Решение поговорить с Брейсом далось ей нелегко. Марисса провела остаток дня и начало вечера в своей комнате, лихорадочно размышляя, что ей делать. Понимая, что необходимо восстановить отношения с Брейсом во имя благополучного исхода дела, Марисса все же сомневалась, сможет ли он выполнить стоящую перед ними задачу. Кроме того, ее терзала жажда мести. Фирокс должен умереть – только так можно воздать ему за смерть сестры.

Марисса понимала, что в стене, когда-то возведенной ею вокруг себя, появилась брешь. В предстоящем им деле нет места для любви к Брейсу или заботы о нем, хотя Родак и уверял ее в обратном. Любовь слишком сложное чувство для такой, как она. Но Марисса никогда не осмелилась бы бросить вызов этому чувству и противостоять ему.

Нет, сейчас ей необходимы прежде всего логика и опыт воина: они всегда поддерживали ее. На эти качества она может положиться, зная, как использовать их. Только так ей удастся обрести силу. Любовь и нежность лишь расслабят ее. А ведь дело предстоит трудное и опасное.

После всего испытанного и пережитого вместе с Брейсом она не могла оставаться такой же холодной и невозмутимой, как прежде. Впрочем, теперь Марисса и не хотела бы вернуться к этому. Но кто-то из них должен быть сильным и уверенным в себе. Только это спасет Брейса.

Мало-помалу, по мере того как у Мариссы начал складываться план, ею овладело чувство вины. Она постаралась не поддаваться этому и сосредоточиться на мыслях о складывающейся ситуации.

Кандра осталась бы жива, будь Брейс посильнее. Как ни больно было признаться в этом, но страсть Мариссы к Брейсу мешала ей трезво оценивать происходящее. Так уже случилось однажды, но больше это не повторится никогда, иначе их ждет роковой исход.

Впрочем, не все ли равно, что она чувствует. Куда важнее то, что думает об этом Брейс. И если уверенность в ее любви придаст ему силы, в которых он так отчаянно нуждается…

Вздохнув, Марисса подошла к окну. На потемневшем небе уже появились звезды. Полумесяц, единственный в Мораке, поднялся над горизонтом, такой привычный и успокаивающий.

Марисса удивленно смотрела на него. Неужели прошел целый день, и она провела его в своих тягостных размышлениях? Да, уже пришло время ужина.

Марисса подумала, не пойти ли ей в столовую, где уже, наверное, собрались все остальные, но потом отказалась от этой мысли, ибо пока не была готова встретиться с Брейсом. Ей нужно время, чтобы осуществить свой план, который, как, похоже, знал и Фирокс, могла выполнить только она.

В ее памяти снова зазвучал его жестокий насмешливый голос, который казался еще более жестоким сейчас, когда она принимала решение. «Прекрасная возможность, – сказал он тогда, – воспользоваться женскими чарами».

За ужином все заметили отсутствие Мариссы. Усаживаясь, Брейс переглянулся с Родаком. Инопланетянин пожал плечами и тут же сосредоточился на большой миске с тушеными овощами, приготовленными весьма искусно, хотя и без мяса.

Брейс молча уставился в свою тарелку. Раина и Олим искоса взглянули на него, потом занялись едой, но то и дело поглядывали на Брейса. Наконец, не выдержав, Брейс поднялся и вышел из комнаты.

Все взоры устремились на Родака.

«Ему надо поговорить с Мариссой», – пояснил он жестами и снова принялся за овощи.

Раина вздохнула:

– Ох уж эти мне влюбленные! Как можно быть столь нелогичными?

«Твой черед еще впереди». – Родак понимающе улыбнулся.

– Этого никогда не будет, инопланетянин! – заявила содалитка.

Родак громко рассмеялся.

Его оглушительный смех донесся до холла, ведущего в спальню Мариссы. Брейс удивился, не зная, что так позабавило Родака, но, остановившись возле комнаты Мариссы, забыл обо всем. Перед ним стояли очень серьезные проблемы, и, чтобы успешно справиться с ними, придется напрячь все силы.

Что же ему сказать Мариссе? И к чему вообще вести разговор? Прежде всего он хотел бы положить конец возникшей между ними враждебности. Завтра, если Марисса почувствует себя лучше, им предстоит вернуться к разрешению задачи. Для этого надо обсудить множество вопросов. Но сначала им необходимо просто поговорить и вернуть взаимное доверие.

Решительный стук в дверь прервал размышления Мариссы. Она направилась к двери, поняв, что ей остается только встретиться с ним и положиться на волю случая.

– Что я могу для вас… – При одном взгляде на Брейса она умолкла.

– Можно войти? – тихо спросил он. – Мне нужно поговорить с тобой.

Марисса отступила, пропуская его в комнату. От волнения у нее перехватило дыхание.

– Пожалуйста, заходи.

Он подошел к небольшому горящему камину. Марисса опустилась в кресло и указала ему на другое. Брейс покачал головой:

– Лучше я постою.

– Как угодно.

– Ты готова утром отправиться в путь?

Марисса заметила, что ее оценка происходящего лишена логики. А ведь она решила с холодной душой обольстить Брейса, ибо только уверенность в ее любви поможет ему обрести силы. А это необходимо и для выполнения ее задачи. Но вместе с тем Мариссе хотелось, чтобы он испытывал к ней более теплые чувства. Однако Марисса решила не обращать внимания на беспокойство, вызванное его равнодушием. Он снова полюбит ее, когда она начнет осуществлять свой план. Так что незачем тревожиться.

Да, сейчас лучше сохранять бесстрастие. Никаких упреков, никаких проявлений эмоций. Воины-профессионалы должны обсудить предстоящее им дело. Для чувств еще останется время. Она улыбнулась и кивнула ему.

– Я вполне пришла в себя, спасибо, – спокойно сказала Марисса. – А ты уже решил, куда мы направимся? Где находится Магический кристалл?

– Прямо на север, – ответил Брейс, раздосадованный ее странной любезностью. – Именно там, по-моему, мы и найдем камень.

– И там же нас поджидает Фирокс? Не угодим ли мы в ловушку?

– Не знаю.

– А что-нибудь ты знаешь точно, Брейс Ардейн? Ты разработал план, который принесет нам успех, или мы будем действовать вслепую, как и раньше?

Он насторожился:

– Как мне известно, Фирокс все еще на Мораке, он, вероятно, поджидает, когда представится новая возможность захватить Олим и с ее помощью перепрограммировать кристалл. И еще, пожалуй, Фирокс хотел бы заполучить меня, чтобы использовать нас обоих.

– Брейс, нам необходим план. Ты говорил об этом с Родаком?

– Нет.

– Тогда позволь мне пойти за ним, и мы вместе все обсудим.

Она поднялась, но Брейс удержал ее:

– Нет, Марисса. Сначала я поговорю с тобой.

Марисса опустилась в кресло.

– Хорошо.

– Сможем ли мы работать вместе? – спросил он, не отводя от нее взгляда.

– Конечно, – убежденно ответила Марисса. – Ведь мы же профессионалы.

Его глаза выражали страдание.

– Разве все, что соединяет нас, – профессионализм?

Завороженная его взглядом, Марисса тяжело вздохнула. Понимает ли Брейс, как облегчает ей ее задачу? Неужели он действительно думает, что между ними возникнет то же, что и раньше? Только глупец мог бы надеяться на это.

Но почему, шепнул ей внутренний голос, не позволить себе насладиться физической близостью с ним? Искренне отвечая на ласки Брейса, она бы только укрепила его уверенность в том, что снова любит его. А если бы он захотел еще и услышать это, что значит безобидная ложь, если она обеспечит грядущее поражение Фирокса?

– Будь по-твоему, Брейс. Хочешь ли ты разделить со мной ложе? – прошептала она и, не дожидаясь ответа, начала расстегивать платье. Брейс в изумлении смотрел на нее.

Улыбаясь, Марисса приблизилась к нему и подняла руки, чтобы обнять его за шею. Брейс увидел ее полную белую грудь, и тут же Марисса прижалась к нему. Страстное, горячее желание вспыхнуло в нем.

Прерывисто вздохнув, Брейс оторвал от себя ее руки.

– Что это значит? – резко спросил он. – Всего несколько секунд назад ты была лишь холодной профессионалкой, а теперь тебя охватило желание?

– Ты сожалеешь об этом? – удивилась Марисса.

– Нет, только недоумеваю. Ведь я подвел тебя, и ты питала ко мне злобу. Такая внезапная перемена совсем не в твоем духе. Ты затеяла со мной какую-то игру, Марисса?

– Никаких игр. Я хочу тебя, и ты хочешь меня! Только и всего! – воскликнула она.

Она расстегнула его брюки:

– Ведь ты тоже хочешь меня, правда?

– Марисса, не надо. Да, я хочу тебя, но между нами слишком много недосказанного. Наши раны должны зажить.

Подняв куртку Мариссы, Брейс накинул ее на плечи девушки:

– Садись, давай лучше поговорим.

Но не успел Брейс опуститься в кресло, как Марисса сорвала куртку, подбежала к нему и устроилась у него на коленях.

– Марисса…

– Но это не помешает нам разговаривать! – усмехнулась она, обвив руками его шею и прижимаясь к нему. Ее голова склонилась к нему на грудь. – Так что ты хотел мне сказать?

Он с наслаждением вдыхал ее аромат – сладкий и нежный. Ее полная грудь тесно прижалась к его груди. Брейсу хотелось сорвать свою куртку, ощутить нежное тело Мариссы. Но, собрав все свои силы, он сосредоточился на предстоящем ему разговоре.

– Так, значит, ты простила меня? – спросил Брейс. – Простила мне смерть Кандры?

Он заметил, как напряглась она при этих словах.

– В смерти Кандры виноват кристалл, а не ты. Теперь я осознала это.

– Но ты простила меня, Марисса? – настаивал Брейс.

Простила ли она его? Марисса посмотрела ему в глаза. Как трудно ответить на этот вопрос. И как трудно провести грань между прощением и доверием!

Марисса понимала теперь, что причиной смерти сестры была неопытность Брейса в обращении с кристаллом, его слабость, свойственная всем мужчинам. Но можно ли ненавидеть его за то, чем он не обладает? Брейс заслуживает жалости, но никак не ненависти.

Всматриваясь в глубину его темных глаз, горящих любовью, Марисса готова была кричать от душевной боли. Но она твердо повторяла себе, что он не тот, на кого можно опереться, а значит, она не отдаст ему свое сердце.

Когда Марисса открыла рот, чтобы солгать ему, у нее сжалось сердце.

– Да, – прошептала она, – конечно, я простила тебя. Я знаю, что ты не виноват.

– Правда? – Брейс не верил своим ушам.

Девушка чувствовала отвращение к себе.

– Правда, Брейс. – Она ощутила его теплое дыхание. – Теперь ты доволен?

– Ты любишь меня, Марисса?

От этого вопроса по спине у нее побежал холодок, а сердце бешено забилось. «Ах, – подумала Марисса, – вот наконец и прозвучали эти роковые слова!»

Она опустила глаза, собираясь с духом. Потом, так и не найдя себе оправдания, посмотрела на него.

– Да, Брейс, – прошептала она, вздохнув, – я люблю тебя.

Радость озарила его лицо, и Брейс притянул Мариссу к себе.

– Тогда докажи это, – шепнул он.

Он целовал ее, его горячие губы настойчиво искали ее рот. Теперь их уже ничто не разделяло – ни сомнения, ни обиды, – осталась лишь всепоглощающая страсть.

С тихим стоном Марисса прильнула к нему. Брейс, охваченный дрожью, уже не владел собой. Наконец и девушка уступила своему горячему желанию.

Через несколько минут Марисса издала страстный крик, испытав блаженство, в котором не было места недоверию и разочарованию. Она разделила его с тем, кого любила.

Они выступили в путь на следующий день. Марисса и Раина обнялись со слезами на глазах.

– Желаю тебе удачи, дорогая, – сказала предводительница содалиток. – Тебе предстоит неслыханно трудная задача.

– Но разве я когда-нибудь выбирала легкий путь? – спросила Марисса.

– Никогда, но ты и так уже сделала очень много и заслужила покой и счастье. – Раина бросила взгляд на Брейса, который обсуждал что-то с Родаком. – Для мужчины он вполне сносен.

– Да, – вздохнула Марисса, – ты права.

«Но он не для меня, – с горечью подумала она, направляясь к своим партнерам. – Возможно, когда-нибудь он соединится с другой женщиной, если мы останемся живы, но только не со мной».

Увидев Мариссу, Брейс обнял ее за плечи.

– Ты хорошо выспалась, милая моя госпожа? – с улыбкой спросил он. – Когда я проснулся, ты уже ушла.

– Я прекрасно спала, благодарю, – опустив глаза, ответила Марисса. – Нам пора в путь. Солнце уже восходит.

Он притянул ее к себе.

– Но разве у тебя не найдется для меня ни минутки?

Не дожидаясь ответа, Брейс запечатлел на ее устах горячий поцелуй. Знакомый огонь охватил девушку, и окружающий мир перестал существовать для нее.

Брейс глубоко вздохнул и улыбнулся:

– Ты права. Нам пора в путь.

Она удрученно взглянула на него, раздраженная тем, что всего за несколько секунд ему удалось пробудить в ней страстное желание. Но еще больше Марисса сердилась на себя за бесхарактерность.

«Не следовало начинать с этого», – укоряла себя Марисса, пока они устраивались в глайдерах и готовили их к полету. Ее податливость не сулит ничего доброго, и прежде всего – самому Брейсу. Ей следует отгородиться от него раз и навсегда.

Глайдеры поднялись в воздух и легли на курс, оставив далеко позади тот единственный дом, который знала Марисса. Но она смотрела только вперед. Брейс держал одну руку на штурвале, а другой обнимал Мариссу.

Его загорелое красивое лицо было спокойно и так решительно, словно он обрел опору. Значит, ее план подействовал, подумала Марисса. Он поверил, что она любит его. Теперь она могла бы гордиться собой, но испытывала лишь отвращение к себе. Никогда, даже в те времена, когда Марисса обманывала Брейса, решив предать его Фироксу, она не чувствовала такого глубокого презрения к себе. Невидящим взором провожала девушка летящие назад пологие холмы и дальние горы. И тут, снова оценивая его готовность к решающей схватке, Марисса вдруг поняла, что Брейс куда более значимая личность, чем она сама.

Слезы навернулись у нее на глазах, но Марисса сердито смахнула их рукой. Во имя Хрустальных Огней, это пробуждение сердца сопряжено с изрядными трудностями!

– Госпожа, что с тобой? – спросил Брейс, заметив следы слез у нее на щеках.

– Ничего. – Марисса поспешила отвернуться. – Мне просто грустно покидать дом.

Он щелкнул тумблером автопилота и повернул лицо Мариссы к себе. Глаза его выражали тревогу.

– Но что случилось на самом деле? Я сделал или сказал что-то не то? Может, ты стесняешься того, что я поцеловал тебя на глазах у сестер? Мне показалось, что ты была несколько скованна.

– Нет. То есть да! Ох, не будем говорить об этом, Брейс! – Она попыталась оттолкнуть руку, державшую ее за подбородок.

Но он не отпускал ее.

– Марисса, у нас не должно быть тайн.

Ее силы иссякли.

– Да, не должно. – Покачав головой, она вздохнула: – Но ведь наше примирение произошло совсем недавно, я к нему еще не привыкла. И я очень боюсь того, что нам предстоит.

– Неужели мой маленький воин может чего-либо бояться? – улыбнулся Брейс. – Я и не предполагал, что ты способна сознаться в этом. Должно быть, вслед за этим я услышу, что ты решила оставить стезю воина, осесть дома и обзавестись детьми.

От удивления рот Мариссы приоткрылся, и боль сжала ей сердце. Дети… И как только Брейс думает о подобных вещах в такой момент? Неужели догадался, что у нее задержка? Она и сама полагала, что это всего-навсего реакция организма на пережитые стрессы.

Впрочем, сейчас самое неподходящее время для размышлений о том, как поступить, если она на самом деле беременна. А уж думать про двойняшек…

– Нет, – ответила она, возвращаясь к действительности. – К чему говорить о счастье, которое может никогда не наступить? Сейчас не время для мечтаний, наше дело еще не закончено. Такие мечты только расслабляют нас.

– Марисса, нет вреда…

Она сквозь слезы взглянула на него:

– В этом есть вред, и если ты слеп и не видишь его, то для меня в этом нет сомнений! Ни слова об этом! Слышишь меня, Брейс Ардейн? Лишь когда все закончится, у нас появится будущее, о котором можно мечтать!

Он задумчиво поднял брови:

– Как угодно, госпожа. Извини, что огорчил тебя.

– Ничего.

Брейс выключил автопилот и больше не произнес ни слова. Проходили часы, а он все вел глайдер, держа курс к тем самым горам, где скрывались Магический кристалл и человек по имени Фирокс.

– Боже! Нет!

Исполненный боли крик разбудил Мариссу. Было еще темно, возможно, через несколько минут начнется рассвет второго дня их путешествия. Небольшой сосуд с вечным пламенем слабо освещал пещеру, где они заночевали. Девушка огляделась и поймала взгляд Родака.

Брейс стонал и бился под одеялами, лицо его исказила гримаса ужаса – ночные кошмары вернулись. Марисса замерла, потом потянулась к нему, но рука симианина остановила ее.

«Это тот самый ночной кошмар, о котором ты говорила?»

– Да, кристалл принялся мучить его. Надо разбудить Брейса, если нам это удастся.

Родак отпустил ее, и Марисса подползла к Брейсу. Мгновение она колебалась, страшась того, что ждет их обоих. Еще больше ее пугал исход той битвы, которую уже в полную силу вел кристалл, возобновивший попытки свести Брейса с ума, чтобы тому не удалось уничтожить его. Хватит ли у нее сил освободить Брейса от бесконечных ночных кошмаров?

Неужели кошмары будут продолжаться до тех пор, пока они не найдут Фирокса?

Склонившись над Брейсом, Марисса коснулась его потного лба.

– Брейс, – позвала она. – Проснись! Вернись ко мне!

Он вскрикнул и изогнулся, вырываясь из ее рук. Его большое тело было напряжено от боли как струна. Вдруг Брейс рывком бросил Мариссу на пол и рухнул на нее сверху. Она попыталась выбраться из-под него, но не могла. И тут пальцы Брейса сомкнулись на горле Мариссы и начали душить ее.

– Родак! – прохрипела она, извиваясь. Симианин тут же подскочил к ней и попытался разжать нечеловечески сильные пальцы, но Марисса уже чувствовала, что жизнь покидает ее.

Брейс все сильнее сжимал ей горло. Перед глазами Мариссы замелькали цветные круги, заплясали ослепительно яркие огни.

Поняв, что умирает, она внезапно обрела новые силы. Убив ее, Брейс уже никогда не оправится. Магический кристалл сможет торжествовать победу, а Фирокс останется в живых…

Фирокс… останется в живых…

«Никогда!»

Решимость разорвала сгущающуюся вокруг нее тьму. Фирокс не должен победить – так же, как и кристалл. Она ни за что не позволит им уничтожить Брейса.

Слабеющими руками Марисса обхватила голову Брейса, стараясь влить в него свою любовь. Сквозь серую пелену, окутавшую ее, девушка ощутила, что его пальцы разжались и он уже не прижимает ее к полу.

Зрение мало-помалу прояснилось, жизнь возвращалась к ней. Марисса приподнялась на локте, едва дыша. Родак, насупившись, сжимал Брейса в руках.

Долгое время Брейс не двигался. Потом его веки затрепетали и глаза открылись. Он удивленно взглянул на симианина.

– Что здесь происходит? – сдавленным голосом спросил Брейс. – Тебе что, стало одиноко?

Родак отпустил его:

«Не так одиноко, чтобы я возжелал такого дикаря, как ты. Ты едва не убил Мариссу, сумасшедший идиот!»

– Убил Мариссу? – хрипло переспросил Брейс. Девушка сидела на полу, все еще тяжело дыша и держась за горло. На шее у нее проступили красные пятна.

– Боги! – простонал Брейс. – Меня преследовали кошмары, но это уже просто невыносимо! – Он упал ничком и закрыл лицо руками: – Что еще? О, что же еще будет?

Марисса подползла к нему и коснулась его плеча.

– Брейс, что ты хочешь этим сказать? – тихо спросила она. – Что тебе приснилось на этот раз?

Он вздрогнул:

– Все было, как раньше. Кристалл гнался за мной, тьма почти поглотила меня. Потом кто-то окликнул меня, и я обернулся. Из тьмы протянулись руки, схватили меня и сжали так, что брызнула кровь. Я начал бороться с неизвестным, притянул его к себе…

Брейс замолк, все еще вздрагивая от пережитого ужаса.

– Я… Мне казалось, что это Фирокс. Дикая радость обуяла меня. Я сжал горло Фирокса и начал душить его. Наконец-то, думал я, мне удастся отомстить – за нас обоих. Потом из тьмы проступило лицо этого человека, бледное и испуганное. Но это не было лицо Фирокса.

– Но кто это был, Брейс? – Мариссу вдруг охватил безумный страх. – Кто это был?

Он поднял голову, и она увидела, что на его щеках блестят слезы.

– Это была ты, Марисса, – пробормотал Брейс. – О боги, Марисса! Это была ты!