Я мешкать не стала, мгновенно извлекла телефон из кармана и, набрав номер Тамарки, сообщила:

— Тома, срочная помощь твоя нужна.

— Мама, ты невозможная! — незамедлительно раздалось в ответ. — Это мне нужна твоя помощь! Где тебя черти носят? Никогда нет тебя под рукой!

В этом моя Тамарка — считает, что весь мир просто обязан находиться у нее под рукой.

— А в чем дело? — настораживаясь, спросила я.

— Ха! Она еще спрашивает! — рассердилась Тамарка и завопила: — Мама, ты невозможная! Пропадаю я без тебя!

“Ну и дела: я здесь без нее пропадаю, она там — без меня”, — подумала я и снова спросила:

— А в чем дело?

— Купила я, Мама, себе сапоги! Отвальные и отпадные! Теперь у меня ножки стройные, как у девочки!

Если честно, не уверена я хорошо ли когда у бабы сорока с хвостиком лет (ближе к пятидесяти, это я вам по секрету)…

Так вот, не уверена я, когда у женщины пышного знойного возраста девичьи ножки, тонкие и костлявые. Но, зная к чему Тамарка клонит моя, раздраженно ей отвечаю:

— Тома, разве можно так безжалостно хвастать?

— Мама, ты невозможная! — психует она. — Я месяц гонялась за этими сапогами, слушала втюхивания продавцов, мучилась, все подряд примеряла… Должна же я теперь погордиться!

— А мне что прикажешь делать пока ты будешь гордиться? Ты подумала, чем в это время буду я заниматься?

— Тоже гордись.

— Чем? — поразилась я.

Тамарка с важностью сообщила:

— Не чем, а кем. Гордись мной. Гордись тем, что у тебя такая, как я, подруга.

— Тома, по этому поводу давно уж скорблю — для гордости места совсем не осталось.

Казалось бы, беседа старых подруг едва началась, трех слов не успели толком сказать, и что же вы думаете, Фрося уже нетерпеливо толкает меня под локоть. И шипит:

— Ты не забыла о чем собиралась просить?

Я раздраженно отмахнулась от Фроси:

— Да помню, успею.

— Мама, ты невозможная! — заверещала Тамарка. — Что ты там помнишь? Куда ты успеешь? Со своей дырявой памятью везде ты опаздываешь!

— На этот раз, Тома, не опоздала, — “пожалилась” я. — Угодить к бандитам успела.

— И что ты там делаешь? — задумчиво осведомилась Тамарка.

— Жду смерти сижу. Ты что, телевизор не смотришь?

— Мама, ты невозможная! Когда мне смотреть телевизор? Постой, а чего хотят от тебя бандиты? С тебя же нечего взять, кроме мочи на анализы.

После такого оскорбительного для меня заключения пришлось предположить:

— Думаю, они через меня к тебе подбираются. У тебя много чего можно взять.

Тамарка с присущей ей легкостью сделала правильное заключение:

— Мама, это что же выходит, если тебя убьют ты моих новых сапог никогда не увидишь?!

Я философски заметила:

— Видимо, не судьба.

— Как это не судьба! — возмутилась Тамарка, бессменный строитель своей судьбы. — Мама, ты невозможная! — взвизгнула она. — Сейчас же мне говори где ты находишься!

— Зачем? — безразлично полюбопытствовала я.

— Сию же минуту туда высылаю свою группу захвата! Всех! Всех покрошу!

Я погордилась: вот как я подруге своей дорога — точнее мое мнение о ее сапогах.

Женщины — это женщины! То, что они имеют, у них не отнять!

Дальше пошло как по маслу: Арнольд продиктовал точный адрес моей Тамарке, она сказала что голос у него ничего и потребовала меня обратно для приятной беседы.

— А теперь, Мама, рассказывай, что там происходит!

Пришлось вкратце обрисовать какие на меня напали напасти. Вкратце потому, что Тамарка никогда не отличалась терпением. Я еще и до оборванных кружев французского костюма путем не дошла, она уже завопила:

— Мама, к черту твой ужасный костюм! Как там поживает мой враг Якудза, это ты мне лучше скажи!

Какое удачное совпадение! Вот что значит настоящая дружба: случайно обзавелась новым врагом — оказалось, он старый враг ближайшей подруги.

— Тома, — воскликнула я, — ты же знаешь, тебя никогда я не предавала! Твой враг — мой враг!

— Это понятно, — отмахнулась Тамарка, — если ты когда и пыталась подружиться с моим врагом, то я всегда знала как вас рассорить. Ты вот что мне лучше скажи, где найти его, эту сволочь Якудзу? Ты знаешь?

— Знает Арнольд, — заверила я.

— Чудесно, прямо самолетом нашей компании группу захвата и высылаю. Через два часа, максимум через три, вас будут спасать. Приготовьтесь.

— И приготовлюсь, Тома, и поруковожу истреблением всеобщего врага, подлюки Якудзы. Целиком положись на меня, не прогадаешь, — заверила я, за что получила поцелуй от подруги и восклицание “Мама, ты невозможная!”.

После этого оставалось одно: терпеливо ждать группу захвата.

Этим и занялись мы с Арнольдом, любимцем моим. Детектив же, спевшийся с Фросей, зловредно мешал нам (вот оно, влияние неисправимой свекрови!).

— Зря вы кашу эту нам заварили, — назойливо зудел он. — Ваша Тамарка рада под марку спасения подруги учинить разборку кровавую, ей выгоден передел мафиозного рынка, а нам от этого только шишки достанутся.

— И свобода, — напомнила я.

Едва я это сказала, как и последний козырь был выбит из рук — за дверью “быки” затопотали.

Дальше события пошли по сценарию сильно затертому: Арнольд и Евгений в диван залегли, мы сели сверху хлопать глазами, дверь распахнулась, на пороге — Валет, снова свой пенис терзает (серьгу, серьгу!) и молчит чрезвычайно загадочно.

Мы с Фросей насторожились, но тоже молчим. Не знаю почему подруга молчала (видимо и у нее причина была), но я просто боялась раскрыть рот. По опыту знала, только рот слегка приоткрою как оттуда все под чистую мстительно вылетит: и про Тамарку, и про группу захвата, и про то, что Якудзе конец!

Со свойственной мне одной твердостью решила я намертво зажатым рот свой держать: “Врете, так просто меня не возьмете! В голые руки не дамся!”

И что же вы думаете, Валет помолчал-помолчал да и брякнул:

— Наступила пора комедь эту прямо сейчас кончать!

Мы с Фросей оцепенели. Не знаю, чем она занялась, а я “Отче наш” мысленной скороговоркой читала и, видимо, помогло: Господь услышал меня, а Валет, насладившись нашим оцепенением, без всякой охоты сказал:

— Вы свободны.

— От чего? — спросила я плохо ворочающимся в пересохшем рту языком.

Фрося меня поддержала, осведомившись:

— От жизни?

— Идите вы на хрен! — гаркнул Валет и сам пошел… из комнаты, к сожалению, из комнаты.

Остальные “быки” в приподнятом настроении потянулись за ним, а дверь оставили нараспашку. Пришлось им напомнить.

— Эй, а дверь кто закрывать будет за вами? — крикнула я.

— Сами закроете, когда отсюда слиняете, — небрежно бросил Валет и “учапал”.

Мы с Фросей переглянулись.

— Ну и дела! — ахнула я. — Нас что, отпускают?

Подруга кивнула:

— Похоже на то.

— А как же Тамарка?! — взревела я.

И вот тут-то произошли две удивительные вещи: я перестала проситься домой, а Фрося, напротив, затворничеством своим тяготиться стала ужасно.

Очень ей не терпелось покинуть “быков”. Бросившись мне на шею, она завопила:

— Ура! Нас отпускают! Сонечка! Дорогая!

— Мы остаемся здесь, — поведала я, не без труда отлепливая от себя Ефросинью.

Всего три слова сказала, но какой возымела эффект — подруга взбесилась.

— Что? Мы остаемся? Повтори! Я не оглохла? — завопила она.

— Ты не оглохла, — заверила я, поплотней прикрывая дверь. — Мы остаемся.

— Такая мысль может придти только в голову! — рявкнула Фрося. — И только в твою!

— Куда бы мысль эта мне ни пришла, мы остаемся! — отрезала я.

— Зачем?

— Дожидаться группу захвата. Тамарку подвести я никак не могу. Сто раз уже подводила, сто первого раза Тамарка не выдержит. Закажет меня.

Фрося нервно в ответ захихикала, но я видела, что ей не до смеху. Попробовала подругу усовестить.

— Ну чего тебе здесь не хватает? — спросила я. — Хорошо же сидим.

— Маловато свободы, — ответила Фрося и завопила: — Хочу срочно покинуть пенаты бандитов!

Я восхитилась: “Вот зараза! Шпарит моими словами!”

Впрочем, я тоже говорила своими.

— Да чем тебе плохо здесь, Фрося? Посмотри какая кругом красота! Бандиты, Валет, приключения. Опять же, красавцы мужчины.

Из дивана мгновенно вылезли Арнольд и Евгений. Пользуясь случаем, я на них указала и продолжила с пафосом:

— У Арнольда вон гигантище агрегат! У Евгения ум грандиозный! И мышцы. И сила. Короче, приятное общество, хорошо посидели, до отвала наелись все колбасы, огурцом закусили. Порнухи до одури насмотрелись. Мне, как творческой личности, это очень полезно.

Фрося, пальцем покрутив у виска, сердито спросила:

— А если бандиты потом передумают нас отпускать и грохнут обеих? Не слишком ли дорого придется мне заплатить за твои удовольствия?

Я махнула рукой:

— Глупости, платить совсем не придется. Нас отпустили. Мы можем уйти отсюда в любой момент. Всего и прошу у тебя два-три часа.

Арнольд ошеломленно осведомился:

— Не пойму, о чем базар?

Я объяснила:

— Ефросинья хочет отсюда уйти.

— Как? — удивился Арнольд.

— Немедленно! — рявкнула Фрося.

Детектив нахмурился и пропел:

— Не по-нял!

Я толкнула ногой прикрытую дверь — дверь распахнулась, челюсти Арнольда и детектива — тоже, распахнулись еще сильней.

— Нас отпустили, — сказала я, — мы можем уйти в любой момент, но сначала надо дождаться группу захвата.

— Зачем? — удивился Евгений.

Нет, все же душещипательная история Фроси изрядно разум его помутила — совсем перестал “мух ловить” мой детектив. Даже не знаю стоит ли брать его такого к себе на работу.

— За тем, — гаркнула я, — что своими глазами увидеть хочу как бандиты моей Тамарки грохнут “быков” Якудзы!

— Зачем? — повторил свой вопрос Евгений.

Тут уж не выдержал и мой любимец Арнольд.

— За тем, — завопил он, — что, грохнув “быков”, группа захвата отправиться грохать Якудзу! И мы с ней! Я впереди! Дорогу буду показывать!

— Зачем?

Ну ты посмотри, как детектива заклинило! Вижу, не соображает совсем ничего — решила его пугануть.

— Хорошо, — ласково говорю Фросе, — мы с тобой прощаемся с этими милыми молодыми людьми и уходим. А они будут тут сидеть до пришествия группы захвата. Хотя, раз нас отпустили, зачем нужна группа захвата? Тамарке сейчас позвоню и прикажу все отставить.

— Зачем?! — закричал детектив.

Ну слава богу, дошло до него.

— За тем, что нам нет резона здесь больше сидеть, — просветила его бессердечная Фрося, после чего детектив преградил ей путь горой своих мышц.

— Без нас вы никуда не пойдете, — тихо, но твердо известил он ее, чем несказанно Арнольда обрадовал.

— А я про что! — воскликнул Арнольд и со скрипом зубов добавил: — Якудзу надо кончать.

Этим он взбесил мою Ефросинью.

— Ах так! — закричала она. — Заложницу из меня сделать хотите?

— Не хотим, но приходится, — пожаловался детектив, уж не знаю теперь мой он или не мой.

А Арнольд попросил:

— Ну войди ты и в наше, блин, положение. Вы-то свободны, а нам-то как быть? Сколько нам под диваном сидеть? Нет уж, самое умное, это дождаться группу захвата да всем вместе и выйти.

— Вот вы сами и дожидайтесь! — рявкнула Фрося, пытаясь пройти мимо груды мышц детектива.

Разумеется, у нее это не получилось.

— Хватит, подруга! — гаркнула я. — Нельзя быть такой эгоисткой! Неужели не ясно тебе, мы их приручили. этих качков. Теперь надо ответственность за этих ручных нести. Вместе сидели, палку жрали одну, а теперь в разные стороны?

Фрося сбавила обороты, но все же сказала:

— Что же я теперь их за ручку до пенсии буду водить?

— Дядю Арнольда не так уж и долго водить осталось, — ядовито вставил мой детектив. (Все же, думаю, мой).

— Помолчал бы, малец, — беззлобно бросил Арнольд, усердно прилепливая на лысину остатки светлых волос.

Я вежливо попросила:

— Не ругайтесь, — и обратилась к подруге: — За ручку водить никого не надо, но понимать необходимо, что соблюдать порядочность в любой ситуации важней для себя для самой, чем для других. Они, другие, как-нибудь от тебя отплюются и переживут, а вот сама-то как будешь жить с нечистой-то совестью?

Фрося окончательно растерялась:

— Да чем же я им наврежу, если уйду? Группа захвата явится и без нас их спасет.

— Дура ты дура! — взорвался Арнольд. — Без вас эта группа захвата нам опасней чем Якудза и все “быки” его, вместе взятые.

— Да, — поскребывая затылок, согласился мой детектив. — Группа захвата все, что полу мужского, тут положит и глазом, блин, не моргнет.

Фрося испуганно всплеснула руками.

— Ребята, простите, — залепетала она. — О вас я не подумала как-то.

— А думать надо всегда! — изрекла я, собираясь толкнуть пылкую речь о межполовой дружбе, но…

Но не судьба — вернулся Валет.