Настойчиво трезвонит будильник.

   Паллина выключает его. Бесшумно выскальзывает из постели и одевается. Бросает взгляд на Баби. Та только что перевернулась и спит как ребенок — на спине. Паллина подходит к маленькой полочке на стене. U2, All Saints, Robbie Williams, Elisa, Tiziano Ferro, Cremonini, Madonna. Нужно что-то необычное. Ага, вот. Смотрит на ручку громкости и убавляет. Нажимает на кнопку PLAY. «7000 чашек кофе». Бритти сладким голосом заводит песню. Громкость оказалась подходящей. Баби открывает глаза, переворачивается на живот. Паллина улыбается ей:

 — Доброе утро.

   Баби поворачивается набок. Голос у нее слегка придушенный.

 — Который час?

 — Без пяти семь.

 — Мир? — Паллина подходит и целует ее в щеку.

 — С тебя по крайней мере шоколадный рожок из кондитерской Ладзарески!

 — Времени нет, сейчас мама приедет везти меня на анализы. Сегодня ночью ты мощно зажгла.

 — Я же сказала, что не желаю об этом слышать.

   Паллина разводит руками.

 — Ну, как хочешь. Что сказать твоей маме, если она меня засечет?

 — «Доброе утро».

   Баби, улыбнувшись, снова залезает под одеяло. Паллина подхватывает сумку с книгами и закидывает на плечо. Вот и чудесно, помирились. Баби вообще очень смелая, а теперь еще и «ромашкой» побывала. Паллина тихонько прикрывает за собой дверь, на цыпочках крадется по коридору. Входная дверь еще заперта. Паллина щелкает замком и уже готова улизнуть, как вдруг за спиной раздается голос:

 — Паллина!

   Это Раффаэлла, в розовом халате, ненакрашенная, бледная и совершенно обалдевшая. Паллина решает последовать совету Баби, и, буркнув «Доброе утро, синьора», слетает вниз по лестнице. Выходит из подъезда и идет к воротам. Ее мать еще не приехала. Паллина в ожидании усаживается на ограду. Прямо перед ней встает солнце, заправщик открывает бензоколонку, какие-то мужчины поспешно отходят от продавца газет, унося под мышкой груз более или менее ужасающих новостей.

   Теперь, при свете дня, она уже не сомневается. Ей совсем не хочется, чтобы ее матерью была Раффаэлла. Даже если она пунктуальнее, чем ее собственная мать.

   Баби входит в ванную. Встречается взглядом с отражением в зеркале. Да, видок тот еще. Быть «ромашкой» ей явно не идет на пользу. Пускает холодную воду, дает ей немного стечь и плещет себе в лицо.

   За спиной появляется Даниела.

 — Рассказывай! Как все было? Как гонки? Это правда так здорово, как говорят? Ты не встречала там моих подружек?

   Баби открывает тюбик зубной пасты, выдавливает ее с конца, пытаясь убрать след от пальца Даниелы, которая, наоборот, всегда выдавливает с середины.

 — Идиотизм все это. Компания придурков, которые рискуют жизнью, а кое-кому даже удается с ней расстаться.

 — А там много народу? А что они делают? А куда идут потом? Ты видела «ромашек»? Это мощно! Они такие смелые! Я бы так, наверное, не смогла.

 — А я смогла...

 — Серьезно? Ты была «ромашкой»? Bay! У меня сестра — «ромашка»!

 — Я тебя уверяю, ничего особенного. И вообще, я умываться пришла.

 — Ну вот, так всегда! Никакого с тобой удовольствия. Зачем вообще нужна старшая сестра, если ты мне ничего не рассказываешь? А мы уже с Андреа решили, что на будущей неделе тоже пойдем. И, может быть, я тоже буду «ромашкой»! — Даниела с фырканьем вылетает из ванной.

   Баби усмехается про себя, полощет рот и берет щетку для волос. Вот черт. Даниела мстит ей на расстоянии. Между штырьками щетки запутались черные волоски. Баби выдергивает их и швыряет в унитаз. Затем пускает воду и начинает причесываться.

   В дверях снова вырисовывается Даниела.

 — А где Superga, которые ты вчера у меня взяла?

 — Я их выкинула.

 — Как — выкинула? Они же совсем новые...

 — Как слышала. Выкинула. Они попали в навоз и совсем развалились, так что пришлось их выбросить. Если б не выбросила, Стэп не отвез бы меня домой.

 — Ты вляпалась в навоз, а потом Стэп отвез тебя домой? А когда же ты успела побыть «ромашкой»?

 — До того.

 — Со Стэпом?

 — Нет.

   Даниела босиком идет за Баби в ее комнату.

 — Ну, так ты мне расскажешь, как все было?

 — Давай заключим договор. Если ты с сегодняшнего дня, после того как причешешься, начнешь чистить щетку для волос, то через несколько дней я тебе все расскажу. Согласна?

 — Согласна.

   Даниела уходит к себе в комнату. Баби натягивает форму. Нет, я никогда ей ничего не расскажу. Может, Даниела и почистит щетку пару дней, но надолго ее не хватит. Она вообще несерьезная.

   В комнату Баби входит Раффаэлла.

 — Паллина что, тут ночевала?

 — Да, мама.

 — И где?

 — В моей кровати.

 — Как это? Когда я ночью заходила тебя поцеловать, ты была одна.

 — Она пришла позже. Она не могла остаться дома, потому что у ее мамы были гости.

 — А где же она была все это время?

 — Не знаю.

 — Баби, я не собираюсь отвечать еще и за нее. А если бы с ней что-то случилось, а ее мать думала, что она у нас...

 — Да, мама, ты права.

 — В следующий раз предупреждай, когда она остается ночевать.

 — Но я же тебе сказала, перед тем как вы пошли к Пентести. Ты что, не помнишь?

   Раффаэлла задумывается.

 — Нет, не помню.

   Баби, невинно улыбается, как бы говоря «ну что тут поделаешь?»

   В кухонное окно радостно светит солнце. Баби доедает диетические хлебцы и допивает кофе с молоком. Даниела выскребает остатки пудинга. Суетливо возит ложкой в стаканчике, пытаясь выскрести из щелочки последнюю капельку шоколада.

 — Баби, сегодня чудесный день. На улице солнце, и вроде бы не холодно. Я уже говорил с мамой, она тоже согласна. Думаю, ты уже поняла, о чем я... Можете сегодня поехать в школу на Vespa!

 — Спасибо, папочка, вы такие замечательные. Но после того разговора я хорошо подумала... ты, наверное, прав. Ездить с тобой и Даниелой в школу — это уже ритуал, даже, наверное, приносит удачу. И еще вот что: мы можем поболтать, начать день вместе, это же здорово, правда?

   Даниела не верит своим ушам.

 — Баби, ну давай все-таки поедем на мотороллере. С папой можно и за ужином поговорить, и за завтраком.

   Баби сжимает ей руку:

 — Дани, но правда лучше поехать с папой, — снова жмет ей руку. — И потом, я же говорила вчера вечером, что чувствую себя не очень. На будущей неделе, может, поедем на Vespa, тогда и теплее будет.

   Последнее пожатие сомнений не оставляет. Это намек. Даниела понимает все без слов.

 — Да, папочка, Баби права, мы поедем с тобой.

   Клаудио, довольный, допивает последний глоток кофе. Как все-таки хорошо, когда у тебя две дочки! Не часто тебя так любят.

 — Ну что, девчушки, тогда выходим, а то опоздаете.

   Клаудио уходит в гараж, а Баби и Даниела остаются ждать его у подъезда.

 — Наконец-то до тебя дошло! Надо было руку тебе сломать, что ли?

 — Могла бы и сразу сказать!

— Откуда я знала, что нам сегодня разрешат поехать на Vespa?

 — А почему ты не хочешь поехать?

 — Да потому что ее нет!

 — Как — нет? А где же она? А на чем же ты уехала вчера вечером?

 — На ней.

 — Ну и? Она тоже вляпалась в навоз, и ты ее выкинула?

 — Нет, я оставила ее на гонках... а когда мы вернулись, ее уже не было, — не задумываясь врет Баби.

 — Не верю!

 — Но это правда.

 — Не верю! Как это — моя Vespal

 — Между прочим, ее мне подарили.

 — Ну да, а кто ее ремонтировал, приводил в порядок? Кто менял коллектор? На будущий год тебе папа с мамой машину купят, и тогда Vespa уже будет моя! Нет, это невозможно!

   Перед ними останавливается автомобиль. Клаудио включает электрический стеклоподъемник.

 — Баби, а что с Vespa? В гараже ее нет.

   Даниела зажмуривается. Теперь придется поверить.

 — Ничего, папа, я оставила ее сзади, во дворе. Тебе же так не нравится ее каждый раз объезжать. Вот я и решила оставить там.

 — Ты шутишь? Поставь немедленно в гараж. А если ее угонят? Имей в виду, ни я, ни мама не собираемся покупать вам новый мотороллер. Давай ставь в гараж. Вот ключи.

   Даниела садится на заднее сиденье, а Баби идет к гаражу, притворяясь, что ищет в связке нужный ключ. Придя во дворик, Баби задумалась. Что же делать? До вечера надо найти Vespa. Если не найду, значит надо будет что-то придумать. Черт бы подрал Паллину, это она меня втравила в неприятности, вот пусть и вытаскивает теперь. Слышит, как Mercedes дает задний ход, и бежит к гаражу. Наклоняется к створке. Как раз вовремя. Mercedes задним ходом выезжает из-за угла и останавливается перед ней. Баби делает вид, что запирает гараж, а потом быстро идет к машине. «Все, поставила». Сыграть ей удалось убедительно, но Vespa все же лучше найти как можно быстрее.

   Mercedes отъезжает. Баби с улыбкой возвращает ключи отцу.

 — Поставила как надо — близко к стене?

 — Очень близко. Тебе точно мешать не будет.

   Баби поворачивается к Даниеле. Та сидит мрачная, сложив руки на груди.

 — Ну, Дани, поедем на Vespa на следующей неделе.

 — Очень надеюсь.

   Mercedes останавливается на выезде перед медленно поднимающимся шлагбаумом. Клаудио машет привратнику, а тот делает им знак, чтобы остановились на минутку. Выходит из будки с пакетом в руках.

 — Доброе утро, синьор Джервази, извините, тут пакетик оставили для Баби...

   Баби заинтересованно принимает пакет. Mercedes осторожно трогается, стекло медленно поднимается. Даниела от любопытства аж вперед подалась. Клаудио и тот одним глазом поглядывает—что там такое? Баби улыбается:

 — Кто хочет попробовать? Это шоколадный рожок от Ладзарески.

   Баби разламывает рожок.

 — Папа? — Клаудио качает головой.

 — Дани?

 — Нет, спасибо, — может, она надеялась, что в этом пакете новости о Vespa.

 — Ну как хотите, мне больше достанется. Вы не представляете, от чего отказались...

   Паллина — настоящее чудо, знает, как заслужить прощение. Теперь осталось только до восьми часов найти Vespa.