Джози держала в ладонях лицо Джека и смотрела на него. Он уже не плакал, но был бледен и обессилен, он был мужчиной, которого жена бросила в самый день свадьбы.

— Тебе лучше?

Джек кивнул.

— Мне, наверное, надо еще посидеть здесь.

— Ну-ка, выше нос! — сказала Джози и поцеловала его. — Я побуду здесь с тобой, сколько будет необходимо. Если, конечно, хочешь.

Джек слабо улыбнулся:

— Было бы неплохо.

— О, какая трогательная картина! — послышался чей-то голос, говоривший из-за двери лодочного домика. — Как вы уютно здесь устроились!

Джози всмотрелась в темноту и увидела силуэт в дверях. Человек стоял, опершись спиной о косяк, с таким знакомым ей заносчивым видом. Не может быть. Подвинувшись, он оказался в небольшом пятне света от одной из ламп, освещавших озеро.

— Дэмиен!

— Ах, так ты еще помнишь меня! — сказал он.

— Господи, что ты здесь делаешь?

— Стою и чувствую себя хреном собачьим, лишним — на этой свадьбе, в этом доме, в этот момент. — Он ткнул большим пальцем в сторону Джека, который выглядел смущенным. — Я не думал, что увижу его здесь.

— Джека? — Джози и Джек недоуменно уставились друг на друга. — Почему же нет?

— Если бы твоя мать сказала мне, что он будет здесь с тобой, я бы не поехал за тобой сюда.

— При чем здесь мама?

— Она так надеется на то, что мы опять сойдемся.

— Мы с тобой? — Джози рассмеялась. — Да она скорее предпочла бы, чтобы я вышла за какого-нибудь ничем не примечательного зануду вроде деревенского почтальона!

— И что ты нашла в нем? — Лицо Дэмиена, когда он бросил взгляд в сторону Джека, потемнело. — Он же так стар, что годится тебе в… в… старшие братья.

— Что я нашла в нем? — Джек и Джози вновь взглянули друг на друга. Джози наморщила нос. — Дэмиен, ты взял ложный след.

Дэмиен цинично хмыкнул.

— Джози, наверное, будет лучше, если я все улажу, — предложил Джек. Он сделал движение, чтобы встать.

Дэмиен толкнул его в грудь, и Джек с удивленным «ох!» сел обратно на скамью.

— Ты уже уладил все, что можно, приятель. Ты прекрасно знаешь, что она все еще замужняя женщина. Или она не сказала тебе об этом?

— Я прекрасно осведомлен о семейном положении Джози. — Джек рывком встал, и его поза подозрительно напомнила Джози позицию кунг-фу, что-то вроде «через-минуту-ты-у-меня-будешь-валяться-на-полу». — Однако я не уверен, что вы так же представляете, каков мой семейный статус.

— А мне наплевать на твой статус, приятель, — наскакивал на него Дэмиен. — Хотя нет, не наплевать. Если это имеет отношение к моей жене.

— Это совсем не имеет отношения к вашей жене. — Джек начал забавно помахивать кистями рук, так что казалось, что он старается в буквальном смысле взять себя в руки.

— А я говорю, что имеет. — Дэмиен опять ткнул Джека в грудь.

Джек опять сделал непонятное движение. Что-то похожее на выжимание сока из чего-то, чего не существует в реальности.

— Думаю, нам всем надо успокоиться и перегруппироваться.

— Можешь думать, что тебе заблагорассудится, парень, — сказал Дэмиен, прежде чем отодвинуться назад и нацелиться кулаком Джеку в нос.

Джози стояла пораженная. Она моргнула и пропустила удар. Все было кончено в какую-то секунду. Только что Дэмиен замахнулся, чтобы нанести удар — и вот он уже лежит на деревянном настиле лицом вниз.

— А-а-а, — только и мог он выговорить.

Плечо Дэмиена было припечатано к полу ногой Джека, рука была вывернута за спину, а его пальцы Джек крепко зажал в своем кулаке. Лицо Джека при этом представляло собой образчик безмятежного спокойствия. На его месте Джози, наверное, вышибла бы мозги своему обидчику и была бы страшно рада этому.

Дэмиен пытался сопротивляться, но безуспешно. Джози сложила руки на груди и стояла над его бешено извивающимся телом.

— Наверное, надо наконец представить вас друг другу. Джек, это Дэмиен, мой бывший муж.

— Рад с вами познакомиться, Дэмиен, — наклонил голову Джек, но это прошло мимо Дэмиена, елозившего лицом по полу.

— Дэмиен, это Джек. Он мастер боевых искусств. — Это добавление было излишним. — Муж Марты.

Мэт медленно вошел в вестибюль Дворца свадеб, стараясь остаться насколько возможно спокойным и небрежным, что было особенно трудно, поскольку у него в голове звучал шум, похожий на концовку песни «Я морж», когда музыка превращается в какофонию из скрипов, писков и бульканья. Из всего того замечательного, что написали Леннон и Маккартни, эта композиция, по мнению Мэта, была наименее удачной, она ему не нравилась. И меньше всего ему нравилось то, что сейчас она билась в его мозгу, его сердце, его животе.

Рядом с ним шла Холли, босая. Она сняла свои туфли со сломанным каблуком и сначала несла в руке, а потом отделалась от них, положив в огромную емкость с цветами, попавшуюся им на пути. Он снял свое промокшее от снега пальто, взял пальто у выскользнувшей из него Холли и передал их гардеробщице. Он напряженно улыбнулся Холли, и она ответила ему легким смешком прощения; они оба испытали облегчение от того, что наконец попали сюда.

Сердце колотилось у него под рубашкой — сильные, тяжелые удары, которые человек более зрелого возраста принял бы, вероятно, за признаки надвигающегося приступа коронаротромбоза. Вот он наступил, момент истины. Ему даже не верилось, что после всех этих преследований, погонь, невзгод, тягот и фальстартов, он наконец достиг желанной цели. Он нервно провел рукой по рту, и его пальцы ощутили пробивающуюся щетину. Она затеняла его щеки, как вечерние сумерки. Черт, ему надо было сначала побриться. Как-то так случилось, что в суматохе этих хлопот он совсем забыл, что выглядит как последний бродяга. Обратит ли на это внимание Джози? Конечно, обратит. У женщин тоже есть глаза. Ему только и остается, что ослепить ее своим искрометным остроумием и находчивостью. Это привело его к раздумьям о двойственности своего положения. Что же, в самом деле, он ей скажет? Как сможет донести до нее, что чувствует, и так, чтобы это не было глупо или надрывно-мелодраматично? Как объяснит ей все так, чтобы не произвести впечатления одного из тех, за кем ухаживают социальные работники, чтобы она поверила, что с того самого момента, как увидел ее, он стремится к ней всеми силами, объятый тоской и желанием. Да, все непросто.

Холли взяла его под руку. Без огромных каблуков она казалась крохотной, и он из-за того, что так некрасиво использовал ее, почувствовал себя большим серым волком. Но как раз в этот момент мимо прошла подружка невесты. Не та подружка невесты, но все же. Подружка невесты в сиреневом. Платье было с открытой спиной, без рукавов, парящим и летящим отсутствием платья, именно таким, каким его описывала Джози. Мэт закрыл глаза, подавив дикое желание закричать от радости.

Когда они вошли в зал, там как раз выступали «Крутоголовые», и Холли приветливо махнула им рукой.

Мэт удивленно заметил:

— Они же играют «Возьму тебя в свою жизнь»!

— Да, — вздохнула Холли. — Но они не знают, что это написали «Битлз». Они думают, что это вещь «Оазиса». Не говори им ничего, пожалуйста!

— Надо же, а неплохо у них получается. — Мэт был приятно поражен, заметив, что притоптывает ногой в такт музыке.

— Хочешь потанцевать? — спросила Холли.

— Нам, наверное, сначала надо найти Марту?

— Может быть, — согласилась Холли. — Но это не так уж трудно. Наверное, здесь не так много женщин в длинных белых платьях. Хочешь походить поискать?

— Я предоставлю это тебе, — сказал Мэт. — Мне лучше зайти в комнатку для мальчиков. Знаешь, после всех этих волнений…

— Ладно, — ответила она. — Ты скоро вернешься?

— Конечно. Много времени это не займет, — кивнул Мэт.

И Холли исчезла в толчее танца, помахав на прощание ручкой и покрутив при ходьбе попкой.

Мэт потер руки, как это обычно делают злодеи, вынашивающие подлые планы. Теперь он приступит к поиску Джози.

Сделав три круга по залу, он впал в угнетенное состояние духа. Он обыскал каждый закоулок, каждый закуток, но неуловимая Джози ускользала от него, и даже тени ее нигде не было заметно. Мэт почесал затылок, как это обычно делают злодеи, когда их дьявольские планы проваливаются. Она же должна быть где-то здесь. Это было то место, то время и та Марта. Теперь требовался Тот, кто устроит так, что появится Та Джози.