На следующее утро Оуэн Форд пришел в маленький домик в состоянии невероятного возбуждения.

— Миссис Блайт, это замечательная книга! Совершенно замечательная! Если бы я мог воспользоваться этим материалом, не сомневаюсь, что создал бы роман года. Как вы полагаете, капитан Джим позволит мне сделать это?

— Позволит ли он? О, я уверена, он будет в восторге! — воскликнула Аня. — Признаюсь вам, что именно на это я и рассчитывала, когда повела вас на маяк вчера вечером. Капитан Джим давно хотел найти кого-нибудь, кто сумел бы написать за него его «книгу жизни» так, как она должна быть написана.

— Не согласитесь ли вы пойти со мной на мыс сегодня вечером, миссис Блайт? Я сам попрошу у него позволения использовать его книгу, но хотел бы, чтобы вы сказали ему о том, что мне известна с ваших слов история пропавшей Маргарет, и спросили его, не разрешит ли он мне ввести ее в роман в качестве основной сюжетной линии, позволяющей связать в гармоническое целое самые разные эпизоды «книги жизни».

Капитан Джим пришел в необычайное волнение, когда Оуэн Форд рассказал ему о своем плане. Его заветной мечте наконец предстояло осуществиться, а «книге жизни» стать его подарком миру. Обрадовало капитана и то, что основой повествования станет история его пропавшей возлюбленной.

— Это сохранит ее имя от забвения, — сказал он задумчиво. — Именно поэтому я хочу, чтобы она была в романе.

— Будем сотрудничать! — заявил восхищенный Оуэн. — Вы дадите книге душу, а я — тело. О, вдвоем мы напишем чудесную книгу, капитан Джим! И возьмемся за работу без проволочек!

— Подумать только! Моя книга будет написана внуком школьного учителя! — воскликнул капитан Джим. — Ваш дедушка был моим самым дорогим другом. Я считал, что равных ему нет на свете. Да-а, теперь я вижу, почему мне пришлось ждать столько лет. Моя книга не могла быть написана до тех пор, пока не появится подходящий человек. Ваше место здесь… в вас душа этого старого северного берега… вы единственный, кто способен написать эту книгу.

Было решено, что крошечную комнатку в башне маяка, примыкающую к гостиной капитана Джима, отведут Оуэну для работы. Оуэн считал необходимым, чтобы капитан был рядом с ним во время создания книги, — могли потребоваться консультации по многим вопросам, связанным с мореплаванием, в которых Оуэн был совершенно несведущ.

Он приступил к работе над книгой на следующее же утро и вкладывал в это дело всю душу. Что же до капитана Джима, он был в то лето счастливейшим из смертных и смотрел на маленькую комнатку, в которой работал Оуэн, как на святую обитель. Оуэн подробно обсуждал содержание будущей книги с капитаном, но рукопись ему не показывал.

— Вам придется подождать, пока она выйдет в свет, — говорил он. — Тогда вы прочтете все сразу и в законченном виде.

Он с головой ушел в изучение историй, изложенных в «книге жизни», и творчески использовал их. Пропавшая Маргарет, о которой он столько думал и грезил, стала для него яркой, совершенно реальной личностью и ожила на страницах его романа. По мере того как работа над романом продвигалась, она все больше увлекала Оуэна — он писал с воодушевлением и энтузиазмом. Аня и Лесли получили право читать написанное и высказывать свои замечания, и в основу заключительной главы, которую восхищенные критики позднее назвали идиллической, была положена художественная идея, поданная Лесли.

Аня была в восторге и поздравляла себя с успехом своей затеи.

— Едва я взглянула на Оуэна Форда, как поняла, что передо мной именно тот человек, который нужен для этого дела, — говорила она Гилберту. — По его лицу можно было догадаться и о веселости его нрава, и о пылкости натуры, а именно эти два качества наряду с мастерским владением выразительными средствами языка необходимы для написания такой книги. Как сказала бы миссис Линд, ему было «предначертано судьбой» взяться за осуществление этого плана.

Оуэн писал по утрам. Вторая половина дня, как правило, посвящалась пикнику или веселой прогулке в обществе Блайтов. Лесли тоже не раз становилась участницей этих поездок, так как заботливый капитан Джим старался как можно чаще брать на свое попечение Дика, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Вчетвером молодые люди катались на лодке по гавани и по впадающим в нее трем удивительно красивым речкам; пекли на костре моллюсков, собранных на мелководье; ходили на песчаную косу за земляникой; ловили треску под руководством капитана Джима; стреляли ржанок на прибрежных лугах и диких уток в бухтах — во всяком случае, мужчины стреляли. Вечерами они бродили под золотистой луной по заросшим маргаритками заливным лугам или сидели в гостиной маленького домика, где порой принесенная морским ветром прохлада заставляла развести огонь в камине и можно было полюбоваться горящим плавником, — сидели и беседовали на тысячи самых разных тем, какие только могут найти для разговора счастливые, пылкие, умные молодые люди.

Лесли стала совсем другим существом с того самого дня, как призналась Ане в том, что питала к ней враждебные чувства. Не было ни следа прежней холодности, ни тени прежней горечи и неприязни. Девичество, которое обманом отняла у нее судьба, казалось, вернулось к ней в годы ее женской зрелости. Она расцвела словно яркий и благоуханный цветок. Никто не смеялся заразительнее, никто не блистал большим остроумием, чем она, в тесном кругу друзей, собиравшихся вместе в тихие сумерки того волшебного лета. Когда она бывала занята и не могла провести вечер с ними, все чувствовали, что их разговору недостает какого-то особого, утонченного очарования. Ее красота сияла в свете пробудившейся души, подобно тому как сияла бы великолепная, без единого изъяна, ваза молочного стекла, если бы в нее поместить яркую розовую лампу. Были часы, когда Ане казалось, что ее слепит блеск этой красоты. Что же до Оуэна Форда, то «Маргарет», ожившая на страницах его романа, — хотя у нее были мягкие темные волосы и милое, лукавое лицо той девушки, что исчезла много лет назад и «опочила там, где спит сном вечным Атлантида», — обладала душевными качествами Лесли Мур, как они открылись ему в те безмятежные дни на берегу гавани Четырех Ветров.

В целом это было незабываемое лето — одно из тех, какие редко бывают в жизни человека, но оставляют ему после себя богатое наследство красивых воспоминаний… одно из тех, которые, принося удачное сочетание прекрасной погоды, замечательных друзей и восхитительного времяпрепровождения, настолько приближаются к совершенству, насколько такое только возможно в этом мире.

— Все это было слишком уж хорошо, чтобы длиться вечно, — сказала себе с легким вздохом Аня в тот сентябрьский день, когда знакомый резкий холодок в воздухе и такой же знакомый оттенок глубокой синевы на поверхности залива ясно сказали ей, что осень совсем близко.

В тот вечер Оуэн объявил, что завершил свой роман и что его отпуск подошел к концу.

— Мне предстоит еще немало работы над книгой — переработка, сокращение и так далее, — сказал он, — но в основном она готова. Сегодня утром я написал последнее предложение. Если я найду издателя, она, вероятно, выйдет в свет следующим летом или осенью.

Оуэн почти не сомневался, что найдет издателя. Он знал, что написал замечательную книгу — книгу, которую ждет огромный успех, книгу, которая будет жить. Он знал, что она принесет ему славу и богатство. Но когда была написана последняя строка, он уронил голову на рукопись и долго сидел так. И думал он совсем не о том, как хорошо потрудился этим летом.