— И это, по-твоему, признание преступника? Это записки из психушки, вот что я тебе скажу! — человек раздраженно швырнул на стол пачку исписанных карандашом листов.

— Ты так уверен в этом? — второй был спокоен, собирая разлетевшуюся бумагу в аккуратную стопочку.

— Да ты что? Издеваешься? Человек пишет, что родился неведомо когда и лично знал Влада Тепеша, да еще и присутствовал при массовых казнях, устроенными Дракулой, а ты заявляешь, что он — нормален? — возмущение выплескивалось вместе с брызгами слюны.

— Скажи честно, положа руку на сердце, ты совсем не веришь тому, что он пишет? Ни одному слову? — листочки уже были сложены и прижаты к столу массивным портсигаром.

— Это — роман ужасов, а не признание нормального бандита!

— Дорогой мой, а если бы это был нормальный бандит, то зачем бы он нам был нужен? Кого сейчас интересуют все эти бытовые убийства, кражи со взломом, маленькие наркоманы? Это уже — привычное течение жизни. А если ты хочешь поднять тираж нашей газеты, то нужно написать о чем-то таком, что заставит этих обывателей вздрагивать по ночам, пробираясь к дому после пьянки у приятеля.

— Тебе нужна сенсация? — в голосе зазвучала неприязнь. — И тебе плевать, откуда она возьмется? Ради этого несчастного тиража этой несчастной заштатной газетенки ты готов вытащить историю пятилетней давности и размазать по газетным страницам кровь ведрами?

— О, я вижу, что ты ознакомился с этим делом внимательно. А, собственно говоря, почему бы и нет? Это будут читать. Исповедь вампира, написанная им самим. Голос, доносящийся из камеры, куда его посадили, и продолжающий проповедовать культ насилия. Или ты думаешь, что не будут?

— Да нет, будут, — человек вздохнул, вытаскивая из-под портсигара листы рукописи. — Даже за пять лет не смогли забыть, что этот твой обожаемый вампир творил со своими жертвами.

— Так ты возьмешься за этот материал? — хозяин портсигара был настойчив.

— Возьмусь. Раз ты так настаиваешь. Но, Господи, какой же у него отвратительный почерк! Да еще и этот расплывающийся карандаш! Совершенно читать невозможно. Буду требовать от тебя надбавку за вредность.

— Да ладно, — довольный смешок подводил черту в споре. — Ты же не думаешь, что ему выдадут пишущую машинку ради твоего удобства?

Нет, я думаю, что ему установят компьютер в камере, ради моего удовольствия, — буркнул человек, выходя из комнаты. Хозяин портсигара закурил, довольно улыбаясь.