Бенбоу доставил Эбби на смотровую площадку маяка, и девочка поспешно спустилась в гостиную. Это была большая круглая комната со стенами из белого камня. Здесь одно время жил капитан Старлайт. В те дни гостиная имела вид корабельной каюты. Несколько матросских рундуков до сих пор стояли вдоль стен. Осталось и огромное кресло, сделанное из плавника, до блеска отполированного водой.

В гостиной было полно народу. Тетя Люси без устали стрекотала на швейной машинке. А на большом круглом столе в самом центре комнаты стояла Хильда Блубелл, облаченная в свадебное платье. Мама Эбби, Мейдж Кловер, возилась с булавками, подгибая подол.

За тем же столом сидел отец Эбби, Гарри. Перед ним высилась груда бумаг. Он делал какие-то пометки в своей записной книжке, однако, заметив вошедшую Эбби, улыбнулся и подмигнул. У мистера Кловера был кабинет, расположенный на нижнем этаже, но зачастую он предпочитал работать в гостиной.

Эбби мало заботилась о собственной внешности, но, взглянув на Хильду, невольно вздохнула от восхищения. Белоснежный материал, из которого было сшито платье, казалось, источал мягкое сияние. Ткань ниспадала красивыми складками, а фату, прикрепленную к золотистым волосам Хильды, украшали крошечные букетики белых цветов.

— Ох, Хильда, какая вы красивая! — воскликнула Эбби. — Неудивительно, что сэр Чедвик хочет на вас жениться!

Хильда улыбнулась, но по лицу ее промелькнула тень беспокойства.

Мама Эбби обнаружила свисающую с подола нить и машинально попыталась оторвать, но тут же остановилась и покачала головой.

— Постоянно забываю, что платье сшито волшебными нитями. Где же эти ножницы, что прислали вместе с тканью?

Эбби отыскала на столе маленькие серебряные ножницы и вручила матери. Обрезав нитку, Мейдж заметила:

— Все-таки удивительно, что эти нитки даже самым острым ножом не перережешь, а такие крошечные ножницы справляются с ними без труда.

— Волшебные нити — самые прочные в мире, — пояснила Эбби. — Как-то раз мне пришлось прясть такую. Но на это ушла уйма времени.

Хильда взглянула на нее со стола.

— Феи, живущие на Дальних островах, прислали нитки и ткань в качестве свадебного подарка, — сообщила она. — И ножницы тоже. Но, к сожалению, феи слишком застенчивы и не приедут на свадьбу.

— Как жалко, — вздохнула Эбби. — Мне бы страшно хотелось посмотреть на них.

— Хорошо, что они позаботились о ножницах, — заметила мама Эбби, отрезая очередную нить. — Иначе нам ни за что не удалось бы сшить платье.

Она отступила назад, оценивая свою работу.

— Взгляни, Гарри, — окликнула она мужа. — Ну, что скажешь?

Тот оторвался от своих бумаг и посмотрел на Хильду.

— Просто превосходно! — воскликнул он. — Да вы настоящая принцесса, Хильда!

Хильда взволнованно улыбнулась.

— Но я вовсе не чувствую себя принцессой, — неловко призналась она. — Боюсь, я совершенно не достойна Чедвика.

— Глупости, — непререкаемым тоном заявила Мейдж Кловер. — Чедвику крупно повезло, что ему достанется такая жена, как вы. И он это прекрасно понимает.

— Но он же великий магистр чародеев света, — возразила Хильда. — И происходит из такой знатной семьи! А я — всего лишь сирота из Торгейта.

— Я и не знала, Хильда, что вы из Торгейта, — удивилась Эбби.

— Да, там прошло мое детство, — подтвердила Хильда. — А теперь я выхожу замуж так близко от этих мест! Удивительное совпадение, правда?

— А я пару раз была в Торгейте, — сказала Эбби. — Честно говоря, там грустновато.

— Когда-то там было замечательно, — ответила Хильда. — Но я слышала, что со времен моей юности в городе произошло много перемен. И, увы, вовсе не к лучшему.

— Наверно, быть сиротой ужасно трудно? — спросила Эбби.

Хильда опустила голову.

— В приюте жилось не так уж плохо. Но важной персоной я себя вовсе не чувствую.

— Какая разница, сирота вы или нет, — горячо возразила тетя Люси. — Ваша душа — вот единственное, что имеет значение.

Хильда улыбнулась, но Эбби чувствовала, что невесту сэра Чедвика по-прежнему терзают сомнения.

— Спускайтесь, Хильда, — распорядилась Мейдж. — Настала очередь Эбби наряжаться.

Хильда легко спорхнула со стола на пол. Мейдж подошла к ней и поцеловала в лоб.

— Завтра вы будете самой красивой девушкой в Спеллере, когда пойдете к алтарю рука об руку с Чедвиком, — сказала она. — А теперь отправляйтесь в спальню и повесьте платье в шкаф.

Мейдж обернулась к Эбби и скомандовала:

— Забирайся на стол, юная леди.

Эбби со вздохом заняла место Хильды. Спустя несколько минут примерка надоела ей, и девочка принялась вертеться и переступать с ноги на ногу.

— Стой спокойно, — приказала Мейдж.

Эбби снова вздохнула.

— Знаешь, мама, когда-то капитан Старлайт проектировал корабли для чародеев света из Брайт-тауна, в штате Массачусетс, — сообщила она. — Так вот, светлым чародеям достаточно было взглянуть на его рисунки и чертежи, и при помощи волшебства корабль был готов! Почему бы и с моим платьем не поступить точно так же?

Мейдж Кловер расхохоталась.

— Видишь ли, Эбби, есть вещи, с которыми стоит повозиться, — сказала она. — Если они достаются слишком легко, то не приносят никакой радости.

Эбби уныло покачала головой.

— То же самое без конца твердит сэр Чедвик. Иногда я не понимаю вас, взрослых.

— Что ж тут непонятного, — пожала плечами Мейдж. — Не стоит применять магию там, где можно обойтись и без нее.

Простояв неподвижно несколько минут, Эбби окликнула отца:

— Пап!

— Да? — откликнулся Гарри Кловер, подняв голову от бумаг.

— Скажи, а кто-нибудь из наших предков владел магией?

Гарри Кловер покачал головой.

— С моей стороны — никто. А твой предок, который первым поселился в Спеллере, был инженером и архитектором, прибывшим сюда из северной части Англии. И можно сказать с уверенностью, что он не был чародеем.

— Пожалуйста, расскажи еще раз о том, как он приехал в Спеллер, — попросила Эбби.

— Говорят, он прибыл как раз в то время, когда эльфы поселились в Дремучем лесу, — подала голос тетя Люси, наводившая порядок на швейном столике.

— Он построил муниципалитет, — добавила Мейдж. — И лабиринт. А после открыл магазин.

— А больше о нем ничего не известно? — спросила Эбби.

— Есть кое-что еще, — ответил Гарри Кловер. — Вот, погляди, что твоя мама отыскала в магазине.

Он вытащил толстую книжицу в красном переплете.

— Это дневник Мэри Бушприт. Она тоже из твоих предков.

— И что там говорится? — взволнованно спросила Эбби.

Отец перевернул несколько страниц и прочел вслух:

«Семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто четвертого года. Сегодня мой отец, Джосайя Бушприт, повстречал на станции обычного человека! Это было как раз перед прибытием одиннадцатичасового поезда на Торгейт. Молодого человека зовут Джек Элвин. У отцовской телеги отвалилось колесо, и мистер Элвин помог ему с починкой. Потом отец привез его в город.

Все жители Спеллера пришли в чрезвычайное волнение. Ведь до сих пор никому из нас не случалось увидеть обычного человека. Джек Элвин — весьма симпатичный юноша. У него зеленые глаза и веселая открытая улыбка».

Гарри закрыл тетрадь.

— Да, как видно, Джек Элвин в самом деле очень понравился Мэри, — заметил он. — Ведь впоследствии она вышла за него замуж и стала твоей прапрабабушкой.

— Так, значит, Мэри была морской чародейкой, — сказала Эбби. — Наверно, именно от нее мне достались магические способности.

— Готово! — неожиданно провозгласила Мейдж.

Эбби проворно выскользнула из платья.

— Можно, я пойду? — спросила она. — Хочу поплавать вместе со Спайком.

— Не опаздывай к ужину, — крикнула Мейдж вслед дочери, которая уже вылетела из комнаты.

— Мне кажется, до того, как Джек Элвин приехал в Спеллер, его звали как-то иначе, — задумчиво проговорила тетя Люси, вытирая руки о фартук.

— Да, я тоже что-то об этом слышала, — кивнула Мейдж.

Гарри Кловер собирал со стола свои бумаги, намереваясь отнести их в кабинет. Когда он поднял дневник Мэри Бушприт, из красной тетради выскользнул сложенный листок бумаги. Развернув его, Гарри увидел, что это старая театральная афиша. Он прочел вслух:

«ЛЕТНИЙ ТЕАТР ТОРГЕЙТА

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Лучших актеров в одноактной мелодраме,

за которой последуют песенки

в исполнении Чарльза Стэнхоупа

и Мэри Доброе Сердечко.

Также вы увидите:

Пэта О'Грасса и его танцующих лепреконов,

Дики Ричарда, короля смеха,

Изумительного Чеджи, мастера иллюзий,

Во Чита, глотателя пламени и мечей,

и сладкоголосых исполнителей серенад

Сегодня в восемь часов пополудни!»

— Странно, зачем Мэри Бушприт хранила эту афишу? — пробормотал Гарри, вновь складывая ветхий листок и засовывая его между страниц дневника.