В оправдание того, что в книге поминается лишь военное имя города, приведу слова Александра Бовина. На вопрос, правда ли, что Волгоград будет снова переименован в Сталинград, Бовин ответил, что это ему неизвестно, но

"…переименовать необходимо. Большинство советских людей рождены после войны. Им следует знать имя человека, который допустил немцев до Сталинграда".

По сарказму это высказывание одно из лучших, слышанных мною в жизни. По сути - конечно же, Бовин имел в виду не укрепление памяти деспота, а увековечивание подвига народа.

Снова отметим: место свято было и до эпопеи. С приближением вермахта миф оживили и наполнили вымышленными героическими деталями. Что за важность? Шей лампас пошире! Для решающей битвы место подходило не только идеологически.

Раскинувшийся в излучине широкой Волги, город идеально был неудобен для отступления - и надежно связан с тылом. Река предотвращала бегство, защищала от обхода, а водная гладь была неуязвима и подвела лишь однажды -когда начался ледостав и пошла шуга. Но наступление тогда было подготовлено, а немцы обречены.

И структура города была хороша для обороны. Расположенный лентой вдоль реки почти на 50 миль, город растягивал штурмующие силы. Взять его можно было, лишь овладев тылами на левом берегу Волги. Он зато хорошо подходил для обороны. Всего несколько улиц, параллельных реке, словно линии обороны. Все было как нарочно устроено для выполнения приказа No 227. В этой войне, достигшей зверского напряжения, и храбрые и трусы делались бойцами одного накала ярости и отчаяния.

Улицы Сталинграда стали линиями обороны. Развалины укрытиями. Железобетонные заводские корпуса с их подвальными помещениями фортами. Они дополняли оборону, служа своеобразными укрепрайонами, там накапливали силы для контратак и даже для локальных контрударов.

Большинство населения города были рабочие. Они сыграли свою роль на первом этапе обороны.

Таковы факторы, решившие судьбу города. Так хладнокровно они вряд ли учитывались в решении об его удержании. Тем паче не учитывались Гитлером при штурме. Он в воображении своем запросто ломал все.

К этим факторам надо добавить зверскую бомбардировку города, она с потрясающей силой (как, впрочем, и вся оборона) описана Вас. Гроссманом, отсидевшим в осажденном Сталинграде всю эпопею. Разрушение города планировалось для устрашения защитников. Произошло обратное. Оно ожесточило живых. Гнев сильнее страха. Редко в какой семье не была убита мать, ребенок, жена или все вместе. Города, которые не берутся сразу, становятся крепостями. Об этом тоже нельзя забывать.

Но если приписывать хоть какие-то заслуги Сталину, то лучше забыть. Тем, кто не отделяет самопожертвования граждан страны от циничного использования их жизней вождем, тем не следует толковать об этом вовсе. Ибо первая заслуга вождя в том, что летом 1942 года нацистские полчища оказались не где-нибудь, а в самом сердце страны, откуда кровью и жизнью своей почти три года их выбивало население, беспартийное и партийное, заплатив за это по сегодняшним подсчетам жизнями не менее 27 миллионов своих граждан.