Петрович не менее четверти часа изучал через бинокль и оптический прицел фигуру «копьеносца» за кромкой болота. Бывший майор осторожничал — пересекать границу Хозяйки наобум не следовало, границы в Системе — штука серьезная. Затем передал бинокль Ивану, чтобы тот полюбовался аборигеном у догорающего костерка и высказал свое мнение. Но ничего особо подозрительного Кощей с подручным не обнаружили. Судя по грязной, местами рваной полевой форме и погонам на плечах, мужик явно имел отношение к вооруженным силам РКНС. Однако, его внешний вид и поведение говорило о том, что засады можно было не опасаться. На опасного бойца он тоже не походил. Конечно, «копьеносец» мог быть не только «подсадной уткой», но и талантливым актёром, готовым своей игрой собрать всевозможные кинопремии, но в такой вариант верилось с трудом. Тем не менее, Мотя продолжал колебаться, не решаясь подняться самому и дать сигнал на выдвижение своей команде.

«Вот же старый дурак! На меня уже с полчаса смотрит Кусака, причем чуть ли не по-собачьи преданными глазами! А я дурью маюсь! Может попробовать не тупить и использовать варана для наблюдения»? Петрович открыл ID и попытался «заглянуть» в мозги замершего на месте «болотного крокодила». Однако, номер не прошел. Дать твари мысленную команду ID позволяло, но слиться с ее органами чувств не получилось. Ящер лишь начал обеспокоено озираться вокруг, мотая хвостом и щелкая зубастой пастью. Дальнейшие упражнения отставного майора в ментальной магии прервала беззвучная вибрация смартфона наемника в кармане.

«Мой дорогой Кощей! Я вижу, что пара-тройка баллов для увеличения интеллекта тебе точно не помешает. Заслужил». — Гласила СМСка от Хозяйки. «Сообщаю: опция «звериная тень» станет доступна лишь после апгрейда до полноценного Кощея — мага в Терминале. Так же возможно изменение статуса «имущества» Иван Храменков на «наемник ранга «Н» Иван Храменков. Девушка пока не готова. Возражения есть»?

— Возражений нет, — практически беззвучно пробубнил Мотя себе под нос, быстро набирая ответ Полессе на экране. — Ни в одиночку, ни даже в паре с Ванькой Алене сегодня было бы не выжить. Буду с девочкой заниматься.

«Ничего, как выход в РФ получим, ещё проще будет. А Ванька хоть и хорош, но ни разу не идеал. Я с «Калашниковым» даже до апгрейда сделал бы его на счёт раз, хе-хе!», — мысленно подытожил для себя Петрович, отправляя сообщение. А затем, решившись, разом поднялся во весь рост, отряхнув с галифе приставший к ним сор. — Вперед!

Закончим дела и айда домой в Терминал. Кстати, Ваня, у меня для тебя хорошая новость.

— А для меня? — Подала голос Алёна.

— А для тебя, красавица, пока новостей нет. Но ты не унывай, ещё не вечер! — Мотя подмигнул блондинке, и, уже отворачиваясь от неё, ощутил спиной ревнивый взгляд новоиспечённого наёмника.

«Тэээкс, вполне ожидаемо! Как только Ванек чуть освоится, так сразу павлиний хвост и пристегнёт! Интересно, уцелел ли на Пустоши ещё кто-нибудь кроме летёхи с копьём? И что за странная привычка в Народном Союзе лепить ко всему что можно и нельзя слово «народный»?

*****

По мере приближения незнакомцев к краю болота, тревога на сердце у народного лейтенанта потихоньку сменяла пробудившуюся было надежду.

«Идут легко, как будто под ногами не гиблая топь, а лесная тропа. На оружии у научника и девицы прицелы совершенно незнакомого вида… Комбезы у девушки и молодого парня без знаков различия. Плюс ручной крокодил…»

Но окончательный итог в размышлениях нарлея подвели изящные красные резиновые сапожки на ногах девушки. Такой обуви в магазинах Народного Союза просто не продавалось. Резиновые сапоги в продаже встречались исключительно двух цветов — чёрные и коричневые…

«Не наши это! Как есть бандиты», — безнадежно подумал Василий. «Девка, кстати, у них козырная. У такой на танцах от кавалеров-курсантов отбою не было бы», — грустно вздохнул нарлей и опёрся на древко своего “копья”, стараясь поменьше напрягать раненую ногу, чтобы не показывать уже шагавшим через почерневшую сухую землю границы чужакам свою слабость. Драться с вооруженными огнестрелом бандитами было бы прямым самоубийством, сбежать невозможно, оставалось лишь принять свою судьбу, не уронив офицерской чести.

— Полюбуйтесь народ: врагу не сдаётся наш гордый Варяг, пощады никто не желает! — Пропел довольно хорошо поставленным баритоном лженаучник, обращаясь к своим подельникам, остановившись шагах в пяти от Васи и невежливо ткнув в него пальцем.

— Итак, товарищи, кого я вижу? — продолжил говорить «научник», очевидно главный в троице бандитов. — Судя по погонам, бывший народный лейтенант. Дай угадаю… поди командир взвода? — Петрович смерил цепким взглядом стоявшего перед ним человека в изрядно потрёпанном и забрызганном кровью камуфляжном комбинезоне.

— Почему это бывший?! — С вызовом ответил офицер.

— В Систему вошёл? Вошел, иначе бы ты тут не бегал. Присягу на верность Хозяйке Полессе давал? Давал. Со своим статусом её “имущества” согласился? — Моти заметил, как побелели пальцы молодого человека, сжимавшие древко импровизированного копья- Согласился… Назвался груздем, полезай в кузов! Мне тут Хозяйка на всякий случай скинула фото и личные данные присягнувших, — бандит достал странный плоский предмет, похожий на очень тонкий планшет и тот неожиданно засветился в его руках. — Кто ты у нас? Ага, все верно, есть твоя рожа в списке смертничков. «Имущество» Полессы, зовут Пудовкин, Василий Михайлович, будем знакомы. Все верно?

— А вы кто такие? — Василий с трудом сдержал дрожь в голосе.

— Мы? — Петрович широко улыбнулся. — Считай, я твой новый начальник. Кощей при Хозяйке Полессе. Иван — Хозяйкин наёмник. А Алёнка — моя заместительница по хозяйственным делам и медик одновременно. Между прочим, они твои земляки, общинники из Народного Союза. Так что, лейтенант, снимай штаны, власть переменилась!

— В гражданскую у нас восставшие крестьяне с офицеров обычно сапоги снимали. С «их благородий» и с «комиссаров». С тех, у кого они были! — Губы Ивана изогнулись в усмешке при виде растерянности нарлея.

— Нам его офицерские сапоги без надобности, а вот обработать рану будет сподручнее со снятыми штанами. Так, Алёнка? — покосился Петрович на девушку.

— Можно, конечно, штанину разрезать. Но запасного комбинезона у нас нет. У товарища Пудовкина, кажется, тоже. Так что, наверное, лучше всё-таки снять, — слегка покраснела блондинка. Лицо бывшего нарлея тоже изрядно порозовело.

«Поди представил, какое впечатление на девицу произведёт его нестиранное бельё, хе-хе», — улыбнулся Петрович. «Паренёк, конечно, изрядно отощал, но всё равно, здоровый лось! С такой раной, а на ногах стоит. Причем прижигал ее без всякой анестезии и до сих пор способен думать о произведённом на Алёнку впечатлении»!

— Что случилось с Анклавом «Союза»? — Нарлей так и остался стоять, разве что пошире расставив ноги. Не хватало еще ему показать свою слабость перед всяким отрепьем.

— Власть переменилась, говорите? Ненадолго! Народный Союз свою землю отщепенцам и бандитам еще никогда не уступал.

Петрович удивлённо перевёл взгляд на пожавшего плечами Ивана.

«Вот таки вот у нас упёртые «нарчи», что с них взять? Мдя…», — читалось в глазах бывшего сержанта.

— Ты бы, Вася, нам еще сдаться предложил! — С неприкрытым сарказмом сказал Кощей. Правда, собеседник этого не заметил.

— Могу и предложить! За содействие обещаю замолвить за вас словечко на суде, когда он состоится! — Народный лейтенант заметно приободрился. — Помощь народной армии и милиции по закону является смягчающим вину обстоятельством.

— Незачем. Суду в моем лице и так все понятно, — развел руками Мотя. — Ну ладно, не будем терять зря время! Вот тебе, Вася, приговор — за измену данной ей присяге Хозяйка Полесса вас всех приговорила к смертной казни. А вот тебе смягчающее обстоятельство — раскаявшихся и готовых искупить вину бойцов Полесса может помиловать, учитывая, что вы простые исполнители и толком не знали что творили. Короче: колхоз — дело добровольное. Хочешь — вступай, не хочешь — расстреляем! — подвёл итог Петрович, с удовольствием отметив, как порозовевшее было лицо “нарлея” вновь приобрело землистый оттенок.

— Слушай дальше, гордый ты наш, — продолжал Кощей. — Анклава РКНС на территории Хозяйки Полессы больше нет и не будет, проход в метро закрыт навсегда. Всех изменников-нарчей, давших ей присягу и изменивших, Хозяйка умертвила. Один ты и те, кто остались от твоего взвода, пока живы, потому как находитесь на ничейной территории и до вас Полессе пока не дотянуться. Сколько у тебя сейчас людей во взводе, даже спрашивать не буду и так видно, что не густо. Ещё вопросы есть? Если есть, то выкладывай побыстрее, нам ещё домой возвращаться.

— Почему это мы изменники? — На этот раз сдержать дрожь в голосе у нарлея не получилось.

— Потому что вы взорвали Хозяйку, которой присягнули, — пожал плечами Петрович. — И чуть ее не убили. Здесь, видишь ли, не РКНС, а мир Системы. В нем правят Хозяева, если ты еще не догадался. А не товарищ полковой комиссар, генералы, народные советы и партийцы. Поднять руку на Хозяина, которому ты присягнул — худший из грехов в Системе и верный способ самоубийства. Ваши нарчи понадеялись, что проход в этот мир останется после того, как грохнут Полессу. Досадная помеха в лице Хозяйки устранится, а её магические артефакты, земли и возможность использовать магию перейдет к Народному Союзу. Вышло не так — Хозяйка выжила и покарала всех причастных, а проход закрылся.

— Значит, если я откажусь изменить Родине, вы меня расстреляете? — собрав остатки мужества, посмотрел в лицо бандиту Василий. — Раз приговорили?

— Вася, ты дурак? Чем слушаешь? — скривился мужик. — Буду я еще руки марать и патроны тратить… Приговорил тебя не я, а Хозяйка, она и исполнит. Видишь границу? Давай, перешагни ее и пройди десяток шагов по владениям Полессы. Примерно на пятой секунде твои мозги, нагревшись до температуры кипения, полезут вместе с кровавым паром из ушей и глаз. Я тебя не запугиваю, имей в виду. Это сугубый медицинский факт, я таких жмуриков со вскипевшими мозгами у Терминала вдоволь насмотрелся. Или я просто уйду, а с тобой поквитается, вот эта милая зверюшка, — бандит наклонился и погладил по спине замершего рядом «крокодила». — Видишь, как она на тебя смотрит, ждет не дождется, когда будет «можно». Это не ты ее случайно своим копьем поранил, кстати? Ну, или просто помирай тут с остатками своих людей, — вздохнул бандит. — В общем, товарищ нарлей, геройски погибший вместе со всем своим взводом при выполнении важного государственного задания, счастливо оставаться. Дома вас всех из списков живых уже вычеркнули! Единственное что скажу напоследок, так это насчет измены Родине. Родина, Вася, у тебя осталась в Народном Союзе. В совсем другом мире, считай на иной планете. А здесь Система, свой мир и свои расклады, которые Народного Союза не особо касаются. И хочешь ли ты со своими людьми здесь жить или предпочтешь умереть — решать тебе.

— Не будет ему «геройской гибели», — неожиданно вступил в разговор Иван. — Нет тела, нет дела, а начальству надо гуры экономить. С павшими героями никаких денег на компенсации и пенсии для родственников не напасешься. Пропавшими без вести всех объявят. А то и вовсе изменниками, так еще проще.

— Вот как в следующий раз в Народный Союз наведаюсь, непременно пробью по ID, как твоя, Вася, военная карьера закончилась, — кивнул мужик. — Тебе, конечно, будет уже все равно, но мне любопытно.

— А если… — говорить такое нарлею было трудно, язык во рту еле ворочался. Но несколько недель на пустошах и гибель товарищей не прошли бесследно. Время подумать у парня имелось и какая-то своя, неприятная правда в словах бандита была. Хотя, для народного офицера было бы безусловно верным отвергнуть все предложения бандитов, но…

— А если я не хочу умирать?

— Тогда я переговорю с Хозяйкой и оформлю вам явку с повинной. Я, как её Кощей, могу. Ну и вылечим тебя, а то после Кусакиных зубов сепсис возможен. Так и не узнаешь, поставили тебе бюст на родине или позором заклеймили. — Петровичу надоела возня со строптивым «нарчем». — Твоим бойцам тоже поможем. А дальше будет служба Хозяйке под моим началом. За хорошую службу — так и вовсе награжу. Не только деньгами — силой, здоровьем, магией. Ты же примерно представляешь, что тут за мир, нарлей…

— Значит, проход в Народный Союз всё-таки восстановлен? — В голосе офицера прозвучала надежда.

— Восстановлен, — ухмыльнулся Кощей. — Но совсем в другом месте и только для меня и моих людей, чужакам там гибель. Сам в процессе восстановления участие принимал. Но тебе то, какое дело? Или всё-таки решил в наш колхоз записаться? Ладно, хватит разговоров, — махнул рукой мужик. — Аленка, Иван, пошли обратно. Кусака — не бросайся пока на товарища нарлея, аппетит испортишь. Подожди, пока он сам созреет, уже не долго. Прощай, Вася.

— Стойте! — не выдержав, крикнул в спины уходящей в болото троице нарлей. — У меня четверо раненых, один при смерти! — решение далось народному лейтенанту тяжело.

— И? — повернулся к нему Кощей.

— И я записываюсь в ваш «колхоз», — обреченно сказал офицер.

Лечение офицера было недолгим. Нарлей, морщась от боли и начавшегося озноба, стянул с себя комбинезон и уселся на землю, а Мотя осмотрел багровую рану. Несмотря на то, что Кусаке предстояло ещё расти и расти, зубы твари имели весьма внушительную длину и были вполне ядовиты — от раны уже чувствовался неприятный «тухлый» запах. Экономя силы, Петрович не стал тратить магию на полную регенерацию, обойдясь лишь дезинфекцией и остановкой начавшихся паталогических процессов в тканях, но даже это стоило больших усилий, чем лечение «варана». После магической обработки Алёнка экономно смочила рану живой водой и, как только та впиталась, тщательно присыпала стрептоцидом из пары бумажных пакетиков из аптечки. Затем бывший майор при помощи магии просушил её поверхность, а Алёнка довольно ловко примотала бинтами к ноге подушечки индивидуального перевязочного пакета.

— До свадьбы заживёт! — похлопал Мотя по спине нарлея, закончив лечение.

— Но шрам на бедре теперь на всю жизнь. — покачала головой Алёнка, глядя на одевающегося офицера.

— Тратить ценную магию на красоту шкурки товарища нарлея не вижу смысла, — буркнул Мотя. — Он не девушка и рана не на морде лица. Переживет. Нас ещё четверо ждут, неизвестно в каком состоянии.

Петрович протянул руку и помог офицеру встать, а затем перевел взгляд на Ивана,

— Так, Ваня, слушай приказ. Сейчас двигаешь домой, в Терминал и получаешь положенные за выполнение задания бонусы. Не забудь у Хозяйки балл на выносливость попросить, скажешь — я велел. Затем ждешь нас там вместе с Иришей. А я с Алёнкой — в гости к “штурмовикам”. Подлечим раненых и вернёмся с ними к Терминалу.

— Может быть лучше всем вместе пойти? — Решение Кощея удивило наёмника.

— Нет, — задумавшись на секунду, твердо ответил Петрович. — Терминал без защиты оставлять надолго нельзя. Что-то у меня на душе не спокойно, а у нас там на страже одна Иришка. Может нехорошо получиться. Так что, Ваня, на тебя вся надежда! Кусака тоже с тобой. Вопросы ещё есть?

— Никак нет! Всё ясно! — Наёмник щёлкнул каблуками. — У меня во фляге немного живой воды осталось, и сухпай тоже забирайте. Раз нарчи с копьями на крокодилов охотятся, значит, с голодухи уже до точки дошли. А я до Терминала и так доберусь. Не впервой без жратвы сутки-другие перебиваться.

*****

“Вот так, коготок увяз, всей птичке звиздец”, - подумал бывший нарлей и бывший нарча, прекратив ковыряться ложкой в глубокой алюминиевой миске с давно остывшей гречневой кашей. Крупы в каше было гораздо меньше, чем тушёнки, Алёнка постаралась.

Василий свистнул и помахал ложкой неподвижно стоявшему поодаль крокодило-варану Хозяйки Полессы. Выкинуть недоеденную кашу было жалко, а вечно голодной твари она, по идее, должна прийтись по вкусу. Удивительно, но обиды на хитрую ящерицу-переростка нарлей не держал. Ну да, было дело. Саданул копьем ящера, жрать хотелось. А Кусака его в ответку покусал, не будь дурак. Но то недоразумение осталось в прошлом, а теперь извольте видеть — они оба Хозяйкино имущество, что он, что крокодил. И чего им теперь делить?

Похоже, крокодил, пришел к такому же выводу. Потому что не чинясь подошел поближе и принялся за угощение, каждый раз широко открывая пасть и прикрыв глаза от видимого удовольствия, заглатывая кашу.

«Долбаная магия», — подумал бывший нарлей. «Она тут везде. Даже крокодил и тот волшебный, умнее всякой собаки. Между прочим, на инструктаже перед отправкой в Систему про магию и всемогущество Хозяев никто и полусловом не обмолвился. Подставили нас отцы-командиры с научниками отменно. А может и сами не знали? Да хрена с два, если точно и не знали, то догадывались. Просто нас использовали втемную, как лабораторных крыс».

Немало странностей Вася заметил еще до встречи с назвавшимся Кощеем донельзя таинственным мужиком с русской фамилией Бурлаков. По имени и отчеству, Кощея звали Матвей Петрович, и рожа у него, кстати, была под стать инициалам. Как в народе говорят — обыкновенная рязанская, нос картошкой. А уж то, что было дальше… сплошные чудеса. Ладно, поход по совершенно непроходимому болоту можно было списать на знание местности. Хотя, наверное, нельзя — обратно в Терминал вместе со спасителями он сам шел по воде аки посуху — под ногами в последний момент всегда оказывался кусок сухой земли. Как такое возможно без волшебства — непонятно. Когда Кощей лечил его рану — тоже ничего особо странного не было. Возможно Петрович «заговорил боль». В деревнях по слухам и сейчас есть такие знахари. Про «заговор» зубной боли все слышали. Но когда уже глубокой ночью в пещере этот самый Мотя начал перекачивать «жизненную силу» в умиравшего солдата, сославшись на «магический откат»…

Василий с содроганием вспомнил, как за каких-то полчаса на глазах его и его солдат вчерашняя школьница превратилась в сорокалетнюю женщину, а потом и сам Кощей из вполне бодрого жилистого мужичка неопределённого возраста обернулся стариком, разом прибавив десятка два лет. Но зато давно метавшийся в бреду боец, уже начавший гнить заживо, вдруг глубоко задышал и заснул.

«Хорошо, что я тогда придержал язык и промолчал о своём желании избавиться от «бандитов». А теперь поезд ушел», — продолжал размышлять офицер. «Сейчас мои люди как бы уже и не мои, вот такая петрушка получается. Особенно бывшие раненые. Стоило Кощею их подлечить, Аленке накормить, а Полессе в Терминале добавить каждому немного силы и выносливости, пообещав наградить за службу и все, готово… Бегают со смартфонами наемников, Петровича слушают беспрекословно, перед Аленкой в стойку встают. Обратно в ряды никто не рвется. Впрочем, учитывая, как с нами поступили отцы-командиры…оно и не удивительно. Рядовые — народ простой, а здесь и в самом деле совсем другой мир. Тем более Кощей обещал их в награду за верную службу отправить на побывку домой. И не просто отправить, а с новым паспортом, магией на каком-то «личном ID» и прикрыв от внимания «органов». Причем, возможно он и не врет, как знать… Аленка с Ванькой всякого про него наговорили, одна история о том, как Кощей их из автозака на глазах у милиции вывел немало стоит. Один я, получается, остался идейный…или уже нет?

Офицер вспомнил, как на его плечо, когда он с товарищами шел к Терминалу, таща носилки с обессилевшим после лечения Кощеем и уснувшим мертвецким сном солдатом, опёрлась Алёнка. И хотя она в тот момент выглядела, наверное, втрое старше, чем на самом деле, его едва не трясло от желания…

Нога мучительно зачесалась под повязкой, отвлекая от ненужных мыслей.

Бывший нарлей погладил лежащую рядом штурмовую винтовку. Доверяли ему пока не слишком, запретив подходить к Терминалу ближе, чем на полсотни метров. Но оружие у него всё-таки не отобрали. Значит, шанс показать себя перед Хозяйкой есть! А уж он им воспользуется. Подумаешь, Кощей-Петрович! Кощей — Вася Пудовкин звучит ничем не хуже…

*****

Петрович проснулся в темноте, когда на востоке ещё даже не начинало светлеть. Заступать на пост было ещё рано, но бывшему майору почему-то не спалось, а валяться в ожидании непонятно чего тоже было глупо. Недолго поколебавшись, Мотя вылез из под спальника, который он использовал вместо одеяла и, прихватив свою магическую пушку-огнемет, поднялся на вершину небольшого каменистого холма, поросшего чахлыми соснами. По дороге едва не споткнувшись о "военно-воздушные силы" в виде дремлющей цапли. Накормленная с вечера до отвала заранее пойманными лягушками птица спала, стоя на одной ноге и сунув голову под крыло.

Сменив удивлённого часового, Кощей уселся на валяющийся на земле и высохший до звона древесный ствол и призадумался.

"Часовому на посту запрещается….." — сами собой начали вспоминаться статьи УГ и КС, вбитые до запятой в подкорку более двух десятков лет назад и Петрович помотал головой, отгоняя несвоевременные мысли.

Холм был вполне типичным для владений "болотной Хозяйки". Выделялся он разве что небольшим гротом, в котором Мотя и два исцелённых десантника из Народного союза расположились сами и устроили что-то вроде небольшого склада. Петрович хорошо помнил, как во время первого боя с "кернсами" едва не остался без патронов и сейчас старался исправить ситуацию. Оружия и патронов в Терминале хватало, но унести оттуда много за один раз было невозможно. Даже несмотря на помощь мобилизованных в «носильщики» болотных крокодилов покрупнее. Сам отставной военный во время похода чувствовал себя Тартареном из Тараскона, таща одновременно снайперскую винтовку, автомат, магическую пушку-огнемёт и пистолет в кармане галифе. Зачем он ему нужен, Петрович наверное бы и не ответил. Просто он не смог устоять перед воронёной игрушкой, найденной в кабинете покойного "товарища народного полкового комиссара".

В мире РФ пистолет ТТ так и не смогли довести до ума, но в Рабоче-Крестьянском Народном Союзе ТТ-56 под "люгеровский" патрон был избавлен от всех недостатков. Зато имел магазин на дюжину патронов в ухватистой удлинённой рукоятке, удобный предохранитель, регулируемый, как на Браунинге, целик и даже посадочное место под деревянную кобуру-приклад, как на советском АПСе или легендарном Маузере К-96.

Правда кобура от пистолета, валявшегося среди бумаг в ящике стола, как в воду канула. В снайперской винтовке, ящик с которыми нашелся на складе Терминала, Мотя без туда опознал старую добрую «трёхлинейку». Но от стандартной КО-91/30 из РФ она отличалась как «Мерседес» от «Жигулей». Похожий на ломик толстенный ствол со следами ротационной ковки и рудиментарным открытым прицелом «на всякий случай», эргономическая ложа из тёмно-красной «авиационной» фанеры, регулируемые сошки и неожиданно шикарный десятикратный «цейсовский» прицел на фундаментальном цельнофрезерованном кронштейне, по сравнению с которым «переменник» снятый с «Ремингтона» из РФ выглядел гадким утёнком. Пристрелка винтовки в наскоро намалеванную на листе фанеры рожу бородатого кернса оставила у Петровича лишь положительные эмоции.

Магическая пушка-огнемёт тоже радовала. Недолго поколдовав над лёгкой, но вполне прочной пластиковой игрушкой Мотя добился того, что медленно и печально вылетающие из неё здоровенные яркие огненные шары, «откат» от которых тут же отзывался слабостью и головной болью (хорошо, хоть не расстройством желудка), превратились в практически незаметные при свете дня «горошины». Они с большой скоростью устремлявшиеся к цели по совершенно прямой, не подверженной воздействию силы тяжести траектории. При попадании в шейку рельсы "горошина" давала вспышку как от электрической дуги и оставляла прожжённое насквозь коническое отверстие диаметром с пятирублёвую монету на выходе. Вот только после трехсот метров эффективность огня резко падала и уже через сто метров горошины могли прожечь разве что лист бумаги. При этом превращение «мегабластера» в «пушку-огнемёт» и обратно занимало несколько секунд. В комплект «магической пушки» также была включена фляга с «живой водой». По-хорошему, надо было бы туда добавить и гранатный подсумок с молодильными яблоками для укрепления истощаемого магией организма. Но такой роскоши следовало ждать минимум через месяц — посаженные семена, извлечённые Кощеем из огрызка от съеденного женой яблока, едва взошли. К тому же, по утверждению Хозяйки, волшебным могло стать только одно дерево, остальные — обычными дичками.

В общем, груз нашёлся для всех. И для самого Моти, и для четырёх взятых в поход бывших штурмовиков и даже для Алёнки. Правда, для девушки Мотя волюнтаристским решением ограничил поклажу двадцатью килограммами, не считая автомата и шести полных магазинов к нему.

Сейчас диспозиция перед ожидаемой войной с Кернсом выглядела следующим образом: Иван и вызвавшейся доброволец налегке отправились в приграничный Локус, где находилась волшебная роща, с переходом в РКНС. Понятно, что приближаться к переходу Петрович им категорически запретил, предупредив про ловушку в роще, да они и не смогли бы им воспользоваться. Оружия и еды, пусть и не отличавшейся разнообразием, в Локусе было более чем достаточно, а заранее предупреждённая Хозяйкой тамошняя Хранительница Маришка должна была встретить пополнение на подходе. Этот Локус прикрывал земли Полессы на направлении Орнса и, несмотря на союз, Верлесы — в жизни всякое случается. Позиция там была внешне заманчивая, но на самом деле практически неприступная, оборонять которую легко могли два человека, учитывая автоматические пулеметы на холме у каменной башенки.

Ещё двоих бойцов, включая бывшего «народного лейтенанта» Петрович послал обратно на территорию убитого ими же Хозяина. Едой и патронами их загрузили вдоволь, а оружия было более чем достаточно в старой пещере. Компанию им составила вторая «связная» цапля и Кусака, возглавивший стаю в десяток ящеров, несколько отличающихся умом и сообразительностью от диких.

По мнению Кощея и Полессы миссия на «Пустоши» была весьма важной. Следовало предотвратить возрождение нового Хозяина Пустошей или сразу взять его под контроль. Пока существует опасность нападения со стороны Кернса, ещё один непредсказуемый и агрессивный в прошлом сосед не нужен. А в дальнейшем — или поглотить эту территорию самим или сделать из будущего Хозяина сателлита на буферных землях. Само расположение Пустоши на границах Кернса и Полессы напомнило Петровичу положение Бельгии между Францией и Германией. На месте Кернса вполне рационально было бы не вступать на территорию Полессы непосредственно со своей земли, а провести бойцов через Пустошь и ударить с неожиданного направления. Как вариант — использовать два отряда, которые должны были бы встретиться в условленное время у Терминала Полессы. Для патрулирования границы Пустоши и Кернса как раз и предназначался Кусака с псевдоразумными ящерами. Пара же бывших нарчей должна была, в зависимости от обстоятельств и сил противника, или скрытно вести за ними наблюдение или же попытаться внезапным ударом уничтожить. В случае же, если наступление пойдёт не через Пустошь — выдвигаться к месту прорыва для усиления тройки самого Кощея. Штурмовики для подобных действий были подготовлены хуже, чем лёгкая пехота из спецназа Внутренних войск РКНС, в своё время загнавшая боевиков враждовавшего с Полессой Хозяина на его же территории и продержавшая их в осаде до подхода штурмовиков. Но выбирать не приходилось.

Оставшаяся в Терминале вместе с Аленкой пара штурмовиков представляла собой резерв, готовый выдвинуться в нужном направлении с запасом патронов, пайками и живой воды. Запас живой воды Терминале был временно исчерпан, перекочевав во фляги бойцов и самого Кощея. Сама же Аленка до окончания боевых действий на поверхности, ни при каких условиях не должна была покидать Терминал, играя роль последней линии обороны. Девушка освоилась в подземелье Полессы, наверное, лучше всех. Темноты Алёнка не боялась и к тому же быстро научилась пользоваться установленным на её автомат с ДТК закрытого типа тепловизионным прицелом и очками ночного видения поколения 3+ в пассивном режиме. Подсветку обеспечивала Хозяйка модифицировав нужное количество ламп. Если бы во время самого первого визита в «центр силы» там на страже была нынешняя Алёнка — за жизни себя и Славина Петрович не дал бы ломаного гроша.

Ну и, наконец, оставался сам Кощей, занявший с двумя бойцами стратегический холм недалеко от границы с Кернсом, прямо на направлении предполагаемого главного удара. На союзников в случае войны твердо рассчитывать было сложно. Связаться с Озёрным Локусом Славина не получилось. То ли студенты-недоучки оказались не в состоянии освоить радиостанцию, то ли ещё что, но Мотя так и не дождался от «боярина» гуся-лебедя со временем и частотой волны для сеансов связи, а держать сутки напролёт специального человека, слушая помехи по всему диапазону было слишком расточительно.

Военный пенсионер устроился поудобнее. Небо на востоке начало светлеть, время за размышлениями летело быстро.

«Хуже всего ждать и догонять! Если в ближайшие дни, максимум неделю после уничтожения их экспансивного локуса, кернсы не нападут, значит, войны не будет. И не хочется. Не ври хотя бы сам себе. Хочется! И кроме того — они нападут! Не могут не напасть. Нас слишком мало, а момент удобен как никогда».

В кармане внезапно завибрировал смартфон. Полесса уведомляла, что по возвращении в Терминал Алёнки отправила к нему Иришку, которая уже на подходе.

Поводив по экрану пальцем, Мотя увидел светло-зелёную отметку Хранительницы совсем рядом с собой, а вскоре и услышал слабый шорох от чешуи кобры-переростка. Если бы не предупреждение от Хозяйки, расслышать его было бы невозможно.

Подползшая к бревну Иришка выронила из пасти на землю какой-то не подающий признаков жизни комок перьев размером с футбольный мяч и доверчиво положила голову на колени человека. А может быть уже и не совсем человека. Если бы не раздвоенный язык, который кобра пару раз в минуту высовывала из пасти, можно было подумать, что змея уснула.

«Не было у бабы печали, завела себе порося» — насмешливо подумал бывший пенсионер, поглаживая черную гладкую чешую. Вместо любовницы — змея, вместо тёплой постели — куча лапника и Б/Ушный армейский спальник с консервами из жестяных банок на завтрак, обед и ужин. Из разносолов в Терминале был разве что квас, который Алёнка начала ставить на ржаных сухарях, вытряхнутых из сухих пайков и сдобренный какими-то ароматными травами.

Валявшийся рядом комок перьев, принесённый Иришкой, неожиданно оказался немножко живым. Сначала он издал странный хрип, а затем попытался подняться, топорща перья. Хранительница тоже беспокойно зашевелилась, задрав морду и часто-часто высовывая из пасти язык. На голове у птицы ярким золотом блеснул гребень, а в хвосте обнаружились яркие красные перья. Повернувшись всем корпусом в сторону границы с Кернсом, она вдруг встрепенулась, приподняла гребень и неожиданно звонко и громко для такой небольшой птахи прокукарекала.

— Ты, никак, лесного петуха нам в суп принесла? — удивился вслух Мотя, посмотрев на кобру. — Молодец Иришка! Хорошее дело, вместо тушенки супчику куриного похлебаем — достал нож бывший майор, собираясь без затей оттяпать птахе голову. Почуяв неладное, та снова по-петушиному закукарекала и попробовала убежать, но запуталась в собственных ногах.

— Пой, птица счастья, пой! — Покрепче схватил петуха Петрович и прижал сапогом к земле, распластав крылья. Но обезглавить не успел — в кармане завибрировал смартфон.

«Внимание Кощею! Петушок-золотой гребешок магический». — Сообщала СМСка от Хозяйки. «Съедать птицу крайне не рекомендуется, она очень дорогая и потенциально полезная».

— Тьфу ты! — выругался Мотя, убирая нож. — Поели, блин, супчику… Бывший военный достал из рюкзака кусок веревки и, сделав петлю, наскоро привязал птаху за ногу к вбитому в землю импровизированному колышку из отломанной ветки. — Да что еще такое?!

Смартфон наемника вновь завибрировал в его кармане и неожиданно зазвонил, несмотря на выставленный беззвучный режим. Схватив его и впившись глазами в экран, Петрович увидел, как на высветившейся карте приграничного с Кернсом участка появляются красные точки в каком-то десятке километров от трёх ярко зелёных кружков самого Петровича и его бойцов и одного бледно-зеленого, принадлежавшего Иришке. Оба штурмовика тем временем уже вскакивали со своих постелей, хватая оружие и выбегая из грота — смартфоны заливались тревожной мелодией и у них, играя общую тревогу.

«…Пять, восемь, семнадцать, двадцать четыре…», — почти беззвучно считал Петрович.

— Да сколько же их? — Не выдержал один из бывших нарчей, успевший разобраться со смартфоном. Второй пока тупил, по неопытности ткнув пальцем не в ту кнопку.

«Двадцать восемь…тридцать…. вроде всё».

«Десять на одного, твою же ж мать. Вот абзац и пришел!» — растеряно подумал Мотя. Но в слух сказал совершенно другое…

— Тридцать рыл, товарищи нарчи, как оно вам? Повоюем на славу. Чем гуще трава, тем легче косить! Чем наш пулемёт не газонокосилка?