Делл

Воскресный вечер, двадцать минут шестого — я бы с радостью занялся миллионом других дел, а сам стою перед зеркалом, переодеваю рубашку… уже не в первый раз. За последние полчаса я переодеваюсь в четвертый раз.

Эмили после моего вчерашнего приезда относительно спокойна. Сначала мне показалось, что она искренне рада меня видеть, но потом заговорили о Тэннере, и момент был упущен.

До сих пор поверить не могу, что она разрешила Энн завести шашни с каким-то панком из местной кондитерской!

Как бы там ни было, Эмили, похоже, мои переодевания забавляют, поскольку именно она всегда не может решить, что же надеть. Ладно, по крайней мере, она не хмурится в моем присутствии, возможно, жизнь начинает налаживаться.

— Ты в курсе, что он не к тебе идет?

— Я просто хочу, чтобы он сразу понял, кто здесь главный, вот и все.

— И, по-твоему, фирменная футболка «Сихокс» сразу даст ему это понять? — Когда я перед зеркалом поигрываю бицепсами, она искренне смеется. Как приятно слышать ее смех, даже если она смеется надо мной. — Вот-вот, Делл! Покажи ему сегодня свое оружие. Он тут же побежит в укрытие.

Честно признаться, я бы не отказался, чтобы бицепсы были более рельефными. Отлично понимаю, что слишком большое значение придаю визиту юноши к нам на обед. Но я единственный в этой семье, кто точно знает, каковы намерения у этого парня относительно моей дочери. В конце концов, мне тоже когда-то было семнадцать.

— Непременно. Если бы у меня было настоящее оружие, я бы о нем не забыл. Какой я буду отец, если сегодняшний гость уйдет с мыслью о том, что я слабак? — Вновь смотрю на себя в зеркало и угрожающе хмурюсь. — А так?

— Если решил поиграть в Грязного Гарри, тебе удалось.

— Отлично. Думаю, я готов. — Я еще раз напрягаю бицепсы.

— Лучше схожу предупрежу Энн, что ее ждет, — бормочет Эмили себе под нос, поднимаясь наверх.

Через несколько минут раздается звонок в дверь — я иду открывать. Пока вытираю ладони о джинсы, готовясь открыть дверь, мысленно возвращаюсь с тот день, когда родилась Энн. Мы думали, что будет мальчик, поэтому, когда появилась она, без хромосомы Y, все мои взгляды на отцовство резко изменились. Я уже должен был воспитывать не будущего мужчину, а стать защитником от мужчин в будущем. Семнадцать лет я готовился разгонять будущих поклонников, и вот наконец настал момент исполнить свое отцовское предназначение.

Я еще раз прищуриваюсь, как Грязный Гарри, и распахиваю дверь:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, как дела? Я Тэннер. А Энн дома?

— Как жизнь? — Кто это говорит? Я что-то невразумительное бормочу в ответ и жестом приглашаю проходить.

— Любите футбол? — интересуется он, кивая на фирменную футболку «Сихокс».

Инстинктивно я напрягаю мышцы, чтобы футболка меня обтянула плотнее. Киваю и отчетливо хрюкаю.

По глазам Энн я вижу, что ей стыдно за мое поведение, но это ничего. Уверен, когда-нибудь она будет меня благодарить, много лет спустя, когда сможет позволить себе роскошь измерять пульс ради смеха. Однако сейчас она качает головой и шагает вперед — обнять Тэннера в знак приветствия.

Обнять! На моих глазах!

Энн с Тэннером обнялись, а Эмили с Кейдом приветственно машут гостю рукой. Бри стоит позади всех, и либо ей что-то попало в глаз, либо она ему подмигивает.

Отлично… Значит, пора уже ДВОИХ дочерей-подростков оберегать от этого юноши.

Наверное, Энн тоже это заметила, поэтому вмешивается, пока Бри не успела ничего сказать:

— Прости за такой пышный прием, Тэннер. Этим летом ты наш первый гость, поэтому все немного взволнованны.

— Не все, — негромко шепчу я, чтобы Тэннер не услышал.

— Ничего, все круто. У тебя замечательная семья.

— Что ж, по-моему, обед у мамы уже готов. Пошли на кухню?

Мы гуськом движемся на кухню — на ум почему-то приходит похоронная процессия. Сперва это кажется мне забавным, как будто присутствие этого навязчивого подростка означает мою смерть. Но потом я понимаю, что первой в этом ряду — катафалком, так сказать — идет Энн, и тут же становится не до смеха.

Эмили останавливается и пропускает всех вперед, чтобы поговорить со мной, идущим последним.

— Делл, перестань. Дай ему шанс. Он не так уж плох.

— Это просто уловка. Поверь мне.

— Успокойся. Это всего лишь небольшой обед.

Я, силясь выдавить улыбку, объясняю:

— Просто не могу смириться с мыслью, что наша малышка выросла и небольшой обед может стать вратами во взрослую жизнь.

Эмили тут же серьезнеет:

— Если бы только ей повезло.

Я не нахожусь, что ответить, поэтому что-то мычу, сердито сдвигаю брови и следую за ней на кухню.

За обедом я по большей части просто сижу и наблюдаю, как Тэннер общается за столом. У каждого был к гостю вопрос, и, скорее всего, каждый преследовал свою цель. Вопросы Эмили, короткие и легкие, всегда нацелены на то, чтобы ответы стали преамбулой к лестной похвале Энн. Кейд просто рад, что в доме появился еще один мужчина, поэтому, когда он заговаривает, обычно дальше следует констатация факта, что у них много общего: они не девчонки. Ну а каждое слово Бри преследует одну явную цель: чтобы Тэннер отметил ее вместо Энн.

Во время десерта Тэннер перехватывает инициативу за столом и сам начинает задавать вопросы. Мне задавать.

— Мистер Беннетт, что вам нравится в работе адвоката?

Думай, Грязный Гарри, думай!

— Наверное… я испытываю кайф оттого, что вижу, как преступник получает по заслугам. Да будет тебе известно, скольких панков, твоих сверстников, я помог упечь за решетку за… ну, не знаю… нарушение комендантского часа, проявление чувств на публике и тому подобные вольности.

— Ты юрисконсульт, папа, — встревает Энн, — а не прокурор по уголовным делам. И ничто из перечисленного тобой не является уголовно наказуемым деянием.

— Хорошо. Но у меня друзья — окружные прокуроры. Целых два. И они могут узнать всю подноготною того, о ком я попрошу. К тому же мой двоюродный брат служит в полиции. — Я с прищуром смотрю на Тэннера. — Офицер полиции с настоящим оружием. — Я намеренно надолго умолкаю, чтобы дошел смысл моих слов, а потом добавляю: — Без обид!

— Не позорь себя, — в лоб просит Энн.

— И нас, — эхом добавляет Бри.

Я с готовностью признаю, что мне хотелось бы сбить Тэннера с толку, но, несмотря на мои неприкрытые угрозы, парень кажется спокойным: просто сидит и улыбается, как будто получает удовольствие от происходящего.

— Мистер Беннетт, у меня складывается впечатление, что вы немного нервничаете из-за моего сегодняшнего визита. Я прекрасно вас понимаю.

И это сказал недалекий подросток?

— Неужели?

— Да. Я вчера по телефону общался с отцом, и он предупредил меня, что такое возможно. Понимаете, вы отец девушки-подростка. Если уж быть точным, двух девушек, и вы, вероятно, просто хотите их уберечь, поэтому все молодые люди обязательно будут заставлять вас нервничать. Отец сказал, что это естественная реакция — защитить дочерей.

Я начисто лишаюсь дара речи.

— Будь я на вашем месте, тоже гиперопекал бы дочерей.

— Гипер-что? Неужели?

— Разумеется. И по совету отца я взял на себя смелость и подготовил характеристику на себя в надежде успокоить вас. — Он достает из заднего кармана аккуратно сложенный листок, который передает через стол. — Надеюсь, с этим документом вы разрешите мне пойти на свидание с вашей дочерью.

У меня отвисает челюсть. Краем глаза я замечаю, что Энн тоже от удивления открывает рот, но в хорошем смысле.

Я поспешно разворачиваю листок с рекомендациями и просматриваю несколько имен и титулов: пастор, начальник отряда бойскаутов, учитель и… ну разумеется, офицер полиции.

Пока мои глаза и мысли поглощены документом, который держу в руках, я слышу, как с противоположного конца стола Бри спрашивает:

— С какой из дочерей?

— Бри! — одергивает Эмили.

— Что? — Бри разыгрывает невинность. — Я уже достаточно взрослая, чтобы ходить на свидания.

— Тебе только в августе будет четырнадцать, — напоминаю я дочери. — Тебе еще пару лет придется помечтать, прежде чем бежать на свидание.

Все взгляды обращаются к любезно улыбающемуся Тэннеру.

— Бри, ты отличная девчонка, но я имел в виду Энн. — Он поворачивается к своей соседке справа: — Я собирался пригласить тебя наедине, но раз уж заговорили… Ты согласна пойти со мной на свидание? Не просто прогуляться. На настоящее свидание. В среду. Мама пообещала дать мне свою машину. — Он тут же поворачивается ко мне: — Которую она велела поставить у дома к половине одиннадцатого.

Волнение Бри тут же стихает.

Энн от счастья на седьмом небе.

— С удовольствием! Пап! Мам! Я же могу пойти на свидание?

Мы с Эмили переглядываемся, понимая друг друга с одного взгляда.

— Это означает «да»? — с нетерпение спрашивает Энн.

— Я должен проверить подлинность рекомендаций…

— Делл! — предупреждает Эмили, угрожая мне моим же собственным именем.

— Хорошо, — нехотя разрешаю я Энн. — Но ты ведь помнишь уговор, Энн. Расскажи ему, и можешь идти.

Ее лицо за секунду из пепельно-серого становится пунцовым.

— О, это будет интересно, — с сарказмом заявляет Бри. — Эй, Тэннер, не забудь обо мне, когда услышишь признание Энн.

Бри не успевает договорить, как Эмили вскакивает с места и указывает дочери в сторону коридора:

— Бри Грейс Беннетт! Немедленно в свою комнату! И не вздумай оттуда выйти! Я позже поднимусь, поговорю с тобой.

— И я с готовностью поучаствую в этом разговоре, юная леди, — рявкаю я, качая головой. — Немыслимо!

После ухода Бри повисает неловкое, продолжительное молчание, все оглядываются, не зная, кто его нарушит.

Наконец-то лед ломает Энн:

— Тэннер… я… похоже… нам нужно поговорить.

— Я уже догадался. Я сделал что-то не так? — Впервые за этот вечер он, кажется, абсолютно не в своей тарелке.

Отлично!

Она качает головой:

— Нет. Все так. Но… нам просто нужно поговорить. — Энн минуту пристально смотрит на Тэннера, потом через стол на нас с Эмили. — Я хотела бы поговорить с ним наедине. Можно?

Мы с Эмили опять обмениваемся взглядами, потом киваем.

Когда Энн поворачивается к Тэннеру и берет его за руку, я непроизвольно сжимаюсь.

— Вставай, — зовет она его, помогая подняться. — Идем на улицу.