Через неделю после того, как в клан Синклеров на обучение прибыли воины Донегола, Талорк нашёл Абигейл работающей в заросшем саду, где когда-то выращивались травы — сад был спрятан во дворе, за башней.

Абигейл обнаружила его вскоре после своего приезда в клан. Она тут же начала очистку сада от сорняков, радуясь, что нашла хоть какую-то заботу для себя. После чтения, работа в саду была её любимым занятием. Она многое узнала о растениях и об обработке почвы, наблюдая за работой садовников в замке отца, и иногда помогала им, когда они это разрешали.

Кроме того, она многое знала о лекарственных травах, изучив всё, что могла, в надежде исцелиться от своей болезни. Лекарство от глухоты Абигейл так и не нашла, но, научилась лечить различные заболевания и раны.

Она как раз копалась в грязи вокруг ароматной лаванды, когда заметила подошедшего мужа. С улыбкой на губах, она поднялась к нему на встречу. Хотя Абигейл и ненавидела делать это, но в течение дня она старалась избегать Талорка, думая, что чем меньше времени они будут проводить в обществе друг друга, тем менее вероятно будет, что он догадается о ее тайне.

Однако её сердце всегда наполнялось радостью, когда она видела его. И она была уверена, что эта радость была явно видна у неё на лице.

— Добрый день, Талорк.

Её сегодняшний эскорт поклонился поприветствовать лэрда. Талорк в ответ тоже поздоровался с ним, а затем отпустил молодого воина по своим делам.

— Ты собираешься восстановить сад моей матери? — спросил он Абигейл.

Потрясенная, она обернулась назад.

— Это был сад твоей матери?

— Да.

— Она разбиралась в травах?

Талорк посмотрела на Абигейл тем взглядом, в котором читалось, что она была все ещё загадкой для него, и он обвинял в этом её английские корни.

— Она владела искусством целительства тела и души, используя при этом травы, если это то, что ты имеешь в виду.

Абигейл кивнул.

— Мне бы очень хотелось знать её.

Для женщины, которая очень долгое время говорила совсем мало, сейчас из Абигейл слова лились потоком.

К счастью, Талорк не выглядел обиженным её странными словами.

— Я бы тоже хотел, чтобы у тебя была такая возможность.

— Спасибо, — Абигейл прикусила губу. — Ты не возражаешь, если я поработаю в саду? — Возможно, сад был настолько запущенным, потому что Талорк не хотел, чтобы кто-то прикасался к растениям его матери.

— Нет, конечно нет.

— Потому что теперь я леди Синклер, как и она была?

— Потому, что ты моя жена, ангел. Ты бы ей понравилась..

Сердце Абигейл пустилось вскачь от такой похвалы.

— Спасибо за такие слова.

— Мне не сложно говорить правду.

Если бы он только знал… Иногда, правда не приносит ничего, кроме боли.

— Она вела записи своих рецептов. Может быть, тебе хотелось бы их увидеть? — спросил Талорк.

Тепло заполнило душу Абигейл:

— Ничего я так не желала бы больше, чем этого..

— Ничего, мой ангел? — Спросил он с ироническим блеском в голубых глазах.

Она почувствовала, как краска заливает шею, и не смогла ничего произнести в ответ, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она любила эту игривую сторону мужа, хотя и наслаждалась ею очень редко.

— Спасибо, — сказала Абигейл, благодаря его одновременно и за щедрость, и за то, что открыл ей часть себя.

— Тебе не надо говорить мне спасибо, но если ты настаиваешь, то можешь отблагодарить меня тем, что каждое утро будешь дожидаться сопровождения, чтобы спуститься вниз. — Его хмурый взгляд смягчился искорками в глазах.

Абигейл улыбнулась…

— Я приму это во внимание, — ответила девушка, но они оба знали, что она поступит по-своему.

Это было похоже на то, что происходило между кузнецом и его женой, когда они спорили о различия клана Балморалов и Синклеров. Ни один из них не нёс истинной злости в своих словах, но они оба всё равно оставались при своем мнении. Для Абигейл было просто замечательно, что подобное происходило между ней и Талорком, что-то простое и домашнее.

— Теперь я понимаю, почему ты так яростно требовала, чтобы я дал своему клану месяц, чтобы привыкнуть к тебе. Ты надеялась, что, показав, снисходительность, я научусь терпеть твоё пренебрежение моей властью.

Глаза Абигейл невинно расширились, хотя она была бы опустошена, если бы искренне верила в то, что он так о ней думал.

— Я ничего подобного не имела в виду.

— Ты так думаешь?

— Это просто смешной приказ.

— Ты упрямая, женщина.

— Я думала, что я твой ангел.

— Упрямый ангел.

— Это у нас семейное.

— В тебе эта черта кажется более очаровательной, чем в твоей сестре.

— Как ты можешь так говорить? — спросила Абигейл, хотя ее сердце наполнилось теплом от комплимента. — Эмили — это всё самое лучшее, что может быть в сестре.

Талорк поморщился.

— А Балморал сказал бы, что она это все самое лучшее, что может быть в жене.

— Но ты так не думаешь?

— Она обозвала меня козлом, — ответил Талорк, подарив Абигейл одну из своих редких улыбок. — Она не ты.

Ее рука взлетела к губам, и девушка покачала головой. Она не заплачет, как дура, но никто никогда не говорил ей ничего подобного. Даже Эмили. И ее обычно молчаливый муж сделал это еще более особенным.

— Спасибо.

Талорк пожал плечами, и она улыбнулась, зная, что он сделал это нарочно, чтобы подразнить ее жестом «нет-ответа».

Потом его глаза стали серьезными, такими, какими они обычно становились только ночью в спальне.

— Ты — моя.

Абигейл больше не могла удержаться. Она вскочила на ноги, и бросилась в объятия мужа.

— Стоит ли удивляться, что я влюблена в тебя? — проговорила Абигейл, и, не думая о приличиях, она восторженно поцеловала его сначала в губы, а затем прошлась поцелуями по всему лицу.

Она чувствовала, как смех завибрировал в его груди. Запрокинув голову, она посмотрела ему в глаза серьезным и преданным взглядом.

— Ты лучший муж, о котором любая женщина может только мечтать.

Абигейл была очень рада, что Талорк и Эмили не нашли общий язык.

Он посмотрел на неё сверху вниз с напускной строгостью.

— Такое проявление восторга неподобающе, мой ангел. Очевидно, что этому поведению ты научилась в Англии.

— Да, потому что Сибил всегда была столь открыта в своих чувствах. — Абигейл не могла сдержать смеха и не предпринимала никаких усилий для этого.

Мысль о том, что её мать с отцом открыто, целуются, была настолько смехотворна, что такое даже не возможно было вообразить, а, тем более что это сделал бы кто-либо другой в замке.

Талорк не смеялся, но судя по его растянутым в полуулыбке губам, Абигейл поняла, что он тоже ощутил некую долю веселья.

— Я вижу, что мне нужно будет научить тебя, как правильно обращаться со своим господином в публичном месте.

— Ну что ж, научи, — проговорила Абигейл дерзко и без малейшего беспокойства. В конце концов, он был таким спокойным и надежным.

— Ты не должна целовать своего мужа таким образом, — сказал Талорк довольно серьезно.

Девушка наклонила голову в сторону.

— Не должна?

— Нет. — Голубые глаза потемнели от страсти. — Ты должна делать это вот так, — проговорил Талорк, с такой страстью прижавшись к ее губам, что это обещало свести ее с ума.

Позабыв о том, где они находятся, девушка с энтузиазмом ответила на его поцелуй, зарываясь пальцами в волосы на его затылке.

Когда Талорк, наконец, прервал поцелуй, он с трудом дышал. Так же, как и Абигейл.

Она прошлась рукой по его шее.

— Кажется, я оставила на тебе грязь из сада твоей матери.

— Теперь, это твой сад.

— Я разделю его с ней, и сохраню память о ней для наших детей.

И вот так просто, между ними образовалась какая-то эмоциональная связь.

Свободной рукой, Талорк провел по губам Абигейл.

— Спасибо.

Непривычная к словам благодарности, Абигейл прижалась лицом к шее мужа и прошептала:

— Что мы будем делать с этой грязью?

— К счастью для меня, я как раз собирался поплавать в озере.

— Правда?

— Я подумал, что ты могла бы присоединиться ко мне. Я помню, как мы наслаждались купанием в горячих источниках.

Румянец смущения и удовольствия окрасил ее щеки.

— Мне бы очень этого хотелось.

— Замечательно. — Вместо того чтобы освободить ее из своих объятий, как Абигейл ожидала, Талорк подхватил ее свободной рукой под колени и прижал к груди.

— Я могу ходить, — запротестовала Абигей, впрочем, не очень сильно. В конце концов, она наслаждалась таким его отношением к ней.

— А я люблю носить тебя.

Девушка радостно засмеялась.

Талорк кому-то кивнул, и только тогда Абигейл осознала, что они были не одни. Мужчины и женщины клана улыбались им, поддразнивая и выкрикивая различные комментарии. На этот раз, Абигейл была рада тому факту, что не знает, о чем они говорят. Ничто не могло поколебать удовольствие, которое она чувствовала в тот момент.

Она любила своего мужа, и нашла в себе мужество, сказать ему об этом. Хотя Талорк, возможно, никогда не ответит ей тем же, было ясно, что он заботиться о ней, и что она нравиться ему. Этого чуда было достаточно для Абигейл.

К озеру она ехала вместе с Талорком на его коне, чувство принадлежности было как никогда сильным. Они играли в воде, даже не притворяется, что их основной целью было купание. Потом они занимались любовью на сочной зеленой траве, окруженные запахом вереска.

Когда Абигейл достигла кульминации, она услышала голос Талорка, который произнес что-то на криктском, как она подозревала. Абигейл представила для себя, что это были слова «Я люблю тебя».

Если Абигейл слышит голос, который существует только в ее воображении, то это говорило о том, что она никогда не увидит, как эти слова произносят губы мужа.

Позже Талорк сидел на камне и улыбался, наблюдая, как Абигейл безуспешно пытается справиться со складками. Будучи преисполненной решимости доказать, что она могла заправить складки так же хорошо, как и ее муж, Абигейл была сосредоточена на своем занятии, когда, в первый раз не во время занятия любовью, услышала в голове голос Талорка.

«Абигейл, беги!» Настойчивость в голосе была настолько сильной, что девушка без колебания подчинилась, но как только начала бежать, запуталась в складках пледа и рухнула на землю.

Воздух покинул ее легкие, и когда она подняла голову, то увидела огромного серого волка. Ее рот открылся в безмолвном крике, но волк не напал. Он пронесся мимо нее.

Абигейл вскочила на ноги, отдергивая плед. Оглянувшись вокруг, она поискала глазами Талорка, но его нигде не было видно. Она повернула голову и увидела, как дерутся дикий кабан и волк. Абигейл побежала к коню Талорка, выкрикивая имя мужа.

Она вскарабкалась на большого вороного жеребца и сжала ногами его бока, вынуждая двигаться. Она должна найти своего мужа. Что-то с ним случилось.

Испуганная, но не желающая оставлять человека, которого любила, Абигейл повернула коня к лесу, из которого выбежал кабан.

«Абигейл! Возвращайся в замок», голос Талорка потребовал у нее в голове.

«Я не оставлю тебя», произнесла она в уме, чувствуя себя немного сумасшедшей, отвечая на воображаемый голос.

«Повинуйся мне!». Голос этот никогда еще не звучал так резко.

Но голос был не настоящим и, как бы настойчиво он не звучал, Абигейл не желала подчиняться. Она не оставит Талорка. Она обошла борющихся диких животных, ни на миг, не отрывая от них глаз, на случай если они потеряют интерес друг к другу и переключаться на нее.

Разбрызгивая повсюду кровь, волк разорвал кабану горло. Большой серый зверь откинул голову назад и завыл. О, Господи! Она действительно сходит с ума. Она чувствовала безумное и почти непреодолимое желание остановить лошадь и подойти к волку, чтобы поблагодарить его за то, что он так смело боролся.

Зверь повернул голову и взглянул на Абигейл. Выказывая полную потерю ума, она остановила коня и смотрела на окровавленного волка. Если бы она не знала, что это невозможно, то подумала бы, что волк посмотрел на нее с видом собственника. Но это не имело никакого смысла.

Без предупреждения, волк сорвался с места и побежал в лес. Наполненная трепетом и явным любопытством, Абигейл подстегнула жеребца следовать за волком.

Она проехала всего несколько шагов, когда увидела выходящего из леса Талорка. Он был весь в крови, что говорило о том, что он, скорее всего, боролся с еще одним кабаном. Гуайэр как-то сказал ей, что дикие свиньи иногда бродят группами.

Талорк защищал ее, и, так же, как и огромный волк, он явно выиграл свой бой. Прежде чем нырнуть в озеро, он как-то странно на нее посмотрел.

Он купался в озере, пока не смыл с себя всю кровь.

Абигейл тем временем удалось заправить свой плед. Одеваясь, ее муж не произнес ни слова.

— Ты не ранен? — спросила девушка. Она ничего такого не заметила, но хотела быть уверенна.

Сжав челюсти, Талорк покачал головой.

— Ты видел волка? Я думаю, что зверь спас мне жизнь. — Абигейл закусила губу. — Не то чтобы ты не сделал этого. Ясно, что ты боролся с кабаном в лесу, когда еще один выбежал на поляну.

— Еще один?

Она кивнула, и указал на кровавую тушу:

— Вон там.

В течение нескольких напряженных секунд Талорк смотрел на Абигейл, но промолчал.

Она провела годы в тишине, но в это мгновение чувствовала себя не в своей тарелке.

— Мне нужно пересмотреть свои взгляды на волков. Найэл сказал мне, что серый волк, которого я встретила возле горячих источников, никогда не сделает мне больно. Ты, вероятно, считаешь меня сумасшедшей, но я считаю, что тот серый волк помог тебе сегодня защитить меня.

— Так и было.

— Ты тоже знаешь этого волка? Он что, талисман для клана или как?

— Талисман? Нет.

— Но он друг для клана.

— Можно и так сказать.

Абигейл кивнула, желая, чтобы муж не выглядел столь суровым.

— Как ты думаешь, что заставило кабана напасть?

— Сейчас у них брачный сезон. Наше присутствие, возможно, было единственной причиной.

— Ох.

Талорк отвернулся и направился к своему коню. Абигейл последовала за ним, теряясь в догадках, почему муж так себя ведёт. Они были так счастливы до того, как на них напали кабаны. Ей было горько в этом признаваться, но Талорк казался сердитым. Хотя он и не показывал этого открыто. Это было похоже на ярость, кипевшую под поверхностью, и она не понимала причины.

Было ли это потому, что он считал, что не приложил достаточно усилий, чтобы защитить ее? Если бы серый волк так и не появился, кабан вполне бы мог растерзать ее. Талорк был тем человеком, который мог разобраться с кем угодно, даже с диким кабаном. Он часто поступал так, как будто считал, что только он несет ответственность за безопасность и благополучие своего клана.

Он был намного более требовательным к себе и своим воинам, чем любой английский барон, о котором она когда-либо слышала.

Их путь обратно в замок проходил в полной тишине. Несмотря на то, что они сидели близко друг к другу, Талорк держался на расстоянии от нее, построив между ними какую-то невидимую стену отчуждения. Абигейл не пыталась заговорить, не зная, что сказать. Она только хотела понять, почему Талорк так расстроен.

Когда они вернулись в замок, он повел ее прямо в большой зал. Она с удивлением обнаружила нескольких его элитных воинов, сидящих за одним из банкетных столов. Ужин закончился уже несколько часов назад, а воины обычно не заходят сюда в этом часу. Здесь были Найэл, Барр, Ирк, Финн и Айрил, а также хмурый Осгард.

Уна подавала воду и медовуху для сидящих воинов, и прежде, чем стремительно покинуть зал, в недоумении оглянулась на Абигейл.

Гуайэр также был там, стоя на другой стороне зала, и выглядел столь же озадаченным от присутствия в зале других мужчин, как и Абигейл.

Они с Талорком остановились в центре зала.

— Повернись спиной к воинам, — приказал он.

— Что? Почему? — спросила Абигейл, прикусив нижнюю губу. Повернуться спиной к воинам было подобно катастрофе в безмолвном мире Абигейл.

Гнев кипел в пристальном синем взгляде Талорка:

— Просто сделай это!

Она не поняла его просьбу, и это ей очень не понравилось, но сейчас было не время, чтобы спорить.

Надеясь, что он не будет говорить, пока она стоит спиной к нему, девушка отвернулась. Талорк повернулся и стал так, чтобы ему было видно и воинов, и ее лицо. Из-за того, что Гуайэр стоял отдельно от остальных, его лицо было единственным, которое она могла видеть.

С плохим предчувствием, Абигейл вдруг осознала, что может произойти. В животе похолодело, руки увлажнились, а голова начала гудеть и кружиться от страха. Она не могла заставить себя разобраться, что происходит, потому что боялась, что уже знала ответ.

Абигейл проходила испытание, а если то, что она подозревала правда, то все ее усилия скрыть правду потерпели поражение, и сейчас ее тайна будет безжалостно раскрыта. Она могла бы притвориться, что «слышит» все, что Талорк говорит своим людям за ее спиной. Она могла бы продолжать лгать, но у нее уже не осталось сил хитрить и выкручиваться.

И это, вероятно, не сработает в любом случае.

Когда Гуайэр уставился на нее, весь ужас понимания отразился в его обычно теплых, зеленых глазах. Ужас сменился явной жалостью, и Абигейл почувствовала, как все краски сбежали с ее лица.

Талорк знал. Они все знали. Ее секрет был разоблачен.

Каким-то образом Талорк узнал правду об изъяне Абигейл еще на берегу озера, и он привез ее сюда, чтобы подтвердить свои подозрения на глазах у его воинов. В глазах девушки потемнело, невероятная слабость охватила ее, но она отказывалась поддаваться ей. Она ни за что не упадет в обморок.

Но ей пришлось сделать несколько глубоких вздохов, прежде чем ее тело пришло в согласие с разумом.

Боль прошла сквозь нее, и Абигейл повернулась к мужу с немой мольбой во взгляде.

Но в его взгляде она не увидела милосердия. Лицо Талорка так потемнело от гнева, что она вздрогнула и отступила от него подальше.

Выражение отвращения исказило его черты.

— Неужели ты, так много о себе скрывая, не узнала хорошо меня? Я никогда бы тебя не ударил.

Слова Талорка больно жалили, но выражение лица было жестким и ранило еще больше.

Все случилось так, как она и боялась. Он узнал о ее глухоте, и теперь ненавидит ее. Она не была совершенна, с изъяном, и он не хочет ее больше. Как и Церковь, он считал ее немощь, заслуживающей наказания, а не сострадания.

— Ты глухая, — проговорил Талорк с явной неприязнью в голосе, тем самым подтвердив ее страхи.

Надежда полностью покинула Абигейл, оставив в душе пустоту. Пришло время для признания и правды.

— Я…

— Только не смей мне лгать, — процедил Талорк, прерывая ее. — Хотя это все, что ты делала с момента нашей встречи.

Абигейл отрицательно покачала головой… Это было не так. Она скрывала своё несчастье, но она, ни в чем больше ему не лгала. Никогда.

Его взгляд стал резким.

— Ты не можешь это отрицать. Я прокричал предупреждение тебе, когда услышал, как кабан приближается из леса, но ты никак не отреагировала. И потом, когда я только что приказал своим воинам издать боевой клич, ты даже не шелохнулась, хотя этот шум заставил бы убежать даже закаленного воина.

— Я была сосредоточена на складках моего пледа. — И она не смотрела на него, чтобы прочитать по его губам. Ее не волновало, что только что произошло. Он только проверял свое подозрение, а не открыл ее секрет.

— Было еще множество других признаков, но я не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать истину.

— Я потратила много лет, чтобы научиться скрывать свой изъян. — И у нее были веские причины делать это. Одна из них становилась все более важной с каждым днем — всегда быть рядом с человеком, которого она любила, и который теперь ненавидел ее.

— Как получилось так, что ты говоришь? — спросил требовательно Талорк.

— Я потеряла слух после лихорадки, когда мне не было еще десяти.

— И с тех пор ты всем лгала о своем состоянии?

— Да.

— Но, как?

— Эмили.

— Я должен был догадаться.

— Ты не должен плохо о ней думать. Она была единственным человеком, который попытался спасти меня. Она постоянно занималась со мной, по несколько часов в день, и поэтому я продолжаю нормально говорить. С ее помощью и постоянными наставлениями я научилась читать по губам. Кроме матери и отчима никто в замке не знал о моем изъяне. А вскоре об это узнала моя сестра Джолента. — Абигейл ненавидела вспоминать боль своего прошлого, но она задолжала мужу правду и должна была рассказать как можно больше.

Талорк не спрашивал, была ли ее глухота причиной, почему ее мать так ненавидела ее. Он и сам должно быть понять это.

— Я сказал Осгарду, что в тебе не было обмана. Я был глупцом. — Абигейл могла бы выдержать, если бы в его взгляде был только гнев, но там, так же, таилась и боль.

Сердце Абигейл разрывалось.

— Нет.

— Да! Может быть, твоя сука мать и желала, чтобы ты солгала мне вначале, но с тех пор у тебя была уйма возможностей сказать мне правду.

— Я боялась.

— Ты такая же, как остальные твои соотечественники — лжецы и трусы.

— Нет, это не так.

Талорк обернулся к Гуайэру:

— Отведи ее в нашу комнату.

— Талорк, пожалуйста, — Абигейл схватила его за руку, но он откинул ее.

— Ты уже выставила меня полным дураком, а теперь еще хочешь выказать мне непослушание перед моими воинами?

— А почему бы и нет? Ты раскрыл мою тайну перед ними.

— Ты обманула также и их, и они заслуживают того, чтобы узнать правду.

— Я хотела бы иметь возможность все объяснить. — Абигейл не ожидала, что Талорк ее поймет, единственным человеком, кто понимал — была Эмили. Но она в любом случае рассказала бы ему правду.

— В нашем клане нет места для обманщиков и трусов.

Слова впивались в девушку, словно ядовитые стрелы, и от боли она упала на колени.

Кто-то нежно прикоснулся к ее плечу. Полными слез глазами, Абигейл увидела лицо Гуайэра, смотревшего на неё с состраданием.

Он протянул ей свою руку:

— Пойдемте, моя госпожа.

Прежде чем она успела принять его руку, судорожным движением муж обхватил ее и поднял на руки. Неся ее к лестнице, все его тело излучало ярость и неприязнь.

Не желая больше ни от чего скрываться, Абигейл обернулась в сторону воинов, что сидели за столом. Они все смотрели на нее. На лице Осгарда было написано самодовольство, но это не ранило её так сильно, как выражение презрения, которое она прочла в глазах Найэла.

Он был ее первым другом среди Синклеров. Теперь он был ее врагом.