С того дня, как я сошла с самолета в Ирландии и начала охотиться на убийцу Алины, мои взгляды на некоторые вещи менялись не единожды, и, как мне казалось, кардинально, но этот случай превзошел все остальные.

Вот я стою, закрыв глаза и приоткрыв губы в ожидании поцелуя любовника своей сестры, как вдруг что-то мокрое и теплое ударяет меня по лицу, капает с подбородка и стекает по шее прямо в лифчик. Брызги летят на пальто.

Я открываю глаза и кричу.

Дэррок больше не собирается целовать меня, потому что его голова исчезла, просто исчезла. К такому невозможно быть готовой, и неважно, насколько ты считаешь себя холодной, черствой и мертвой внутри. Когда на тебя брызжет кровь обезглавленного трупа — в особенности, твоего знакомого, неважно нравился он тебе или нет — это вызывает примитивную реакцию. Тем более, если ты только что собиралась поцеловать этого человека.

Но больше всего меня расстраивает то, что я не знаю, как слиться с книгой.

Все мои мысли только об этом. Он ест Тёмных. Могу ли я вернуть его голову на место, и сможет ли он говорить после этого? Возможно, я смогу его собрать и выпытать необходимую информацию.

Я сжимаю руки в кулаки, взбешенная таким поворотом событий.

От достижения цели меня отделял лишь поцелуй — хорошо, может быть, нескольких ночей в постели с врагом, а после — небывалое презрение к себе. Но это должно было случиться. По его глазам я поняла, что завоевала доверие. Он собирался довериться мне, рассказать все свои секреты, а я бы убила его и изменила мир.

Но у него больше нет головы, а у меня — необходимой информации. И не могу жить в этой ужасающей реальности месяцами, пытаясь собрать воедино четыре камня, пятерых друидов и пророчество.

Вся моя миссия заключалась в достижении единственной цели — и теперь эта цель, обезглавленная и пошатывающаяся, находится передо мной!

Это полный облом.

Я позволила ему прикоснуться к себе — и все напрасно.

Я таращусь на окровавленный обрубок его шеи, а безголовое тело, пошатываясь, бродит кругами. Поразительно, что он все еще двигается. Должно быть, это сила Темных в его венах.

Споткнувшись, тело падает на землю. Где-то поблизости я слышу булькающие звуки. О, Боже, его голова все еще говорит.

Прекрасно! Он может связно разговаривать? Значит, у меня есть шанс поторговаться. Дай мне нужную информацию, и я верну твою голову на место.

Я нахмурилась. Где принцы? Почему они его не защитили? Минуточку! Так кто же это сделал с ним?

Я следующая?

Дико оглядываюсь вокруг.

— Какого… — только и могу сказать. Не понимаю, что происходит.

— Ши-видящая, — мурлычет в моей голове Охотник.

Я смотрю безучастным взглядом, как Охотник, вызванный Дэрроком для нашего полета, присел в дюжине шагов от меня и небрежно помахивает головой Дэррока, свисающей на волосах с его длинного когтя.

Если Охотники умеют улыбаться, то он делает именно это. Жесткие кожистые губы обнажают зубы, по форме напоминающие сабли, — он явно забавляется.

Его, за неимением лучшего слова, рука, размером с небольшой автомобиль. Как же он смог так аккуратно оторвать Дэрроку голову?

Отрезал ее своими когтями? Это произошло до нелепого быстро.

Почему он убил его?

Дэррок был в союзе с Охотниками. Это они научили его есть плоть Темных. Неужели — как я когда-то и предупреждала — он им надоел, и они отвернулись от него?

Я потянулась за копьем. Оно на месте. Отлично, значит принцы ушли. Но прежде, чем я успеваю его выхватить, у меня в голове раздается смех Охотника — сухой и неприятный. На меня обрушивается ощущение его колоссальной древности, которая бросает вызов самому времени, его мудрости, прошедшей долгий путь от безумия. Раньше он сдерживал себя. Он сильно отличается от всех остальных Охотников.

Не удивлюсь, если, узнаю, что он приходится им всем прапрадедушкой.

Он называет себя К’Врак. В человеческом языке нет подходящего слова. Это означает состояние за пределами смерти. Смерть — ничто по сравнению с К’Враком.

— А? — запинаюсь я. Голос звучал в моей голове.

«К’Врак куда более абсолютен, чем смерть. Это возвращение материи в состояние предельной инертности, из которой уже никогда и ничто не поднимется. Это меньше, чем ничто. Ничто это что-то. К’Врак абсолютен. Пытаясь постичь это своими убогими мозгами, ваш вид назвал бы это потерей души».

Я замираю. Мне знакомы этот голос, эта насмешка. Копье не поможет. Если я убью Охотника, она просто завладеет мной.

— Я открою тебе секрет, — вкрадчиво говорит он. — Смерть для вас еще не конец. Для людей. Если только, — он мягко смеется, — вас не К’Врак-нуть.

Я шумно вздыхаю.

— МакКайла, я никому не позволю себя контролировать. Дэррок теперь не применит свой секретный способ, и ты никогда о нем не узнаешь.

Охотник расплющивает голову Дэррока, словно виноградину. Волосы и кости с глухим стуком падают на тротуар. И теперь, сбросив оцепенение от этого кровавого зрелища, я вижу, что он все это время держал в другой руке.

Я быстро отступаю.

У нас с Дэрроком с самого начала не было ни единого шанса отправиться этой ночью на поиски Синсар Дабх.

Она опередила нас.

Захватила нашего Охотника и сама пришла к нам.

И вот я здесь, беспомощная. Камней у меня нет, копье бесполезно…

Амулет! Когда охотник оторвал Дэрроку голову, он был на нем. Я притворяюсь, что просто испуганно смотрю по сторонам, стараясь разглядеть все вокруг и при этом не выдать себя.

Где принцы, черт побери? Могли бы и переместить меня отсюда! Они что — исчезли, как только Дэррок был убит?

Трусы!

Вот он! Когда тело Дэррока рухнуло на землю, амулет соскользнул с его шеи. Серебряный с позолотой, он лежит в луже крови, несколько метров от меня! В моем зеркальном озере есть сила. Сможет ли Амулет увеличить ее настолько, чтобы я могла противостоять Книге?

Я погружаюсь в себя, пытаясь попасть на мой пляж из черной гальки, но проклятая стена возникает прежде, чем я добираюсь до него. Синсар Дабх смеется. Прошлой ночью мне удалось пробить трещину в этой стене. Сегодня я разрушу ее полностью или погибну.

— «Могущество надо заслужить, а ты не заслужила.»

Мне не нужно смотреть на нее, чтобы понять, что она поднимается, отделяясь от Охотника. Вздымается вверх, превращаясь в огромную Звериную форму Книги, готовясь причинить мне невыносимую боль.

Или того хуже. Кто знает? Может, она собирается меня К’Вракнуть.

Я рванулась вперед, пытаясь схватить амулет. Мои пальцы коснулись цепочки. Я поймала его и тащу к себе.

И вдруг что-то врезается в меня сбоку, выбивая из рук амулет. Полувытянутая рука подвернулась под неестественным углом и хрустнула, когда меня отшвырнуло в сторону, и я полетела как тряпичная кукла, царапаясь о тротуар. Я ударилась головой, пробороздила лбом по земле и почувствовала, как сдирается кожа.

Потом что-то подхватило меня и подбросило в воздух. Я дико озираюсь по сторонам, но Амулета нигде не видно. Когда я начинаю падать, кто-то перебрасывает меня через плечо. Волосы закрывают мне лицо, рука безвольно болтается, а кровь из разбитого лба заливает глаза. Я чуть не оскальпировала себя о тротуар.

Все движется так быстро, что сливается в одно сплошное пятно.

Суперсила. Суперскорость. Я чувствую, как меня начинает укачивать.

— Дэни? — выдыхаю я. Она все же пришла спасти меня, даже не смотря на то, что я была такой сучкой и оттолкнула ее?

— Дэни, нет! Мне нужен амулет!

Я повисла вниз головой, перед глазами со свистом проносится тротуар.

— Дэни, стой!

Но она не останавливается. Я слышу быстро стихающее рычание позади нас.

Охотник ревет.

Леденящий душу вой пронзает ночь.

Я вздрагиваю, узнав эти звуки. Я слышала их раньше.

— Верни меня обратно, верни меня обратно! — кричу я, но на этот раз совсем по другой причине. Кто они — эти звери, голоса которых так напоминают голос Бэрронса? Я должна знать!

— Дэни, ты должна отнести меня обратно!

Но она не возвращается. Продолжает бежать и не слышит ни слова, из того что я говорю. Она несёт меня в единственное место, которое я не хочу больше видеть.

Книги и Сувениры Бэрронса.