Эмили

Чтение дневников Грейс дает мне возможность переоценить свою жизнь. Раньше я думала, что она не испытывала сомнений, но, глядя на жизнь бабушки ее собственными глазами, осознаю, что у нее были свои трудности, как и у всех нас. От этого знания испытания, которые мне преподносит судьба, легче не становятся, но, по крайней мере, я знаю, что с ними сталкиваюсь не я одна. Помню тот год, когда я окончила школу. Мамы рядом не было, чтобы поддержать меня, ее роль на себя взяла бабушка. Благодаря своим усилиям она получила особую награду «Лучшая мать года». Вспоминая об этом, хочется смеяться — и не потому, что это на самом деле смешно, а потому, что сейчас я сама настолько далека от подобной похвалы от своих детей. Что бы они написали на кубке? «Спасибо, мама, за то, что велела бросать друг в друга камнями»?

Да уж, за такое воспитание награды матерям не вручают.

Вероятно, наш эксперимент с игрой «Шаги навстречу» тоже не приближает меня к списку номинантов на победу. Я к тому, что какая мать станет предлагать своим детям деньги за то, чтобы они были добры друг к другу? Но все дело в том… кажется, игра работает! Все, что было необходимо, — изменить одно маленькое правило, и отношения между детьми, похоже, стали налаживаться.

Глядя на то, как сначала Кейд с Бри ссорились, я была уверена, что наш небольшой эксперимент — а в итоге и наша семья — обречены. Сейчас, оглядываясь на прошлое, я вижу, что основная проблема заключалась в том, что дети выискивали негатив, придумывали способы наказать другого за ошибки. Теперь, когда исчезла мотивация выискивать плохое, они больше сосредоточились на хорошем.

Наверное, то же самое справедливо и для наших отношений с Деллом. Мы постоянно ведем счет полученных обид, что не дает нам видеть все то хорошее, что есть в нашем браке.

Можно только молиться, чтобы Делл согласился играть со мной…

Но я уже чувствую, что одно маленькое изменение в правилах дало нам лучик надежды. Сама игра может провалиться, но я-то вижу, слышу, чувствую, что дети стали общаться иначе — и это прекрасное изменение.

Вчера, например, Кейд несколько раз пытался вывести Бри. Мне кажется, он просто хотел увидеть ее реакцию, учитывая изменения в правилах. Утром он сказал, что у нее воняет изо рта. Но вместо того, чтобы накричать на него или сказать какую-то грубость в ответ, она поблагодарила за то, что он обратил на это ее внимание. Потом, добавив себе очко за то, что сдержалась, отправилась прямиком в ванную и почистила зубы! После обеда, когда он заявил ей, что видел на пляже шестилетнюю девочку в таком же уродливом купальнике, как у нее, Бри засмеялась и ответила, что у малышки отличный вкус.

Когда Бри осталась одна, я спросила, почему она не ответила на его выпады. Ее ответ был вполне логичен:

— Если он будет вести себя низко, а я в ответ любезно — я выиграю! Это непросто, потому что в глубине души мне хочется ударить его, но улыбка в ответ поможет мне заработать сто долларов.

Я не говорю, что все стало между ними идеально, — в конце концов, они остаются непримиримыми подростками, но сам тон и желание к общению заметно улучшились. Когда нет нужды выискивать огрехи у другого, они, кажется, больше склонны искать и приветствовать хорошее.

Господи… пусть все так и продолжается.

Я как раз дочитываю очередную страницу бабушкиного дневника, когда в дверь моей спальни стучится, а потом входит Бри.

— Чем занимаешься?

Я дочитываю до конца предложение, потом отвечаю:

— Читаю, а ты?

— Я нарисовала вас с папой. Показать? — И не дожидаясь моего ответа, она достает из-за спины небольшой рисунок, выполненный акварелью.

Мне приходится рассматривать его под разными углами, прежде чем я вижу очертания обнимающихся мужчины и женщины.

— Не могу понять, где заканчиваюсь я и начинается папа.

Бри многозначительно улыбается:

— В этом вся и фишка!

Ага… она может быть милой, когда захочет.

Смотрю на часы. Не думала, что так поздно.

— Энн с тобой наверху? Я ее давно уже не видела.

Что-то мелькает на ее лице, только я не могу разобрать, что именно.

— Нет… я… это… я тоже ее не видела.

Не хочу откладывать чтение, но понимаю, что должна. По крайне мере, пока не удостоверюсь, что с Энн все в порядке. Когда я подхожу, Бри передает свой рисунок.

— Это мне?

— Если только обещаешь показать его папе.

— Обещаю.

Я ставлю рисунок на прикроватной тумбочке, выхожу и застаю Кейда на крыльце с рогаткой: он стреляет попкорном в стаю обезумевших чаек. Откуда у него родилась подобная идея? Вчера я видела его с удочкой, к леске которой он привязал куриное крыло. Он забросил удочку в сторону ближайшей чайки, а когда птица заглотила кусок курицы целиком, стал подтягивать леску. У птицы, разумеется, куриная кость уже застряла в желудке. Чайка тут же взвилась в небо и в конце концов оборвала леску, но на несколько секунд у Кейда был свой живой воздушный змей.

— Эй, спортсмен, а зачем пончо?

— Оно для…

— Вот черт! — чертыхаюсь я, когда одна из чаек пролетает у меня над головой и роняет белый помет мне на ветровку.

Кейд улыбается до ушей:

— Вот именно!

Я возвращаюсь под навес и начинаю аккуратно чистить куртку.

— Я искала Энн. Ты ее не видел?

Он опускает рогатку:

— Часа три-четыре назад. Видел, как она выходила из дома.

— Сказала, куда направляется?

Он пожимает плечами — но не так, как будто ничего не знает. Скорее, он не уверен, следует ли говорить.

— Что она сказала, Кейд?

— Она… это… сказала… это… не говорить тебе, что она ушла.

— Это ее слова?

— Угу.

Я больше ничего не желаю слышать.

— Бри! — ору я в дверь. — Энн сбежала!

Кейд поспешно выбрасывает остатки попкорна с крыльца к вящей радости по меньшей мере пятидесяти летающих птиц, потом срывает пончо, и мы спешим в дом. Когда мы все собираемся в гостиной, я засыпаю его вопросами. Когда точно она ушла? Сказала, когда вернется? Есть предположения, куда она направилась? Почему она не хотела мне говорить?

Если бы не проблемы со здоровьем дочери, я бы ни капли не всполошилась оттого, что Энн захотелось одной прогуляться. Но учитывая ее нынешнее состояние и зная, что если пейджер внезапно запищит, а она будет вдали от дома, то может пропустить шанс на пересадку, — я всегда должна точно знать, где она находится.

Когда Кейд выдвигает предположение, что Энн могла отправиться в город «повидаться с парнем из кондитерской», Бри хмуро смотрит на брата и тут же резко бросает:

— Тебе лучше ей ничего не говорить!

— Кому говорить? Что? — удивляюсь я.

Кейд, похоже, прикрывает Энн, но с готовностью ябедничает на Бри:

— Бри позвала меня с собой, чтобы познакомиться с Тэннером, а Энн ничего не сказала.

В такие моменты я почти непроизвольно подбочениваюсь и сердито сдвигаю брови:

— Бри Грейс Беннетт, зачем, скажи на милость, ты действуешь за спиной у сестры?

— Ого! — предостерегает Кейд. — Полным именем назвала.

Пару секунд Бри затравленно, как олень в свете фар, смотрит на меня, потом вскидывает вверх руки:

— Ты не знаешь главного! Энн тайком улизнула из дома, чтобы совершить непредсказуемый поступок! Поэтому не нужно все сваливать на меня. — Когда слова слетают с губ, Бри осознает, что, наверное, сболтнула лишнее.

— Что значит «непредсказуемый поступок»? Ты что-то от меня скрываешь?

— Возможно, — шепчет Бри.

— Ну-ка выкладывай!

За последующие тридцать секунд Бри объясняет, как Энн «заплатила» ей пятьюдесятью очками в игре «Шаги навстречу» за то, чтобы она промолчала, что Энн отправилась реализовывать свой список дел на лето.

— Пятьдесят? — уныло протягивает Кейд. — Боже мой, а я получил всего двадцать за то, что буду держать рот на замке.

Как только меня посвящают в детали плана Энн, я возвращаюсь к теме Тэннера.

— А теперь объясни, зачем ты пошла знакомиться с этим парнем за спиной у сестры?

В ответ она вздевает руки к небу, как будто я сморозила глупость.

— Ты шутишь? Тебя только это волнует? Энн улизнула из дому совершить «непредсказуемый поступок»! Откуда нам знать, может быть, она автостопом направляется в Голливуд? Или украла машину, чтобы покататься? Черт, ты проверила, Морж возле дома?

— «Непредсказуемый поступок» для Энн — это не кража машины.

Бри не успокаивается:

— Правда? А как же ее сердце? Она, может быть, сейчас где-то умирает, а мы здесь обсуждаем какого-то тупого мальчишку! Брось, мам, мы должны отправиться ее искать!

Трудно злиться на одного, когда сходишь с ума из-за страха за другого. Я опускаю руки:

— Ты права, мы должны ее найти. Но позже, юная леди, я жду подробных объяснений.

На машине мы за минуту доезжаем до кондитерской. Я выскакиваю их машину, несусь внутрь, не выключая мотора Моржа.

— Ее здесь нет, — сообщаю я, возвращаясь через минуту к детям. — И Тэннера тоже. Но продавец сказал, что он несколько часов назад ушел с «молодой леди».

Бри сидит рядом со мной на переднем сиденье:

— Это была Энн?

— Думаю, да. — И добавляю, выезжая на улицу: — Ну, она у меня получит!

— За что? — удивляется сзади Кейд. — Она ничего плохого не сделала.

— У всех рыльце в пушку, Кейд, а у нее и подавно. С каких пор у нас тайком убегают из дома?

— Может быть, она не убегала. Может быть, она просто вышла прогуляться.

— Она не спросила разрешения. И явно понимала, что поступает неправильно, иначе не стала бы просить тебя ее прикрыть.

— Мне тоже надо будет в семнадцать лет спрашивать разрешения пойти погулять?

— Если у тебя, не дай бог, возникнут серьезные проблемы с сердцем и при этом ты соберешься прогуляться с девушкой, то да — придется спрашивать разрешения. — С каждым словом я чувствую, что все больше раздражаюсь.

— Просто мне кажется, что она ничего плохого не сделала!

— Кейд Уильям Беннетт! Прекрати со мной спорить!

— Ого! — восклицает Бри. — Полным именем.

— Я просто хочу сказать… — бормочет он.

— Довольно, юноша!

Чтобы убедиться, что Энн поблизости нет, я медленно еду вдоль улочки с магазинами, заглядывая во все витрины — нет ли там моей дочери. На следующем перекрестке мы сворачиваем за угол и поочередно заглядываем в каждый более-менее подходящий магазин. После тщательного обследования местности мы разворачиваемся и осматриваем все боковые улочки, ведущие к нашему дому, надеясь, что каждая встречная девушка — это Энн.

Но так и не встречаем ее.

Когда через полчаса мы приезжаем домой, видим две фигурки — мальчика и девочки, которые сидят на крыльце и увлеченно разговаривают.

Энн приветственно машет рукой, когда мы останавливаемся у дома.

— Где вы были, ребята? — спрашивает она, когда мы выходим из машины.

Внутри я вся киплю, но стараюсь не терять самообладания перед Тэннером.

— То же самое я хотела спросить у тебя.

Энн радостно поднимает белый пакет:

— Суши! Боже мой, сначала я думала, что меня стошнит. Но потом понравилось.

Тэннер встает, когда мы подходим:

— Здравствуйте. Я Тэннер.

— Наслышана, — говорю я, с трудом расцепляя зубы. — Приятно познакомиться.

— Привет, Кейд, — здоровается Тэннер, протягивая пакет поменьше. — Я кое-что тебе принес.

— Фу-у. Ни за что. Ненавижу рыбу.

— Это не суши, приятель. Поверь мне, тебе понравится.

Кейд неохотно берет подарок. Внутри разнообразные сласти из кондитерской.

— Брак, — объясняет Тэннер. — Ломанные конфеты не продашь. Но они все равно вкусные. Я решил, что вам с Бри понравится.

После этих слов Бри изящно машет ему, и ее щеки вспыхивают.

Отлично! Две девочки-подростка, один мальчик. Этим летом нам только не хватало еще одной драмы…

— Значит, я должен поделиться? — спрашивает Кейд.

— Разумеется, — отвечаю я, опережая Тэннера. — Спасибо, Тэннер. Очень мило с твоей стороны.

Он кивает, смотрит на часы:

— Что ж, мне пора. Мама не знает, где я.

Это нам знакомо.

И потом происходит самое удивительное, или, по крайней мере, мне кажется это странным. Без лишних раздумий Тэннер поворачивается к Энн, широко разводит руки и обнимает мою дочь! Прямо на моих глазах! Они же едва знакомы. Как же так получилось, что они уже обнимаются? Когда я была подростком, в первый вечер знакомства никто не обнимался. И уж тем более я никогда не стала бы обниматься на глазах у чьей-то мамы!

— Спасибо, — благодарит он. — Было здорово.

— Мне тоже, — Энн так и сияет. — Спасибо за суши.

За их спинами хмурится Бри.

— Значит, до завтра? — спрашивает Тэннер.

Энн улыбается мне:

— Мам, можно мы завтра с Тэннером прогуляемся?

— Что значит «прогуляемся»?

— Ну… побродим по пляжу и все такое.

— Может быть, серфингом займемся, — добавляет Тэннер. — Энн идея понравилась.

— Серфингом? Энн, ты же знаешь, я не могу разрешить тебе заняться серфингом. А если ты…

— Замерзну? Ты права, вода еще слишком холодная, да и купальника у меня нет. К тому же плаваю я не очень. А можно мне просто посмотреть, как он катается на волнах?

Я совершенно сбита с толку словами дочери. Почему Энн заявила, что плохо плавает, хотя уже доказала, что она одна из лучших пловчих во всем штате Орегон? После затянувшегося молчания я наконец отвечаю:

— Мы обсудим это. Не уверена, что завтра вообще получится, ведь приезжает папа. Возможно, у него свои планы.

— Верно, — бубнит Энн. — Сегодня вечером приезжает папа. Знаешь что, Тэннер? Давай подождем до понедельника.

— Как скажешь! Я зайду сразу после работы. До встречи. — Юноша разворачивается и уходит. Пока он не слишком далеко отошел, я предлагаю подвезти его домой, на что он, улыбаясь, отвечает: — Нет, спасибо. Я живу отсюда всего в паре кварталов. Клёво, правда? Мне даже машина не нужна, всегда смогу прийти навестить Энн.

Простите, если я отвечаю и киваю не слишком оптимистично.

— Да, это клёво. — Как только Тэннер отходит на достаточное расстояние, я возмущенно втягиваю носом воздух и загоняю всех в дом. — На диван! У меня всего три вопроса — по одному к каждому, но с вас будет довольно и этого.

Дети гуськом направляются в гостиную, плюхаются на диван. Садятся рядком, Кейд посредине.

— Что ж, начнем с самого простого вопроса. Кейд…

— Угу, — слабо отзывается он.

— Что ты знаешь об этом парне, Тэннере?

Он садится ровно и удивленно произносит:

— Это простой вопрос.

— И твой ответ…

— Не много, — отвечает он и честно пожимает плечами.

— Расскажи все, что знаешь, даже если это совсем немного.

— Ладно. Ну… ему семнадцать лет. Родители в разводе. Раньше он жил в Портленде, а теперь переехал с мамой сюда. — Он умолкает, поджимает губы, как будто пытается что-то вспомнить. — Да, и живет всего в паре кварталов от нас. Занимается серфингом. — Он опять умолкает, нервно поглядывая на Бри. — И еще… Бри считает, что он ей подходит. По крайне мере, она сама так сказала, когда познакомилась с ним.

— Ты маленький дурак! — взрывается Бри.

— Ты сама так говорила. После того как заявила, что он совсем не подходит Энн, потому что у них будут некрасивые дети.

— Что? — взвизгивает Энн.

Бри сжимает кулак.

— Я должна…

— Бри Грейс Беннетт! Не смей!

— Но он дурак!

— И не он один в этой семье, — замечает Энн.

Пока ситуация не вышла из-под моего контроля, я поднимаю руку, призывая к тишине.

— Довольно! Всем молчать. Отвечаем только на мои вопросы. Не стоит накалять ситуацию. — Я делаю глубокий вдох, чтобы самой успокоится. — Спасибо, Кейд. Очень информативно. Бри, теперь твоя очередь.

— Отлично, — бормочет она.

— Не волнуйся, у тебя тоже легкий вопрос. Ты водила своего младшего брата в кондитерскую с явным намерением лишить свою сестру возможности узнать Тэннера ближе? — В ожидании ответа я откидываюсь на спинку кресла.

— И что в этом вопросе легкого? — мрачно спрашивает она.

— Это простой общий вопрос — да или нет. Ты водила… или не водила?

Бри на мгновение задумывается, потом скрещивает руки на груди и отвечает:

— Да.

— Что «да»?

— Ты сама сказала, это простой общий вопрос — да или нет, вот я и отвечаю тебе: «да».

— Что «да»? — не отстаю я.

— Да, ты спрашивала: водила или не водила.

— Так водила или не водила?

Бри вновь решительно отвечает со скрещенными на груди руками:

— Да.

Я могла бы накричать, но вместо этого я просто качаю головой. И сердито бормочу себе под нос:

— Вся в отца… — Откашливаюсь и продолжаю. — Отлично. Ценю твою честность. — Тут же поворачиваюсь к другому концу дивана. — Энн!

— Да… — серьезно отвечает она.

— Твой черед. Один вопрос.

— Ты обещаешь… всего один?

— Всего один. Но он не простой. — Наши взгляды на несколько секунд встречаются. Не хочу его задавать. Как бы я хотела знать ответ на этот вопрос, а не вырывать его из дочери! Было бы намного проще, если бы я могла читать ее, как открытую книгу, и узнавать все, что нужно знать. — Почему ты сказала Тэннеру, что плохо плаваешь?

Энн пару секунд смотрит на меня, потом отводит взгляд:

— Потому.

— Это не ответ.

Повисает долгая-долгая пауза, наконец Энн признается:

— Потому что… он классный. Мне кажется, что я ему нравлюсь.

— Хорошо! Скорее всего, так и есть. Но чтобы тебя полюбить, он должен тебя узнать, а это маловероятно, если отношения построены на лжи. Ты невероятная пловчиха, Энн, помимо всех прочих талантов. Ты должна гордиться и рассказать ему, кто ты на самом деле.

Я не сразу понимаю, что Энн плачет, пока она не встает и не кладет руку на сердце, как будто собирается присягнуть на верность.

— Да, я невероятно талантливая пловчиха, — произносит она, выдавливая каждое слово, — которая не может плавать. Как и легкоатлетка, которая не может бегать, как круглая отличница, которая в прошлом году едва ли ходила в школу. — Она умолкает, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. — На самом деле я — бомба с часовым механизмом. Сердечный приступ, который может случиться в любую секунду. Я будущее, которого не захочет себе ни один парень, потому что мое будущее зыбко. — Теперь по ее щекам обильно текут слезы и капают на ковер цвета морской волны. — Поэтому пока — и только ему — я не против немножко солгать. Мне не нужна его жалость. Не хочу, чтобы он воспринимал меня как девушку, которая в следующем месяце может умереть, или девушку из дурацкой очереди на пересадку. Я всего лишь хочу, чтобы он узнал меня — Энн Беннетт, девушку из Портленда, которая настолько беззаботна, что захотела и попробовала суши только потому, что ей понравилось это слово. Просто позволь мне быть этой девушкой, хорошо, мам? — Она вытирает слезы и ждет моего ответа.

Но я не знаю, что сказать. Понятия не имею, какие сейчас подобрать слова. И когда быть родителями стало так сложно? Когда мои милые, славные малыши стали подростками? Как так получилось, что моя красавица малышка, которая уже понемногу превращается в женщину, стоит сейчас передо мной и ждет от меня совета, как соединить юношеское желание любви с суровой реальностью больного сердца? И что на это скажешь?

И ради бога, объясните мне хоть кто-нибудь, как дети настолько осмелели, что обнимаются на глазах у родителей на первом же свидании?!

Я утрачиваю дар речи.

Я все еще продолжаю молчать, когда Энн вытирает слезы, а потом шепчет:

— Мне нужно прилечь, пока не разорвалось мое глупое сердце.

Когда она исчезает наверху, я смотрю на часы.

Где же Делл? Уже должен был бы приехать.

Я не могу одна воспитывать детей…