? — проорал грабитель и осмотрелся вокруг. Многие молча смотрели на него, но остальные кивали, соглашаясь с Тони.

— Так нельзя, — прокричал кто-то из толпы.

— Верните женщине её рюкзак, — сказал другой в первом ряду.

Преступник покачал головой.

— Да пошли вы все.

Он направился прочь, и Тони поднял пистолет, но преступник вытащил из рюкзака какие-то вещи и швырнул его обратно женщине.

— Не трогай его, — дрожащим голосом остановил я Тони. Меня трясло. — Он того не стоит.

Тони явно был не согласен и издал утробный звук, но убрал пистолет в карман. Толпа стала расходиться, двое подошли, чтобы помочь женщине. Несколько человек направились к нам.

— У вас правда работает телефон? — спросила девушка.

— Типа того, — ответил я и показал жестом в сторону Винса. — Это к нему.

Через несколько минут его уже окружала большая толпа. Многие были с телефонами, но они были разряжены. Винс стал объяснять, как их можно зарядить, и доставал из других карты памяти, чтобы скопировать приложения для работы с mesh-сетями.

— Хорошая идея была, сфотографировать этого гада, — сказал Тони.

Мы стояли в стороне и слушали, как Винс объяснял окружающим про работу mesh-сетей. Он был современным Джонни Эпплсидом.

— Без полиции на улицах, люди могут думать, что им всё сойдёт с рук, — продолжил Тони. — Если их будут снимать на камеру, они подумают дважды.

— Надеюсь, — вздохнул я. — Лучше, чем ничего.

— Много лучше, куда лучше, чем стрелять друг в друга.

Я увидел движение в толпе и узнал офицера Ромалеса. Его лицо появлялось и исчезало в толпе. Через минуту он добрался до нас с двумя полицейскими. Ромалес качал головой.

— Мы не можем никого взять, — сразу же сказал он.

Я показал на сани.

— Эти люди пострадали вчера в пожаре. Они умрут, если им не окажут помощь.

— Если бы они были единственными, — сказал себе под нос Ромалес, опустился на землю рядом с санями и откинул одеяла. Он закрыл глаза, увидев их ожоги, и поднялся.

— Ладно, парни, беритесь за сани, — поручил он двум полицейским. Мне он сказал:

— Мы возьмём их, но это последние. У нас там не лучше.

Он показал жестом на Мэдисон-сквер-гарден.

— Поняли меня?

Я кивнул. Неужели уже всё так плохо?

— И кое-что ещё, — добавил он перед тем, как уйти. — Этот тип, Пол, которого вы привели?

Я кивнул.

— Его брат умер ночью из-за потери крови, а его самого нам, скорее всего, придётся отпустить.

— Отпустить? — я помнил предупреждение сержанта Уильямса, но всё равно не мог в это поверить.

Ромалес виновато пожал плечами.

— Сегодня выпустили заключённых из тюрем усиленного режима. Нам их негде держать. Мы задерживаем преступников на день или два, принимаем заявление, но пока что приходится отпускать их, пока всё это не закончится.

Я потёр лицо руками и поднял голову к небу. О Господи, если брат Пола умер, и его отпускают…

— Когда?

— Завтра или послезавтра, — ответил Ромалес и исчез в толпе.

Я проследил за ним взглядом, и к постоянному голоду примешалось чувство тревоги.

— Всё нормально?

Это спросил Винс. Окружавшая нас толпа разошлась. Лекция о mesh-сетях подошла к концу.

— Если честно, нет.

Тони слышал Ромалеса и сжимал в кармане пистолет. Винс молча посмотрел на нас.

— Перед этой заварушкой, ты о чём-то меня хотел спросить. Не получал ли я от кого-то сообщения?

Я засмеялся.

— А, да.

— От кого же?

— Тебе кто-нибудь ответил на нашу просьбу о траве?

— Да, есть два сообщения.

— Отлично, потому что я сейчас тоже не откажусь от косяка.