Тонкий привез меня в другой дом, менее дорогой, но тоже очень красивый. Импорта и здесь хватало везде: на потолке, на стенах, на полу. Новый мой собеседник был с усами, в изумительной бороде и в человеческом рабочем настроении, хоть и походил на обезьяну. Вместо плавок на нем был строгий костюм. Бокалами здесь и не пахло. Бассейн заменял широкий письменный стол с лампой а-ля Берия. Но этот мужчина мне очень обрадовался и повел себя так, словно мы с ним друзья. Разочаровывать его я не решилась, поскольку к такому поведению рядом со мной мужчины редко стремились — если не врать.

— Рад тебя видеть, крошка, — сказал он по-английски, отечески потрепав меня по щеке и неожиданно чмокнув в губы.

Вынуждена была подумать: ощущение, словно с веником поцеловалась.

— Присаживайся, — сказал он, жестом указывая на стул.

Пришлось содрогнуться вторично:

— Спасибо, я постою.

Он удивленно спросил:

— Что с тобой, детка?

Не хотелось докучать ему мизерностью своих проблем, поэтому я заверила:

— Все в порядке, но на стул не сяду под страхом казни.

— А как ты к диванам относишься? — после легкой заминки поинтересовался мужчина.

На всякий случай я уточнила:

— Прекрасно, если на них сидеть. Или лежать одной.

— Тогда приглашаю в другую комнату, там есть диван, — сказал мужчина, пряча усмешку в усах и бороде.

На предложенный диван я присела, стыдливо подтягивая короткую юбку на израненные колени. Мужчина сел в кресло напротив. Между нами был стол, на столе шкатулка и пепельница.

— Теперь ты мне больше нравишься, — сказал он, деловито доставая из шкатулки изящные щипчики и сигару. — Если будешь продолжать в том же духе, у нас все получится.

«Что получится?» — столбенея, подумала я. Мужчина тем временем понюхал сигару и, обрезав кончик, бодро воткнул ее в кучность усов и бороды. Когда из усов повалил дым, я поняла, что сигару мимо рта он не пронес.

— Поскольку время упущено, — продолжил мужчина, — приступить к делу придется прямо сегодня.

Сегодня?!

— Не могу приступить к делу прямо сегодня, — изображая рвение, заявила я.

— Почему? — удивился мой визави.

Я показала на свои щеки и подбородок.

— С этим не будет проблем, — успокоил меня мужчина, поднимаясь из кресла и подходя к телефону.

Не успела я и глазом моргнуть, как налетели гримеры и долго пытали меня. Когда же меня оставили в покое, щеки горели так, словно с них вторично содрали кожу. Правда, выглядела при этом я потрясающе.

А вот мужчина с усами почему-то так не считал.

— Это ты? — спросил он, увидев меня.

Я не решилась вывести его из заблуждения и призналась:

— Да, это я.

За кого он меня принимал, я понятия не имела.

— Ты не слишком теперь похожа, — посетовал грустно мужчина и, проследовав к сейфу, продолжил:

— Но ссадины на лице не видны, а ноги и руки можно спрятать одеждой. Надеюсь, ты взяла с собой подходящие брюки?

— Они в сумке.

— Сумку тебе вернут, — пообещал он, вручая мне пачку новеньких евро. — Смотри, трать как положено — приказал он и задумался.

Я не слишком рассчитывала на свою бережливость, но не решилась спросить, на какой срок выдана пачка. Мужчина же ясности так и не внес.

— Маршрут ты знаешь, — очнувшись от мыслей, продолжил он, — отель тебе тоже знаком. Ты готова немедленно приступить к работе?

Я понятия не имела, о чем он толкует, но пачка евро вдохновила меня.

— Готова, — воскликнула я, все же намекая на помощь. — А если к чему окажусь не готова, думаю, вы подскажете.

— Да, конечно, — заверил он, поворачиваясь ко мне спиной. — Тебя доставят немедленно для инструктажа. Желаю удачи!

В дверях меня встретил Тонкий — уже с моей сумкой. Я немедленно запихала в нее пачку евро. Документы мои Тонкий вручил лишь тогда, когда высаживал меня из своего автомобиля на площади Звезды.

— Куда мне сейчас? — в отчаянии крикнула я, сообразив, что Тонкий собирается уехать, оставив меня совершенно одну.

— Куда хочешь, — сказал он и хлопнул дверцей.

— А как же работа? — промямлила я, растерянно тараща глаза на удаляющийся автомобиль. — Что я должна теперь делать?

Сначала судьба колотит меня. Взять хотя бы один только стул, не говоря уж о трупах. А потом я оказываюсь в центре Парижа с сумкой, где лежит пачка евро. И делать могу все что хочу. Я решила, что мне предоставили отпуск "перед какой-то сложной работой. Способной на такую работу себя я не ощущала, но отдохнуть была вовсе не прочь.