— Это, наверное, тетя Мари! Итан, можешь открыть? У меня руки заняты, — Брианна, находясь в кухне, жестом указала на ее безумные, последние приготовления к ужину.

— Понял, — я послал ей воздушный поцелуй и добавил:

— Шоу начинается, да?

Она кивнула в ответ, выглядя как всегда привлекательно в длинной черной юбке и фиолетовом топе. Этот цвет прекрасно ей подходил и поскольку я теперь знал, что это был ее любимый цвет, мне повезло, что в первый раз я отправил ей именно фиолетовые цветы.

Ва-банк, детка!

Я открыл дверь и увидел привлекательную женщину, о которой я не имел никакого представления, кроме того, что она двоюродная бабушка Брианны. Сестра ее бабушки по материнской линии. Но стоящая на моем пороге, улыбающаяся персона была настолько далека от возраста пожилой дамы, насколько это возможно. С темно-рыжими волосами и кожей без морщин, она выглядела молодой, стильной и довольно… сексуальной женщиной, которой никак не дашь больше пятидесяти пяти.

— Ты должно быть Итан, о котором я так много слышала, — произнесла она на родном языке.

— А вы должно быть Мари, тетя Брианны? — я боялся ошибиться, но на самом деле, женщины в ее семье были наделены ошеломляющей красотой. Я снова задумался над тем, какой же красотой должна была обладать мама Брианны.

Она очаровательно рассмеялась.

— Ты произнес это как-то неуверенно.

Я пригласил ее внутрь и закрыл дверь.

— Вовсе нет. Просто я рассчитывал увидеть ее двоюродную бабушку, а не старшую сестру. Она занята приготовлением ужина и послала меня встретить вас, — я протянул руку. — Итан Блэкстоун. Очень рад с вами познакомиться, тетя Мари. Я все время слышу, как Брианна воспевает о ваших достоинствах, так что с нетерпением ждал нашей встречи.

— О, пожалуйста, зови меня Мари, — сказала она, взяв меня за руку, — ты довольно обходителен, Итан. Значит ее сестра, хм?

Я засмеялся и пожал плечами.

— Слишком лестно? Я так не думаю, и добро пожаловать, Мари. Я ценю, что вы нашли время, чтобы присоединиться к нам этим вечером.

— Спасибо за приглашение в твой чудесный дом. Я не часто вижу свою племянницу, так что это бонус. А твой комментарий был очарователен, даже не смотря на излишнюю лесть. Ты заслужил мой голос, Итан, — она подмигнула мне, и полагаю, я влюбился в нее в тот же момент.

Брианна вышла из кухни и обняла свою тетю. Она радостно улыбалась мне поверх плеча Мари. Стало ясно, что, несмотря на проблемы, которые у нее были с матерью, с Мари их у нее не было, и это меня обрадовало. Каждому необходим тот, кто одарит его безусловной любовью. Они ушли на кухню, а я пошел готовить напитки, прежде чем раздался очередной звонок в дверь. Я усмехнулся про себя, представив, что отец подумает о Мари, когда посмотрит на нее. Я знал, что она была бездетной вдовой, но с учетом ее красоты, скорее всего к ней выстраивалась очередь из мужчин, старающихся привлечь ее внимание. Я не мог дождаться, чтобы узнать эту историю от Брианны.

Кларксон и Габриэль прибыли следующими и так как они уже были знакомы с Мари, все, что от меня требовалось — это готовить и раздавать напитки. У нас с Кларксоном было своего рода легкое перемирие, по образу и подобию моих отношений с Габриэль. Мы все заботились о Брианне и хотели, чтобы она была счастлива. Меня не задевало то, что он ее фотографировал, но мы стали дружелюбнее относиться друг к другу только потому, что он был геем. Серьезно, я знаю, это моя проблема, но что, если бы он был натуралом и фотографировал Брианну обнаженной? Его бы сейчас не было в моем доме.

После того как появились Нил и Элайна, я почувствовал себя чуть более уверенно в собственном доме. Кларксон отправился помочь Брианне и Мари на кухне, в то время как Габриэль и Элайна, казалось, поладили, обсуждая книги — какой-то сюжет о весьма молодом миллиардере, о его одержимости к юной девушке... и о сексе. В книге было множество эротических сцен, по-видимому, на каждой странице.

Мы с Нилом сочувственно смотрели друг на друга, но не могли что-либо добавить к разговору. Серьезно, ну кто читает это дерьмо? У кого есть на это время? Да и зачем читать о сексе, когда вы можете им заняться, а? Не понимаю я этого. И что это за двадцатилетние миллиардеры? Я мысленно покачал головой и сделал вид, что мне интересно. Я такой гад.

Я посмотрел на часы и, как по приказу, прозвенел звонок. Мой отец, наконец-то. Я вскочил со своего места, чтобы открыть дверь. Бедный Нил, он выглядел так, словно жалел, что не мог пойти со мной.

— Отец. Я уже начал волноваться. Проходи и познакомься с моей девушкой.

— Сын, — он хлопнул меня по спине, используя наше стандартное приветствие, и усмехнулся. — Ты выглядишь счастливее, чем в прошлую нашу встречу. Ханна говорит, ты собираешься посетить Сомерсет. И берешь с собой Брианну.

— Да. Я хочу познакомить их друг с другом. Кстати, к разговору о знакомствах, давай же, папа, она там, — я привел его на кухню и заметил, как просияло лицо Брианны, когда она взглянула на моего отца, от этого мое сердце подпрыгнуло. Это было важной деталью: встреча с семьей и производимые впечатления. Внезапно стремление преуспеть в этом, стало для меня необычайно важным.

— Итак, это должно быть прекрасная Брианна и ее... старшая сестра? — произнес отец, обращаясь к Брианне и Мари.

— Эй! Ты украл мою реплику, отец!

— Он прав, — сказала Мари. — Ваш сын использовал тот же прием, когда я вошла.

— Каков отец, таков и сын, — ответил папа, радостно улыбаясь Брианне, Мари и Кларксону.

— Мой отец, Джонатан Блэкстоун, — я вышел из ступора, чтобы всех представить, и медленно погладил Брианну по спине. Я поражался, как она справлялась со всем этим. Мы продвинулись так далеко и настолько быстро, что это было нечто большее, чем просто сумасшествие, но как я уже говорил, теперь наши пути никогда не разойдутся. Мы мчались с горы и не собирались останавливаться ни перед чем. Она прильнула ко мне, и я слегка прижал ее к себе.

Отец поцеловал руку Брианны, именно так он приветствовал женщин всю мою сознательную жизнь. Он сказал ей, как приятно наконец познакомиться с женщиной, которая пленила меня и которая настолько прекрасна. Она покраснела и представила Мари и Кларксона. Черт меня подери, если этот старый прохвост не поцелует руку Мари. Я покачал головой, понимая, что этим вечером он не обойдет своим вниманием ни одну женщину. Если они предложат ему руку, он тут же пустит в ход свои губы. О, и, кстати, он посчитал Мари сексуальной женщиной. Это легко определялось и не вызывало сомнений.

— Я не буду целовать твою руку, — сказал отец Кларксону, когда они пожимали друг другу руки при рукопожатии.

— Если хотите, можете поцеловать, — предложил Кларксон, в итоге сняв повисшее в воздухе напряжение.

— Спасибо, приятель. Думаю, ты ошарашил его до потери пульса, — сказал я Кларксону.

Брианна посмотрела на меня, а затем на отца.

— Мистер Блэкстоун, теперь я знаю, где Итан научился целовать руки, вернее, у кого научился тому, что я так люблю. Вижу, он обучался у мастера, — сказала она ему, одарив обворожительной улыбкой. Улыбкой, способной осветить комнату.

— Пожалуйста, зови меня Джонатан, будь ко мне более снисходительна, моя дорогая, ведь я по-прежнему свободен, — отец наклонился и поцеловал ее в щеку! Она зарделась и немного смутилась, но все же выглядела счастливой. Я продолжал ласкать ее спину и надеяться, что это было не слишком… чересчур.

— Полегче, старик, — сказал я, качая головой. — Это моя девочка. Моя. — Я привлек ее к себе еще ближе, пока она не взвизгнула.

— Я думаю, они знают об этом, Итан, — сказала она, прижав руку к моей груди.

— Хорошо, что пока никто об этом не забывает.

— Такое просто не может произойти, детка.

Она назвала меня «деткой». «Теперь все хорошо», — подумал я, радуясь, что посмеюсь над собой, по мере того, как мы все сблизимся этим вечером.

— Курица «Марсала»... м-м. Брианна, дорогая, что ты сюда добавила? — спросил отец в промежутках между поглощением данного блюда. — Это изумительно.

— Я использовала шоколадное вино при обжарке курицы.

— Интересно. Мне нравится, что оно придает блюду такой вкус, — папа подмигнул Брианне. — Значит, ты гурман?

— Спасибо, но я на самом деле не гурман. Просто получаю от этого удовольствие и научилась готовить для папы, когда мои родители развелись. В моей электронной книге есть чудесные кулинарные книги от Ронды Пламхофф. Она собирает все свои рецепты, создавая популярные книги. Она знаменита там, откуда я родом. Я просто обожаю ее рецепты.

Он склонил ко мне голову.

— Я воспитал смышленого сына.

— Я не идиот, отец, и она умеет готовить, но в начале я понятия об этом не имел. Ее первым блюдом со мной был «Пауэр Бар» , так что представь мое удивление, когда она начала швырять посудой и размахивать острыми ножами по моей кухне. Я просто держался подальше и сбегал, к чертовой матери, при первой возможности!

— Ты всегда был шустрым парнем, — сказал отец, подмигивая.

Все смеялись и, казалось, весьма непринужденно общались друг с другом, тем самым они мне помогали, но я по-прежнему нервничал из-за того, что вынужден был им сообщить. Не по части безопасности, я знал, что сам с этим справлюсь, и справлюсь очень хорошо; это касалось обмена информацией о настоящем Брианны, которое волновало меня.

Я не хотел позиционировать ее, как охраняемый объект, ведь она для меня была гораздо большим. Я также не хотел, чтобы она запуталась в эмоциональности ситуации и расстроилась, что в свою очередь опять испортит наши отношения. Я оберегал нас. Я оберегал ее.

Да, на самом деле меня это не оправдывало, но я не изменю свое мнение на этот счет. Я не вынесу, если ей причинит боль кто-нибудь из той мерзкой шайки, и никому не позволю это сделать.

Таким образом, мы заключим сделку. Я проинформирую Кларксона и Габриель в своем кабинете, пока Брианна будет играть роль хозяйки с остальными гостями, а затем переключусь на Мари и моего отца. Тем самым Брианна не почувствует дискомфорт, просматривая презентацию PowerPoint, в которой я указал хронологию событий и фотографии, чтобы каждый знал лица и имена.

Важно, чтобы люди из ближайшего окружения Брианны знали все подробности, а именно — кто, что, где и вероятные мотивы того, по какой причине это может произойти. Вы не обнаружите иные, более веские политические мотивы, нежели президентские выборы в США. И сторона, которая хочет использовать Брианну в своих интересах, будет работать так же упорно, как и сторона, которая хочет от нее избавиться.

Я не знал, как еще ее защитить и поделиться информацией с важными людьми. Элайна и Нил уже были полностью проинформированы, и Брианна сказала, что ей комфортно с ними и моим все понимающим отцом. Остальные, конечно, уже знали ее историю.

Мы запланировали сеанс с доктором Розуэлл, чтобы изучить в деталях некоторые вопросы, как пара. Я согласился пойти на это, когда она меня попросила. В голове Брианны прочно засела мысль о том, что я не мог по-настоящему ее любить, и любить в такой степени, чтобы игнорировать видео с ней и теми парнями. Как будто отпечаток времени заклеймил ее навечно семнадцатилетней шлюхой.

Меня очень напрягал тот факт, что она винила себя. Это определенно была ее проблема, не моя, но позволить ей верить в то, что я меньше ее люблю из-за того мерзкого нападения, пережитого ею, было настоящим препятствием. У нас хватало материала для работы, а ведь мы даже поверхностно не затронули вопрос относительно всех моих демонов. И уже не в первый раз я задумался над тем, стоит ли мне говорить с кем-то о моих скелетах в шкафу. Мысль о другом кошмаре всколыхнула все живущие во мне страхи. Больше Брианна не увидит меня таким.

Я внимательно наблюдал за ней весь вечер. Внешне она выглядела прекрасной и очаровательной, но я догадывался, что внутренне она борется, по мере того как вечер набирал свой ход. Как только я разобрался с папой и Мари, я отправился на ее поиски на кухню, где она приготовила кофе и десерт для наших гостей. Она не подняла голову, хотя знала о моем присутствии. Я обнял ее сзади и положил подбородок на ее макушку. Она была мягкой, а ее волосы пахли цветами.

— Что у нас здесь, любимая?

— Брауни с ванильным мороженым10. Лучший десерт на планете, — ее голос был безжизненным.

— Выглядит роскошно. Смотрится почти так же вкусно, как и ты.

Она всхлипнула, а затем затихла. Я заметил, как она потерла свои глаза и тогда все понял. Я развернул ее к себе и взял ее лицо в ладони. Я ненавидел, когда она плакала. Но в ее глазах не было слез, за ними притаилась печаль.

— Твой отец… — она не закончила, но сказала достаточно. Я притянул ее к своей груди и увел вглубь кухни, чтобы гости не видели нас, и просто держал ее в течение минуты.

— Ты беспокоишься о том, что он подумает?

Она кивнула.

— Он обожает тебя, как и все остальные. Мой отец никого не осуждает. Он на такое не способен. Он просто рад видеть меня счастливым. И он знает, что счастливым меня делаешь ты, — я снова обхватил руками ее лицо. — Ты делаешь меня счастливым, детка.

Она посмотрела на меня своими печальными, прекрасными глазами, которые сверкнули, а затем прояснились, когда она осмыслила мои слова.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Видишь? — я ткнул себя пальцем в грудь. — Очень счастливый парень.

Она поцеловала меня в губы, и мое сердце гулко екнуло в груди.

— Десерт... — сказала она, указывая в сторону кухонного стола, — мороженое растает.

Хорошо, что она вспомнила об этом, потому что я-то уж точно не вспомнил бы.

— Позволь мне тебе помочь, — предложил я. — Чем скорее мы их обслужим, тем скорее они отправятся домой, да? — я начал собирать десертные тарелки и двинулся с ними к нашим гостям. Если нечего сказать, я действую.

Я проснулся от шума и порывистых движений рядом со мной. Брианне снился сон. Не кошмар, но сон. По крайней мере создавалось впечатление, что он был связан со мной. Она вся извивалась и скрещивала ноги. Хваталась за свою футболку и выгибала тело. Ей должно быть снился приятный гребаный сон. И лучше бы ей снилось, как я ее трахаю!

— Малышка, — я положил руку на ее плечо и слегка потряс. — Ты видишь сон... не бойся. Это я.

Ее глаза распахнулись, и она моментально села, оглядывая комнату, пока ее взгляд не сфокусировался на мне. Боже, она была дико красивая со струящимися по плечам волосами и вздымающейся грудью.

— Итан? — она протянула руку.

— Я здесь, малышка, — я взял ее руку в свою. — Помнишь, что тебе снилось?

— Да... это было странно, — она поднялась с кровати и пошла в ванную. Я слышал звук льющейся воды и резко поставленного на столик стакана. Я ждал в постели ее возвращения, и через пару минут она вернулась.

Дружище. Она. Вернулась.

Она выскользнула из ванной абсолютно голая, одарив меня взглядом, который я уже видел прежде. Взглядом, который говорил: «Я хочу секса и хочу его немедленно».

— Брианна? Что происходит?

— Я думаю, ты знаешь, — пылко произнесла она, когда забралась на меня и опустила голову, ее волосы ниспадали вперед, словно у богини наслаждения, спустившейся с небес, чтобы погубить меня.

О, черт возьми, да!

Мои руки поднялись к ее груди без задней мысли. Боже! Я обхватил ее нежную плоть и потянул к губам. Она изогнулась и начала ерзать на моем члене, который теперь пробудился так же, как и мой мозг. Я забыл о ее странном состоянии, потому что она точно не вела себя так, будто вышла из строя.

Я накрыл ее сосок и втянул его в себя. Мне очень нравился вкус ее кожи, я мог играть с ее сосками целую вечность, прежде чем был готов отпустить эти красивые сиськи. Я захватил другой сосок и слегка прикусил его, желая подвести ее к тому краю, где легкая боль доставит гораздо большее удовольствие. Она вскрикнула и сильнее прижалась к моим губам.

Я почувствовал, как ее рука скользнула под боксеры, которые я одел на ночь и обвила мой член.

— Я хочу это, Итан.

Она сползла с моих бедер, и ее сосок выскользнул из моего рта. У меня не было времени опротестовать свою потерю, прежде чем она начала высвобождать меня, снимая эти ненавистные трусы и поглощая своими губами кончик моего члена.

— О-о, боже! — я откинул голову и позволил ей заняться мной. Это было так чертовски хорошо, что заныли яйца. Она была действительно хороша в этом. Я захватил в пригоршню ее волосы и удерживал ее голову, пока она отсасывала у меня, подводя к пику оргазма. Я безумно жалел, что не мог вместо ее рта излиться в ее киску. Я предпочитал находиться в глубине ее лона, когда кончал, удерживая на себе ее взгляд.

Но у моей девочки для меня было припасено множество сюрпризов, потому что она сказала:

— Я хочу тебя внутри, когда ты кончишь.

Как, черт возьми, у нее это получалось?

— Все нормально? — выпалил я, когда она переместилась выше, чтобы найти выгодную для себя позицию.

— М-м-м-хм, — простонала она, приподнявшись на коленях, чтобы оседлать меня и опуститься, чтобы полностью принять мой член до самых яиц.

Я не понимаю, как это не причинило ей боль. Может быть, причинило, но я бы не допустил такого, она лишь брала то, что так страстно желала. Настаивая на своем!

— Ооооо, чеееерт! — завопил я, фиксируя ее бедра и тем самым помогая ей.

Брианна обезумела, резко меня оседлав, потираясь своим лобком там, где это доставляло ей наибольшее удовольствие. Нас захватил интенсивный ритм, признак приближающегося оргазма, и я знал, что последствия его будут колоссальными. Я почувствовал растущее напряжение, но отчаянно хотел увлечь ее за собой. Я не собирался кончать без нее, чтобы она присоединилась ко мне в удовольствии. Но, похоже, я не управлял процессом.

Я чувствовал, как ее внутренняя сердцевина крепко и горячо меня сжимала, пока она двигалась вверх и вниз. Я протянул руку вниз, туда, где соединялись наши тела, и нашел ее чересчур влажный и скользкий клитор. Я бы хотел, чтобы это был мой язык, но пришлось довольствоваться пальцами, и начать ласку.

— Я кончаю ... — выдохнула она.

Она произнесла это, как и раньше, слишком тихо и едва уловимо. Всего два слова. Желание услышать их вновь сводило меня с ума. Я обезумел, ведь это я заставлял ее рассыпаться на части, и она полностью отдалась мне в тот момент, когда это произошло.

Плюс ко всему ее тихие слова подталкивали меня к краю.

— Да, ты кончаешь, детка. Кончай. Сейчас. Кончай на меня!

Я, подобно эксперту, наблюдал за тем, как она с готовностью последовала моей команде. Она сжимала, кричала, удерживала и содрогалась.

— Oооооо, Итааааан! Да. Да. Да!

Кончить по команде. Это моя девочка, которая делает именно то, что я ей говорю. Я такой везунчик, счастливый ублюдок.

Мне нравилось подмечать за ней каждую деталь. Ощущать ее удовольствие. И когда я почувствовал, что начинаю кончать, я в последний раз резко опустил ее на себя, не только вонзившись в нее так глубоко насколько мог, но и выпуская в нее все до последней капли.

Горячий поток спермы хлынул в ее глубины. Я чувствовал каждую струю резких выплесков и накрывшую меня волну удовольствия, но из-за гребаного ошеломления я едва осознавал, что сжимали мои руки или что вытворяло мое тело. И все же мне удалось заглянуть в ее прекрасные глаза.

Некоторое время спустя — понятия не имею, как долго — она пошевелилась на моей груди и подняла голову. Ее глаза сверкали в темноте, и она улыбалась мне.

— Что это было?

— Грандиозный ночной секс, — хитро подметила она.

Я усмехнулся.

— Чертовски потрясающий ночной секс, — я целовал ее в губы и держал голову, не собираясь ее отпускать. Я собственник, так что вскоре мы еще займемся сексом. Мне не нравилось сразу же отстраняться, и до тех пор, пока она была на мне, я не беспокоился о необходимости пробраться в нее и мог оставаться в ней чуть дольше.

Я снова глубже в нее протолкнулся и вынудил тем самым роскошно простонать напротив моих губ.

— Ты хочешь еще? — спросила она с примесью удовлетворения и удивления в голосе.

— Только если ты хочешь, — ответил я. — Я никогда не откажу тебе, и мне нравится, когда ты скачешь на мне, но я думал у тебя месячные…

— Нет. Такое редко случается, если учитывать, что я принимаю таблетки. Но бывает задержка на день, а... иногда и не на один день... — она начала целовать мою грудь и прикусила своими зубками мой сосок.

Господи, как же хорошо. Ее ласки моментально встряхнули меня и вызвали стойкое желание второго раунда.

— Женщина, думаю, ты собираешься меня убить... чертовски приятным способом, — удалось произнести мне, но это было последним из того, что мы уже успели друг другу сказать. Моя Медуза Горгона только что превратилась в Афродиту, преклоняющуюся у алтаря Эроса. Моей удаче, по-видимому, не было предела.

— Американские газеты, — сказала Фрэнсис, положив стопку на мой стол. — В «Лос-Анджелес Таймз» интересная статья насчет членов Конгресса с детьми, проходящими военную службу. Угадайте, у кого они взяли интервью?

— Он должно быть один из немногих. Оукли будет выдаивать из этого все, что только можно. Спасибо за это, — я похлопал по стопке газет. — Что скажешь на счет другого дела?

Фрэнсис была довольна собой.

— Заберу, когда отправлюсь за обедом. Мистер Моррис сказал, что оно прекрасно восстановлено, пролежав столько лет в хранилище.

— Спасибо, что позаботилась об этом.

Фрэнсис была незаменимой помощницей. Она установила в офисе компании железную дисциплину. Я мог организовать безопасность, а эта женщина поддерживала мой бизнес в идеальном порядке, и я ни на миг не сомневался в ее значимости.

— Ей понравится, — Фрэнсис задержалась у двери. — Вы по-прежнему хотите, чтобы я расчистила ваш график на выходные?

— Да, пожалуйста. Сегодня вечером выставка Маллертона, а утром мы уедем в Сомерсет. Вернемся в понедельник вечером.

— Я обо всем позабочусь. Не должно возникнуть никаких проблем.

Когда Фрэнсис вышла, я взялся за интервью в «Лос-Анджелес Таймз» и взглянул на статью про сенатора. Мне затошнило. Скользкий змей не упоминал, что его драгоценный сынок недавно принудительно продлил срок службы по контракту, но это было и неудивительно. Мне стало интересно, что на самом деле сын думал о своем отце. Я мог только вообразить проблемы в этой семейке, но даже представлять это было не особо приятно.

Я положил газету обратно на стопку, и, когда сделал это, какой-то внутренний импульс вынудил меня заглянуть под нее. Конверт. Предмет располагался между газетами. Это само по себе было странным, но слова на конверте… НА ВАШЕ РАССМОТРЕНИЕ… и мое имя внизу, вызвали сильнейшее сердцебиение.

— Фрэнсис, кто передал вам американские газеты этим утром? — заорал я в интерком.

— Мюриэль подготавливает их каждое утро. Она откладывает их так же, как она делала это в течение прошлого месяца. Они просто ждали меня там, — она не решалась заговорить. — Все в порядке?

— Да. Спасибо.

Мое сердце все еще колотилось, пока я пялился на конверт, лежащий на моем столе. Хочу ли я посмотреть? Я протянул руку к отвороту рубашки и развязал красный галстук. Я засунул руку внутрь и вытащил фотографии. Восемь или десять черно-белых фотографий Ивана и Брианны, беседующих в «Глэдстоуне». Он целующий ее в щеки, пока я ждал ее, чтобы сесть в машину. Иван склонившийся поговорить со мной и взмахнувший нам рукой на прощание. Иван, стоящий на улице после того, как мы отъехали. Иван, ожидающий на улице свой автомобиль, чтобы уехать.

Тот фотограф, которого я видел возле ресторана, был там из-за Ивана? Он получил перед этим смертельные угрозы... и теперь мы с Брианной оказались на фото вместе с ним? Плохая связь для нее. У Ивана хватает своего потока дерьмовых проблем, и кто бы ни преследовал его, я, безусловно, не нуждался в дополнительных осложнениях, которые затянут мою Брианну во все эти неприятности. Черт!

Я перевернул фотографии, одну за другой. Ничего. До последней. Никогда не пытайтесь убить человека, который совершает самоубийство.

Я видел подобные заморочки на протяжении всей своей карьеры. Конечно, к этому нужно относиться серьезно, но чаще всего это были какие-нибудь фанатики с корыстными целями в отношении какой-нибудь знаменитости, которая, по их мнению, нанесла им личную обиду, да еще и с жестоким умыслом.

Спортсмены в особенности страдали от этой разновидности дерьма. В свое время Иван обидел тонну людей и золотые медали тому подтверждение. Бывший олимпийский лучник теперь ушел из спорта, но по-прежнему оставался прославленным золотым мальчиком Великобритании, которого преследовали средства массовой информации. Тот факт, что он был моим кровным родственником, гарантировал ему стопроцентную защиту, но он тем самым не давал мне скучать.

Эти фотографии были сняты две недели назад. Был ли тот фотограф там из-за Ивана или же он просто продал фотографии, на которых запечатлел Ивана Эверли, олимпийского лучника, потому что ему повезло сделать моментальные снимки и получить несколько фунтов за их продажу? Папарацци слонялись вокруг тех мест, которые по обыкновению посещали знаменитости, так что трудно сказать были ли снимки спланированы заранее или сделаны случайно.

И если вы были фанатиком, сосредоточенным на убийстве какой-нибудь знаменитости, зачем вам, черт возьми, сообщать его личной службе безопасности детали того, что вы планировали сделать? Это вообще не имело никакого смысла. Зачем посылать их мне? Тот, кто получил фотографии, очевидно, хотел, чтобы я их увидел. Им пришлось потрудиться, чтобы подсунуть снимки в стопку газет, которые я регулярно заказывал в уличном киоске.

Мюриэль.

Я отметил про себя поговорить с Мюриэль, когда буду уходить. Мне так или иначе придется уйти пораньше из-за сегодняшней выставки, так что я должен был успеть застать ее, прежде чем она закроет магазин на ночь.

Я открыл ящик стола и вытащил сигареты и зажигалку. Я увидел там старый мобильник Брианны. В нем было только несколько сообщений за прошедшие две недели, поскольку все ее контакты перешли теперь на новый номер. Парень из «Вашингтон Ревью» больше не перезванивал, скорее всего, он представлял ее, как бездарного искусствоведа, что работало в пользу Брианны. Я поставил телефон на подзарядку, чтобы взять его с собой этим вечером и на выходные дни.

Я закурил первую за весь день «Джарум». Вожделенная затяжка. Я чувствовал, что у меня довольно неплохая сила воли. Брианне удавалось мотивировать меня, но при наших шатких обстоятельствах, непрерывное курение являлось основной слабостью. Возможно, мне стоит попробовать никотиновый пластырь.

Я решил насладиться своей единственной сигаретой и поразмышлять о предстоящих выходных. Наша первая совместная поездка. Мне с трудом удалось выбить три дня для того, чтобы свозить свою девушку к побережью Сомерсет и остановиться в загородном доме моей сестры. К тому же место было оборудовано как дорогостоящая гостиница домашнего типа, и я прекрасно осознавал, что никогда прежде не спрашивал сестру, могу ли я при случае, который до этого не представлялся, приехать вместе с гостьей.

Брианна отличалась от других по многим причинам, и если я был не вполне готов публично признаться в своих чувствах, теперь я признавал, что они существовали. Я хотел поговорить с ней о том, куда мы держим путь, и спросить, чего она хотела. Единственная причина, по которой я был к этому не готов, состояла в том, что ее потенциальный ответ заставил бы меня чертовски понервничать. Что, если она не захочет того, чего хотел я? Что, если я — это ее первые настоящие отношения, благодаря которым она сможет прощупать почву? Что, если в конечном итоге она встретит кого-то другого?

Мой список можно продолжать до бесконечности. Я просто должен был то и дело напоминать себе, что Брианна — очень искренний человек, и если она сказала о своих чувствах ко мне, значит это правда. Моя девушка — не лгунья. Она сказала, что любит тебя.

План состоял в том, чтобы выехать ранним утром после вечернего торжества во избежание пробок, и я не мог дождаться, чтобы отвезти туда Брианну. Я хотел провести несколько романтических мгновений со своей девушкой, а также просто выехать из города и насладиться свежим воздухом за его пределами. Я любил Лондон, но, несмотря на это, хотел скоротать время вдали от городской суеты, чтобы сохранить частичку своего местами измочаленного рассудка.

В этот момент раздался телефонный звонок, вырывая меня из праздных фантазий и возвращая к безотлагательным и срочным текущим делам, касающихся моих должностных обязанностей. День пролетел незаметно, прежде чем я осознал, что пора выдвигаться.

Я позвонил Брианне, когда покидал офис, чтобы сказать, что нахожусь в пути, и, затаив дыхание, ожидал услышать краткие указания всего, что необходимо сделать перед сегодняшним мероприятием и нашей грядущей поездкой. Но вместо этого я попал на голосовую почту. Поэтому отправил ей короткое сообщение:

«Я еду домой. Что-нибудь нужно?»

Ответа не последовало.

Мне это не понравилось, и я тут же понял, что буду всегда о ней волноваться. Беспокойство никогда не пройдет. Я слышал, что люди говорят такое о своих детях. Говорят, что не знали настоящего беспокойства, пока в их жизни не появился кто-то необычайно важный, что заставляло задуматься над истинной сущностью того, что значит любить другого человека. В комплекте с такой любовью шло бремя потенциальных потерь — слишком тревожная для меня перспектива, чтобы часто об этом задумываться.

Вспомнив о конверте из стопки газет, я направился к газетному киоску Мюриэль, находившемуся на пути к моей машине. Она видела, как я приближался, и следила за мной своими проникновенными глазами. У нее, возможно, была тяжелая жизнь и существование полное лишений, но эти истины не отменят того факта, что она была весьма сообразительна. Ее проницательные глаза ничего не упускали.

— Здравствуй, Мюриэль.

— Привет, шеф. Что я могу сделать для вас? У меня есть всевозможные американские газетенки, которые вы только пожелаете, а?

— Да. Очень хорошо, — я улыбнулся ей. — У меня вопрос, Мюриэль, — я наблюдал за языком ее тела, пока говорил, пытаясь заметить реакцию, которая бы указала на то — знала ли она, о чем я хотел спросить или нет. Я вытащил конверт с фотографиями Ивана и поднял его. — Что вы знаете об этом конверте, который был вложен в сегодняшнюю стопку газет?

— Ничего, — она не отвела взгляд. Она никогда не разрывала визуальный контакт. Две эти особенности служили доказательством ее искренности. Я мог только предполагать, задействовать свою интуицию и помнить с кем имел дело.

Я положил десятку на прилавок.

— Мне нужна ваша помощь, Мюриэль. Если вы заметите кого-либо или что-либо подозрительное, я хочу, чтобы вы рассказали мне об этом. Это важно. На карту поставлена жизнь человека, — я кивнул головой. — Вы проследите за этим?

Она посмотрела на десятифунтовую банкноту, а затем снова на меня. Она одарила меня искренней улыбкой, продемонстрировав ужасные зубы, и сказала:

— Ради вас, красавчик, прослежу, — Мюриэль схватила десять фунтов и положила их в карман.

— Итан Блэкстоун, сорок четвертый этаж, — сказал я, указывая на свое здание.

— Я знаю ваше имя и не забуду.

Я понимал, что кроме заключенного между нами соглашения, мне стоит учитывать и то, с кем я его заключил. Я направился к своей машине, стремясь поскорее вернуться домой и увидеть мою девочку.

Я набрал номер Брианны во второй раз и вновь попал на голосовую почту, поэтому оставил голосовое сообщение о том, что еду домой. Я гадал, что она делает, раз не отвечает, и попытался представить себе что-то наподобие принятия ванны, сломавшихся телефонных динамиков или установки телефона на беззвучный режим.

Я старался побороть свое беспокойство. Поначалу чувство было все еще непривычно, но в то же время я не мог обойти его стороной. Я постоянно волновался о Брианне. И только потому, что все это было ново для меня, принятие такой данности определенно не облегчало положения. Я был абсолютным новичком, познающим свой путь.

Когда я вошел в квартиру, в ней было тихо, как в могиле. Я ощутил острый укол беспокойства достигшего неприятных высот и начал поиск.

— Брианна?

Полнейшая тишина. Она не на работе, и, безусловно, не в моем офисе. Не на балконе. Ванная была моей последней надеждой. Мое сердце колотилось в груди, пока я открывал дверь. И разбилось, когда я ее там не обнаружил.

Черт! Брианна, где ты?

Ее красивое платье висело на крючке. Лиловое, то, что она купила в винтажном магазине с Габриэль в день, когда мы встретились за обедом в «Глэдстоуне». Также свидетельством подготовки к предстоящему отъезду служили наполовину собранные косметичка и небольшая сумка. Следовательно, она была здесь, готовясь к сегодняшнему мероприятию и нашему уик-энду.

Я хотел ей доверять, но однажды она уже уходила от меня, вдруг она сделала это снова? После сегодняшних снимков от фанатика, мой живот скрутило в узел, и мне просто необходимо было знать, куда, черт возьми, она делась!

Я направился в спальню, набирая номер Нила в своем наполовину паническом состоянии, когда обнаружил то, что искал. Самое чудесное видение в мире. Среди вороха разбросанной одежды и наполовину упакованных сумок была Брианна, свернувшаяся калачиком в постели… спящая.

— Да? — ответил Нил.

Я был так потрясен, что по-прежнему прижимал мобильник к уху.

— Эмм... ложная тревога. Извини. Увидимся в Национальной через несколько часов, — я повесил трубку, прежде чем он успел ответить. Бедный приятель должно быть подумал, что я спятил.

Ты точно сошел с ума!

Очень тихо передвигаясь, я снял пиджак, сбросил обувь, осторожно заполз на кровать и обвился вокруг ее спящей фигурки. Я вдохнул ее прекрасный аромат и позволил своему пульсу замедлиться. Желание закурить сигарету было невероятно интенсивным, но я сосредоточился на ее теплом теле и понял, что мою зависимость к сигаретам, в конце концов, придется снизить.

Брианна не реагировала, глубоко погрузившись в сон, и мне стало интересно из-за чего она так устала, но я не хотел ее беспокоить. Я мог наблюдать и ждать, просто радуясь, что она рядом со мной, и размышляя над уроком, который я только что извлек. По-видимому, не у одной Брианны были проблемы с доверием. Мне нужно чуть больше поработать над своим собственным. Когда она сказала, что не уйдет от меня, я должен был верить, что она сдержит слово.

Я открыл глаза, обнаружив, что она меня изучает. Она улыбалась, выглядя счастливой, красивой и чуточку самодовольный.

— Мне нравится смотреть, как ты спишь.

— Который час? — я посмотрел на застекленную крышу и убедился, что солнце еще не зашло. — Я заснул? Я пришел домой, нашел тебя в постели и не мог устоять, чтобы не присоединиться к тебе. Думаю, я тоже задремал, соня.

— Около половины шестого, пора собираться, — она потянулась, как кошка, — чувственно и эротично, пока не выпрямилась. — Не пойму, почему я так устала. Я просто прилегла на минутку, а когда открыла глаза... ты здесь, — она начала скатываться с кровати.

Я схватил ее за плечо и вернул обратно, подмяв под себя и расположившись между ее ног.

— Не так быстро, моя красавица. Мне для начала нужно немного побыть с тобой наедине. Это будет долгий вечер и мне придется делить тебя с несметным количеством идиотов.

Она подняла руку, обхватила мое лицо и улыбнулась.

— Какой вид уединения ты предпочитаешь?

Я поцеловал ее медленно и основательно, исследуя языком каждый дюйм ее ротика, прежде чем ответил:

— Тот, где ты голая и выкрикиваешь мое имя, — я медленно вжался своими бедрами в ее мягкое тело. — Этот вид.

— Ммммм, вы убедительны, мистер Блэкстоун, — сказала она, все еще удерживая мое лицо, — но мы действительно должны собираться. Ты хорош в выполнении нескольких дел одновременно?

— Я хорош во многом, — ответил я, а затем снова ее поцеловал. — Только намекни.

— Ну, мне нравится твой душ так же, как и твоя ванна, — застенчиво сказала она.

— Ах, так значит ты просто использовала меня из-за непревзойденных удобств моей ванной комнаты?

Она рассмеялась и направила руку вниз, чтобы ухватиться за мой твердеющий член.

— Любые удобства непревзойденны, когда я вижу это.

Я засмеялся и в то же время застонал, убегая от нее в ванную комнату.

— Я наберу горячей воды... и буду ждать тебя там.

Мне не пришлось томиться в ожидании, прежде чем она присоединилась ко мне голая и, как обычно, умопомрачительно сексуальная; превращая меня в своего абсолютного пленника и вызывая неистовую потребность обладать ее телом доминирующим сексом, без которого, по всей видимости, я не мог обойтись, когда мы были вместе. Моя наивысшая награда и мой самый большой страх в одном флаконе. Я шутил по поводу сегодняшнего торжества и готовности поделиться ею с другими, но в моем высказывании прозвучало гораздо больше правды, чем хотелось бы признавать. Я терпеть не мог делить ее с другими мужчинами, которые, на мой взгляд, чересчур ею восхищались.

Но такова реальность Брианны, и если она — моя девушка, то я должен научиться принимать эту данность как мужчина.

Мы с пользой провели время в этой горячей мыльной воде. Да... выполнение нескольких дел одновременно — одна из моих сильных сторон, и я не откажусь от любой подвернувшейся возможности.

— Знаешь, ты великолепно выглядишь.

Она покраснела от смущения в зеркальном отражении, румянец распространялся по ее шее и даже по выпуклости ее груди, в декольте этого роскошного платья, которое она надела. Оно было кружевным и полностью облегающим ее фигуру, короткая юбка была довольно легкой, из какого-то другого незнакомого мне материала. Не имеет значения, что, черт возьми, это было, но сегодня это платье точно станет моей смертью. Я слетел с катушек.

— Ты и сам выглядишь великолепно, Итан. Мы гармонично смотримся. Ты же выбрал этот галстук только из-за моего платья?

— Конечно. У меня куча галстуков, — я наблюдал за тем, как она наносит макияж и последние штрихи, благодаря бога, что она не замечает моей скрытности и нервозности из-за того, что я собирался сделать.

— Ты наденешь тот старинный серебряный зажим для галстука? Тот, который я больше всего люблю?

Идеальное начало.

— Безусловно, — я направился к верхнему ящику комода, чтобы достать его.

— Это семейная вещица? — спросила она, когда я прикрепил его на свой галстук.

— Да, как ни странно. Она принадлежала семье моей матери. Бабушка с дедушкой были старыми английскими богачами, у которых были только две дочери — моя мама и мама Ивана. Когда они умерли, их имущество перешло внукам — Ханне, мне и Ивану.

— Ну, это невероятно, и мне нравятся старинные вещицы наподобие этой. Старинные вещи так хорошо проработаны и, еще лучше, если в них есть сентиментальный смысл, правда?

— У меня практически не осталось воспоминаний о маме, я был слишком мал, когда она умерла. Зато я помню свою бабушку. Она оставляла нас у себя на праздники, рассказывала нам множество историй и показывала фотографии; она, как могла, пыталась помочь нам узнать нашу мать, потому что, по ее словам, моя мама этого бы хотела.

Брианна опустила кисточку для макияжа и подошла ко мне. Она провела рукой по моему рукаву, затем слегка поправила галстук, и, наконец, благоговейно погладила серебряный зажим.

— Твоя бабушка, похоже, такая же прекрасная женщина, как и твоя мать.

— Ты бы им понравилась, — я осторожно ее поцеловал так, чтобы не размазать помаду, и вытащил из кармана коробочку. — У меня для тебя кое-что есть. Это предназначено специально... для тебя, — я протянул ей футляр.

Ее глаза широко распахнулись при виде черной бархатной коробочки, а затем она посмотрела на меня немного испуганно.

— Что это?

— Просто подарок для моей девушки. Я хочу, чтобы он стал твоим.

Ее рука дрожала, когда она открывала футляр, а затем дрожь отразилась в ее дыхании, вызвав легкое удушье.

— О, Итан... оно… оно такое красивое…

— Эта маленькая старинная вещица досталась мне от матери, и она идеально подходит для тебя... или говорит о моих чувствах к тебе.

— Но ты не должен мне его дарить, это ведь семейная реликвия, — она покачала головой. — Неправильно, что ты… что ты это даришь…

— Я должен подарить это тебе, и я дарю, — решительно произнес я. — Могу я надеть его на тебя?

Она снова взглянула на кулон, а затем на меня, и повторила свои действия несколько раз.

— Я хочу, чтобы ты приняла подарок и надела его этим вечером.

— О, Итан ... — ее нижняя губа подрагивала. — Почему?

Честно? Аметистовый кулон в форме сердца, усыпанный бриллиантами и жемчугом, был очень хорошеньким, более того, буквально выкрикивал имя Брианны. Когда я вспомнил, что он был в коллекции моей доли маминого наследства, я спустился в хранилище и открыл его. Там хранились и другие вещи, но, возможно, нам потребуется еще немного времени, прежде чем мы глубже погрузимся в фазу отношений, включающих дополнительные ювелирные подарки.

— Это просто колье, Брианна. Кое-что абсолютно прекрасное, что напоминает мне тебя. Оно старинное, твоего любимого цвета и в форме сердца, — я взял коробочку из ее рук и вытащил кулон. — Надеюсь, ты примешь его, будешь носить и знать, что я тебя люблю. Вот и все, — я наклонил голову и держал колье, ожидая ее согласия.

Она поджала губы, глубоко вздохнула и взглянула на меня блестящими от слез глазами.

— Ты заставляешь меня плакать, Итан. Оно такое… такое красивое и нравится мне… и… и мне нравится, что ты хочешь мне его подарить… и я тоже тебя люблю, — она повернулась к зеркалу и подняла волосы с шеи.

Чертовски сказочный вкус победы! Я уверен, что сиял, понимая, что никогда не испытывал большего счастья, чем в тот момент, застегивая цепочку на ее красивой шее, наблюдая за тем, как усыпанное драгоценностями сердце оседает на ее коже, наконец, после десятилетий в темноте, обретая свой дом.

Как и свое сердце.