Робби отвернулся, Док начал срезать кожу с тела Анжелы. Женщина продолжала кричать. Между ее воплями раздавались тошнотворные хлюпающие звуки, Робби закрыл руками уши. Он все слышал, но старался думать о чем-нибудь другом, представлял себя где-нибудь в другом месте. Ему хотелось оказаться где угодно, только не в этом аду, в который он угодил.

Спустя некоторое время крики прекратились. Наконец Док с ассистентом пошли обратно к клетке, толкая перед собой тележку, закрытую простыней. Робби совершенно не хотелось знать, что там находится, но чувствовал, что скоро узнать придется.

− Привет Роберт, − сказал Док. — Прости, что заставил тебя ждать, операция Анжелы заняла больше времени, чем я ожидал, но она прошла успешно. Взгляни на нее. Док сорвал простыню и показал Анжелу. Робби понадобилась минута, чтобы понять, что же он видит. Это оказался большой стул с человеческими ногами вместо ножек, и человеческими руками вместо подлокотников, по центру стула пролегал шов, разделяющий кожи разных цветов.

Док повернул стул, у Робби все похолодело внутри. Спинка оказалась сделана из торса Анжелы. Кожу женщины частично срезали и обтянули ею стул. Рот ей туго зашили, но глаза были широко распахнуты, она испуганно таращилась по сторонам. В них читался такой ужас, что у Робби волосы на загривке встали дыбом. С одной стороны к телу был подключена капельница, к другой Док присоединил катетер.

− Видишь? Мы подключили капельницу, чтобы ей поступали жидкость и питание. А катетер, чтобы она могла очищать свой организм. Тебе отсюда не видно, у нее с той стороны калоприемник. Это одна из моих лучших работ на данный момент. Она сможет жить долгой, здоровой жизнью в качестве любимого куска мебели, просто изумительно, не правда ли.

Док провел пальцами по ее обнаженной груди и коснулся ее лица.

− Человеческое тело способно выдержать многое, а уж какие формы оно может принимать при правильном соблюдении всех условий. Это будет лучшая моя работа. Как жаль, что я не могу поделиться своими работами со всем миром. Однако, уже поздно, эта операция сильно меня утомила. Этой ночью я отдохну, а завтра займусь тобой.

− Что ты собираешься со мной сделать? Сделаешь из меня стул? — спросил Робби.

− О нет. На тебя у меня другие планы. Не пугайся, тобой будут восхищаться, даже гордиться.

Ты будешь частью особого замысла, единственным и неповторимым.

Робби думал лишь о криках и мерзких звуках, которые слышал, когда они работали над телом Анжелы.

− Ты больной ублюдок. Не прикасайся ко мне, − сказал он.

− О, все они так говорят. Но конец у всех один. Я бы сказал тебе, «не вздумай сопротивляться, когда настанет время», но ты наверняка будешь. Это нормально. Тебе наверное, хочется отдохнуть. Завтра тебе понадобятся силы. Твоя жизнь обычного парня из колледжа закончится за несколько часов.

Док развернулся и ушел, ассистент покатил за ним стул. Глаза Анжелы продолжали смотреть на Робби, они застыли в немом ужасе. Почему они просто не убили ее? Они обрекли женщину на страдания, находящиеся за пределами человеческих возможностей.

Робби обошел клетку, потолкал и подергал ее стены и прутья. Она напоминала сваренные вместе куски труб или арматуры. Расстояние между прутьями было достаточным, чтобы протянуть руку. Но на каждой двери висел замок. Робби залез на верхушку клетки. И подергал прутья там, ни единого слабого места. Он спрыгнул вниз и осмотрел стены помещения. Он увидел много «произведений искусства», сделанных из висевших там людей. Некоторые были живые, некоторые мертвые.

Он подумал о том, какую боль ему придется испытать. Если он вообще сможет ее выдержать. А если нет? Не похоже, что Дока заботят его чувства. Робби удивился, как Анжела не умерла от сердечного приступа, ведь она так кричала. Он сел в углу клетки и закрыл глаза, надеясь, что когда откроет их, все это окажется кошмарным сном.