Гранитный Утёс и Мистер Джим с трудом пробирались к первому капкану на куньей тропе. Из-за большого снега охотнику пришлось надеть специальные коротенькие лыжи, и это сильно замедляло ход. Кроме того, охотнику приходилось останавливаться и поджидать Мистера Джима, потому что медведь то и дело с головой проваливался в сугробы. Гранитному Утёсу было не по себе. Такого глубокого снега он никогда ещё не видел. Первый капкан был заметён снегом, и они долго откапывали его. При виде того, что он обнаружил в капкане, лицо охотника сильно омрачилось и он погрузился в тяжёлое раздумье. Не могло быть сомнения в том, что грабитель Каркаджу вернулся на кунью тропу.

Пробиваться сквозь сугробы было очень утомительно. Они смогли осмотреть всего лишь четыре капкана и в каждом нашли то же самое. Держа в руке лоскуток меха, Гранитный Утёс выпрямился. Чёрные глаза его ярко блестели — только этим и проявилось охватившее его волнение. Он повернулся к Мистеру Джиму, который, сидя на снегу, выгрызал лёд, намёрзший между пальцами задних лап, и сказал обычным тихим голосом:

— Мы вернёмся в хижину. Посидим у огня неделю, может быть — две. Снег затвердеет. Каркаджу подумает, что победил, и уйдёт за гору. А мы будем продолжать охотиться и соберём, может быть, сто шкурок.

Для Гранитного Утёса это была длинная речь. Мистер Джим так удивился, что перестал грызть лапу и сел прямо. Он подумал с надеждой, что, может, приятель предлагает ему вернуться домой. Ему не нравилась зимняя охота. В голове у него шевелилась смутная мысль, что зимой медведям положено спать, а не таскаться вслед за охотником по куньим тропам.

В хижине Красный Журавль выслушал короткий рассказ и кивнул. Затем Гранитный Утёс поведал ему свой план.

— Каркаджу уйдёт, и снег слежится. Но сначала снова будет пурга. — Красный Журавль говорил очень медленно.

— Куда ещё! — возразил Гранитный Утёс. — Первый раз вижу столько снега.

— Будет ещё гораздо больше. Обвалы на всех горах будут. — Голос Красного Журавля не допускал возражений. Вынужденный отдых этих трёх детей природы начался с того, что они хорошо поужинали и рано легли спать. Перед сном Красный Журавль смазал лапы Мистера Джима салом, но медведь, решив, что собственное средство действует лучше, быстро слизнул его и принялся лениво вылизывать лапу.

Перед самым рассветом Гранитный Утёс проснулся оттого, что кто-то отчаянно колотил в дверь. Он вскочил и отворил её. Два занесённых снегом, заиндевевших человека ввалились в хижину. Это вернулись Коби и Смельц.

— Хау! — коротко приветствовал гостей Гранитный Утёс.

— Завтрак будет? — осипшим голосом осведомился Смельц, с беспокойством косясь на угол, где храпел Мистер Джим.

— Завтрак скоро, — пообещал охотник, жестом приглашая их к очагу. Он достал два смолистых полена и, склонившись над очагом, стал рукой разгребать золу. Оторвав несколько ленточек просмолённой коры, он бросил их на тлеющие угольки. Через несколько минут пламя взметнулось вверх по глиняной трубе, и во все уголки комнаты стало распространяться тепло.

За дверью начали грызню собаки Коби. Их лай разбудил Мистера Джима, и он, ворча, сел. Смельц нервно потянулся за ружьём.

— Брось! — резко сказал ему Коби и отшвырнул ружьё в угол.

Красный Журавль проснулся при первом стуке в дверь. Он сидел и пристально, не мигая, смотрел на посетителей. Потом, так и не поздоровавшись, он принялся с суровым выражением на морщинистом медно-красном лице натягивать мокасины. Коби поздоровался со старым охотником, но в ответ услышал только ворчание.

Мистер Джим направился к двери и, распахнув её, вылез наружу. Гранитный Утёс не обратил на него внимания, двое бледнолицых, забыв обо всём, отогревались у огня. Один Красный Журавль видел, как вышел медведь, и в его выцветших старых глазах мелькнула какая-то искорка.

Выйдя наружу. Мистер Джим уселся на крыльце, перед которым расположилась свора не очень породистых лаек, принадлежавших Коби. Они с жадностью смотрели на дверь. Миско — вожак — был огромный пёс с исполосованной рубцами и шрамами мордой. Он был кровожаден и так дик, что достался Коби даром. Непрестанные побои до некоторой степени укротили его нрав, и свою упряжку он теперь не трогал. Он усвоил, что человека надо слушаться и что Коби сам обладает не менее бешеным характером, чем он, и в ярости не остановится ни перед чем.

Увидев Мистера Джима, Миско привстал. Коби не раз брал его на медвежью охоту, и он считал, что имеет право броситься на любого медведя, что эта забава ему разрешена. Со злобным рычанием он кинулся прямо на Мистера Джима, захватив того врасплох. Остальные собаки с лаем присоединились к нему.

Мистер Джим попятился было, но дверь уже захлопнулась и деревянная щеколда, упав с нарезок, заперла её. Миско предвидел попытку к бегству: медведи всегда спасались от него бегством. Он прыгнул и вцепился Мистеру Джиму в переднюю лапу. Громадный медведь заревел от боли и размахнулся. Его удар мог бы свалить быка, однако Миско сумел увернуться и кинулся с другой стороны. Когда он оторвался от бока медведя, в зубах его оказались клочья шерсти.

Теперь уж Мистер Джим обозлился не на шутку. Он встал во весь рост и принялся наотмашь бить беснующихся вокруг него собак. На этот раз тяжёлая лапа обрушилась на голову Миско. Сбитый с ног вожак покатился кубарем. Потом, шатаясь, поднялся на ноги и ошалело завертелся на месте.

На собачий лай выбежали Коби и Гранитный Утёс. — Забери этого болвана в дом! — орал Коби. — Я убью его, если он покалечит мне собак!

Он подбежал к Миско, который продолжал бессмысленно кружиться на месте, и ударил лайку в бок.

— Назад, Мистер Джим! — резко приказал Гранитный Утёс.

Мистер Джим глупо ухмыльнулся, желая показать, что нисколько не сердится, и посмотрел на свой бок, откуда Миско выдрал большой клок. Он, очевидно, хотел доказать, что с его стороны были приняты только меры самозащиты. Неуклюже шагая и ворча, он отправился в хижину.

Коби тряс и бил Миско, пока тот не пришёл в себя. Наконец пёс перестал вертеться и улёгся на снег, злобно поглядывая по сторонам.

— Отдай ты к чёрту этого медведя… — прохрипел Коби. — Если я потеряю хоть одну собаку, мне нельзя будет ехать дальше.

— Не надо вам ходить в хижины, где есть медведи, — сухо сказал Гранитный Утёс и, повернувшись на пятках, пошёл внутрь.

Завтрак прошёл в молчании. Только когда задымились трубки, хорошее расположение духа вернулось к Коби.

— Всю дорогу мы пробивались через сугробы и заносы. Прошлую ночь делали привал всего в километре отсюда. Пришлось остановиться и разгружать сани. — Коби плюнул в огонь.

— Куда едете? — медленно выговаривая слова, спросил Гранитный Утёс. Лицо его было бесстрастно, но в душе он сильно тревожился.

— Припасы Кри Чарли везём, — лаконично ответил Коби.

— Там знаешь как опасно ходить, — сказал Гранитный Утёс. Потом глаза у него стали добрые и наивные. — Кри Чарли взял две черно-бурые лисички. Он говорит, две черно-бурые лисы — всё равно что четыре зимы охоты.

— Да? — Коби сделал удивлённое лицо. Он взглянул прямо в глаза Гранитному Утёсу и продолжал: — Ничего не поделаешь, мы обещали ему много всяких припасов, придется пробираться.

— Я думаю, это всё враки про двух лисиц, — впервые нарушил молчание Смельц. — И во всяком случае, не так уж много они стоят.

Красный Журавль вынул изо рта трубку.

— Торговцы с той стороны могут прийти к Кри. Кри сам может пойти на ту сторону, — сказал он. Потом отодвинул ногу в мокасине подальше от огня и добавил: — Черно-бурую лису торговцы любят.

— Приехали-то мы за шкурками, только у Кри Чарли брать не будем. Мы думаем получить сто шкурок, которые вы должны мне. — Коби говорил спокойно, но глаза его неприятно поблёскивали.

Гранитный Утёс не повёл глазом. Рука Красного Журавля скользнула под полу кожаной куртки и, сжав что-то, оттопырила мягкую кожу.

— Весной будет сто шкурок, как я обещал, — тихим голосом сказал Гранитный Утёс. — Каркаджу мешал нам. Большой снег мешал. Трудно ходить в Юнавипе.

Коби вскочил:

— Что?! У тебя нет шкурок? Я дал слово, что привезу их! У меня твоя расписка. Встал и Гранитный Утёс.

— Бумага говорит, когда я должен отдать? — Голос его звучал ровно и негромко.

Красный Журавль поднялся и незаметно очутился рядом со Смельцем. Старый охотник всё ещё держал руку под полой куртки.

— Бумага говорит — первого января. Коби притворился страшно рассерженным, а Смельц мрачно насупился.

— Сколько дней это? — спросил Гранитный Утёс.

— Пять дней. Мы вернёмся через пять дней, и тогда нам нужны будут шкурки.

Коби повернулся, стараясь не выпускать из поля зрения старого воина. Молодого ещё можно было запугать, но старик не боялся бледнолицего брата и ненавидел его.

— Вы получите сто шкурок, а я получу бумагу? — продолжал спрашивать Гранитный Утёс, не повышая голоса.

— Конечно! Ведь мы так условились, — ответил Коби. Он с беспокойством посматривал по сторонам. Может быть, он ошибся? Охотник мог где-нибудь спрятать пушнину. Но, сосчитав сушившиеся на виду шкурки, он сильно приободрился: их было только сорок.

— А если у меня есть только половина? — спросил Гранитный Утёс.

— Тогда ты приведёшь медведя в Кроссинг. — Торжествующая улыбка искривила лицо Коби.

— Бумага говорит, что я приведу Мистера Джима в Кроссинг? — настойчиво спрашивал охотник.

— Бумага много-много говорит после того, как ты ставил крест. — Голос Красного Журавля звучал мрачно. — Слушай меня, молодой, это дело нехорошее, эти люди нехорошие! — Он выхватил руку из-под куртки — в ней сверкал длинный нож.

Смельц попятился и чуть не попал в распростёртые объятия Мистера Джима, который с интересом наблюдал за развёртывавшейся сценой. Смельц стал искать глазами своё ружьё, но Красный Журавль предусмотрительно выставил его за дверь вместе с винтовкой Коби.

Испуганно бормоча, Смельц отскочил от медведя и стал рядом со своим компаньоном.

— Не надо нож! Когда убиваешь, нужно сначала узнать, правильно ли ты делаешь, — остановил Красного Журавля Гранитный Утёс.

— Да, да, убери нож. — Коби встревожился. Он понял, что ружьё его за дверью, а между дверью и ними находился Красный Журавль.

— Теперь говорите, что мне надо делать, — сурово спросил Гранитный Утёс, и глаза его заметно потемнели.

Коби нервно откашлялся. Вся самоуверенность соскочила с него.

— Я показал бумагу коменданту в Кроссинге; он прочёл её и переписал. Когда поведёшь туда медведя, зайди к нему — он прочтёт тебе. ;

— Хорошо. А если я достану сто шкурок, Мистеру Джиму не надо ходить?

— Конечно, нет! Нам нужны шкурки. Мы обещали доставить к сроку. С нас требуют… — Коби не спускал глаз с разъярённого Красного Журавля.

— Вам нужен медведь. Вы хотите забрать его, — прошипел Красный Журавль через остатки зубов. Потом он перевёл укоризненный взгляд на Гранитного Утёса. — Ты дурак и ты не индеец, раз попался в ловушку.

Гранитный Утёс жестом пригласил их сесть. |

— Если вы вернётесь и у меня нет ста шкурок, вы получите Мистера Джима в Кроссинге.

— У тебя нет никакой возможности добыть ещё шестьдесят шкурок, — возразил Коби. — Лучше прямо веди медведя.

Гранитный Утёс грустно кивнул.

— Может, и так, — сказал он.

— Нам пора, — повернулся Коби к Смельцу. — Путь у нас будет трудный — два дня туда и обратно столько же.

Красный Журавль с негодующим видом отступил в сторону и пропустил торговцев.

Миско уже оправился, и его можно было запрячь и поставить в голове упряжки. Гранитный Утёс помог им выехать. Он был сильно обеспокоен и не обратил внимания на то, что их поклажа совсем не была похожа на мешки с продовольствием.

Коби пошёл впереди, прокладывая путь, а Смельц следовал за нартами. Сначала собаки путались и грызлись между собой, но свистящий бич Коби быстро заставил их вытянуться в ниточку. Упряжка стала пробиваться через глубокий снег.

В хижине Гранитный Утёс сел подле Мистера Джима, растянувшегося около огня, сгрёб ухо своего приятеля и стал пристально смотреть в пылающий огонь.

Красный Журавль курил трубку, погружённый в угрюмое молчание. Отнять бы роковую бумагу у торговцев, угрожая им ножом, — вот это было бы ему по нраву, но Гранитный Утёс знал, что это бесполезно. У коменданта Кроссинга была копия этой бумаги, и, раз так, Мистера Джима всё равно у них отобрали бы. И потом, он должен был думать о Серебристой Луне и об Оленёнке. Что будет с ними, если его обвинят в нарушении закона?

Будь у него сотня шкурок, он не задумываясь отдал бы их все Коби. Его брат. Белый Лось, охотился высоко на склонах Каменистого Кряжа. Шкурок, которые он добудет там, должно хватить на покупку еды. Белый Лось содержит только молодую жену. Если надо будет, он сможет приютить в своей хибарке Серебристую Луну и малыша.

Красный Журавль встал и вышел. Мистер Джим последовал за ним. Старый воин не скрывал, что не одобряет поведения Гранитного Утёса. Ему не раз приходилось иметь дело с первыми белыми поселенцами и охотниками, и он всегда договаривался с ними с ножом в руке. Он не поставил свой крест ни под одной бумагой. Это всё были скверные делишки, тёмные делишки бледнолицых.

Гранитный Утёс не шелохнулся, пока ему не понадобилось достать полено из поленницы, сложенной вдоль северной стены. Он мрачно думал о будущем — и не видел выхода впереди. Теперь он понимал, как глупо поступил, подписав бумагу. Коби использовал для достижения своей цели грабителя Каркаджу.

Устремлённые в огонь глаза Гранитного Утёса засверкали. Каркаджу — вот кто был причиной всех его несчастий. Он должен был убить этого разбойника, когда для этого представлялся случай. Хуже, чем теперь, быть всё равно не могло.