Коул стоял в церкви, пытаясь убедить Нэша, что было почти невозможно.

— Говорю тебе, это тот самый коп, которого ты показывал мне на старых фотографиях, — объяснял Коул. — Он был в «старом городе» с каким-то молодым полицейским. Только теперь он техасский рейнджер.

— Именно поэтому мы и переместили город, Коул. Он не сможет нас найти. Он, вероятно, сдастся и пойдет дальше.

— Это не так работает, старик. Я не был слишком уж молод, когда ты привел меня сюда.

— Ты были достаточно молод для меня, чтобы получить мою метку.

— Не говоря уже о том, что в отличие от вас, «первого поколения», я поддерживал связь с внешним миром. Я езжу в город, тусуюсь в барах и ем в их ресторанах. Ты думаешь, они допустят восстановление Ада. Стоит им лишь подумать, что это Aд, штат Техас восстановился, они тут же будут здесь с вертолетами, грузовиками и танками. У полиции теперь целые военные арсеналы. Не помешало бы тебе хоть иногда смотреть новости.

Нэш рассмеялся и хлопнул Коула по плечу.

— Убирайся отсюда, мальчик мой. Я серьезно. Ты не знаешь, что нужно, чтобы управлять этим городом. Мы действовали годами. Ты ездишь в город, вот что нас погубит. Я неоднократно говорил тебе не ездить туда.

— Рано или поздно они должны были прийти. Твои дети, Оз и Ливия, продолжают хватать автомобилистов. Они делают это прямо у подножия холма. Это был лишь вопрос времени, когда кто-то решит заглянуть сюда. О, и я прощаю тебя за то, что ты назвал меня мальчиком. На этот раз. Но только один раз.

Нэш пытался сохранять хладнокровие, но Коул видел страх в его глазах. Коул знал, что напугал Нэша. Он всех пугал. Он все время был спокоен, но мог выдавить жизнь из твоего тела или перерезать тебе горло и даже не вспотеть.

— Все. Этот коп разрушил тот город, и я бы хотел, чтобы его голова была на пике, как никто другой. Но он не собирается нас искать. Мы очень хорошо спрятались. Вот почему я переместил нас дальше по плоскогорью, подальше от вершины хребта, где мы были раньше. И здесь будет безопасно до тех пор, пока ты не продолжишь ездить в город и привлекать внимание.

— Как мы сможем привлечь больше молодежи, чтобы развивать Ад, если я не буду ездить в город?

— Оз и Ливия прекрасно справляются.

— Они небрежны и глупы. Они попадутся и все наебнётся.

— Мы закончили, — сказал Нэш, отворачиваясь.

Коул схватил его за руку и уставился прямо в глаза.

— Мы закончим, когда я скажу, что мы закончили. Ты понял?

Коул кипел, хотя и не показывал этого. Единственная причина, по которой он не убил Нэша и его долбаную жену Джейд, была в том, что он не хотел управлять всем сам. Но это не означало, что он намеревался слушать их в любом случае, манере или форме. Он просто знал, что город может взорваться, если у руля никого не будет. Видит Бог, Ливия и Оз были чересчур невежественны. Они смотрели слишком много фильмов Роба Зомби.

Нэш просто смотрел на него, стараясь не показывать страха, но Коул чувствовал, как он дрожит. Он медленно отпустил руку мужчины и улыбнулся.

— Итак, повторяю мою позицию, — сказал Коул. — Я буду продолжать ездить в город. Я даже присмотрю за этим рейнджером. Посмотрим, что он задумал. Возможно, увидев старый город-призрак, он отправится в другом направлении. Если это так — отлично. Если нет, то я позабочусь об этом.

— Как позаботишься?

— Так, как обычно забочусь.

Коул повернулся и направился к своему трейлеру. Это был более длинный прицеп на пятом колесе, который он захватил у автомобилистов. Хотя, в отличие от Ливии и Оза, он схватил их в пятидесяти милях вниз по дороге от города. Он был настолько впечатлен этим, что привез трейлер в город и сохранил грузовик, на котором теперь ездил. Он также убрал все номера и VIN, на случай, если его попытаются обнаружить.

Он прошел в свою спальню и задернул занавеску. Прямо в спальне находилась маленькая клетка. Внутри, свернувшись калачиком, спала голая девушка. Она проснулась, когда он подергал клетку. Она вскрикнула, но больше ничего не могла сказать из-за кляпа во рту. Он потянулся к кровати, взял сумочку и начал ее изучать. Обычно он сжигал их личные вещи, но по какой-то причине ему хотелось подержать ее вещи у себя некоторое время.

Покопавшись в ее сумочке, он вытащил ее удостоверение. Eе звали Мэл Хефлин из Сан-Антонио. Ее имя и лицо были знакомы. Она сказала ему, что она актриса. Только он был уверен, что видел ее на обложке книги. Он не мог вспомнить название книги, но писатель, казалось, думал, что он какой-то автор экстремальных ужасов. Он хотел бы заполучить этого засранца. И показать ему, что такое настоящие экстремальные ужасы.

Открыв клетку, он вытащил девушку за волосы. Она плакала и хныкала, пока он тянул ее к кровати.

— Все в порядке. Тссс! — сказал он, глядя ей в глаза.

Когда-то ее лицо было прекрасным. Но об этом позаботился месяц побоев. Теперь она была в синяках и опухла. Левая скула выступала неестественной выпуклостью. Он был уверен, что она сломана. Она начала успокаиваться, когда он прижал ее к груди, обнимая и поглаживая волосы. Потянув ее назад, он нежно поцеловал ее в лоб, прежде чем ударить ее в правую сторону лица.

Упав назад, она закричала сквозь кляп. Он встал, стянул штаны и схватил ее за волосы. Коул расстегнул кляп и вытащил его изо рта. Мэл закашлялась, когда вокруг ее губ засохшая кровь потрескалась и снова потекла.

— Ты знаешь правила, — сказал он, толкая ее голову вперед.

Она гладила его член, пока он не встал. Его пенис был маленьким и необрезанным. Размер его члена или его отсутствие не было важно для него. В первый раз, когда Мэл посмотрела на него, она рассмеялась. Он только что похитил ее, так что, без сомнения, она была дерзкой. Однако это все равно его разозлило. В ту ночь он прижал ее к полу и удалил каждый зуб плоскогубцами. Больше она никогда не смеялась над его членом.

Теперь она неистово сосала и лизала его языком, как могла. Он почувствовал, как у нее во рту oн становится все тверже. По крайней мере, у нее это хорошо получалось. Он задавался вопросом, начинает ли она наслаждаться этим, или просто делает это лучше, чтобы он не бил ее так сильно. Не то чтобы это имело значение, главное, чтобы это было хорошо для него. После еще одной минуты сосания его фрикции стали более интенсивными; он схватил ее за затылок и начал толкать бедрами, трахая ее лицо, пока не выстрелил в ее рот. Это была не совсем «глубокая глотка», так как его член не проникал так далеко, но выбирать не приходилось.

Как только он закончил, он толкнул ее на пол, натянул штаны и подошел к шкафу рядом с кроватью.

— Это все? Теперь я могу вернуться в свою клетку? — спросила она. Он игнорировал ее, пока она говорила. — Я сделала то, что ты хотел. Или ты хочешь меня трахнуть? Хочешь, чтобы я легла?

Он копался в вещах, пока кое-что не нашел. Он давно ей не пользовался, но это не страшно. Коул достал из шкафа терку для сыра и кивнул в сторону кровати.

— Хорошая идея. Почему бы тебе не прилечь?

Она медленно опустилась на кровать, глядя на предмет в его руке.

— Для чего тебе это?

— Мне это нужно, — сказал он.

— Для чего?

— Просто ложись.

Она сделала, как ей сказали, а он стоял над ней, разглядывая ее тело сверху вниз. Коул провел кончиками пальцев по ее мягкой коже, взял правую грудь в ладонь и нежно сжал. Он провел кончиками пальцев по ее соску, чувствуя, как он твердеет. Она смотрела прямо в потолок, пытаясь контролировать дыхание.

Взяв терку для сыра и схватив ее за горло свободной рукой, он положил ее на сосок и начал соскабливать его, двигаясь взад и вперед по ее груди. Она кричала и сопротивлялась, пока ее плоть вырвалась из терки, просачиваясь через отверстия на другую сторону, кровью и пропитанными маленькими сгустками ткани.

Она брыкалась и била его кулаками, но ее сила не могла сравниться с ним, и он даже не чувствовал ее ударов. Коул продолжал тереть, наблюдая как розовая плоть с ее соска скользит по терке кусками. Он поднял еe и осмотрел, изучая свое «творение». Через минуту он вернулся к работе. Пока он тер, еще больше крови и тканей забрызгали его лицо и стены. К тому времени, как он закончил, почти половина ее груди была отрезана, не оставив ничего, кроме большой кровавой массы там, где раньше была ее грудь. Полюбовавшись, как кровь пузырится из отверстия посередине, он наклонился и начал работать над другой грудью.

Она кричала еще громче и отчаянно сражалась, пока он соскабливал и тер мягкий холмик плоти. Ему понадобилось всего пару минут, чтобы позволить зазубренному куску металла разорвать ее тело. Когда он закончил, оба обрубка были примерно одного размера. Он смотрел на них с восхищением. Удивительно, как что-то настолько мягкое и красивое может иметь что-то настолько уродливое и гротескное под поверхностью.

Мэл тряслась и рыдала, лежа на кровати, сочащейся кровью.

— О, Боже мой! Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не делай мне больно!

За то время, что он держал ее в плену, с тех пор как вырвал зубы, он не причинял ей систематического вреда. Иногда избивал, но никогда не пытал просто для развлечения. Он держал ее дольше, чем большинство своих жертв. Что-то в ней завораживало его. В любом случае, он был слишком мягок с ней. Пришло время ей страдать. Она продолжала плакать и умолять его остановиться, но он просто держал терку перед ее лицом, стряхивая ее собственную кровь и ткани и еще больше забрызгивая ее лицо и рот.

Она захлебнулась криком, когда он раздвинул ее ноги. Мэл пыталась сопротивляться, но была слишком слаба для этого. Он поднес терку к ее влагалищу и принялся за работу. На этот раз ее крики мало походили на человеческие. Они были потусторонними. На протяжении многих лет Коул вызывал большое количество криков, но никогда не слышал ничего подобного этим.

Когда он работал над ней взад и вперед, сгустки половых губ сочились через отверстия, и разбрызгивались на обе стороны. Он был впечатлен тем, сколько там было мягких тканей и сколько крови. Простыни промокли в считанные мгновения. A oн продолжал тереть, перемещаясь чуть выше ее влагалища, прижимая терку к клитору. Крошечная кнопка плоти оторвалась и упала в сторону, а он все продолжал и продолжал терзать.

Он начал потеть, двигая терку вверх и вниз между ее ног. Ее крики продолжались недолго — она потеряла сознание. Как только это случилось, он удвоил усилия, пока не был удовлетворен результатом. Глядя на свою работу, он не обнаружил ничего, кроме зияющей кровавой дыры, где когда-то было ее влагалище. Все эти телодвижения утомили его и возбудили. Он отбросил терку в сторону, расстегнул штаны и снял рубашку.

Затем он достал свой крошечный член и начал надрачивать его, забираясь на кровать. Он пристроился к ее окровавленным сиськам и засунул его в зияющую дыру, где когда-то была ее левая грудь. Он горбился, трахая кровавую дыру, наслаждаясь ее теплом и относительной герметичностью, поскольку его движения с каждым толчком вызывали хлопающий, всасывающий, хлюпающий звук. Вскоре он больше не мог сдерживаться и кончил прямо ей в грудь. Отдышавшись, он столкнул ее с кровати и запихнул обратно в клетку. Даже не беспокоясь о кляпе. Он захлопнул клетку и вышел на задний двор своего трейлера.

На улице было темно, и он на мгновение залюбовался ночным небом. Рядом с колонкой было ведро. Он прокачал рычаг несколько раз, пока вода не заполнила его. Он поднял ведро и вылил на себя. Он повторял это до тех пор, пока кровь полностью не смылась. Коул глубоко вздохнул и улыбнулся. Это было замечательно. Ему это было необходимо. Завтра нужно было работать.