Три женщины стояли перед картиной, на которой был изображен их умерший отец. В гостиной родового поместья над камином висел портрет мужчины, уверенно сидевшего на лошади. Портрет, нарисованный на фоне голубого техасского неба, холмов и зеленых пастбищ, подчеркивал неукротимость и упорство наездника. Художник отразил не только черты лица и линии мускулистого тела, но и сам характер человека, его волевой взгляд.

Вот уже одиннадцать лет подряд три женщины в один и тот же день собирались у портрета Лукаса Макклауда, чтобы почтить память отца.

Сестры не были похожи ни внешне, ни характерами, их объединяло то, что они были дочерями Лукаса Макклауда.

В старшей сестре, Мэнди, чувствовалась внутренняя сила и воля, как у отца. Густые каштановые волосы покрывали изящные плечи, рубашка и потрепанные джинсы скрадывали плавные линии тела. Ее подбородок был высоко вздернут, будто в знак неповиновения, а губы слегка дрожали. Это легкое вздрагивание было вызвано и сожалением, и любовью к человеку, который уже ничего не может сказать в свое оправдание.

Саманта, или просто Сэм, как звали ее сестры, стояла в середине, держа руки в карманах. Длинные иссиня-черные волосы были убраны в хвост. Хотя слезы наворачивались на глаза, ее губы оставались крепко сомкнутыми, не выражая никаких эмоций при виде человека, который сыграл роковую роль в ее жизни.

Мередит была выше своих сестер на два дюйма, поэтому ее всегда принимали за старшую, но стоило только взглянуть на капризную гримасу на ее лице, как тут же все становилось на свои места. Ее сестры, управляющий и все остальные баловали ее. Она росла испорченным, капризным ребенком. Лукас был единственный, кто сохранял выдержку, стараясь не потакать ее прихотям, он отказал ей в том, чего она больше всего хотела: навсегда уехать с ранчо.

Вздохнув, Мередит отошла от портрета.

— Я рада, что его больше нет. Недоумевая, что дочь может говорить так о своем отце, Мэнди повернулась и с упреком посмотрела на нее.

— Мередит! Как ты можешь так говорить!

Мередит пожала плечами и села на кожаный диван, вытянув изящные ноги. Надутые губы и надменно вскинутая голова говорили о том, что особой симпатией в своем окружении она не пользуется.

— Это правда, — неуверенно сказала она. — Он вмешивался в нашу жизнь до самой смерти. Вы, как никто, знаете это.

Несмотря на то, что Мэнди была не на шутку возмущена, ей удалось взять себя в руки.

— Он наш отец, он любил нас, любил по-своему. Кроме того, его огромное состояние дало нам возможность осуществить наши мечты. Ты должна быть, по крайней мере, благодарна за это.

— Наши мечты? — переспросила Мередит.

— Прекрати, сестра, — приказным тоном велела Сэм.

— Ради бога! — воскликнула та, переведя взгляд на Сэм. — Это правда, и вы знаете это. Да, ты смогла учиться в ветеринарной школе, но что бы сказал на это отец, если бы был жив, а? Да, я купила билет до Нью-Йорка и жила так, как всегда хотела жить, кроме того, стала тем, кем всегда мечтала быть, теперь я актриса. А Мэнди? Что получила она? — Мередит взглянула на нее, ожидая ответа.

— У меня есть ранчо, — прошептала Мэнди.

— Оно принадлежит нам всем, — напомнила ей Мередит. — Но ты одна хотела жить и работать здесь. Скажи честно, что дало тебе все это богатство, нажитое нашим отцом?

Слова Мередит задели Мэнди.

— У меня есть деньги, сегодня я решила их потратить.

— Только не говори мне, что собираешься купить еще сотню голов скота или построить новый загон, — фыркнула Мередит.

Мэнди посмотрела на Сэм, затем на Мередит.

— Нет, я собираюсь купить соседнее ранчо.

От недоумения те потеряли дар речи, так как хорошо знали ранчо Барристеров и никогда не забывали о вражде двух семей на протяжении уже четырех поколений.

Сэм первая заговорила после продолжительной паузы:

— Хорошо, допустим, ты собираешься купить соседнее ранчо. Но зачем?

— Я слышала, что оно будет выставлено на продажу, — сказала Мэнди, надеясь, что сестер удовлетворит ее объяснение.

— Это не ответ. Мы так и не услышали, какова же настоящая причина твоего решения. Неужели ты думаешь, что это вернет тебе Дж…

— Нет! — закричала Мэнди, не желая, чтобы Мередит произнесла это имя вслух. — Я покупаю его ради Джемми. Он имеет право на долю наследства.

Сэм подошла к Мэнди и обняла ее.

— Джемми не нуждается в этом поместье. Ему ничего не надо от Барристеров и, надеюсь, никогда не понадобится.

— Я не могу дать ему отца, которого он заслуживает, но я могу дать ему частицу его прошлого.

Мередит развела руками.

— Хорошо, что папы нет, иначе, если бы он услышал это, запер бы тебя в комнате на всю жизнь.

— Но его нет. Он больше не сможет мне помешать сделать то, что подсказывает мое сердце, а оно никогда не обманывает, — сказала Мэнди. — После смерти Вейда Барристера ходят слухи, что его поместье будет продаваться. И я считаю, если кто-то и заслуживает его, так это мой сын.

— Правда это или нет, никто не знает, — возразила Мередит. — Ты же прекрасно знаешь, что Марго Барристер никогда не продаст поместье кому-нибудь из семьи Макклауд.

Лукавая улыбка появилась на лице Мэнди.

— Она узнает об этом, когда будет уже слишком поздно.

Мередит удивленно посмотрела на сестру в ожидании объяснений.

— Как ты собираешься купить ранчо без ведома Марго? В конце концов, она вдова Барристера.

— Я уже все обдумала. Завтра я поговорю со своим адвокатом. Попрошу его учредить корпорацию, которая и приобретет поместье. Когда Джемми исполнится восемнадцать лет, я переведу ранчо на его имя.

Мередит, славившаяся способностью из всякой ситуации извлечь для себя выгоду, признала, что Мэнди очень умна, и похлопала в ладоши в знак одобрения.

— Марго будет вне себя! — сказала она с явным ликованием. — Хотела бы я увидеть ее лицо, когда она все узнает.

Сэм не приняла эту новость с таким энтузиазмом.

— Ты уверена в своем решении? — спросила она, наморщив лоб. — Иногда лучше забыть прошлое. У тебя будут неприятности, так как Марго не станет сидеть сложа руки.

— Что она сможет сделать? Земля уже будет моей.

— Мне не нравится твое намерение купить ранчо, но я уважаю твое право распоряжаться деньгами, что оставил тебе папа. Я думаю, это справедливо. — Сэм взглянула на портрет и улыбнулась. — Наверное, папа сейчас в гробу перевернулся.

Мэнди вышла от своего адвоката. Она облегченно вздохнула: первый шаг уже сделан, отступать поздно. Она привела свой план в действие, подписав все необходимые бумаги, чтобы учредить корпорацию, отдав своему адвокату полномочия действовать от ее имени. Ей оставалось только ждать.

Правильно ли она поступила? Эта мысль не давала ей покоя. Неужели она заработает неприятности на свою голову, как предположила Сэм?

Мэнди направилась к лифту, который находился в конце коридора.

Нет, Джемми заслужил это ранчо. Он и так был лишен многого. Да к тому же ранчо все-таки принадлежало его отцу и деду. Будет справедливо, если оно перейдет в его руки.

Погруженная в свои мысли, Мэнди бегло взглянула на людей, выходивших из лифта. Она увидела мужчину, устремившегося прямо по коридору. Ее поразило его лицо, профиль так напоминал… А эта размашистая, целеустремленная походка… О боже, это же… Джесс! Что он здесь делает? И почему повстречался ей именно сейчас?

Его шаг замедлился, ей показалось, что он собирается повернуть в ее сторону.

От страха у нее вспотели руки. Прошло пять минут. Каждая секунда показалась ей вечностью. Осознавая, что не может больше прятаться, она выглянула из-за угла и быстро осмотрелась. Никого. С облегчением, еле передвигая ноги, она пошла к лестнице.

— Ты уверена, что это был он? — спросила ее Мередит. Невероятно, ведь прошло столько лет.

— Конечно, я уверена! Он стоял в тридцати шагах от меня.

Сэм пыталась как-то утешить взволнованную и испуганную сестру.

— Да, возможно, он вернулся, но это всего лишь случайность, простая случайность, — прошептала Сэм. — Это не имеет никакого отношения к Джемми.

— Мне все равно, почему он вернулся, — причитала Мэнди, не желая, чтобы ее утешали. — Мне нужно защитить сына.

Сэм посмотрела на Мередит. Несмотря на весь эгоизм, на все тщеславие, Мередит была Макклауд, и обе сестры никогда не отворачивались от Мэнди, что бы ни было, и всегда оказывали ей поддержку.

— Он не может отобрать у тебя сына, — пожала плечами Мередит. — Мы не позволим ему сделать это. А, кроме того, Джесс даже не знает, что у него есть ребенок.

Мэнди подняла на нее свои заплаканные глаза.

— А что, если он все узнает? Что, если попытается забрать у меня Джемми?

Мередит не стала отвечать на ее вопрос. Всякие предположения вселят в уже и без того истерзанное сердце Мэнди еще больший страх. Она твердо запомнила (ее отец много раз об этом напоминал), что страх — это слабость. Мередит всегда помнила об этом, и, может быть, именно это помогало ей получать в жизни все то, что она хотела.

— И что ты собираешься делать? — резко спросила Мередит. — Просто отдашь ему Джемми?

— Конечно, нет! — воскликнула Мэнди.

— Тогда хорошенько подумай, что может произойти. Джемми — твой сын. Ты дала ему жизнь, воспитывала его без посторонней помощи. Джесс никто для него и должен с этим считаться.

— Но если он обратится в суд? Если попытается восстановить отцовские права?

— Ради бога, Мэнди! Какой судья в этой стране отдаст ему права на Джемми! — сказала Мередит. — Он твой сын, Мэнди, а не Джесса.

— Но что, если он узнает? — немного успокоившись, прошептала Мэнди.

— Возвращайся в Нью-Йорк со мной. Ты и Джемми можете остаться у меня, пока все не утрясется.

— Нет. Макклауды никогда не бежали от неприятностей!

— Вот это уже другой разговор. Мы еще повоюем!

Мэнди недоумевающе смотрела на Мередит. И вдруг поняла, что ее резкий, даже жестокий тон — всего лишь игра, которая заставила сестру рассуждать здраво и не поддаваться отчаянию.

— Ты чудовище, ты знаешь это, а? — проворчала Мэнди. — И всегда была такой.

— Это как раз то, что обо мне говорят, — гордо сказала Мередит.

Мэнди продолжала сердиться на нее, а сестра лишь лукаво улыбалась.

— Не переживай. Я только хотела напомнить тебе, что ты — Макклауд.

— Ладно, справлюсь без твоих уроков. Возвращайся в Нью-Йорк к своей работе.

— Работа не волк — в лес не убежит, — ответила Мередит, будучи уверена в своей незаменимости и в том, что роль, которую она играла в последней мыльной опере, только ей по плечу.

— Тебе не следует оставаться, — вмешалась Сэм. — Если Мэнди понадобится помощь, я всегда окажусь рядом.

Мередит посмотрела на Сэм и снисходительно улыбнулась.

— Ах да, я забыла, что твоя практика проходит на нашем ранчо. Вижу, в моих услугах здесь не нуждаются, — язвительно произнесла она. — Ты здесь в хороших руках, Мэнди, а я буду почаще звонить вам.

Изящно потянувшись, она встала и, подойдя к сестрам, крепко обняла их. Затем протянула руку ладонью вверх.

— Один за всех и все за одного! Как три мушкетера.

Смеясь, Сэм и Мэнди по очереди хлопнули по ладони Мередит.

— Навсегда! — воскликнули они в один голос.

Джесс свернул с шоссе и подъехал к арке, которая вела к входу в поместье Барристеров. Перед ним возвышался огромный дом.

Хотя Джесс не причислял себя к людям сентиментальным, он почувствовал, как что-то сжалось внутри. Капли пота упали на верхнюю губу. Проклиная себя, он дрожащей рукой сжал руль автомобиля и нажал на тормоз. Машина остановилась на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на долину.

Летние солнечные лучи озаряли двухэтажный особняк, который не вписывался в этот изумительный пейзаж. Вместо аккуратно подстриженных газонов увядающих магнолий и могучих дубов вокруг дома были видны лишь пастбища и холмы, на которых возвышались кедры и кактусы.

Марго Барристер не удалось убедить старого Барристера уехать в Атланту сразу же после их свадьбы, но она настояла на том, чтобы Вейд снес родовое поместье Барристеров и построил огромное сооружение, которое он ей и завещал после своей смерти.

Миссис Барристер. Она всегда настаивала на том, чтобы он ее так называл. Ни в коем случае не мамой, боже упаси. И даже не Марго! Она была для него только миссис Барристер. Марго так и не смирилась с тем, что он сын Вейда.

Ненависть внезапно овладела им. Он все же никогда не называл ее так, как она того желала. Вообще никак не называл ее и никогда к ней не обращался, потому что в день его приезда на ранчо она запретила ему входить в дом.

Воспоминания были такими ясными, словно все это было вчера. Он вдруг вспомнил ярость Марго, когда она увидела четырнадцатилетнего мальчика, стоявшего рядом с Вейдом. Она потребовала, чтобы этот мальчишка, ублюдок, поселился в бараке для рабочих. Этот барак стал его домом, где проходили унылые дни детства. В один прекрасный день он собрал свои вещи и покинул Техас. Это было почти тринадцать лет назад. Как это было давно и как недавно! Так что избегать Марго ему было легко. Но той встречи, что ожидала его впереди, избежать было невозможно. Отбросив воспоминания, он сел обратно в машину и направился к огромному дому, такому чужому и холодному.

Сквозь занавески своей комнаты Марго заметила облако пыли, вздымающееся за холмом. Медленно поставив на стол вазу с только что сорванными цветами, она отодвинула занавески и ясно рассмотрела…

— Черт, — еле дыша, произнесла она. Вез сомнения, это Джесс. Вернулся, чтобы потребовать свое наследство.

Ее губы невольно задрожали. Он вернулся получить поместье. Вейд завещал ей дом, да, только дом, но земля, на которой он стоит, ей не принадлежит вовсе. Он оставил поместье сыну мексиканской проститутки. Публично ее унизил, когда рассказал всему свету о своем ублюдке. Он отобрал у нее землю, ту самую землю, которая открывала для нее двери в высшее общество, заставил ее краснеть и чувствовать себя неловко.

Будь он трижды проклят вместе со своим сыном!

Марго положила руку на сердце, пытаясь глубоко вздохнуть. Джессу не удастся увидеть ее отвращение, ее злобу… ее отчаяние. Она не знала и не хотела знать, что он предпримет. Во всяком случае, пока. Он наверняка не желал ее видеть и разговаривать с ней, пока адвокат не сообщил ему о смерти отца и его завещании.

Будет ли он продавать поместье? А может, вернется и начнет сам работать на ранчо, как всегда хотел Вейд? Было даже страшно подумать, что она станет свидетелем того, как этот отвратительный ублюдок ходит по ее земле. Остается надеяться, что он выставит ранчо на продажу, а если так, то она, именно она, приобретет его.

Но продаст ли Джесс ей поместье? Мурашки пробежали по ее телу, когда она увидела машину, остановившуюся прямо перед домом.

Внезапно она облегченно вздохнула. Еще не все потеряно, наверняка она сможет руководить Джессом Барристером. Ведь ей же удавалось манипулировать Вейдом многие годы. Почему бы не попробовать то же и с Джессом? Она смотрела, как он выходит из машины, и была поражена его удивительным сходством с покойным мужем. Они были похожи как две капли воды. Вейд сделал это нарочно, как же могло быть иначе… Судьба сыграла с ней злую шутку.

Зазвонил колокольчик, и Марго направилась к двери. Она выпрямилась, поправила свою льняную юбку и открыла дверь, стараясь улыбнуться.

— О, Джесс! — удивленно воскликнула она, будто для нее его прибытие оказалось полной неожиданностью. — Какой приятный сюрприз! Пожалуйста, заходи, — пригласила она его, широко распахнув дверь.

Джесс Барристер был неглуп. Он сразу же распознал ворону в павлиньих перьях. Хватило одного взгляда, чтобы все понять. Выражение его лица никогда не менялось при виде Марго. Не изменилось оно и сейчас: насупившиеся брови, крепко стиснутые зубы — все выражало презрение.

— Я здесь по делу, — сказал он кратко.

— По делу? — спросила она, прикрыв дверь.

— Если быть точным, я по поводу наследства.

Джесс наблюдал, как она пыталась сохранить фальшивую улыбку на своем лице.

— Значит, ты виделся с адвокатом?

— Я прямо из его офиса. Он показал мне завещание… — даже сейчас Джесс не мог произнести имя своего отца.

— Должно быть, для тебя это сильное потрясение, — прошептала сочувственно Марго, — вернуться сюда после стольких лет. Я знаю, как ты был здесь несчастен. Если хочешь, я могу купить у тебя землю и тем самым освободить от каких-либо обязательств, которые возложил на тебя Вейд.

Джесс подозрительно взглянул на нее. Он не знал, что у Марго на уме, но был абсолютно уверен: ничего хорошего его не ждет. Он знал ее слишком хорошо. Хотя продажа земли и не входила в его планы, что-то заставило его засомневаться в своем решении.

— Я не знаю, — не спеша произнес Джесс.

Он повернулся к окну и посмотрел на землю, на пасущийся скот, на отдаленные холмы гор, на загоны, где он работал вместе с другими.

Он ненавидел каждую минуту, проведенную на этом ранчо. Он хотел сказать Марго о своих планах, а затем исчезнуть с ненавистного ему ранчо, оставляя прошлое и все мерзкие воспоминания, связанные с этим местом.

Но сейчас что-то заговорило в нем. Медленно он повернулся к Марго.

— Я останусь здесь на несколько дней, пока не решу, что буду делать с поместьем.

Марго немного отступила.

— Тогда ты можешь остаться здесь. Я скажу Марии, чтобы она приготовила тебе комнату.

— Не стоит. Тот барак как раз по мне.

— Это не обязательно, — ласково проговорила Марго. — Тебе здесь будет гораздо удобнее. Кроме того, я уверена, что Вейд не одобрил бы этого.

— Неужели? Сомневаюсь.

Марго не могла подобрать слов, чтобы ответить ему.

— Н-ну, если ты этого хочешь…

Она подняла руку, чтобы указать дорогу.

— Барак…

— Я знаю дорогу, — резко перебил ее Джесс.

Подойдя к окну, Марго наблюдала, как Джесс медленными шагами шел к бараку. Высокий, широкоплечий самец. За исключением смуглой кожи и слегка заметного мексиканского акцента, он был вторым Вейдом Барристером. И этого вполне хватало, чтобы вызвать у нее гнев.

Она вышла замуж за Вейда Барристера сорок лет назад. Ослепленная его красотой и снедаемая страстью к его богатству, она думала, что влюблена в него. Но уже довольно скоро поняла, что никогда его не любила. Вейд Барристер был одержим идеей иметь наследника, продолжателя рода Барристеров. После десяти лет замужества стало очевидно, что Марго бесплодна и никогда не сможет подарить ему желанного сына.

Она не сомневалась, что Вейд потребует развода и попытает счастья с другой женщиной, но она ошиблась. Все дело в том, что Вейд никак не хотел расставаться с нажитым таким трудом богатством. По законам Техаса при разводе ему пришлось бы поделить свое состояние пополам с Марго. Вейд никогда бы не решился отдать то, что он считал только своим. А особенно если дело касалось поместья.

Он связался с другой женщиной, которую Марго про себя называла проституткой.

Это была мексиканка, которая родила на свет наследника.

Первая встреча с Джессом после стольких лет прошла не так, как бы Марго хотелось. Она-то понадеялась, что Джесс будет так же заинтересован продать поместье, как она купить его.

Она успокаивала себя тем, что для нее проиграть сражение ни в коем случае не означает проиграть войну.

Джесс не хотел вспоминать то, что он когда-то похоронил в своей душе. Темнота окружала его повсюду и дразнила призраками, которые являлись ему из прошлого. Она глубоко вздохнул и почувствовал в воздухе такой знакомый ему с детства запах. Сладкий аромат только что скошенной травы, запах жимолости, затхлый запах мокрых листьев…

Он поднял голову, посмотрел на небо и закрыл глаза. Ему не хотелось думать о прошлом, но воспоминания так и хлынули. Даже показалось, что в воздухе запахло порохом. Вспомнилось, как пуля пронзила ему плечо, и он упал на землю в ту ночь много лет назад. Машинально приложив руку к тому месту, он опять почувствовал ужасную и нестерпимую боль, какую испытал в тот день. Но эта боль была несравнима с болью, поразившей его сердце. Ее слова звучали как эхо в его ушах: «Нет, Джесс, я не могу».

— Будь ты проклята, Мэнди! — крикнул он. — Будь ты проклята за то, что выбрала своего отца вместо меня!