Солнце садилось, как всегда, комары попискивали, уходил свет, и начиналось таинство болот. Он часто сидел ночами на пороге этого дома, слушал необъяснимые звуки, приходящие из чрева их, ощущал перемещение тонких миров, перетекание времени в божественной склянке, тщету и печаль. Теперь это были его болота. И лучше было подохнуть, чем покинуть этот забытый чередой властей угол, этот край, эту землю.

Женщина его наконец стала приходить в себя, возвращаться в свое нормальное состояние городской жительницы средних лет, вышедшей однажды неудачно замуж и отправившейся на романтический пикник с товарищем юношеских лет. Во время сидения в бункере и мастерской стрельбы по живым людям она вела себя спокойно, сидела в бункере, не мешала играм взрослых мужчин. Теперь с ней произошла истерика, а после она и вовсе потеряла сознание.

Иван привел ее в чувство, отнес в дом, положил на хозяйскую кровать.

— Что это было?

— Нормально все. Полежи тут.

— Как нормально? Там трупы!

— Что ты, трупов не видела?

— Нет.

— Что, ни разу?

— Нет.

— А старик Печенкин?

— Это же не труп. Это отец.

— Хорошо. Все равно полежи.

— А ты куда?

— Прибраться.

— А мы скоро уйдем отсюда?

— Скоро, скоро…

— Давай сразу уйдем.

— Как же я уйду, когда такой беспорядок?

— А мы в милицию пойдем?

— Пойдем, пойдем.

— Не уходи, Ваня.

— Вот что. Подожди.

Иван сходил во двор, принес пистолет «ТТ», вынул обойму и патрон из ствола:

— Вот. Держи его. Кто зайдет в дом, стреляй. Вот, нажимай здесь и стреляй.

Люся схватила оружие и положила его рядом, у стены.

— А ты скоро?

— Скоро.

Иван заведомо врал. Ни в какую милицию он не собирался, вернуться в дом быстро не мог, потому что утопить в трясине шесть трупов — дело непростое. А главное, он решил не покидать хутор и приготовиться к новым визитам со всем тщанием.

Прежде всего он обыскал тела расстрелянных ловким снайпером. Как ни странно, у всех оказались паспорта. Четыре литовских и два российских, с серпом и молотом. Фамилии немецкие. Дело считалось верным, Иван в расчет не брался, угол заброшенный. А проверка документов на автостанциях и просто на дороге вполне возможна. Туризм. Невинный и обещающий созерцание прелестей янтарного края. Никто не может запретить. Район не пограничный, режима нет. Только профилактика.

Три пистолета «ТТ», новеньких, только что из-под смазки. Обоймы запасные. Компас, небольшой запас продуктов, литовская же лимонная водка в плоских фляжках, зажигалки, сигареты, деньги. Денег в сумме набралось русских около трех миллионов, сто двадцать два доллара, литов полный бумажник, ключи на связках, от квартир и автомашин. И, пожалуй, самое главное — крупномасштабная карта района с нанесенными на ней проходами через болота. Это был ксерокс с другой карты, старой немецкой, но с пометками шариковой ручкой. Рука показалась ему знакомой. Он вернулся в дом. Совершенно верно. Чапас, большой любитель кроссвордов. Вот в углу старые, еще советские журналы «Огонек», для растопки. Почерк один и тот же. Чапас делал пометки по-русски. Естественно, немцы литовского языка не разумеют. Шило в печенке. А мог бы и сегодня быть среди этой компании. Тогда дело могло обернуться другим образом. Чапас — человек осторожный, чувствует, как зверь, знает все звуки хутора. Покинули бы они бункер, а он бы уловил шорохи, или страшно ему стало бы без причины…

Настоящая, смрадная и надежная трясина ждала свою добычу, и идти до нее предстояло метров четыреста — недалеко, в общем. Пирогов переоделся в рабочую одежду, надел резиновые рыбацкие сапоги и принялся за работу. С первым телом он провалился по пояс и едва выбрался на лукавый и податливый мох. Потом прошел без ноши чуть левее, достиг цели. Вернулся и пошел за топором.

Волокушу из осиновых веток делал примерно час. Уложил на нее тело, с которым так неудачно начал свою страшную работу. Это был немец. Якоб Якобович Коль. Справный немец, в меру упитанный, с красивым лицом. У него было аккуратно прострелено сердце. Иван уложил его на погребальный транспорт и потащил. У края трясины (а он давно знал об этой воронке, совсем недалеко от дома, нашел ее в своих странствиях по окрестностям и сам едва не ухнул туда сдуру) остановился, перекрестился, поднял Якоба Якобовича под мышки и мягко толкнул. Тело чуть задержалось на поверхности, вдруг раскрылись глаза, или это показалось Ивану, и все…

Закончил работу он затемно.

Вода в озере к ночи теплая, сладкая. Рыба играет. Лини…

Одежду он сжег на костре, облив ее бензином. Кровь на земле была в темноте невидна. Теперь нужно было встать пораньше, взять грабли, лопату. Последние следы убрать.

Женщина так и пролежала четыре часа, не меняя позы, вцепившись в незаряженный пистолет. На негнущихся ногах она вышла из дома. Иван шел ей навстречу, еще не зная, что будет с ними завтра, но понимая одно: эта земля его, и он не отдаст ее никому. Вызвездило. Он поднял лицо к небу, словно хотел получить оттуда какой-то ответ.

Рассказчик

Человека, непосредственно работающего по операции в Кенигсберге, Господин Ши, естественно, не знал. Он знал тех, кто имел, скажем так, некоторое отношение к делу, и встречался с ними как в Москве, так и в других местах; выезжал он и на место будущих событий. Непосредственно перед началом операции город должны были под разными предлогами покинуть ряд должностных лиц, члены их семей и ближайшие родственники. Естественно, они и сами не могли предполагать, что является истинной причиной их отъезда. Многие из них, если не все, никогда бы и не узнали о том, что с ними происходило, а если бы узнали, то вряд ли бы муки совести досаждали им достаточно долго. Момент эвакуации значительного количества людей не должен был быть единовременным. Нужно было постоянно отслеживать и эту ситуацию. А тем временем я продолжал работать с оперативными документами.

Из стенограммы закрытого совещания Правительства РФ

«Тенденции к обособлению Калининградской области от России значительно усилились в период 1992–1993 годов. Причина — политическая и экономическая нестабильность в стране. Появление в области свободной экономической зоны „Янтарь“, стремительное вовлечение армии и флота в коммерческую деятельность, активная деятельность сопредельных государств, как через государственные каналы, так и через фирмы, занимающиеся бизнесом на территории области, способствуют процессу возможного будущего отделения области от России.

С этой целью была образована одна из партий, возглавляемая ближайшим сподвижником Главы администрации, председателем областного союза бизнесменов К…

Средства массовой информации целенаправленно и последовательно убеждают местное население в необходимости стремления к полной экономической и политической независимости.

В области проживает двадцать тысяч этнических литовцев, значительная часть которых поддерживает идею передачи региона под международное управление. Подразумевается протекторат России, Германии, Польши, Литвы и Швеции с последующим полным вытеснением России. Со стороны Литвы задействованы следующие организации: „Совет по делам Малой Литвы“, молодежная организация „Литуаника“, Фонд поддержки литовцев Караляучасского края, Фонд Пруссии и Малой Литвы, общества „Видунаса“, „Возрождение“, „Санраш“, общество „Книгоношей“, „Малая Литва“. Верховным Советом Литвы разработана долгосрочная программа, концепция по отторжению Калининградской области от России. В 1994 году в рамках Балтийской ассамблеи был проведен круглый стол „Потсдам и Литва“, где ревизии подверглись договора, заключенные в Потсдаме, Ялте, Тегеране…

Областное общество российских немцев „Фройхат“ (около 500 членов) вынашивает планы по созданию в регионе немецкой автономии. Но по мнению экспертов, за исключением руководителей области, здесь нет крупных политических фигур.

Кроме сохранения значительного военного контингента, федеральные власти не делают ничего».