Незаметно термин «гвоздичник» приобрел среди журналистов права гражданства.

Скверное это ощущение – быть гвоздичником. Вдвойне обидно быть гвоздичником, когда в твоих руках огромный, до тонкостей отработанный аппарат, в который входят и роботы и люди, когда к твоим услугам целый арсенал, битком набитый внушительными штуками – от многоместных манипуляторов для групповых арестов и до бомб – разбрызгивателей со слезоточивым газом.

И все эти чудные игрушки бессильны перед маленьким увядшим цветком гвоздики, присланным ему, шефу полиции Арно Кампу.

Только в собственном кабинете, за бронированными стеклами, под многослойной защитой Арно Камп чувствовал себя в относительной безопасности.

Немало монологов своего хозяина выслушивал арабский скакун, застывший посреди скакового поля – письменного стола, и благородная морда коня успела приобрести скучающее выражение. Так, по крайней мере, казалось Арно Кампу.

Сегодняшнее утро не явилось исключением. Вертя статуэтку в руках, Арно Камп снова жаловался скакуну, что гвоздичное расследование зашло в тупик.

Через несколько минут прибудет Ора Дерви. Арно Камп виделся с ней ежедневно, обсуждая результаты расследования.

Список «гвоздичников» – людей, получивших послание с цветком смерти – перевалил уже за сотню. Причем это были все люди уважаемые, имеющие вес в сфере своей деятельности: крупные военные, финансисты, литераторы, ученые… Особенно много было ученых.

Получение гвоздики стало предметом своеобразной гордости, как бы признанием заслуг со стороны неведомого врага государства.

Возникла даже идея – организовать «Клуб гвоздичников», но президент наложил на эту идею вето. Злые языки связывали запрещение с тем, что сам президент гвоздики до сих пор не получил.

Если свести все письма в одно, получалась интересная картина: требования автора, подкрепляемые недвусмысленной угрозой, сводились к одной мысли, выраженной еще в первом письме, полученном Гуго Ленцем. «Назад к природе!», «Идя по пути разума, человечество погибнет», «Нужно зашвырнуть ключи от тайн природы», – требовали анонимные письма.

На одном из первых гвоздичных совещаний Джон Варвар высказал мнение, что письма с гвоздикой печатает и рассылает не один автор, а целая группа ловко организованных мошенников и шантажистов. Цель – посеять в государстве смуту, дабы половить рыбку в мутной воде. Машинку, на которой печатались тексты, обнаружить не удалось, и это, по мнению Джона Варвара, подтверждало его гипотезу: очевидно, машинка хранилась в глухом подполье, куда не могли проникнуть щупальца полиции.

По распоряжению Кампа была проведена текстологическая экспертиза писем.

В основу экспертизы положили старую программу, с помощью которой некогда было установлено, что автором «Короля Лира», «Отелло», «Гамлета» и прочих гениальных творений является не группа авторов, как утверждали иные критики и литературоведы, а одно лицо – небезызвестный Вильям Шекспир. Спустя много времени история повторилась: экспертиза опровергла предположение Джона Варвара. Электронная машина, исследовав тончайшие нюансы стиля, а также среднюю длину слов, употребляющихся в текстах писем, установила, что автором всех гвоздичных посланий является одно лицо.

Сроки жизни гвоздичникам в письмах были отмерены самые разные: кому месяц, кому – год, но большинству адресатов, как Арно Кампу, срок не указывался.

Для того, чтобы установить, насколько «серьезны намерения» автора писем, надо было проследить, в какой мере сбывались угрозы. Но Арно Камп лучше, чем кто-либо другой, понимал, что очень трудно, а подчас и невозможно отличить несчастный случай от покушения. Если взять значительную группу людей, то в силу вступает закон больших чисел. Шеф полиции знал, что статистика – хитрая штука. По ней, по статистике, несчастья случаются столь же неизбежно, как, допустим, свадьбы.

Камп поставил скакуна на место и вздохнул.

В кабинет вошла Ора Дерви.

Хотя Арно Камп видел ее теперь достаточно часто, красота Оры каждый раз по-новому поражала его.

– Чем порадуете старого гвоздичника? – спросил Камп, выходя Оре навстречу.

– Расследование завершено.

– Значит, убийство?

Ора Дерви покачала головой.

– Доктор Ленц умер естественной смертью. – Помолчав, она добавила: – Это и мое мнение. Я видела его перед кончиной. Доктор Ленц выглядел сильно переутомленным.

– Если бы от переутомления умирали…

– Я даже предложила ему лечь в клинику Святого Варфоломея.

– Сердце сменить? Это было бы разумно, – оживился Арно Камп.

– Мы бы его для начала исследовали.

– Что же Ленц?

– Отказался. Сослался на то, что дел по горло.

– Он появился у вас после получения гвоздики?

– Да.

– Простите, бога ради, за вопросы… – улыбнулся Камп. – Это, разумеется, не допрос, а просто беседа.

– Понимаю.

– Ленц говорил с вами по поводу полученной им анонимки?

– Говорил, и много.

– Как он относился к угрозе смерти?

– Считал, что обречен, и жить ему осталось ровно столько, сколько отмерено в письме. Потому-то он и отказался лечь в клинику: времени оставалось мало, чтобы завершить все дела.

Камп пожевал губами и неожиданно спросил:

– А вы не допускаете мысли о самоубийстве?

– Я думала об этом, – сразу ответила Ора Дерви. – Однако самоубийство – по сути то же убийство. Оно оставило бы какие-нибудь следы. Вам-то это известно лучше, чем мне. Между тем экспертиза таких следов не обнаружила.

– Результаты экспертизы я знаю. Но, кроме объективных данных, существует еще интуиция. Послушайте, Ора. Мы оба с вами гвоздичники. Что вы думаете обо всей этой истории?

Ора задумалась. Вынула сигарету – Камп услужливо щелкнул зажигалкой.

– Каждому ясно, что автор анонимок задумал переделать наше общество. Требования его недвусмысленны. Джон Вильнертон должен прекратить выпуск оружия смерти, Гуго Ленц – закрыть исследования кварков и «зашвырнуть ключи» от тайн природы, Ив Соич – законсервировать глубинную проходку в Акватауне, и так далее. Я не знаю многих писем, но они, наверно, в таком же роде?

– Примерно.

– И все это для того, утверждает автор, чтобы спасти наше общество. Вообще-то облагородить общество – цель неплохая, – заметила Ора Дерви.

– И у этой затеи, вы считаете, есть шансы на успех? – спросил Камп.

Ора Дерви молча посмотрела на шефа полиции.

– Ора, положитесь на мое слово: все, что будет сказано здесь – умрет в этом кабинете, – сказал Арно Камп, быть может, более горячо, чем хотел.

– Верю, – просто сказала Ора Дерви. – Впрочем, мне нечего бояться. Переделывать общество нужно. Но не письмами. Ну, перестанет Вильнертон выпускать нейтринное оружие, откажется от государственного заказа – конкуренты тут же наступят ему на пятки. Спрос на оружие останется – будет и предложение, это и младенцу ясно. Допустим, Гуго Ленц испугался угрозы и «зашвырнул ключи». Найдутся другие физики, которые завершат начатое.

– Как же, по-вашему, можно переделать общество? – небрежно спросил Камп.

– Веселенький разговорчик. И с кем? – с шефом полиции, стражем закона и правопорядка, – сказала Ора и издали бросила окурок в пепельницу, стоящую рядом с арабским скакуном.

– Наш разговор носит сугубо абстрактный характер, – пояснил Камп.

– Во всяком случае, попытка с гвоздикой выглядит ужасно наивной. В чем-то напоминает детскую игру.

– Детскую игру! – взорвался Арно Камп. – Что же, и Гуго Ленца убили, играючи?

– Факт убийства доктора Ленца не доказан, – возразила Ора Дерви. – Наоборот, я как медик убеждена, что он умер своей смертью.

– Точно в назначенный срок! Да это же м-мистика, черт возьми!

– Не знаю.

– Вам, между прочим, тоже грозят смертью. Вас это не смущает?

– Я фаталистка. И потом, я верю в ваших агентов, – улыбнулась Ора.

– Я жду в-вас завтра. С членами комиссии. Нужно выработать единую точку з-зрения, – сказал Арно Камп, прощаясь.

После ухода Оры Дерви он долго ходил по кабинету, стараясь успокоиться. Плюнуть, что ли, на все дела и лечь в клинику Святого Варфоломея? Ора Дерви давно предлагала. Пора избавиться от нервного заикания. Штука вроде пустяковая, но подчас очень неприятная…

Размышления Арно Кампа прервало появление Джона Варвара – он теперь ведал наблюдением за коттеджем покойного доктора Ленца.

– Есть новости? – спросил Камп.

– Вот пленка, шеф.

– Целая бобина? – удивился Камп. – Она что же, сама с собой разговаривает, эта Рина Ленц?

– Никак нет. Сегодня был гость.

– Это интересно. Кто?

– Имант Ардонис, научный сотрудник Ядерного центра, – отрапортовал Варвар.

– Вы, конечно, не чинили ему препятствий?

– Нет, он беспрепятственно вошел в дом.

– Охрану не заметил?

– Нет, конечно.

Шеф подошел к сейфу, щелкнул шифровкой и быстро отыскал в гвоздичной картотеке нужное досье.

– Вот он, Имант Ардонис. Донесение Артура Барка. Так… Так… «Честолюбив. Фанатик работы. Возможно, хочет устранить доктора Ленца, с тем, чтобы занять его место…» – Камп захлопнул папку. – Итак, возможный убийца Гуго Ленца наносит визит его супруге. Ну-ка, послушаем. Ох, уж эти мне добродетельные вдовушки!

Арно Камп включил воспроизводитель на полную мощность и развалился в кресле. Варвар подобострастно стоял рядом.

Впрочем, разговор Рины и Иманта разочаровал шефа полиции.

– Баба себе на уме, – прокомментировал он отказ Рины пойти с Ардонисом в театр. – Не хочет навлекать на себя подозрения.

– Совесть нечиста, – осмелился вставить Варвар.

– Во всяком случае, она тоже входит в круг подозреваемых лиц.

Воспроизводитель захрипел, из него вновь послышались голоса – Рины и неизвестный мужской.

«Где ты был?» – строго спросила Рина.

«В городе», – пророкотал мужчина.

«Зачем?»

«Тайна».

– Это еще что за идиот? – быстро спросил Камп.

– Робин. Робот, – пояснил Варвар.

Услышав, что тайна Робина принадлежит не кому иному, как доктору Ленцу, Камп изменился в лице. Варвар окаменел.

– Сколько ты летел сюда? – спросил Камп, когда отзвучала последняя реплика Робина: «Именем доктора Ленца – не делай этого!», обращенная к Рине, – и воспроизводитель автоматически выключился.

– Десять минут.

– Бери оперативный отряд – и в коттедж Ленца. Доставь сюда этого Робина. Бегом! Только не повреди его, – крикнул Камп вдогонку.

Настроение шефа полиции несколько поднялось. Кажется, нащупывается наконец ниточка. Так и должно быть. Любое действие оставляет след. Птица – в воздухе, лодка – на воде и что там еще? – змея на камне.

– Что там еще? – благодушно спросил Камп у Жюля, выросшего в дверном проеме.

– Посетитель.

– Гвоздичник?

– Да.

– Я уже сказал – к дежурному.

– Добивается к вам.

– Уж не президент ли? – пошутил Камп.

– Никак нет. Мелкая сошка.

– Мелкая сошка? – повторил Арно Камп. – Это что-то новое. Давай его сюда.

В кабинет, виновато улыбаясь, вошел молодой человек. Арно Камп бросил наметанный взор. Приземистый, с бегающим взглядом, который он тщетно старался спрятать за толстыми стеклами очков, посетитель не располагал к доверию. Но Камп за долгие годы службы привык не доверять первому впечатлению, хотя иногда оно его не подводило.

Большинство прежних гвоздичников Арно Камп знал либо в лицо, либо понаслышке – как никак, это была элита, избранные люди страны. Этого он видел впервые.

– Ваше имя? – спросил Камп.

– Амант Сато.

– Место работы?

– Фирма «Уэстерн».

«Амант Сато! Где я слышал это имя?» – силился вспомнить Камп. И тут же его осенило. Злополучный влюбленный, вздумавший послать своей подружке в письме гвоздику. Были тогда неприятности с прессой.

– Какую работу выполняете?

– Наладчик автоматических линий.

– Я к вашим услугам, – сказал Арно Камп. Он старался говорить ровным тоном с человеком, который принес ему столько неприятностей.

– Я получил письмо с гвоздикой. Вот, – сказал Амант Сато и робко протянул Арно Кампу распечатанный пакет.

Камп не спеша вынул гвоздику, отложил ее в сторону и углубился в текст. Ничего нового: угроза, ставшая обычной. Да, но от чего же, под угрозой смерти, должен отказаться Амант Сато? Ага, вот: «от своего дела».

– Вы в «Уэстерне» командуете наладкой автоматики? – поднял глаза Камп.

– Что вы… Я младший наладчик.

Камп дочитал письмо и уставился в потолок, размышляя.

– Что же теперь со мной будет? Я должен бросить работу, да? Вот у меня ключи от сборочной линии, – Сато вытащил из кармана толстую связку ключей. – Зашвырнуть их подальше?

«Либо идиот, либо прикидывается им», – подумал Камп, вглядываясь в широкоскулое лицо Сато, который по-прежнему старательно отводил взгляд. Он что же, не читал воззвание президента о том, что все гвоздичники должны оставаться на своих постах?

Что ни говори, подозрительный он тип, этот Амант Сато. Камп внимательно вгляделся в лежащее перед ним письмо. Вроде и шрифт у него другой, чуть помельче, чем у всех остальных писем…

– Вот что, – решил Камп. – Мы продолжим наш разговор через небольшое время. А пока вам придется обождать. Проводите! – кивнул он вошедшему Жюлю.

Камп отправил письмо Аманта Сато на экспертизу.

Оставшись один, шеф полиции посмотрел на часы. Ровно в полдень по мудрым канонам Востока у него было «пять минут расслабления». Однако заняться гимнастикой по системе йогов ему не пришлось.

На пульте пискнул зуммер радиовызова.

– Д-докладывает Джон Варвар, – прохрипело в наушниках.

С каких пор Варвар заикается?

– П-п-приказ не выполнен. Робин исчез, – доложил Джон Варвар.

– Куда исчез?!

– Выяснить пока не удалось.

– Все обыскать!

– Уже обыскали, шеф.

– Допросить Рину Ленц.

– Допросили. Она ничего не знает. Говорит, Робин перестал ей подчиняться. Разладился, и потому по закону она за него не отвечает.

– Перекрыть все дороги! Оцепить район! – не сдержавшись, закричал Арно Камп, понимая, что все эти меры едва ли принесут нужный эффект. Разладившийся робот – сущее бедствие, поймать его практически невозможно. Достаточно человекоподобной фигуре сорвать порядковый номер – и она затеряется в многомиллионном городе, как капля в море. Попробуй-ка без светящегося нагрудного номера отличить робота от человека!

Камп швырнул наушники. Итак, Робин исчез, унеся с собой какую-то тайну, связанную с Гуго Ленцем. Вспыхнул экран внутренней связи.

– Результаты срочного анализа.

– Докладывайте, – нетерпеливо подстегнул Камп.

– Шрифт письма отличен от всех предыдущих. Шеф пожевал губами.

– А автор п-письма – п-прежний? Или тоже новый? – спросил он эксперта.

– Для этого нужно провести исследование по «программе Шекспир».

– Сколько на это времени нужно? Эксперт что-то прикинул.

– Часа в четыре уложимся, – сказал он.

– Приступайте, – велел Камп. Экран погас.

Шеф решил было вызвать Жюля, но раздумал: Амант Сато подождет. Не велика цаца.

Жюль отвел Сато в шестистенную комнату, похожую на пчелиную соту. Окон здесь не было – их заменял молочно светящийся потолок.

– Вас вызовут, – сказал Жюль и захлопнул дверь.

Сато огляделся. Сесть было не на что, и он опустился на корточки, привалился спиной к стене.

Странный прием. Впрочем, он ведь не арестован – его попросили только подождать, пока освободится шеф.

Время тянулось медленно, и тревога начала мало-помалу охватывать Аманта. Может быть, он вел себя неправильно? Может, не надо было лезть к самому шефу полиции, а пойти к дежурному? Но ведь все гвоздичники идут прямо к шефу. Именно так пишут газеты. Да, но что ему равняться с теми господами. Он – мелкая сошка, а маленькому человеку всюду неуютно.

Час назад Амант виделся с Линдой.

Подгадал, когда в универмаге «Все для всех» перерыв, и поднялся в секцию, где работала Линда.

Девушка обрадовалась.

– Перекусим? – предложила Линда, и они направились в угловой автомат.

Амант выбрал самый уединенный столик.

– Лин, я должен сказать тебе важную вещь, – произнес Амант, когда с нехитрым завтраком было покончено.

Линда приняла рассеянный вид.

– Я получил письмо, – сказал Амант.

– Какое письмо? Тебя приглашают в Акватаун? – обрадовалась Линда.

– Какой там Акватаун. Письмо с гвоздикой, – сказал Амант.

– Что? – Линда подняла руки к груди. – Тебе угрожают смертью?

Амант кивнул.

– Боже! Только этого нам не хватало. Давно пришло письмо?

– Сегодня утром.

– Ты уже был в полиции?

– Нет.

– Сумасшедший!

– Я решил сначала с тобой посоветоваться, Линда.

– Господи, да о чем же советоваться? Ты разве не читаешь газет? Не слышал про смерть доктора Ленца?

– Не хорони меня раньше срока, – заметил Амант.

– Срок тебе указан?

– Указан.

– Какой?

– Три дня.

– Беги в полицию, – простонала Линда, оглядевшись. Но никто не обращал внимания на парочку: каждый был занят своим делом.

– Во всем ты видишь только дурную сторону, – с раздражением произнес Амант. – А может, гвоздика, которую я получил – это не так уж плохо?

– Я же говорю – сошел с ума! Тебе угрожают смертью. Что же тут может быть хорошего?

– Мало ли… Ну, например, я как бы становлюсь на одну ногу с Большим Стариком.

– Джоном Вильнертоном?

– Ну да. Рассуди сама. В «Уэстерне» только двое получили письмо с гвоздикой. Босс – и теперь вот я. Смекаешь? Такое не может пройти незамеченным. Раз мне прислали письмо – значит, я хороший специалист. А это уже пахнет повышением. Вот тогда мы с тобой сможем…

– Погоди, ты меня совсем заморочил. Зачем тебе повышение? На три дня?

– А если не на три дня?

– Ты что, разыгрываешь меня? – рассердилась Линда.

– Разыгрываю. Но не тебя, Линда, – сказал Амант Сато. Он наклонился к Линде и шепотом добавил: – Я сам себе послал гвоздику.

Посмотрел на Линду, наслаждаясь произведенным эффектом, и улыбнулся:

– Неплохо придумано?

– Ты поступил нечестно, Амант, – медленно проговорила Линда.

– А убивать колонистов на Венере честно? Платить мне тридцать процентов того, что я зарабатываю, честно? Сгонять целый поселок рыбаков с насиженного места за здорово живешь – честно, а?

– Если тебя еще интересует мое мнение…

– Я затем и пришел к тебе, Лин.

– Ступай в полицию и во всем сознайся.

– Поздно, – опустил голову Амант. – Если Старик узнает об обмане, он не простит. Выгонит.

– Как ты додумался до такого?

– После той истории, помнишь? Когда нас ни за что забрали в кутузку. Я и подумал потом: а почему бы не заставить гвоздику послужить нам? Ну, затем долго примерялся, как да что…

Линда молчала.

– Не для себя же одного. Неужели не понимаешь?

– Заварил ты кашу.

– Послушай, Лин, ведь мой обман никому не принесет вреда. Никого не убьет. Что ж тут дурного, если нам будет хорошо?

Девушка что-то соображала.

– Ты прав, теперь уже нет пути назад, – сказала она. – Действуй, как задумал. Наверно, в полиции к тебе сразу приставят охрану… Главное, держись там уверенно. Вечером я буду ждать тебя.

– На старом месте?

– Да. В девять.

Линда, однако, не дождалась незадачливого жениха – ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать…

Сато испуганно вскочил. Кажется, задремал? Сколько времени прошло? Ого, два часа. А ему сказали: «недолго».

Амант попытался ходить по комнате, но это оказалось нелегким делом: в диаметре шестигранника пола укладывалось лишь три небольших шага.

И только когда Амант Сато вконец измучился и отчаялся, вылощенный Жюль пригласил его к шефу.