Я вышла из душа и посмотрела на себя в зеркало. С тех пор как я доволокла свое ноющее тело по черной лестнице BB&B двадцать минут назад, мои синяки исчезли на сорок процентов. Я провела пальцами по самому сильному на ключице. Мне казалось, что я слышала треск и беспокоилась, что что-нибудь сломала, но там был только ушиб, а исцеление происходило на удивление быстро.

Что же со мной? Все-таки, я подозреваю, что что-то случилось со мной… ну, не Возлюбленной, но я никогда так быстро не излечивалась, когда была ребенком. Я везде бегала, с постоянно ободранными коленками.

Был ли МакКейб одной из моих частей? Я так думаю потому, что он тоже не заморозился? Может парень с мечтательными глазами, тоже был моей частью? Кто еще? Сколько частей было у НЕ возлюбленной?

— Я не Король, — сказала я вслух, — Есть какое-то другое объяснение.

Должно быть. Я просто не признаю этого.

Сегодня ночью была погоня. Мы бежали к Джейни, его защитникам и Дэни, находящихся рядом с четырнадцатой, прокладывая дорогу сквозь город. Дэйгис и Кейон и В’Лейн бились; Дэни и я разчленяли и разрезали. Бэрронс делал то, что он делал, но делал он слишком быстро, чтобы я могла видеть. Через некоторое время я не пыталась остановиться, тоже потерявшись в своей кровожадности.

Несмотря на то, что я сбилась со счету, погибших были сотни.

Как же я могла чувствовать себя, так хорошо убивая Невидимых, если я была их создателем?

— Видишь, очередное доказательство, что я не Король, — сказала я себе в зеркало и кивнула. Мое отражение кивнуло в ответ. Я выбрала среднюю температуру на фене и стала сушить волосы.

Невидимые отступили. Словно известие о нас распространилось по всем улицам, и они покинули поле боя, суетясь, просеиваясь и ускользая, как можно дальше. Я догадываюсь, что будучи заключенными на протяжении всего своего существования, они не спешили умирать теперь, когда освободились.

Я оставила Бэрронса, двоих Келтаров и В’Лейна, которые выглядели крайне взбешенными, готовыми вцепиться кому-нибудь в глотку. Я была вымотана, ранена и мне было по фигу. Если они на столько глупы, что бы поубивать друг друга, то они вполне заслуживают проблем, которые получат в результате.

Как только я скользнула в пижаму, в мое окно стукнул камушек.

Я была немного не в настроении встречаться с В’Лейном прямо сейчас. Да, у меня были вопросы, но сегодня не та ночь, чтобы задавать их. Я нуждалась в отдыхе и ясной голове. Я отшвырнула ногой рюкзак, залезла в кровать и натянула одеяло на голову, чтобы свет от пяти ламп не мешал. Тени предположительно ушли. «Предположительно» не то слово, с которым я живу хорошо.

Еще один камушек.

Я зажмурила глаза и ждала пока это прекратиться.

Пять минут непрерывно ударяющихся камушков, а затем камень разбил мое окно, разбрасывая стекло и чертовски напугав меня.

Я подскочила в кровати и посмотрела на беспорядок на полу. Я даже не могла переступить через это и оторвать ему голову. Мне пришлось откапывать свою обувь для начала.

Холодный ветер трепал шторы.

Я натянула ботинки и захрустела к окну: — Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не починишь эти чертовы стекла, В’Лейн, — огрызнулась я. А затем: — О!

Скрытая капюшоном фигура стояла внизу в переулке, и на секунду напомнила мне Мэллиса. Темная одежда кружились, как летнее облака, когда фигура двигалась урывками, как будто каждый ее шаг был агонией. Внешние прожекторы просвечивали сквозь плащ и я видела что он был из пустого легкого шифона.

Моя первая мысль была о Синсар Дабх, скрывающейся где-то внизу этих множественных складок.

— Сбрось плащ. Я хочу видеть руки и все остальное.

Я услышала резкий вздох, хрип агонии. Руки двигались с осторожностью артрита, отстегивая брошь на шее. Капюшон упал и плащ прошелестел, упав на землю.

Меня чуть не вырвало. Я подавила крик. Я не пожелала бы это моему худшему врагу. Это была Фиона, ужасно искалеченная.

— Милоссердияяяя, — раздалось шипение из ободранных губ.

Я отвернулась от окна и прислонилась спиной к подоконнику, прикрыв рот рукой. Мои глаза были закрыты, но меня это не спасало. Я видела ее на внутренней стороне век.

Она пыталась убить меня, что казалось, было в другой жизни. Она связалась с О’Баннионом, потом с Дэрроком.

И все потому, что она любила Иерихона Бэрронса.

В ту ночь, когда Книга привела ее к моему балкону, и содрала с нее кожу — не удивлюсь, что не умереть ей помогли Невидимые, которых она ела. Плоть Невидимых имеет огромные целебные свойства. Но, вырастить новую человеческую кожу — или исцелить любые магические увечья, нанесенных Синсар Дабх — было на пределом их возможностей.

— Я думала, Книга убивает всех, кем обладает, — наконец сказала я. Мои слова прозвучали в беззвучной ночи.

— У нее… у нее другие аппетиты на… тех кто… питается плотью Невидимых, — прошелестел ее страдальческий голос.

— Она убила Дэррока. Он ел Невидимых.

— Заткнуть его… из-за того… что он знал.

— Что знал?

— Если бы только… я знала… — Она издала искаженный звук и судя по хрипам и стонам — она наклонилась, чтобы поднять плащ. Я попыталась вообразить, что будет хуже, для плоти, с которой содрали кожу — холодный ночной ветер или одежда. Оба варианта представлялись мне, как бесконечная пытка.

Я ничего не сказала. Было нечего сказать.

— Испытала это… на себе, — наконец продолжила она, — умоляла убить меня… постоянно.

— Зачем ты здесь? — Я посмотрела вниз на нее. Хотя она и одела плащ, но капюшон все же не накинула.

— Не заживает, — ее глаза светились непрекращающейся мукой в кровавых глазницах. Не было даже век. — Не могу умереть… все испробовала.

— Все еще ешь Невидимых?

— Уменьшает… боль.

— Скорее сохраняет тебе жизнь.

— Слишком… поздно.

— Ты думаешь, что ела их слишком долго, что, даже если ты перестанешь теперь, не сможешь умереть?

— Даааа.

Я тоже так считала. Судя по тому количеству, что она съела — вполне возможно. Мэллис, был напичканный Эльфами, словно жирный стейк. Возможно, даже, если бы, она полностью прекратила их есть, она уже никогда снова не стала бы полностью человеком. Я ела их только дважды, за всю свою жизнь и надеялась, что мое тело очистилось от этого навсегда.

— Не могу найти… — ее взгляд блуждал по пустой Темной Зоне, и я поняла, что она искала Тень, которая убьет ее. Но они сбежали уже давно к более зеленым пастбищам, а она не выглядела способной далеко передвигаться. Я не могла представить ее за рулем автомобиля, сидящей на ободранной плоти. Я вздрогнула. — Только копье… меч… могут…

— … уничтожить части Эльфов, оставляющих тебя в живых, — закончила за нее я. Я перевела взгляд в сторону, над крышей гаража Бэрронса, на сотни темных крыш за ним. — Ты хочешь, чтобы я убила тебя. — Какая ужасная ирония.

— Даааа.

— Почему не попросишь Дэни. Не думаешь, что возможно тебе там больше повезет?

— Отказала.

Я моргнула. Она действительно знала о Дэни, нашла ее и Дэни отказала?

— Сказала… ты должна…

— И ты думаешь, что я проявлю милосердие?

— Не можешь… смотреть… на меня.

Я перевела взгляд на ее ободранное лицо: — Я могла бы игнорировать тебя всю свою оставшуюся жизнь. — Но это было не так. И она знала это.

— Милоссердияяяя, — снова зашипела она.

Я ударила кулаком по выступу окна.

Другого выхода не было. Я не хотела идти туда и смотреть на нее. Я не хотела закалывать ее. Я не могу позволить ей страдать, если я могу сделать что-нибудь, а я могу.

Я с тоской посмотрела на свою кровать. Я ничего не хотела больше, чем заползти в нее обратно.

Мое окно разбито. Комната мгновенно промерзла.

Я потянулась за ножнами, привязала их поверх пижамы, сдвинула копье в руке, схватила пальто и направилась к лестнице.

Небольшое прозрение наступило в пути.

Мое копье убьет части Эльфов в Фионе, даруя ей в результате смерть, которую она желала, но очень медленную. Потребовались месяцы, чтобы Мэллис умер. Когда я закалывала Эльфа, он был полностью Эльфом и умирал мгновенно. Но когда человек ест Невидимых, они опутывают тело человека всеми нитями бессмертной плоти, и нет никакого способа заколоть каждую ниточку, таким образом, вместо этого рана работает, как медленный яд. Интересно, тот, кто создал оружия убийства бессмертных, преднамеренно создал их для осуществления ужасных наказаний за ужасные преступления.

Однако существует один потенциальный способ казни, который либо убьет ее немедленно, либо ответит на вопрос, ответ на который я очень хотела знать.

Все то время этой ночью, что я сражалась, я думала об этом.

Я хотела испытать Зеркало в Белом Дворце.

Может быть, некоторые люди и Эльфы могут пройти сквозь него.

Я подумывала взять Невидимого в плен и заставить его пройти сквозь Зеркало.

Теперь мне не придется этого делать. У меня был доброволец.

И даже лучше, что она только отчасти человек.

Если Фиона сможет пройти сквозь Зеркало Короля, не умерев, это будет означать, что легенда была блефом.

Оно убило Бэрронса.

Я пожала плечами. Это могло быть аномалией. Бэрронс бросал вызов законам физики. Возможно, люди просто могут проходить сквозь него. Возможно, Темный Король, не защитил его так хорошо, как ему казалось. Возможно, люди на нашей планете, отличаются от его смертной Возлюбленной, а как ты сможете быть защитить от чего-то, о чьем существовании ты даже не знаешь? Я точно знала, что я не Король, и на данный момент у меня был шанс доказать это. Я не нравилось терять много времени, но мое душевное спокойствие того стоило.

Я вышла в переулок и медленно направилась к ней.

— Капюшон одень.

Она выдала звук почти похожий на смех, но ничего не сделала, чтобы поднять его.

— Ты хочешь умереть? Если да, то одень капюшон.

Глаза горели ненавистью, передвигаясь неуклюже и с тщательной осторожностью, она накинула ткань на тень ее лица.

Когда она опустила свои руки вниз, ветер донес до моего носа ее запах. Я подавилась. Она пахла кровью и разлагающейся плотью с сильным запахом лекарств, так будто она ела обезболивающие горстями.

— Иди за мной.

— Куда?

— Копье убьет тебя, но это будет очень медленно. У меня есть способ убить тебя мгновенно.

Капюшон повернулся ко мне, так если бы он искала мое лицо чтобы угадать мои мотивы.

Папа сказал мне однажды, что мы считаем, будто другие способны поступить с нами также плохо, как мы с ними поступаем.

Фионе было интересно, буду ли я также жестока по отношению к ней, как была она ко мне в похожей ситуации.

— Это будет адом для тебя идти туда. Но я думаю, лучше потратить двадцать минут добираясь туда, чем неделями или даже месяцами умирать от раны копья. Потому что из-за Невидимых, которых ты ела, ты будешь умирать медленно.

— Копье… не мгновенно?

Шок прозвучал в ее голосе.

— Нет.

Я почувствовала момент, когда она согласилась на это. И когда я повернулась и направилась к Зеркалу в кирпичной стене, она пошла следом. Я слышала мягкий шелест ее плаща позади меня.

— Все же есть цена. Если ты действительно хочешь умереть, ты должна рассказать мне все, что знаешь о…

— Я не могу оставить Вас и на минуту, не так ли? — сказал Бэрронс.

— Куда, черт побери, Вы идете на этот раз, Мисс Лейн? И кто это с Вами?

И все трое мы вошли внутрь.

Это была одна из самых трудных и неудобных прогулок, которые у меня были.

У меня был один из тех моментов взгляни-на-себя-со-стороны. Восемь месяцев назад, когда я впервые вошла в Книги и сувениры Бэрронса, в поиске убежища после моей первой встречи с Темной Зоной, я никогда не могла бы представить себе этот момент: вхожу в кирпичную стену позади магазина — я имею в виду, действительно кирпичную стену! — с плохо оскальпированной и сильно накачанной лекарствами женщиной, которая управляла КиСБ вместе с Бэрронсом, который ожидал от меня, чтобы я привела его в хорошее настроение с помощью секса, и который по случаю превращается в девятифутового зверя; все для того, чтобы я могла выяснить — была ли я Королем и создателем монстров, которые захватили мой мир. Если бы я подумала, что моя жизнь придет к этому, я бы пошла прямо в аэропорт и в тот же день улетела бы домой.

Фиона не произнесла ни слова с тех пор, как Бэрронс появился в переулке. Она обернула капюшон плотно вокруг своего лица. Я не могла представить, что она должна была чувствовать, идя на самоубийство между мужчиной, которого она любила до своего собственного разрушения и женщиной, которая, как она верила, отобрала его от нее.

Сначала, Бэрронс категорически не согласился с моим планом.

Он хотел использовать копье и убить ее без возвращения обратно в Зазеркалье и тратя недели, возможно месяцы, делая это. Но после того, как я оттащила его в сторону и объяснила что она была идеальным тестом, он нехотя согласился, и я поняла, что он тоже надеялся, что легенда была ложным мифом.

Почему? Он думал, что я была Возлюбленной. Учитывая то, кем боюсь, я была, быть Возлюбленной мне уже казалось не слишком плохим.

Возможно, он сделал вывод, что если я — Возлюбленная, то самому Королю, в какой-то момент, суждено прийти за мной. А Король — это враг, с которым он не сможет справиться, даже в форме Зверя. Возможно, его беспокоило, что Король заберет его ОС-детектор, и где он тогда окажется?

— Но если вы спросите у нее хоть что-нибудь обо мне, мисс Лейн, — пробормотал он мне прямо в ухо, — я убью ее там, на месте, и вы не проведете свой маленький тест.

Я взглянула на него краем глаза. Он это мог? Он так же убивал Эльфов, где бы они ни были? Однако он предложил это не из милосердия. Я подумала, что он чувствовал, когда мы спустились в розовый коридор. Оплакивал ли он эту женщину, которая годами управляла его магазином, которой он доверил множество своих тайн, которые он никогда не доверял мне? Он не предложил убить ее быстро, чтобы положить конец ее страданиям. Он использовал это только как угрозу, чтобы держать меня подальше от своих дел.

Его лицо выглядело жестким и холодным. Он посмотрел вниз на макушку Фионы, и его лицо изменилось, потом он увидел, что я смотрю на него, и оно снова стало каменной маской.

Он оплакивал ее — не страдания или смерть, это она выбрала путь, который привел ее сюда. Я подозревала, что он никогда бы не перестал ухаживать за ней и заботиться, если бы она не набросилась на меня. Но этот поступок окончательно решил ее судьбу.

Бэрронс был одним из самых сложных людей, которых я когда-либо встречала и в то же время простым: вы либо с ним, либо против него. И точка. У тебя с ним есть только один шанс. И если ты предаешь его, то ты перестаешь существовать в его мире, пока он не дойдет до твоего убийства.

Фиона перестала для него существовать, когда она позволила пробраться Теням в книжный магазин, чтобы они сожрали меня, пока я спала, и тем самым она бы украла его единственный шанс получить то, что он очень сильно хотел, что бы это ни было. И единственное, что он чувствовал сейчас, это приступ боли, желание чтобы все было не так, тень сожаления. Не так давно он запустил нож в ее сердце, и, если бы она не ела плоть Невидимых, он бы убил ее. Он готов был убить ее в аллее, и без сострадания.

Я еще раз тайком на него взглянула, понимая в полной мере то, до чего я только что додумалась.

Он думает, что я предала его, связавшись с Дэрроком, когда я верила, что он был мертв. Но он не исключил меня из своей жизни. Чего бы он не хотел от Синсар Дабх, он хотел этого очень сильно.

И, исходя из моей оценки, как только он получит ее, он меня убьет.

Он должно быть почувствовал мой взгляд, потому что он посмотрел на меня.

Что-то не так, мисс Лейн?

Мой взгляд насмехался, что может быть так в этой ситуации?

Он невесело улыбнулся. Помимо очевидного.

Я покачала головой.

Вы смотрите на меня так, как будто ожидаете, что я убью вас.

Я дернулась. Меня так легко прочесть?

Вам интересно, какой я человек и как я отношусь ко всему этому.

Я посмотрела на него с изумлением.

Вы думаете, что вы предали меня и однажды я убью вас за это.

Я не знаю, почему утруждаюсь разговаривать. Мои глаза гневно вспыхнули. Я возненавидела эту свою прозрачность.

То, что вы сблизились с Дэрроком для достижения ваших целей, не было предательством. Я бы сделал то же самое.

Тогда почему ты такой расстроенный?

То, что вы трахались с ним, будет прощено, как только вы трахнетесь со мной. Другая женщина неслась бы сломя голову, чтобы заслужить прощение.

Я положила конец нашему обсуждению, смотря прямо перед собой.

Все шло медленно. Фиона не могла двигаться быстро. Мы продвигались в темпе улитки через розовый зал, солнечный, бронзовый.

— Библиотеки, — сказал Бэрронс, когда мы прошли, — Мы остановимся на обратном пути, раз уж мы все равно здесь. Я хочу еще раз осмотреться.

Я почувствовала внезапное напряжение в закутанной фигуре рядом со мной, когда темный капюшон повернулся в мою сторону.

Мне не нужна была возможность видеть ее лицо, чтобы чувствовать горечь ее взгляда или предсказать ужасный ход ее мыслей.

Его комментарий был о возвращении домой, что он и я выйдем отсюда вместе, а она будет мертва. И я знала — она думала, что у нас еще будет потрясающее время, танцы и драки, секс и жизнь, тогда как ее существование закончено, потушено, как будто она никогда не была рождена, не оплакана, незамечена.

Я чувствовала ненависть исходящую из под плаща, злобную и темную, и была рада увидеть впереди черный пол.

Я чувствовала как будто мы тюремные охранники, совершаем длинную, медленную адскую прогулку к электрическому стулу. Приговоренный, между нами не может сделать ничего чтобы избежать своего наказания, и судьба не оставила ей выбора, чтобы просить помилования.

— Как? — прошептала она, когда мы вошли в черный коридор.

Я посмотрела на Бэрронса и он посмотрел на меня. Как только мы ступили на черный пол, я начала чувствовать сексуальное напряжение, которое эта часть дворца неизбежно передавала. Один взгляд на его лицо сказал мне, что он тоже это чувствует.

Я с ужасом поняла, что Фиона тоже должна это чувствовать.

Бэрронс жестко ответил, — Существует Зеркало, которое ведет в комнату Темного Короля и его возлюбленной. Только они двое могут пройти сквозь него. Все остальные мгновенно умирают.

— Даже… ты?

Значит, она знает, что он может умереть. И вернуться назад.

— Да.

Раздался ужасный мокрый звук, смех, но нет.

— Она…. знает сейчас.

Бэрронс послал мне взгляд, отчетливо говоривший — заткните её или я закончу это прямо сейчас.

— Да. Я знаю все это, Фиона, — соврала я.

Она двинулась вперед, снова воцарилось молчание.

* * *

Кристиан спал на большой кровати Темного короля, длинные черные волосы шелковым веером раскинулись на подушках.

Если бы с Фионы не была содрана кожа и она бы не испытывала такую боль, я бы толкнула ее через белую половину будуара в Зеркало, чтобы покончить с этим, но я не могла заставить себя прикоснуться к ней.

— Кто… Какого хрена?

Бэрронс шагнул через белоснежные меха, через усыпанный бриллиантами воздух, к огромному Зеркалу, уставившись на мужчину в постели.

Я взглянула на камин, ожидая увидеть возлюбленную, пытаясь понять, как я объясню Бэрронсу, что остаток памяти Королевы растянулся там, но мех был пуст, только огонь наклонился к белым углям.

Его голос резко разбудил Кристиана. Молодой шотландец перевернулся и вскочил на ноги.

Шелковая простыня упала с его тела, оставляя его обнаженным и явно возбужденным. На секунду я подумала что он избавился от татуировок, но они появились, двигаясь вверх по ногам, паху, и его животу, потом по одной стороне его груди, перед тем как исчезли снова.

Я подошла к Бэрронсу стоявшему у края зеркала, пытаясь не смотреть, но великолепные обнаженные мужчины и есть великолепные обнаженные мужчины.

Я подумала, что если воспоминания о Короле и Королеве, занимающейся любовью, затрагивают его, то они могут добраться и до меня. Его глаза блеснули ленивой чувственностью, и я слишком хорошо могла представить направление его грёз. Ему может быть будет трудно, вырваться из комнаты, когда придет время.

Он стоял на темной стороне будуара и смотрел на меня.

— Я должно быть сплю. Тащи сюда свою сладкую задницу, и я покажу тебе, для чего Бог создал женщин и большой член у шотландцев.

— Какого черта! Кто это? — потребовал Бэрронс.

— Кристиан МакКелтар.

— Это не Кристиан МакКелтар, — взорвался Бэрронс, — это Тесный Принц!

— Да чтоб меня, — Кристиан пробежал руками по своим длинным темным волосам, рябь прошла по его плечам, — Я действительно так выгляжу, Мак?

Я почти сказала, я не знаю, я не могу перестать смотреть на твой…

Фиона толкнула меня.

Сука на самом деле толкнула меня сзади.

Я была так поражена, я даже не успела открыть рот. Я потеряла дар речи. Я пришла сюда из милосердия, а она опять попыталась меня убить!

Из того, что Бэрронс сказал ей, она сделала вывод, что я тоже умру, если прикоснусь к Зеркалу, и ее последним действием было попытаться забрать меня с собой.

Она толкнула меня достаточно сильно, чтобы я пролетела прямо сквозь Зеркало, врезалась в Кристиана, и рухнула вместе с ним на кровать. Мы запутались друг в друге, пытаясь подняться.

Позади меня Бэрронс ревел.

Лёжа на мне, Кристиан произвел грубый, горловой звук и стал тереться об меня.

Я втянула воздух сквозь зубы. Каждая клеточка в моем теле хотела заняться сексом, здесь, сейчас, с кем угодно. Это место опасно: — Кристиан, это комната. Она заставляет заняться сексом…

— Я знаю, девушка. Был здесь некоторое время, — он поднял одну руку, прижимающую меня к кровати, — Вылезай из под меня. Двигай задницей! — проскрипел он.

Когда я не среагировала мгновенно, он прорычал: — Сейчас! Я не смогу сказать это еще раз!

Я посмотрела на него. Его глаза ни на чем не фокусировались, взгляд впился во что-то внутри меня, как у Эльфийского Принца. Я вылетела из под него и кинулась прочь от кровати.

Он припал коленями к рукам, большие яйца, огромная эрекция, приплюснутая к его животу, затем он бросился на ноги, пытаясь прикрыться, но его рука была недостаточным прикрытием. Он попытался сдернуть простынь с постели, но черный шелк был королевского размера на гектаре кровати. Чертыхаясь, он начал рыться среди подушек и меха, ища одежду, пока я старалась не глазеть, но с треском провалилась.

— Мак! — прогремел Бэрронс.

Мое сердце колотилось. Я хотела Бэрронса, не Кристиана, но человек, которого я хотела, был на другой стороне Зеркала, и этот проклятый наполовину белый, наполовину черный будуар был экстази на стероидах с зарядом адреналина, и он делал все таким нереальным и запутанным.

Ужасный звук смеха Фионы сломал наваждение.

Я повернулась, чтобы видеть ее, стоящую рядом с Зеркалом, смотрящую на Бэрронса, ее капюшон снят.

Она произнесла самое длинное предложение за сегодня.

— Каково это, хотеть кого-то больше, чем хотят тебя, Иерихон? — ее голос сочился ядом, — Если она прошла сквозь Зеркало, то она принадлежит Королю. Я надеюсь, желающие ее съедят тебя живьем. Я надеюсь, он заберет ее у тебя. Я надеюсь, ты будешь страдать целую вечность!

Бэрронс ничего не сказал.

— Ты должен был дать мне умереть, когда ты нашел меня, ублюдок, — горько сказала она. — Все, что ты сделал, давая мне жить — это заставлял меня желать вещи, которые я не могу получить.

Я собиралась сказать ей, что все не так. Бэрронс не чувствует ничего такого ко мне или кому-то еще, но до того, как я смогла произнести хоть слово, Фиона бросилась в Зеркало.

Я обхватила себя, чтобы дать ей броситься на меня.

Я была уверена — я не Темный Король.

Я была готова к зловонию, которое ударит в мои ноздри, и к ее изуродованному телу, которое врежется в меня. Я бы оттолкнула ее к кровати, где пырнула бы ее и вытащила бы нас всех из ее страданий раз и навсегда.

Фиона умерла, как только коснулась Зеркала.

— Привет, мисс Возлюбленная, — издевался Бэрронс.

Ох, если бы он только знал.

Но Кристиан не скажет ему и я тоже.