137

Эос пред богом открыла златые ворота,

В край небосклона ночного вонзая персты,

Гелиос вывел коней из заветного грота,

Гнать колесницу спешил до вечерней черты.

Вышел на Критскую землю пловец белоснежный,

Снова припал на колени, прижавшись к земле,

Спрыгнула ловко царевна на мрамор прибрежный,

Вытерла пот, проступивший на дивном челе.

138

Зверь отряхнулся – промокла блестящая шкура,

Брызнула прямо на деву морская вода,

Смутно Европе привиделась в брызгах фигура,

Бык обнажённым мужчиной предстал без стыда.

Быстро схватил олимпиец царевну Сидона,

С лёгкостью нёс он в пещеру её на руках,

Стала Европа мгновенно бледней халцедона,

Затрепетала от страха, как птица в силках…

139

Позднее утро, спит ветер прохладный прибрежный,

Облаком тонким закрыт Светоносный титан,

И совершился здесь случай, судьбой неизбежный —

Был олимпийцем обласкан девический стан.

Страстью к Европе проникся Зевес-обольститель,

Несколько лет наслаждался её красотой,

Дивный дворец ей возвёл, как искусный строитель,

Трёх сыновей родила она в «клетке златой».

140

Перед уходом своим в Олимпийское лоно,

Зевс пожелал, чтоб Европа пошла к алтарю,

Замуж её отдавал он за Астериона —

Счастье внезапно пришло к островному царю.

Усыновил повелитель детей, внемля богу,

Вырастил в царских покоях тиран всех троих,

Крит поделил он меж ними, идя к эпилогу,

Вскоре и бремя наследства свалилось на них.

141

Минос хотел завладеть всем завещанным царством,

Стал умолять олимпийцев, чтоб отдали власть,

Хитростью, скрытою ложью и явным коварством

Он увеличить пытался наследную часть.

Требовал местный народ от него подтвержденья

На исключительность власти на острове Крит,

Минос у моря молился богам с убежденьем,

Верил, что просьбу исполнит великий Кронид.

142

Быстро светало, луч солнца сверкнул над стеною,

Праздный народ обсуждал, как молился Зевсид,

А Пасифая, что Миносу стала женою,

Рядом безмолвно сидела средь мраморных плит.

Северный ветер умчался к седым пирамидам,

Бурное море затихло, исчезла волна,

Минос показывал людям уверенным видом,

Что для богов лишь его власть на Крите важна.

143

Вдруг на воде появились неясные блики,

Резко умолкла толпа на высокой стене…

«Бык с золотыми рогами! – послышались крики.

Шерсть белоснежная ярко блестит на спине!»

Вышел из моря сверкающий дар Посейдона,

Остановился от Миноса в паре шагов —

Признан царевич достойным отцовского трона,

Должен быка заколоть он по воле богов!

144

Кинулась в страхе к вратам крепостным Пасифая,

На берегу оставался царевич один,

В море он взгляд устремил, о родных забывая:

«С этого дня всем на острове Я – Господин!

Должен быка заколоть в честь такого финала,

Но совершить приношенье не смеет рука!»

Голос его прозвучавший был громче кимвала:

«Эй, волопас! Пригони мне другого быка!»

145

Единолично стал править царевич на Крите,

Бык златорогий стал лучшим животным жены,

Бог Посейдон позабыл о своём фаворите,

Или признать не хотел за тираном вины.

Минос увлёкся тогда укреплением царства:

Строил дороги, причалы, воздвиг города.

Не было в славной Элладе мощней государства,

Критским владением стала и моря вода…

146

Это о Миносе мне рассказали рапсоды,

Что-то забыл из того я, что вызвало спор,

Много историй о славном царе помнят своды…» —

Этою фразой прервал царь Афин разговор.