Считается, что каждое из этих столбовых мероприятий — повод подводить итоги, предаваться воспоминаниям и всяким философским мыслям. Философских мыслей много — две. Первая: на кой тебе нужна была эта презентация (вечер, юбилей)? Вторая: когда ты поумнеешь? Поскольку первое зависит от второго, то ответа нет — это и есть итог.

Вот воспоминания — да. Воспоминания скребутся в душе как голодные мыши. С нафталинным тщеславием мы (некоторые из тех, кого вы называли сатириками) вспоминаем — и те толпы у входа, и те полные залы, и наши книжки, молниеносно исчезавшие с прилавка — факт их появления был важнее содержания. И красную рыбку, привезенную в память о бичевании недостатков на Дальнем Востоке. И златозубую девушку из города Ижевска, которую ты поразил своим искусством на концерте, после чего в гостинице она удивила тебя своим… И крупно льстивший самолюбию мелкий скандал с управлением культуры. И что в Ленинграде публика все понимала лучше, хотя в Москве хлопали громче, хотя в Киеве стучали чаще… И то, насколько храбро каждый из нас боролся… И вот — мы доборолись. И можем сравнивать то, что было вчера, с тем, что мы имеем сегодня. Как призывает лучший друг нашего народа, водка "Смирнофф":

— Почувствуйте разницу!

Почувствуйте! Главным ощущением прошлой жизни было: "Там хорошо, где нас нет". Хотя бы потому что "туда, где нас нет" нас не пускали. И просили об этом не болтать, чтоб мы друг от друга не узнали. Позтому все собирались там, где позволял себе намекать и подмигивать сатирик. Это сегодня к нему приходят те, кто его любит. А тогда сбегались те, кто не любил власть, — и были аншлаги… Это сегодня один на сцене и двое в зале — крупное общественное событие, а тогда битком забитый дворец казался тайной сходкой посвященных.

Это была эпоха узкого круга. Полуподпольные вечера, полузакрытые просмотры, полузапретные книги. В этом смысле профессия сатирика давала большие возможности. После каждого выступления в каком-нибудь очередном НИИ подходили устроители и подмигивали: "Ну, а теперь, когда все ушли, посидим узким кругом, почитайте настоящее, то, что не для всех". И вы шли в какую-то лабораторию, где все пили, а ты и пил и читал. Потом и этот круг расползался, и оставались уже только два-три самых крепких любителя сатиры и выпивки, и они говорили: "Ну, эти, наконец, ушли, сейчас давай самое крутое, для самого узкого…" И вы запирались уже в каком-то чулане, где они пили, а ты и пил и читал. А назавтра жена утверждала, что ночью ты спал в туалете и хохотал во сне. Это был уже по-настоящему узкий круг…

Почувствуйте разницу! Вчерашнее понятие узкого круга исчезло. Юмор профессионалов хлещет шибче прежнего, но работать в сто раз труднее. Во-первых, оказалось, что говорить труднее, чем подмигивать. Во-вторых, с природным юмором сегодня мощно конкурирует должностной. Под нашим трехцветным флагом выступают такие мастера! Тот ляпнет, этот стрельнет, третий хряпнет… Страна просто корчится. Правда, не понять — то ли это хохот сквозь слезы, то ли истерика сквозь смех…

Почувствуйте разницу! Вспомните! Совсем недавно. Восемьдесят пятый год, январь. Потом февраль, март… Все как всегда, а потом вдруг — тот апрель! Когда мы все влюбились в нашего главного за его умение разговаривать, и кинулись за ним на эту перестройку. Потом мы разлюбили его за умение разговаривать и плюнули на перестройку… Еще несколько лет назад мы не знали, что город Фрунзе превратится в Бишкек, Ленинград — в Петербург, и что Москва превратится в то, во что она превратилась… Что говорится у нас еще не было Макдональдса — и еще был Мавзолей… Короче, вчера наш паровоз еще куда-то летел. Сегодня одни пересели с этого паровоза на БМВ, другие — на БТР, остальные не чувствуют разницы…

А разница есть! За какие-то десять лет мы усвоили массу нового. Мы узнали, что "сникерс" — это не "тампакс", "памперс" — не "ксерокс", а "биппер" — не мужская болезнь. Вместо лозунга "Слава КПСС!" над всей страной гордо реет "Обмен валюты". Хочешь почувствовать разницу — иди, меняй!.. Перемены мгновенны! Прямо на наших глазах тот мелкий жулик стал крупным, крупный — депутатом, депутат — кандидатом в президенты, а президент — гарантом всей этой конституции…

(Ни слова о переменах в личной жизни! Сколько за эти несколько лет брошено жен, найдено мужей, создано детей и не создано других произведений… Нет, нет, не будем…)

"А вот тогда…", "А вот сейчас…" Вспоминать можно без конца, и сравнивать без конца. А главное, без толку.

Туда, где мы были, уже не вернемся.

"Там, где нас нет" — хорошо не для нас.

Нам один выход: "Там хорошо, где мы есть". Кто "мы" — не вопрос. Каждый сам решает, входит ли он в компанию. Качество которой от количества не зависит. Ну, не должно…

Попробуем не чувствовать разницы.

Будем вместе.