— Итак, почему Джози не хочет заниматься компанией?

Даниэль Черный Орел не видел необходимости в намерении Тайлера Маккола обзавестись партнером для своего лагеря-школы наемников «Костэл Рэйндж» в Орегоне. Не теперь, когда его дочь была более чем способна управлять бизнесом самостоятельно.

Тайлер провел рукой по "ежику" волос цвета соли-с-перцем, его взгляд был хмур, брови насуплены.

— Её это не интересует. Я думал, что со временем оставлю дело ей, но она заявила, что, просуществовав изрядную часть своей жизни как наемник, смертельно устала ото всего этого.

— Вы не можете просто бросить все это.

И, вероятно, никогда не сможет.

Такие мужчины как Тайлер имели представление только об одной вещи — о войне. Неважно чем они занимались: обучали новых солдат или сражались, они жили ради битвы и, в так или иначе, умирали на поле боя.

— Нет пока. Это старое тело сгодится еще на пару лет.

Даниэль не сомневался в этом. Этот ветеран Вьетнама находился в лучшей форме, чем многие сверстники Даниэля и, бесспорно, оставался чертовски хорошим наставником.

— Вы уже давно управляете школой без партнера.

— Время перемен. Джози хочет учиться дальше, а я готов позволить кому-то еще взвалить на себя часть тяжелой работы.

Даниэль даже не улыбнулся, хотя испытывал большое желание сделать это. Шутки следовало оставлять за пределами лагеря, но скорее снег пойдет на Гавайях, чем мужчина, сидящий напротив него, перестанет обучать стажеров-контрактников приемам рукопашного боя.

— Моя специальность — взрывчатые вещества, а не тяжелая работа.

— Поэтому тебя и прозвали Нитро.

Не совсем так. Даниэль получил это прозвище задолго до того, как выучился правильно изготовлять и устанавливать бомбы, но не собирался объяснять, что получил его еще, будучи рейнджером. Кличка пришла из той части его прошлого, о котором он никогда не говорил и жалел, что не может забыть.

— Так чем Джози хочет заняться?

Он не представлял её себе в ином качестве, кроме как высококвалифицированным, высокооплачиваемым контрактником.

— У нее возникла идея насчет профессии компьютерного эксперта или о чем-то в этом роде, работа с девяти до пяти в офисе — как у всех нормальных людей, — тон, которым пожилой мужчина произнес «нормальных людей», давал понять, что он не одобрял, по большей части, идею дочери. — Она брала компьютерные уроки он-лайн больше года. Я даже не знал о них. Теперь она переехала в Портленд и поступила в университет, чтобы по окончании обучения получить свой диплом.

Мужчина казался сбитым с толку планами дочери.

— Вы не хотите, чтобы она сделала карьеру?

Обычно, многие отцы радовались, а не приходили в расстройство, узнав, что их дочери не желают становиться кадровыми военными.

Но Тайлер Маккол не был обычным, в любом смысле этого слова.

— Не пойми меня превратно. Я никогда не принуждал её выйти на поле боя, — на этот раз выражение лица мужчины можно было с легкостью прочитать. Он выглядел обеспокоенным. — Не потому, что я сам обучал её. Я рассчитывал, что она будет учить солдат тактике ведения боя, будет сражаться сама и не уйдет отсюда. Но эти ее компьютерные штучки не лучше.

— Почему?

— Джози воспитывали не так, чтобы она легко могла вписаться в обычный окружающий мир и, возможно, в этом моя ошибка. — Челюсть Тайлера напряглась. — Черт, я знаю, что это так, но факты есть факты: моя девочка собирается вписаться в офисную обстановку, и это будет похоже на то, как если бы пулю сорок четвертого калибра пытались втиснуть в винтовку, рассчитанную лишь на двадцать второй.

Даниэль подумал, что в свои двадцать шесть лет высококвалифицированный наемник женского пола едва ли могла считаться чьей-либо девочкой.

— Она справится.

Лицо Тайлера сморщилось, взгляд стал совсем хмурым.

— Я сомневаюсь.

— Что это вы обсуждаете, папа?

Нежный женственный голосок проехался вдоль нервных окончаний Даниэля, добравшись прямо до его плоти, которая, между очередным вдохом и выдохом, отвердела и выпрямилась как копье. Черт возьми, как могла женщина одевавшаяся, поступавшая и дравшаяся как мужчина, издавать звуки, так сильно влиявшие на его либидо?

Она не являлась стандартным образчиком мужской эротической мечты, ее внешность по общепринятой голливудской "шкале привлекательности", наверно, даже не дотянула бы и до середины. Ее рыжеватые каштановые волосы едва прикрывали подбородок и придавали ей не сексапильный, а скорее дерзкий вид, но это не имело значения. Эта девушка вызывала у него реакцию как у сексуально-озабоченного подростка, впервые увидавшего шикарное декольте Мэрилин Монро.

Он хотел Джози так яростно, словно сгорал в огне, а она, начиная с воскресенья, ясно дала ему понять (аж шестью способами!), насколько он был ей не интересен.

Пристальный взгляд зеленых глаз Тайлера прочно обосновался на его дочери.

— Интересно, каким образом ты собираешься вписаться в обычные стандарты?

С ее лица сбежала фальшивая улыбка, с которой она вошла в это аскетичное помещение, напоминавшее Даниэлю армейские казармы.

— О, полагаю, что так же как я вписалась в этот мир.

Было что-то такое в ее голосе, что смутило Даниэля, какая-то горечь, которую он не ожидал услышать. Это заставило его усомниться, что ей нравилось принадлежать к миру отца, а он знал мало военных столь же способных, как она.

Тайлер проворчал:

— Ты же приноровилась… словом, ладишь с другими контрактниками.

— Но я не наемник, папа. — Джози присела на край армейской койки, стоявшей около противоположной стены, и, согнув одну ногу в колене, обхватила его руками, опершись ступней о матрац. Покачивая другой ногой, она выдала отцу один из тех серьезных взглядов, что всегда затрагивали что-то такое в Даниэле, с чем он не хотел бы иметь дело. — Меня никогда не вербовали на военную службу. Я не приносила присяги на верность ни одному государственному правительству.

— Ты — лучший наемник, чем другие девяносто девять процентов во всей армии.

Она пожала плечами и повернулась к Даниэлю лицом, при этом сквозь её майку цвета хаки можно было различить очертания ее небольшой, но соблазнительной груди.

— Как Вулф и Лизи?

Ему потребовалась секунда, чтобы среагировать на ее вопрос, в отличие от реакции на обольстительную притягательность ее тела.

— Они ждут ребенка.

Примитивное мужское напряжение наполнило его, пока он ждал ее вопроса о Хотвайре. Она явно отдавала предпочтение компании этого мужчины во время их последней миссии.

Не обращая внимания на его напряженность, ее личико — как у шалуна-эльфа — осветилось улыбкой, сделав его чертовски сентиментальным для той, кто так здорово разбирается в бомбах.

— Хотвайр не говорил мне. Они, должно быть, только что узнали.

— Вы так часто общаетесь?

Ее бледно-зеленые глаза потеплели, что вызвало у Даниэля желание ударить по чему-нибудь.

— Он помогал мне с компьютерными курсами.

Мускулы Даниэля резко сократились, приготовившись к бою, хотя для этого не было ни одной видимой причины.

— Он мне никогда не упоминал об этом.

— Вероятно, из-за того, что знает, как я тебе не нравлюсь.

— О чем ты говоришь? — Это она-то ему не нравится? Да он хотел ее больше, чем любую другую женщину.

Вопреки полному отсутствию поощрения с её стороны, он не мог избавиться от страстного влечения к ней, которое заставляло вскипать его кровь, подобно раскаленной лаве, всякий раз, когда девушка оказывалась рядом.

Джози закатила глаза и сморщила нос.

— Ну, ты ведь не делал из этого тайны во время последней миссии с Вулфом и Лиз.

— Проклятье, я никогда не говорил, что ты мне не не нравишься. — Как можно было быть слепой до такой степени?

Ее смех был невеселым, а взгляд помрачнел, и Даниэль никак не мог определить отчего.

Единственная вещь, в которой он был уверен относительно женщин, был их сексуальный отклик, а так как поведение Джози было таким же ясным и безоблачным, как небо пасмурным днем, её он не понимал вообще.

— Да, не говорил. Я имею в виду, что твои поступки говорят сами за себя, разве нет?

Черт! Даниэль уже ни в чем не был уверен с тех самых пор, как встретил её.

— Ты мне не не нравишься.

Глаза Джози широко распахнулись от того, каким тоном это было произнесено, но он не счел нужным объясниться. Большую часть жизни Даниэля это не волновало, но то, что эта девушка полагала, будто не нравится ему, вызывало беспокойство. Она была очень ранима, несмотря на то, что имела закаленный характер наемника.

— Может я тебе и не не нравлюсь, но тебе точно не по вкусу моя компания. Ты это достаточно ясно дал понять, когда я заступила тебе дорогу на прошлой миссии.

— Ты мне не заступала дорогу.

— Вчера вечером по этому поводу ты говорил по-другому.

— Я был в дурном настроении. — Она всю дорогу общалась с Хотвайром, не обращая внимания на Даниэля, точно он был из касты неприкасаемых, пока они добирались до места по пересеченной местности.

— Мне начинает казаться, что это твое обычное состояние, стоит тебе оказаться со мной рядом.

Открыв, было, рот, чтобы возразить, он внезапно осознал, что они были не одни. Тайлер Маккол сидел с прямой спиной на деревянном стуле и не отрывал от них хмурого взгляда на обветренном, смуглом лице. Губы Даниэля сомкнулись вместе и он, насупившись, поглядел сначала на Тайлера, а потом на Джози.

— Мы обсудим это позже.

— Продолжать дальнейший диалог при столь очевидных фактах будет излишне.

— Ты сейчас напоминаешь мне школьного учителя, жующего лимон. — Девушка явно до сих пор была убеждена в том, что не нравилась ему.

Гнев, которым он учился управлять, заворочался внутри него, пытаясь сорваться с привязи и разнести все в клочья. Это очень походило на то, как если бы она сознательно прикидывалась дурочкой, вот только игра у нее выходила слишком естественной. Джози действительно верила в эту чепуху.

Как было возможно так совершенно неверно истолковать его сексуальные сигналы?

Он жаждал ее с тем истинным душевным волнением, что совсем не походило на вялую симпатию. Он испытывал к ней слишком пылкий интерес, чтобы принять его всего лишь за расположение или простенькую симпатию.

* * *

Джози отбросила ногой одеяло и перевернулась на спину, уставившись в темный потолок над головой.

Остаться на ночь на территории школы было плохой идеей. Нитро поехал обратно в свой отель у подножия горы на обед и отец настоял, чтобы она оставалась поблизости, чтобы можно было обсудить с ними планы по поводу школы. И это притом, что Джози больше не собиралась преподавать здесь, но ему все равно зачем-то понадобилось её мнение о новой учебной программе, которую он в настоящий момент разрабатывал.

Обычно, когда отец интересовался её мнением, это поднимало Джози настроение. Но сегодня вечером это было скорее орудием пытки, запереть её в одной комнате с Нитро и его переполненным тестостероном телом.

Её вообще бы здесь не было, если бы отец, наконец-то, не согласился доверить дочери компьютерную обработку своей базы данных. Джози управилась за неделю, установив новое программное обеспечение. Все, что теперь ему надо было сделать — осуществить легкую процедуру входа — отец должен остаться довольным.

Девушка предположила, что ей придется показать программу и Нитро, так как он, похоже, собирался стать партнером отца.

Кисти её рук были сжаты в кулаки, а тело покалывало всякий раз, когда она думала о Даниэле. Принимая во внимание прошлый опыт, в его власти было разгорячить и взбудоражить ее, и девушка была уверена, что эти ощущения не исчезнут в ближайшее время.

Он был очень сексуален. Все в Даниэле возбуждало ее, а девушка не привыкла к подобным чувствам. Он был самым привлекательным мужчиной, из всех кого она когда-либо видела, а повидала Джози многих. У него были карие глаза, цветом напоминавшие красное дерево, смотревшие на неё так, словно им были ведомы все тайны вселенной, темные блестящие волосы, которые он носил немного длиннее обычного, и мускулистое, гибкое тело, которого она так отчаянно жаждала коснуться.

За все эти годы через школу отца прошли сотни учеников, и Джози получила достаточное представление о, по крайней мере, девяноста восьми процентах из тех, что были мужчинами. Ни на одного из них она не реагировала так как на Нитро.

Возможно, если бы Джози проводила какое-то время с женщинами, иногда проникавшими в школу, она бы знала, что ей делать с чувствами к Нитро, но как подступиться к женщине-наемнику ей было неизвестно. Она уже не пыталась приспособиться к ним как в государственной школе, которую она посещала в течение пары месяцев прежде, чем вернулась к системе обучения на дому в отцовской школе подготовки наемников.

Джози всегда ощущала, что у остальной части мира имелось какое-то секретное рукопожатие, недоступное только для неё, из-за чего девушке приходилось лишь поглядывать на этот мир, до сих пор оставаясь лишь его внешним созерцателем. Единственным человеком в жизни, с которым она по настоящему была близка, был ее отец, а он точно не являлся нормальным по меркам общества.

Джози никуда не вписывалась, и она хотела это изменить. Она привыкла вести себя так, словно была парнем, которым на самом деле не являлась, и, встретив Нитро, отнюдь не стала вести себя более женственно. Но этого мужчину она хотела с такой всепоглощающей страстью, что это вызывало физическую боль, и даже понятия не имела, как ему об этом сказать.

Одно время она думала, что и Даниэль хочет ее…, пока тот не начал вести себя так, словно возненавидел ее.

Джози не понимала, что такого она сделала, чтобы так настроить его против себя, и это причиняло боль. Девушка провела так много времени среди мужчин ни разу не ощутив никакого болезненного волнения или иной физической реакции на них, что от тех волн сексуального желания, которые захлестывали её при встрече с Нитро, у неё подгибались колени. Джози не испытывала ничего подобного ни прежде, ни с тех пор как встретила его.

И хотя в прошлые месяцы у нее были редкие свидания, ни один из мужчин, которые за ней ухаживали, не заставил ее сердце бешено стучать, а ее руки жаждать сорвать с них одежду. Она стиснула зубы от нестерпимого сексуального желания, мучавшего ее. Если возможность видеть его в течение каких-то пары часов сегодня после обеда довела её до такого состояния, то, что же будет дальше, если Даниэль будет здесь всякий раз, когда ей придется навещать отца или обновлять компьютерную программу?

Джози никак не предполагала, что Нитро может стать компаньоном отца.

О, наверняка, у этих двоих было много общего. Оба были превосходными военными. Оба были настолько самодостаточны, что ни в ком больше не нуждались и меньше всего — в ней. Оба были властными, суровыми мужчинами, не имея ни капли слабости. Однако было несправедливо, что отец выбрал в качестве партера мужчину, намеревавшегося изводить её тем, чего Джози не могла заполучить.

Девушка знала, что отец был разочарован тем, что она не хотела играть более активную роль в тренировочном лагере, как и тем, что повзрослев она предпочла реальные миссии учебным, но разве ему следовало наказывать ее тем, что взял Нитро в компаньоны?

Джози вздохнула, признавая, что она несправедлива к отцу.

Он ничего не знал о ее чувствах к Нитро. По сути, она никогда не говорила ему, что ей не нравится мужчина, вызывавший у неё пульсацию в таких местах, о существовании которых до этого она даже не подозревала. Находясь в неведении или нет, но решение отца Джози ощущала даже более остро, чем рыжая рысь чует запах лани.

Со стоном неудовлетворенности, испытывая страшную усталость, девушка вылезла из кровати. Может, хоть прогулка прояснит ей голову настолько, чтобы она, наконец, смогла заснуть.

Спустя сорок пять минут Джози обошла весь лагерь по периметру, так и не испытав желания отправиться спать. Она даже не получила удовлетворения от того что её перемещения не были обнаружены учениками отца, потому что вокруг никого не было.

Сейчас была обычная двухнедельная пауза между учебными группами, и лагерь пустовал, за исключением их с отцом. Даже приглашенные преподаватели, нанимаемые отцом читать курс (папа не слишком хорошо разбирался в компьютерных системах и экстремальном вождении), разъехались. Хотя большинство из них не жило на территории лагеря, некоторые оставались в школе во время сессий.

Отчаявшись обрести на прогулке хоть какую-то душевную гармонию, Джози легкой трусцой побежала обратно. Тренировка, как предполагалось, должна была являться панацеей ото всех бед.

Внезапно земля дрогнула, и гигантский рокочущий гул с грохотом разорвал тишину. Она упала на колени, поняв, что разрушительная взрывная волна может сейчас обрушиться на нее. Позже, поднявшись на ноги, девушка увидела оранжевое зарево, взметнувшееся в небо возле офисной части лагеря.

Она рванула с места, автоматически передвигая ноги, прокачивая через них адреналин, и испытывая примитивное чувство страха. Где сейчас отец? Он должен был слышать взрыв, но Джози не видела его мощного силуэта на фоне огня.

Она миновала офис и спальни студентов, так как знала, что отец спал в дальнем конце здания, в скрытой от глаз комнате лишенной окон, в которой фактически и жил. Стена здесь выглядела гладкой, но девушка знала, где в ней был вход, и для неё было минутным делом отыскать скрытый выступ на панели.

Дверь выдвинулась наружу и Джози различила фигуру отца, распластанную поперек кровати, озаренную жутковатыми отсветами. Взрыв повредил часть стены, и та обрушилась на него, отец был в опасности. Волна жара омыла её, пока она бежала к кровати, пламя уже добралось до этого тайного убежища через проем в обрушенной стене.

Девушка сразу же начала высвобождать его из-под обломков, не тратя время на проверку у него пульса. Когда он наконец был свободен, она потащила его к выходу из горящего здания, ее мускулы отчаянно напрягались под его весом. Как только они оказались снаружи, стена окончательно обвалилась, вызвав сноп огня и оглушительный грохот. Джози упорно продолжала тащить, безучастное ко всему, тело отца, пока они оба не оказались в стороне от пожарища. Чувство облегчения затопило девушку, как только она увидела, как поднимается и опадает грудная клетка отца, как он борется с приступом удушья, делая один жадный вздох за другим.

Когда Джози подбежала к джипу, припаркованному в отдалении от офиса, ее собственные легкие были заполнены дымом, клубы которого были повсюду, хотя она и пыталась прикрыть лицо, дыша в сгиб локтя. Она возносила благодарственные молитвы небесам за то, что джип остался невредим, пока подавала машину к месту, где лежал отец.

Ее собственная малютка «Джасти» скончалась, получив прямое попадание раскаленной деревянной обшивкой здания во время взрыва.

Джози потребовалось даже больше сил, чем она имела, чтобы поднять его бесчувственное тело на пассажирское сиденье, но ей помогло отчаяние, кипевшее в ее мускулах. С хрустом в запястье она рванула рычаг передачи и повела машину под гору с такой скоростью, чтобы только не слететь с дороги.

У отца в подвале находился склад боеприпасов, где все компоненты хранились по отдельности, и она рассматривала вероятность того, что первоначально произошел случайный взрыв, повлекший за собой цепочку других. Ее опасение подтверждалось тем, что земля колебалась под джипом, заставляя их осторожно скользить по узкой колее. Джози продолжала вести машину «на автопилоте», ее ум полностью был сосредоточен на их спасении.

Они уже проехали больше половины дороги вниз с горы, когда по встроенной радиостанции, она сообщила пожарному патрулю о взрыве и возможном лесном пожаре. Сейчас стояла дождливая весна, и девушка не сомневалась, что пожарные вертолеты возьмут огонь под контроль прежде, чем лесу, окружавшему лагерь, будет нанесен серьезный ущерб.

Она преодолевала милю за милей по прибрежному шоссе, нарушая все мыслимые скоростные ограничения, и продолжала гнать машину, за доли секунды приняв решение направиться на восток в центральную городскую больницу, а не в маленький общественный госпиталь, расположенный в десяти минутах к западу.

Инстинкты, которым Джози предстояло научиться доверять, как ее наставлял отец, просто вопили о том, что никакая небрежность не могла вызвать взрыв сегодняшней ночью. Исходя из того, что если кто-то намеревался причинить ему вред, то отца куда проще было подстрелить в маленьком прибрежном городке, чем на безликой территории пригорода окружавшего Портленд, поэтому она и везла его в более удаленную больницу.

Девушка ехала с погашенными фарами, пока не достигла предместья цивилизации, благодарная почти полной луне, освещавшей ночное шоссе. Джози была уверена в том, что их никто не преследовал, если только преступники не использовали прибор ночного видения или радар. Менее чем через двадцать минут она добралась до ближайшей центральной больницы, игнорируя ограничения скорости в центре города, и въехала на служебную парковку, взвизгнув шинами и оглушительно сигналя.

Тайлер Маккол не пошевелил ни одним мускулом за все время поездки. Персонал отделения неотложной помощи выбежал навстречу, её отца поместили на носилки и отправили в отделение реанимации в течение нескольких минут.

Джози провела следующее полчаса, ежеминутно просматривая периметр, в то время как врачи проверяли состояние отца. Когда энергичный медик в белом халате подошел к ней, она прислонившись к стене, тайком наблюдала за входом в отделение неотложной помощи.

— Мисс Маккол?

— Да?

— Я — доктор Уэллс. Я обследовал вашего отца.

— И…

— У него есть довольно рискованный ушиб головы, но он уже пришел в сознание.

Воздух со свистом покинул ее легкие, и она стала оседать вниз по стене.

— Я могу увидеть его?

— Да, но есть кое-что, о чем вам следует знать.

— Что?

— Я полагаю, что на целостности памяти вашего отца сказался полученный им удар, — врач поджал губы в раздражении. — Правда, не то, чтобы он собирался это признать.

Это было так похоже на отца, никогда не признаваться в слабости. Но так как наблюдение за больными было нормой в деятельности любого медика, аномального поведения данного пациента ему было вполне достаточно, чтобы поставить диагноз.

— У него амнезия?

— Только частичная. Ему известно кто он, но избегает отвечать на вопросы о том, где находился или чем занимался непосредственно перед взрывом.

— Но это не означает, что он этого не помнит.

— Я это осознаю, но он не ответил мне, какой сегодня день. Он знает год, но, по моему мнению, у него имеются некоторые пробелы в памяти, а без его сотрудничества, у нас нет никакой возможности определить, насколько они велики.

Она почти захотела пожелать доктору удачи, но оставила при себе остроумный комментарий. Ее отец был упрям и подозрителен к любым представителям власти. Вероятно, доктор уже понял это.

— К нему вернется память?

— Нельзя сказать наверняка, но в большинстве случаев, если нет значительного поражения, мозг постепенно проводит повторную диагностику, обходя пораженные участки, и восстанавливает информацию. У нас нет результатов его предыдущей томографии, чтобы провести сравнение, поэтому трудно сказать, насколько сильно повреждена мозговая ткань. Вот то, что я могу вам сказать: повреждение ограничено небольшим участком в его левой лобной доле, внешне совпадающим с раной от удара.

Ее папа не хотел бы знать, что они копались в его голове. Он мог быть до смешного странным относительно подобных вещей, и медперсонал вышел сухим из воды только потому, что он находился без сознания, но Джози отдавала себе отчет в том, что не было никаких гарантий того, что у отца будет хорошее настроение, когда она зайдет проведать его позже.

— Что-нибудь еще?

— Ну, у него есть несколько поверхностных кровоподтеков и синяков, но никаких внутренних повреждений. — Она уклончиво осведомилась, что могло вызвать его травмы, и тотчас же ощутила возросший интерес доктора.

— Я могу его увидеть?

Доктор нахмурился, но кивнул.

— Может это и к лучшему. Может хоть вам удастся убедить его сотрудничать с нами.

Это вызвало скептическую усмешку на ее губах.

— Я могу попробовать.

Медсестра сопроводила девушку в обратную сторону в самый конец коридора к одноместной больничной плате. Ее отец сидел на кровати, его глаза были плохо сфокусированы, но, несмотря на это, пристально изучали палату на предмет поиска возможной угрозы. Настоящий профессионал, действующий в критической ситуации.

— Привет, папа.

— Джози-детка.

Она подошла и встала около кровати, положив руку на его предплечье.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду.

— Доктор думает, что у тебя частичная амнезия.

Бледно-зеленые отцовские глаза сощурились.

— Чертов наглец.

Джози улыбнулась этим первым проблескам юмора, с тех пор как земля впервые заколебалась под её ногами.

— Надеюсь, ты не говорил ему об этом?

— Я не уверен.

— Ты знаешь, какой сегодня день?

— Нет… — Он поднес руку к голове, прикрыл глаза, пот поблескивал у него над бровью. — Есть пробелы.

— Не волнуйся об этом. Доктор сказал, что, скорее всего, ты все вспомнишь, в конце концов.

— Я полагаю, он думает, что знает это, потому что использовал тот чудной приборчик, чтобы покопаться в моих мозгах.

Так, он уже знает об этом.

— Он просто пытался оценить степень повреждения.

— Ну, если ты так говоришь. — Но было ясно, что отец этому не верил.

Она вздохнула. Девушка предположила, что человека, который считал проявление интереса к своему второму имени грубым вторжением в личную жизнь и который отказывался посещать врача с тех пор, как Джози исполнилось десять, компьютерная томография наверняка не относилась к вещам, входившим в понятие его личной зоны комфорта .

Он открыл глаза и пригвоздил ее взглядом, который использовал для допроса.

— Так что там произошло?

— Ты этого тоже не помнишь?

— Нет, но если это было что-то настолько серьезное, что меня засадили в эту белую тюрьму, то думаю, мне следует об этом знать.

— Был взрыв.

— Где?

— В офисе и твоем тайном убежище, но пламя распространялось слишком быстро, пока я вытаскивала тебя.

— Ты спасла мне жизнь.

Джози пожала плечами.

Он крепко сжал челюсть.

— Я не помню, какой сегодня день недели, и не имею представления, почему кто-то попытался взорвать меня.

Девушка не стала отрицать, что взрыв был спланирован заранее. Хотя инстинкты отца были лучше, чем у нее, все они вопили о том же самом.

— Не волнуйся об этом. Скоро ты опять будешь у руля.

Отец кивнул и сразу вздрогнул, снова поднеся руку к голове.

— Проклятье, так болит.

— Мне жаль.

Следующие два часа стали напряженными для Джози, уклончиво отвечавшей на прощупывающие вопросы персонала реанимации и дежурного офицера, которого вызвали, чтобы тоже попытать счастья, когда врачи сдались. Она отвечала им, что отец неудачно упал.

Все были обеспокоены, так как это не объясняло то состояние, в котором находилась одежда их обоих. Джози отказалась просветить их, давным-давно уяснив, что не бывает ответа лучше, чем увиливание от него, вместо того, чтобы наслаивать одну ложь на другую. В конце концов, пришла медсестра и сказала, что они хотят перевести мистера Маккола из реанимации в отдельную палату под наблюдение.

После того, как медсестра вышла, отец сказал:

— Позвони Нитро.

Девушка предположила, что как его новый партнер Даниэль конечно имел право знать, что их лагерь разнесло в щепки.

— Я позвоню ему утром.

— Сейчас, Джози-детка.

Она нахмурилась. Рассвет наступит еще только через час, и она намеревалась позвонить Нитро приблизительно еще через час после этого.

— Почему сейчас?

Беспокойство отразилось на лице отца.

— Не знаю. Просто сделай это.

Ему всегда не нравилась слабость, и как только заболевал, вел себя как медведь, поэтому она не стала оспаривать его приказной тон.

— Ну, хорошо, только если ты сам не знаешь зачем, не пойму, о чем вы собираетесь разговаривать.

Это прозвучало разумно, но под его пристальным взглядом она сдалась. Наклонившись, она поцеловала его в щеку.

— Ладно. Я пойду и позвоню ему прямо сейчас, но я не виновата, если ему не понравится быть поднятым с постели с петухами.

— Он — военный. Он привык к этому.

* * *

Когда Нитро, как по тревоге, снял трубку спустя пять гудков, ей пришлось признать, что отец был прав.

— Нитро… Это Джози.

— Что случилось?

Девушка вышла на улицу к изолированному телефону и удостоверилась, что её никто не может подслушать, но все равно говорила, понизив голос.

— На тренировочной базе был взрыв. Когда я последний раз видела лагерь, от него мало что осталось.

— Ты в порядке? — Слова вылетали из него с быстротой пули.

— Со мной все нормально. Я была на пробежке.

— А что с Тайлером?

Джози мысленно отметила, что первой о ком он спросил, была она сама.

У неё внутри будто зазвенели, запели колокольчики, и она не была уверена, как следует реагировать на подобное чувство.

— Папа спал. Его завалило обломками стены и прямо сейчас он находится в отделении реанимации. Скоро его переведут в отдельную палату, и отец хотел, чтобы я тебе позвонила.

— Что за больница?

Джози сказала ему название и скривилась услышав как Нитро выругался.

— Я хотела сохранить анонимность его пребывания.

— Да, но теперь мне потребуются полтора часа, чтобы добраться до вас.

— Так или иначе, но мы отсюда никуда не денемся.

— Скажи отцу оставаться там, пока я не приеду. Если он не послушается, на всякий случай, вот мой номер сотового телефона.

Девушка записала номер и повесила трубку, ее сердцебиение было слишком частым для обычного телефонного разговора с новым партнером отца.