Словарь славянской мифологии

Мудрова И. А.

БОЖЕСТВА, ДУХИ И ДРУГИЕ ЧУДЕСНЫЕ СУЩЕСТВА

 

 

Арысь-поле

Существует сказание про молодую замужнюю женщину, которую заколдовала злая ведьма. У этой женщины был маленький ребенок, которого надо было кормить, но даже этого ей не было позволено злым колдовством. Превратилась эта женщина в быстрое, как ветер, существо, сделалась предводительницей звериной стаи и назвали ее Арысь-поле.

Три ночи только и могла превращаться в женщину, а потом должна была убежать за тридевять земель — и только ее и видели! К счастью, муж красавицы похитил у ведьмы чародейный прутик, трижды ударил им заколдованную жену — она перекинулась через голову и вновь обернулась той же красавицей, еще лучше прежнего.

 

Аспид

По поверьям древних, это крылатая змея, которая нос имеет птичий и два хобота. В какие края летать она повадится, те места опустошит. Живет аспид в горах каменных и на землю никогда не садится: только на камень. Его невозможно убить стрелою, можно только сжечь…

 

Баба-яга

В славянской мифологии лесная старуха-волшебница. Согласно сказкам славян, Баба-яга живет в лесу, в избушке «на курьих ножках». Эта избушка изображается стоящей то в чаще леса (центре иного мира), то на опушке, но тогда вход в нее со стороны леса, то есть из мира смерти. Название «курьи ножки» происходит от «курных», то есть окуренных дымом, столбов, на которые славяне ставили «избу смерти» — небольшой сруб с прахом умершего внутри. Этот обряд погребения существовал у древних славян до IX века. Баба-яга внутри такой избушки представлялась как бы живым мертвецом — она неподвижно лежала и не видела пришедшего из мира живых человека (живые не видят мёртвых, мёртвые не видят живых). Она узнавала о его прибытии по запаху — «русским духом пахнет» (запах живых неприятен мёртвым). «Курьи ножки» избы могут быть и просто звериными или птичьими, да и сама Баба-яга имеет некоторые черты зверя, а иногда в избе вместо нее живёт медведь или козёл. Баба-яга — повелительница времени: ей служат Красный, Белый и Чёрный всадники, то есть утро, день и ночь. Человек, встречающий на границе мира жизни и смерти избушку Бабы-яги, как правило, направляется в иной мир, чтобы освободить пленную царевну. Для этого он должен приобщиться к миру мёртвых. Обычно он просит Бабу-ягу накормить его, и она даёт ему пищу мёртвых. Есть и другой вариант — быть съеденным ею и таким образом оказаться в мире мёртвых. Пройдя испытания в избе Бабы-яги, человек оказывается принадлежащим одновременно к обоим мирам, наделяется многими волшебными качествами, подчиняет себе разных обитателей мира мёртвых, одолевает населяющих его страшных чудовищ, отвоёвывает у них волшебную красавицу и становится царём.

 

Беда

Злое существо, которое знает о людях, обреченных на несчастье с самого их рождения. Эти люди так и называются — бедовики. Существует множество примеров в русском фольклоре, где показано, как Беда странствует по свету в поисках этих несчастных людей, идет к ним на встречу или гонится за ними. «Беда ходит не по лесу, а по людям»,

«Пришла беда — отворяй ворота!»

 

Беловодье

В создании образа прекрасной далекой страны Беловодья сыграла извечная мечта человека об обильном и дружелюбном для него месте существования. Это сказочная страна, воплощение мечтаний народных о земле всеобщего богатства и счастья, где текут молочные реки и лежат кисельные берега. Название это произошло от белых, молочных рек, текущих из вымени небесной Коровы.

 

Блуждающие огни

Считается, что, блуждающие, болотные и светящиеся на могилах огни являются душами тех усопших, которые умерли неестественной смертью: удавленников, утопленников, убитых, погибших от запоя и других. Огни эти разводят русалки.

 

Ведьма (ворожея)

Злая колдунья. Название это происходит от древнего слова «ведать», то есть знать, и родственно с благозвучным словом «ведунья». В эпоху матриархата все женщины считались ведуньями, ведьмами, знающими особые, запредельные тайны. До недавнего времени считалось, знахарки («знать» — то же, что «ведать») были наделены уменьями исцелять даже и те болезни, от которых отступаются доктора! Но поскольку темному уму излишнее знание в другом человеке всегда кажется чем-то подозрительным и даже опасным, с течением времени представление о ведьмах очень изменилось.

Их приравнивают к сказочным Бабам-ягам, живущим в избушках «на курьих ножках», где они, по сказанию, вечно кудель прядут ив то же время «глазами в поле гусей пасут, а носом (вместо кочерги и ухватов) в печи возятся».

Ведьм обыкновенно смешивают с колдуньями и представляют себе не иначе как в виде старых, иногда толстых, как кадушки, баб с растрепанными седыми космами, костлявыми рука ми и с огромными синими носами.

Ведьмы, по общему мнению, отличаются от всех прочих женщин тем, что имеют маленький хвост и владеют способностью летать по воздуху на помеле, кочергах, в ступах. Отправляются они на темные дела из своих жилищ непременно через печные тру бы и, как все чародеи, могут оборачиваться в разных животных, чаще всего в сорок, свиней, собак и черных кошек. Чаще всего ведьмы подвергаются истязаниям за выдаивание чужих коров, что они делают, приняв облик черной свиньи, или ласки, или лисицы. Обиженные крестьяне утешают себя возможностью поймать злодейку на месте преступления и изуродовать, отрезавши ей ухо, нос или сломавши ногу. После того в деревне не замедлит обнаружиться баба с подвязанной щекой или прихрамывающая на ту или другую ногу.

Ведьмы имеют чрезвычайно много общего с колдунами, находятся между собою в постоянном общении (вот для них-то и изобретены «Лысые горы» и шумные игры шаловливых ведьм с веселыми и страстными чертями). Умирают они, мучаясь в страшных судорогах, вызываемых желанием передать кому-нибудь свою науку, и у них точно так же, как у колдунов, после смерти высовывается изо рта язык, необычайно длинный и совсем похожий на лошадиный.

Затем начинаются беспокойные ночные хождения из свежих могил на старое пепелище (на лучший случай — отведать блинов, выставляемых за окно до за конного сорокового дня, на худший — выместить запоздавшую и неостывшую злобу и свести неоконченные при жизни расчеты с немилыми соседями). Наконец, успокаивает их точно так же осиновый кол, вбитый в могилу.

 

Ведьмак

В противоположность ведьмам это доброе существо. Он мыслится как своеобразный защитник от ведьм, существует для надзора за ведьмами. Это существо, не только ничего плохого не творящее, но даже старающееся быть полезным: он ведьмам мешает делать зло, запрещает ходить мертвецам, разгоняет тучи и прочее. Он и после смерти не теряет своей силы. Рассказывают, что не раз видали, как он дерется с мертвецами на могилах и всегда побеждает.

 

Вий

Существо из ада, родственен Нияну, царю адскому. У древних славян насылатель ночных кошмаров, видений и при видений. В народных сказаниях и сказках он изображается могучим стариком с огромными бровями и необычайно длинными ресницами: брови и ресницы так густо у него заросли, что совсем затемнили зрение; чтобы он мог взглянуть на мир, нужно несколько силачей, которые смогли бы поднять ему брови и ресницы железными вилами. Слово «вий» означает ресницы. Взглядом своим он убивает людей и обращает в пепел города и деревни; к счастью, убийственный взгляд его закрывают густые брови и близко прильнувшие к глазам веки, и только в тех случаях, когда надо уничтожить вражеские рати или зажечь неприятельский город, поднимают ему веки вилами. В таком грандиозном образе народная фантазия рисовала себе бога-громовника (деда Перуна): из-под облачных бровей и ресниц мечет он молниеносные взоры и посылает смерть и пожары…

 

Вилы

Вилы — женские духи, очаровательные девушки с распущенными волосами и крыльями, на них надеты волшебные одежды: кто сумеет снять с них эти одежды. Тому они подчиняются. Они могли летать, как птицы, жили в горах, владели колодцами и озерами и умели «запирать» воды.

Если отнять у них крылья, они становятся простыми женщинами. Ноги у них козьи, лошадиные или ослиные, поэтому одежду носят длинную. К людям, особенно мужчинам, относятся дружелюбно, помогают обиженным и сиротам. Если их обидеть или рассердить, они могут отомстить, наказать, даже убить одним взглядом. Обладают способностью предсказывать смерть, но они сами не бессмертны.

 

Волкодлак

Одетый в «длаку», волчью шкуру. В славянской мифологии оборотень — человек, обладающий сверхъестественной способностью превращаться в волка. Во время зимнего солнцестояния мужчины племен, поклоняющихся волку, надевали волчьи шкуры, что символизировало превращение в волков. Так они просили силы и мудрости у предков, которыми считали волков. Языческий жрец, совершавший охранительные обряды, также одевался в звериную шкуру. С принятием христианства отношение к языческим жрецам изменилось, поэтому словом «волкодлак» и стали называть злого оборотня, позднее слово «волкодлак» превратилось в «вурдалак».

Самый удивительный и таинственный герой русского эпоса Волхв Всеславлич умел превращаться в волка и рыскать по дремучим лесам, одолевая в одно мгновение невероятные расстояния, так что могло показаться, будто он находится в нескольких местах одновременно. Мощь волкодлаков бывает такова, что они вызывают лунные затмения во время своих превращений!

Оборотням помогает чудодейная тирлич-трава, да еще, чтобы превратиться в волка, надо слева направо перекинуться через двенадцать ножей, воткнутых в осиновый пень. Когда захочешь снова стать человеком — перекинуться через них справа налево. Но беда, если кто-то уберет хоть один нож: никогда уже волкодлак потом не сможет обернуться человеком!

 

Волоты

Существа гигантского роста и сложения, великаны. Жили они в неприступных горах, дремучих лесах, диких степях, и молва сохранила нам их баснословный облик и чудовищную силу.

Буря-богатырь сражается с ветрами, Горыня, или Вертогор, ворочает гигантские горы.

Дубыня, или Вертодуб, вырывает с корнем самые могучие дубы, у Бородыни была такая борода, что целую реку накрывала, а усы Усыни на семь верст тянулись.

У этих великанов были жены-волотки — великанши, богатырки.

Баба-Алатырка или Баба-Горынинка, например, ни в чем не уступали мужьям, а разъярившись, даже превзойти их могли.

Также называли волотами неких обитавших в подземных пещерах полулюдей об одном глазу, одной Руке и одной ноге, которые, чтобы сдвинуться с места, принуждены были стать по двое, но уж тогда бегали с немыслимой быстротою, могли при случае обогнать и самого Полкана.

Древние курганы, под которыми упокоились исполины, волоты и богатыри, названы в народе волотками.

 

Волчий пастырь

Существо, которое гонит голодные волчьи стада туда, где происходит кровавая бойня между людьми, истребление людей друг другом в ожесточенной войне. Он представлялся мохнатым и козлоногим. У него была кровавая плеть, звуки от ударов которой далеко разносились по окрестным странам.

 

Воробьиная ночь

У южных славян по поверью в темные воробьиные (осенние) ночи, на Симеона Столпника (1 сентября по старому стилю), черт меряет воробьев четвериками, под гребло, убивая всех, сколько войдет в меру, и от пуская остальных. Кара сия настигает их за то, что подносили гвоздики, когда распинали Спасителя. За то же лапки у них вековечно «веревочкой связаны»: воробьи не ходят, как прочие птицы, а меленько подскакивают. Воробьиные ночи называют еще рябиновыми.

 

Вырий

Древнее название рая у восточных славян. Светлое небесное царство находится по ту сторону облаков, а может быть, это теплая страна, лежащая далеко на востоке, у самого моря, — там вечное лето, и это — солнечная страна. Там растет мировое древо (славяне полагали, что это береза или дуб), у вершины которого обитали птицы или души умерших. Ключи от Вырия были некогда у вороны, но та прогневила богов, и ключи передали ласточке. По свидетельству народных легенд, в Вырии, у колодцев, находятся места, приготовленные для будущей жизни хороших, добрых людей. Эти колодцы — студенцы с чистой ключевой водою, при которых растут благоухающие цветы, зреют на деревьях молодильные яблоки и сладко поют райские птицы. Праведных ожидает в Вырии такое несказанное блаженство, что время для них как бы перестанет существовать. Целый год пролетит как единый неуловимый миг. А триста лет покажутся всего-навсего тремя счастливыми, сладостными минутами.

 

Гарцуки

По древнеславянскому поверью, это духи, обитающие в горах и подвластные Перуну. Они обращаются в хищных птиц и быстрыми взмахами крыльев порождают бури и ураганы.

 

Деды

Деды — духи предков. Обряд особого почитания их совершался весной (семуха, весенняя радуница или пасха усопших) или осенью (деды или большие осенины, неделя, в которую, по поверью, умершие родители отдыхали). В это время им преподносились жертвы в виде пищи.

Души умерших приглашались на угощение в дом: «Деду, иди до обеду!» Им посвящалась первая ложка или первый стакан, его выливали под стол или ставили за окно, куда влетали «меньшие» деды, а «большие» заходили через дверь. Хозяин обносил вокруг стола зажженную лучину, совершая магический обряд окуривания. Пищу относили также и на кладбище.

 

Детинец

Слово, обозначающее жертву, которую славяне, как и прочие народы, приносили своим городам.

 

Дзевко-Купало

С рассветом дня Ивана Купалы крестьяне выбирают самую красивую девушку, обнажают ее и окутывают с ног до головы гирляндами из цветов. Затем отправляются в лес, где Дзевко-Купало (так называют избранницу) раздает своим подругам заранее приготовленные венки. К этому она приступает с завязанными глазами, в то время как вокруг нее движется веселый девичий хоровод. Смотря по тому, какой венок кому достанется, заключают о своей будущей судьбе: свежий венок сулит богатую и счастливую жизнь замужем, а венок сухой, увядший — бедность и несчастливый брак.

 

Див

Представлялся в виде вихря-человека, сверкающего, точно молния, который внезапно появлялся на пути войска, идущего в поход, на бой, и выкликал пророчества: то страшные, то благоприятные. Считалось, что это одно из воплощений верховного бога Сварога. В его имени тот же корень, что и в словах «диво», «удивление», то есть нечто, вызывающее изумление. Трусливым хотелось бы думать, что это просто птица не добрая, ворон каркает, ревет ветер, грохочет буря, но Диву была ведома судьба тех, кто обречен на близкую смерть, и он силился упредить людей об опасности. Но ведь судьбу обмануть невозможно, не уйти от нее никому. а потому пророчества Дива, оставались неуслышанными, непонятыми — и никому не приносили удачи и счастья. В разгар боя он веял своими крыльями над теми, кто был обречен на поражение, и клики его чудились погребальным плачем, последним прощанием с жизнью, с белым светом.

 

Дивии люди

Племя полумифических людей, получеловеков об одном глазу, одной руке и одной ноге, которые, чтобы двинуться с места, принуждены складываться вдвое — и тогда бегают с изумительной быстротою. Они плодятся, выделывая себе подобных из железа. Дым и смрад, исходящие из их кузниц, разносят по белому свету повальные болезни: мор, оспу, лихорадки и т. д. По некоторым позднейшим народным легендам, дивии люди обитают близ Волги, в Змеиной пещере, вместе с прикованным там к стене.

Существует легенда, в которой действуют дивии люди. Жил на свете царь; имя его было Александр Македонский. Это было в старину, давным-давно, так что ни деды, ни прадеды, ни прапрадеды, ни пращуры наши не запомнят. Царь этот был из богатырей богатырь. Никакой силач в свете не мог победить его. Он любил воевать, и войско у него было все начисто богатыри. На кого ни пойдет войною царь Александр Македонский — все победит. И покорил он под свою власть все царства земные. И зашел он на край света и нашел такие народы, что сам, как ни был храбр, ужаснулся их: свирепы пуще лютых зверей и едят живых людей; у иного из них один глаз — и тот во лбу, а у иного три глаза; у иного одна только нога, а у иного три, и бегают они так быстро, как летит из лука стрела. Имя этих народов было: Гоги и Магоги.

Однако ж царь Александр Македонский от этих дивиих народов не струсил; начал он с ними воевать. Долго ли, коротко ли он с ними вел войну — это неведомо; только дивии народы струсили и пустились от него бежать. Он за ними, гнать-гнать, и загнал их в такие трущобы, пропасти и горы, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Там-то они и скрылись от царя Александра Македонского. Что же сделал с ними царь Александр? Он свел над ними одну гору с другою сводом, и поставил на своде трубы, и ушел назад в свою землю. Подуют ветры в трубы, и подымется страшный вой; они, сидя там, кричат: «О, видно, еще жив Александр Македонский!» Эти Гоги и Магоги до сих пор еще живы и трепещут Александра, а выйдут оттудова перед самою кончиною света.

 

Доля и недоля

По-другому судьба и несудьба, удача и неудача. Одно из основополагающих философских противопоставлений в славянском мировоззрении. Наравне с правдой— кривдой, правым — левым, близким — далеким. В сознании древних славян это были две сестрицы, девы судьбы, — небесные пряхи, которые пряли нить жизни каждого человека. Но у Доли текла с веретена ровная, золотистая нить, в то время как Недоля пряла нитку остистую, неровную, кривую, непрочную. Такова и участь выпадала: кому-то удачная, кому-то злая.

 

Душа

Славяне признавали в душе нечто отдельное от тела, имеющее свое самостоятельное бытие. По их верованиям, душа еще в течение жизни может временно расставаться с телом и потом снова возвращаться в него; такое удаление души обыкновенно бывает в часы сна, так как наш сон и смерть — понятия родственные. О колдунах и колдуньях рас сказывают, будто они, погружаясь в сон, могут вы пускать из себя воздушное демоническое существо, то есть душу, которая принимает различные образы и блуждает по тем или другим местам, причем оставленное ею тело лежит совершенно мертвым. И во время обмирания или летаргического сна душа, по русскому поверью, покидает тело и странствует на том свете. Таким образом, тело есть жилище духа, та временная оболочка, в которую она заключается при рождении дитяти и покидает при кончине человека.

Душа человеческая, по древним языческим преданиям, представлялась в самых разнообразных видах.

 

Жар-птица

В восточнославянской мифологии чудесная птица. Возможно, ее образ связан с образом лучезарного бога солнца — и в тоже самое время бога грозы. Во всяком случае, она создается народным воображением из представлений о небесном огне-пламени, и сияние ее так же слепит глаза, как солнце или молния. За этой птицею, приносящей тому герою, который овладеет хоть од ним ее пером, великое счастье, отправляются один за другим в неизведанный путь сказочные добры молодцы.

Золотая окраска и золотая клетка Жар-птицы связаны с тем, что Жар-птица живет в тридесятом царстве, в райском саду, окружающем терем Царь-девицы, откуда происходит все, что окрашено в золотой цвет. Растут в том саду золотые яблоки, возвращающие молодость старикам. Днем сидит Жар-птица в золотой клетке, напевает Царь-девице райские песни: поет она — из клюва скатный жемчуг сыплется. Ночью вылетает она в сад, перья у нее отливают златом-серебром, вся она как жар горит: по летит по саду — весь он осветится разом! Одному перу ее, по словам сказок, «цена ни мало ни много — побольше целого царства», а самой Жар-птице и цены нет.

 

Жар-цвет (свети-цвет, царь-цвет, Перунов цвет)

Этот фантастический цветок — метафора молнии. Когда он цветет, ночь бывает яснее дня и море колышется. Рассказывают, что бутон его разрывается с треском и распускается золотым или красным, кровавым пламенем, и притом столь ярким, что глаз не в состоянии выносить чудного блеска; показывается этот цветок в то же самое время, в которое и клады, выходя из земли, горят синими огоньками…

Ночь, в которую цветет папоротник, бывает среди лета — на Ивана Купала, когда Перун, по древнему представлению, выступал на битву с демоном-иссушителем, останавливающим колесницу Солнца на небесной высоте, разбивал его облачные скалы, отверзал сокрытые в них сокровища и умерял томительный зной дождевыми ливнями. Сверх того, папоротников цвет распускается и в бурногрозовые летние и осенние ночи, известные под именем воробьиных, или рябиновых, когда часть воробьев черт отпускает на волю, а другую предает смерти, что указывает на враждебное отношение его к этим птицам. Но, вероятно, еще в эпоху язычества с воробьем стали соединять то же демоническое значение, какое присваивалось ворону, сове и другим хищным птицам, в которых обыкновенно олицетворялись грозовые бури.

В темную, непроглядную полночь, под грозой и бурею, расцветает огненный цветок Перуна, разливая кругом такой же яркий свет, как самое солнце; но цветок этот красуется одно краткое мгновение: не успеешь глазом мигнуть, как он блеснет и исчезнет! Нечистые духи срывают его и уносят в свои вертепы. Кто желает добыть цвет папоротника, тот должен на кануне светлого праздника Купалы отправиться в лес, взявши с собою скатерть и нож, потом найти куст папоротника, очертить около него ножом круг, разостлать скатерть и, сидя в замкнутой круговой черте, не сводить глаз с растения; как только загорится цветок, тотчас же должно сорвать его и спешить домой, накрывши себя скатертью, а дома тем же самым ножом разрезать палец или ладонь руки и в сделанную рану вложить цветок. Тогда все тайное и скрытое будет ведомо и доступно.

Нечистая сила всячески мешает человеку достать чудесный Жар-цвет; около папоротника в заветную ночь лежат змеи и разные чудовища и жадно сторожат минуту его расцвета. На смельчака, который решается овладеть этим чудом, нечистая сила наводит непробудный сон или силится оковать его страхом: едва сорвет он цветок, как вдруг земля заколеблется под его ногами, раздадутся удары грома, заблистает молния, завоют ветры, послышатся неистовые крики, стрельба, дьявольский хохот и звуки хлыстов, которыми нечистые хлопают по земле; человека об даст адским пламенем и удушливым серным запахом; перед ним явятся звероподобные чудища с высунутыми огненными языками, острые концы которых пронизывают до самого сердца. Пока не добудешь цвета папоротника, Боже избави выступать из круговой черты или оглядываться по сторонам: как повернешь голову, так она и останется навеки! — а выступишь из круга, черти разорвут на части. Сорвавши цветок, надо сжать его в руке крепко-накрепко и бежать домой без оглядки; если оглянешься — весь труд пропал: Жар-цвет исчезнет! По мнению других, не должно выходить из круга до самого утра, так как нечистые удаляются только с появлением солнца, а кто выйдет прежде, у того они вырвут цветок. Те же условия: очертить себя кругом и не оглядываться — необходимо соблюдать и при добывании клада.

Та же могучая сила, которая присваивалась Перуновой палице, грому, принадлежит и цвету папоротника: обладая им, человек не боится ни бури, ни грома, ни воды, ни огня, делается недоступным влиянию злого чародейства и может повелевать нечисты ми духами. Для этих последних цвет папороти так же страшен, как и громовые стрелы: завидя пламенный цветок, они, по одному представлению, стараются овладеть им и запрятать в облачные пещеры, а по другому — в ужасе разбегаются от него по своим трущобам и болотам. Цветок этот отмыкает все замки и двери (только приложи его — и железные запоры, цепи и связи вмиг распадаются!), открывает погреба, кладовые, казнохранилища и обнаруживает подземные клады — подобно тому, как удары молнии, разбивая облачные скалы, обретают за ними золото солнечных лучей. Кто владеет чудесным цветком, тот видит все, что кроется в недрах: темная земная кора кажется ему прозрачною, словно стекло. Так как молния есть проводник живой воды и так как вода эта называлась небесным вином, то отсюда возникли поверья, наделяющие папоротник целебными свойствами, и мнение, будто с помощью его цвета можно черпать из рек и колодцев вместо воды сладкое вино.

Всякий, кто достанет Жар-цвет, становится вещим человеком, знает прошедшее, настоящее и будущее, угадывает чужие мысли и понимает разговоры растений, птиц, гадов и зверей. Сверх того, он может по собственному произволу насылать в сердце девицы горячее чувство любви, для чего заговоры постоянно обращаются к богу-громовнику и его молниеносным стрелам.

Наконец, соответственно представлению быстро мелькающей, неуловимой для глаз молнии-невидимки, создалось поверье, что всякий, кто носит при себе цвет папоротника, делается незримым для всех присутствующих.

Один крестьянин искал накануне Иванова дня потерянную корову; в самую полночь он зацепил нечаянно за куст папоротника, и чудесный цветок попал ему в лапоть. Тотчас прояснилось ему все прошлое, настоящее и будущее; он легко отыскал пропавшую корову, сведал о многих сокрытых в земле кладах и насмотрелся на проказы ведьм. Когда крестьянин воротился в семью, домашние, слыша его голос и не видя его самого, пришли в ужас. Но вот он разулся и выронил цветок — и в ту же минуту все его увидали. С потерею цветка окончилось и его всевидение, даже позабыл про те места, где еще недавно любовался зарытыми сокровищами. Рассказ этот заканчивается и так: к мужику, который и сам не понимал, откуда далась ему мудрость, явился черт, купил у него лапоть и вместе с лаптем унес и папоротников цвет.

 

Желя и Карна

Персонификации плача и горя, связанных с погребальными обрядами. Две вечно печальные сестры, сопровождающие вся кого человека в его первых подступах к потустороннему, загробному миру. Имя Карны связано с глаголом «карити» (в смысле «оплакивать»), имя Жели — со словом «жалость», «сожаление». Желя — древнерусское обозначение плача. Сестры эти — вековечные плакальщицы, божества погребального обряда. Карна — олицетворение печали, Желя — беспредельного сострадания. Эти две скорбные девы, словно черные, зловещие птицы, летят вслед за всяким войском, выступившим в поход, однако богатая пожива не приносит им ни счастья, ни довольства. Их удел — горькие слезы над убитыми, беспредельная жалость к умершим людям.

 

Забидящая свеча

Элемент обряда проклятия. В древности при произнесении проклятия на погибель врага, почиталось необходимою принадлежностью обряда погасить зажженную свечу. Иногда забидящую свечу зажигали с нижнего конца или, ломая ее пополам, затепливали с середины.

 

Залом

Залом делают злые колдуны. Залом представляет собой очень спутанный пучок стеблей еще не сжатого хлеба, надломленных в правую и левую сторону, закрученных в узел вместе с золой и присыпанных у корней солью, землей с кладбища, яичной скорлупой и распаренными старыми зернами. Если зола взята из печи одного хозяина, то залом сделан с расчетом нанести вред ему одному, предвещая различные бедствия: пожар, падеж скота и даже смерть. Последствием таких закруток неизбежно является полный неурожай на всем поле.

Крестьяне убеждены, что если они и успеют предупредить или ослабить козни колдунов на испорченных полосах, то все-таки выросший хлеб не будет сохраняться в снопах, то есть его будет расходоваться в семье гораздо больше обычного среднего количества, так что придется раньше времени покупать хлеб на стороне. Сверх того, с зачурованной десятины зерно получается легковесное и по количеству наполовину не сравняется с соседними. Такой хлеб ни один хозяин поля не решится пустить для домашнего потребления, а постарается поскорее продать его на сторону.

Кроме дурного качества зерна, залом имеет еще ту особенность, что с ним чрезвычайно трудно бороться: что бы ни делали хозяева зачурованного поля, как бы ни вырывали и ни жгли залома, но загаданная беда непременно сбудется, если не отслужить молебна с водосвятием и не попросить самого священника вырвать крестом всю закрутку с корнем. Правда, кроме священника, во многих местах хлебородных губерний возлагают еще надежды на опытных стариков и даже на ловких знахарей.

Кроме заломов, равносильным или едва ли даже не большим несчастием следует считать так называемые прожины (или прорезы). Это не недочет в снопах или в копнах, а та дорожка во ржи в вершок шири ною, которая проходит с одного края загона до другого и по которой все колосья срезаны. Срезают их жучки и черви в то время, когда рожь в цвету, и по тому, конечно, никаких следов человеческих ног по сторонам никогда не замечается, а, напротив, стенки ржи бывают даже приметно гуще, чем в других местах той же хлебной полосы.

Но крестьяне объясняют это явление тем, что колдун, делая прожин, стоит в это время обеими ногами на двух иконах, как на лыжах, и ведет дорожку, как колесо катит.

Когда опытные хозяева замечают прожин, то зовут священника и подымают иконы, придавая между ними большое значение «Святцам» (иконе Двунадесяти праздников с Воскресеньем в середине). Священник идет по прожину с крестом и кропит по сторонам святою водою.

Если же эти меры предосторожности не будут приняты, то результаты прожина скажутся, и надежды на урожай не оправдаются: на корню по всему полю рожь как будто бы хороша, то есть соломой велика и зерном прибыльна, но как только сжали ее, привезли на гумно и начали молотить, то сейчас же стали замечать, что вместо пяти или четырех мер с копны вышло лишь по две, атои по одной чистого зерна.

Одни при этом толкуют, что затем колдуны и прожин делают, чтобы переливать зерно в свои закрома (пятую часть со всего поля); другие объясняют беспричинною злобою и желанием всем хозяевам полно го недорода.

 

Змей Горыныч

Представитель злого мира, порождение нежити-нечисти. В отличие от многих народов, у которых было распространено змеепоклонство, у русских этого культа не было. Русь и на самой первобытной ступени развития всегда относилась к змею как к низшему (хотя и одаренному лукавой мудростью) существу, не позволявшему ее могучему, рвущемуся от земных пределов к небесным нивам духу искать в пресмыкающемся предмете обожествления. Летучий, огнедышащий дракон, даже устрашая своим видом трепетавшего перед ним сына Матери-земли, оставался все тем же змеем, не заслуживавшим никакого поклонения-почитания, хотя и вынуждавшим своим лукавством ограждаться от нее всякими причетами-заговорами. Другие представители потустороннего мира: и леший, и водяной, и полевик, не говоря уже о покровителе домашнего очага, дедушке-домовом, — все вместе и каждый наособицу пользовались в русском народе несравненно большим почитанием, чем это чудище, несмотря на всю его силу-мочь. И это явление вполне объяснимо. В то время как другие народы видели в драконе предмет поклонения, в русском сознании змей — враг крестьянина-труженика и всего доброго мира, поэтому лучшие сыны народа, в частности, богатыри, выступали защитниками от этих грозных чудовищ.

Змей Горыныч — обитатель пещер, уходящих в неизведанные глубины гор, оттого-то, по объяснению наследователей древних сказаний, и звался-величался он Горынычем.

Под Змеем Горынычем подразумевались прежде всего грозные темные тучи, залегающие на небе пути-дороги солнцу красному и лишающие тем весь согреваемый его лучами живой мир главного источника жизни. С течением времени дракон-змей является уже не в виде самой тучи, а вылетающих из этой «небесной горы» молний. Змеевидность последних сама говорит об этом воплощении. Впоследствии перенеслось представление о Змее Горыныче с молний на метеоры, проносящиеся над землею и рассыпающиеся на глазах у всех.

 

Змей Огненный

В славянской мифологии змеевидный демон, наделённый антропоморфными чертами. Цикл мифов об Огненном Змее отразился в сербских эпических песнях, древнерусской по вести о Петре и Февронии Муромских, русских былинах и заговорах, а также в преданиях, сохранившихся в древне-славянских традициях. Огненный Змей вступает в брак с женщиной, после чего родится существо змеиной породы, например, Змей Огненный Волк, сын Огненного Змея, вступает в единоборство с отцом и побеждает его. Огненный Змей — воплощение стихии огня: эта его функция, как и связь с кладами и богатствами, которые он приносит в дом, куда летает. В заговорах он призывается как волшебное существо, способное внушить страсть женщине.

 

Знахарь

Деревенский лекарь-самоучка, умеющий врачевать недуги и облегчать телесные страдания не только людей, но и животных. В народе верят, что не стоит доверяться силе целебных снадобий, если они не наговорены заранее или не нашептаны тут же, на глазах больного, так как главная сила врачевания заключается в словах заговора, а снадобья служат лишь успокоительным средством. Поэтому-то и зовут знахарей «шептунами», именно за те заговоры или таинственные слова, которые шепчутся над больным или над целебным снадобьем.

Заговоры воспринимаются или из устно, от учителей, или из записей, широко распространенных среди грамотного сельского населения под названием «цветников», «травников» и «лечебников».

Произносятся заговоры шепотом, чтобы не услышал непосвященный человек (иначе заговоры не имеют никакой силы) и чтобы остались они неотъемлемой собственностью одних только знахарей. Сопровождаются заговоры различными движениями рук, чтобы удержать силу слов, или, как говорится, «запечатать замок».

Главное отличие между колдунами и знахарями состоит в том, что первые скрываются от людей и стараются окутать свое ремесло непроницаемой тайной, вторые же работают в открытую и без креста и молитвы не приступают к делу: даже целебные заговоры их в основе своей состоят из молитвенных обращений к Богу и святым угодникам как целителям.

У знахаря на дверях замка не висит: входная дверь открывается свободно; в теплой и чистой избе с выскобленными стенами пахнет сушеными травами, которыми увешаны стены и обложен палатный брус; все на виду, и лишь только перед тем, как начать пользовать, то есть лечить, знахарь уходит за перегородку Богу помолиться, снадобье приготовить. Выговаривая себе всегда малую плату, знахарь уверяет, что берет деньги Богу на свечку, а чаще довольствуется тем количеством яичек от домашних кур, какое принесут.

Знахарь, как и весь деревенский русский мир, глубоко убежден, что всякая болезнь есть живое существо. С нею можно разговаривать, обращаться к ней с просьбами или приказаниями о выходе вон, спрашивать, требовать ответов (не говоря уже о таких, например, болезнях, как кликушество, когда сидящий внутри женщины бес не находит даже надобности скрываться и, еще не видя приближающегося крестного хода или проходящего мимо священ ника, начинает волноваться и выкрикивать женским языком мужские непристойные ругательства и кабацкие сквернословия).

Бывают случаи, когда болезни даже олицетворяются.

Бесконечное разнообразие знахарских приемов и способов врачевания, составляющее целую науку народной медицины, сводится, в конце концов, к лечению травами.

Знахари и знахарки в деревенской среде считаются людьми, лишь заподозренными в сношениях с нечистою силою, но отнюдь не продавшими ей свою душу. Знахари пользуются большим уважением в своей среде. Объясняется это тем, что знахарями делаются люди преимущественно старые, одинокие холостяки или старушки-вдовы и престарелые девицы, не сделавшиеся черничками (монашками) потому, что захотели быть лекарка ми и ворожеями. Положение подозреваемых невольно делает знахарей слегка суровыми и очень самолюбивыми и самоуверенными. Да и подбирается сюда не только народ смышленый, но и положительно стоящий выше других на целую голову. Оттого у знахарей не выходит с соседями ни особенно близкой дружбы, ни хлебосолья, ни откровенных бесед: тайна пуще всего им на руку.

Наряду со знахарем пользует больных и бабка-лекарка. Она, так сказать, дополняет знахаря по той при чине, что бывают по женской части такие дела, в которые мужчине никак не проникнуть. Бабки-повитухи работают вполне независимо, на свой страх и ответ, причем в некоторых случаях им даже отдается предпочтение перед мужчиной-знахарем, так как бывают такие болезни, где только женская рука, нежная и мягкая, может принести действительную пользу.

Существенная разница между колдунами и знахарями заключается в том, что наколдуют чародеи, — знахари и знахарки снимут и поправят. И слава их в этом отношении так велика, что к ним со всех концов стекаются деревенские люди за помощью.

 

Игоша

Так называли младенчика, который погиб еще в утробе матери и родился мертвым. Это был плохой знак для всей семьи, но этого младенца можно было приучить быть защитником. Его нужно было почитать наравне с домовым: класть ему за столом ложку и ломоть хлеба, бросить в окно для него рукавицы и шапку. Если этого не сделать, игоша начнет всячески досаждать домочадцам.

 

Икота

По суеверным представлениям, напускная болезнь. Силою чародейного слова нечистый дух заклинается на чье-нибудь имя; быстро летит он на крыльях ветра, и первый встречный, кто носит означенное имя, делается его жертвою. Иногда наговаривают икоту на камни или насекомых, и тот, кто запнется о такой камень или проглотит летучую мошку, подвергается истязаниям злого демона.

 

Каженник

Человек, которого можно назвать скаженным, то есть немножко не от мира сего. Считалось, что его обвеял вихрем леший, из-за чего случается потеря памяти, помешательство, безумный бред, столбняк. Это очень добрый, незлобивый, но несчастливый и неудачливый человек, который никому не причинит никакого зла.

 

Капища

У древних славян места приношения жертв богам и божествам, отправления служб. Святилища под открытым небом нередко были круглыми, состоящими из двух концентрических валов, на которых разводились круговые костры. Во внутреннем кругу ставились идолы, обычно деревянные; здесь горел жертвенник и здесь приносили жертвы богам. Это именовалось капищем. Внешний круг, по всей вероятности, предназначался для потребления жертвенной ритуальной пищи и назывался требищем. Круглая форма святилищ определила их название хоромами (от «хоро» — круг), а в ином произношении — храмами. Позднее христианские церковники удержали это очень древнее слово за православными ритуальными зданиями, хотя их форма и не соответствует этимологии слова «храм».

Порою славяне служили своим богам прямо в лесу или в горах, на берегах рек или моря, например, Студенец сам был святилищем, да и каждый омут, в котором мог затаиться водяной, каждая березка, где качались русалки, была капищем! Волхвы в присутствии народа совершали обряды веры на природных алтарях, которыми служили огромные камни, величавые деревья, вершины гор, но с течением времени, желая сильнее воздействовать на людей и почтительнее служить богам, вздумали набросить еще более плотный покров тайны на сие действо: защитили обожаемые кумиры от дождя и снега кровлею, и такое-то простое здание было самым первым храмом. Мысль сделать его достойным жилищем богов требовала величия, и славяне принялись строить высокие деревянные храмы, украшая их резьбою необычайной пышности.

Большинство славянских земель окружали леса, но северо-западные племена жили на берегу моря или в горах, а уж там-то было много камня для строительства еще более величественных и прочных храмов. Путешественники тех времен оставили восхищенные отзывы об этих святилищах. Трудно вообразить, как славяне, не зная изобретенных механикой способов, воздвигали такие громады, которые равнялись с самыми высокими скалами и могли казаться народу творением рук божественных!

 

Каравай

Ритуальный хлеб у многих племен восточных славян. Это обрядовый круглый хлеб с украшениями, и в тоже время он воспринимался как мифологическое существо, символ плодородия. Приготовление каравая было связано со множеством торжественных действий, обрядов, длившихся не сколько дней при участии особенных жрецов (даже и в XVI–XVII веках были специальные придворные — «каравайчата»); использовались архаические орудия, в частности, обрядовые жернова для приготовления муки. По словам старинной песни, «сам бог каравай месит»: люди просят бога спуститься с неба, чтобы по мочь им месить тесто и печь. Связь каравая с богом отражается в его украинских названиях: дивень, дивний каравай. В свадебных обрядах каравай, разломленный на две половинки, воплощал жениха, и невесту. Также принадлежал он светилам, в белорусской обрядовой поэзии отождествлялся с солнцем и месяцем. Согласно сказаниям, каравай, вернувшийся с неба, видел там месяц с зарей и звезды. Настоящий обрядовый каравай украшался исконными символами: изображением мирового древа и фигурками птиц и животных.

 

Кий-бий

Волшебное оружие, упоминаемое во многих произведениях славянского фольклора, побивающее врагов по богатырскому приказу.

 

Кладовик

Дух, который охраняет клад, зарытые в земле сокровища и ценности. Эти духи, существующие в народном сознании, обладали многими способностями и оборачивались искателю кладов то доброй, то злой стороной.

В противоположность этим духам в народе всегда существовали желающие найти клад, зарытое чужое богатство. Для этого имелось множество способов, известных только умельцам отрывать и находить клады.

Для получения клада надо, прежде всего, знать зарок, с которым он положен, а эти заклятия настолько капризны, что без записей или подсказок знающих людей невозможно и приступать к делу.

Бывают на клады и такие мудреные заклятия: «Попадайся клад доброму человеку в пользу, а худому на гибель», — или еще: «Тому это добро достанется, кто после моей смерти тотчас же голым пропляшет»; зарывают и на человека определенного имени — это, если можно так выразиться, «именные» клады.

Для заурядных искателей чужого зарытого добра исстари существуют могущественные средства, при помощи которых можно одновременно узнать и место нахождения клада, и способ добычи его. Только надо учитывать то, что эти средства даются нелегко. Таковы цвет папоротника, разрыв-трава, шапка-невидимка и косточка-счастливка.

Папоротник принадлежит к числу бесцветковых растений, но в ночь на Ивана Купалу, когда, по народному убеждению, все цветы на земле достигают наивысшей силы расцвета, горит не сколько мгновений огненно-красным отливом. Вот этот-то момент и должен уловить кладоискатель, чтобы обеспечить за собой успех. Нечистая сила, охраняющая клад, очень хорошо знает таинственные свойства папоротника и, со своей стороны, принимает все меры, чтобы никому не позволить овладеть цвет ком. Она преследует смельчаков диким хохотом и исступленными воплями, наводящими ужас даже на человека неробкого десятка. Бывали случаи, когда папоротник сам собой попадал некоторым счастливцам, задевавшим его нечаянно ногою, в лапоть. С той поры такие избранники все узнавали и видели, замечали даже место, где зарыт клад, но лишь только, придя домой, разувались и роняли цветок, как все знания исчезали и счастье переставало улыбаться им.

Кость-невидимку, которая помогает стать невидимым, находят в разваренной черной кошке. Это старинное колдовское средство. По мнению ведьм и колдунов, следует отыскать черную кошку, на которой ни единого волоса не было бы другого цвета, и, убив ее и ободрав, сварить в котле. Затем выбрать все кости и, положив перед собой, сесть перед зеркалом. Каждую кость надобно класть себе на голову и при этом смотреться в зеркало. Когда при какой-то кости себя в зеркале не увидишь — она и есть кость-невидимка. С нею можно куда угодно ходить, делать что угодно — и никому об том ведомо не будет.

Разрыв-трава кладоискателями также отыскивается в ночь на Ивана Купалу. С ее помощью можно ломать все замки, сокрушать все препоны и разрушать все преграды.

Кроме таинственных обрядов и сложных приемов, из которых ни одного нельзя позабыть, для искателей кладов придуманы еще заговоры и даже молитвы.

Когда при помощи этих средств клад будет найден, то кладоискатель еще не может считать свое дело оконченным, так как мало найти клад — нужно еще уметь взять его. Иным счастливцам не надо ни молитв, ни заклинаний, ни вызывных книг, ни руководителей — к ним сами клады напрашиваются; а у иных неудачников уже найденные, отрытые, из рук уходят, не даются.

У некоторых неудачников случается так. Роют двое, сговорившись поделиться поровну, да стоит одному подумать про себя, как бы нарушить договор, — и тотчас же полуотрытый клад загремит и провалится. Иные даже домой принесут добычу с намерением исполнить зарок, предписывающий сделать какое-нибудь пожертвование, но, залюбовавшись сокровищем, спрячут до доброго случая, а потом раздумают: у таких вместо денег оказываются либо черепки разбитого горшка, либо стекольные вершки от бутылки.

 

Кликуши

Это женщины, страдающие падучею или другими тяжкими болезнями, соединенными с бредом, пеною у рта и корчами; они издают дикие вопли и утверждают, будто злые вороги колдуны и ведьмы посадили в них бесов, которые и грызут их внутренности. По старинным поверьям, колдуны и колдуньи эти болезни напускают как на людей, так и на домашний скот порчу, то есть томят, сушат, изнуряют болезненными припадками.

 

Колодезники

Считается, что эти мастера наделены особенными свойствами, ибо вырыть колодец в нужном месте — задача непростая. «С Федора Стратилата колодцы рой! — гласит старина вещими устами знающих людей. — Будет вода в них и чиста, и пьяна, и от всякого лихого глаза на пользу!» Под Федоров день — на Федотов вечер, на 8 (21) июля, ставят колодезники на те места, где поутру думают землю копать — воду добывать хотят, — «наговоренные», по особому порядку-обряду изустному, сковороды и оставляют их до утра. Перед солнечным восходом идут они и, с первым проблеском красного солнца, снимают сковороды, чтобы загадывать по ним об успехе предстоящей работы: отпотеет, покроется выступив шею каплями водою сковорода — «многоводная жила» на этом месте, рой, благословясь, хватит пойла не то что внукам, а и деткам их правнуков! Мало поту земного на сковороде — мало и воды. Сухая сковорода — впору уходить с этого места: хоть год в земле копайся, до жилы не доберешься! А не дай Бог, замочит наговоренную сковороду сверху дождем — все время, до нового лета, удачи не будет. Крепко придерживается колодезник этой приметы.

 

Коровья Смерть

Существо, приносящее несчастья крестьянскому стаду. Является оно в образе безобразной, злобной старухи, у которой, вдобавок ко всей ее уродливости, руки с граблями. По старинному поверью, она никогда сама в село не приходит, а непременно завозится или за носится прохожим-проезжим человеком. Чтобы оберечься от беды, деревенские женщины совершают по осе ни древний таинственный обряд опахивания деревни. Накануне с вечера обегает все дворы старуха-повещалка, созывавшая баб на заранее обусловленное дело. Те, кто был согласен идти за нею, умывали руки, вытирая их полотенцем, принесенным повещалкою. Мужики от мала до велика должны были во время свершения обряда сидеть по избам и не выходить, чтобы избежать беды великой. Наконец наступал заветный час — полночь. Баба-повещалка в надетой поверх шубы рубахе выходила к околице и била-колотила в сковороду. На шум собирались одна за другою женщины — с ухватами, кочергами, помелами, косами, серпами, а той просто с увесистыми дубинами в руках. Скотина давно вся была запер та крепко-накрепко по хлевам, собаки — на привязи. К околице притаскивалась соха, в которую и запрягали повещалку. Зажигались пучки лучины, и начиналось шествие вокруг деревни. Она троекратно опахивалась межевою бороздою. Для устрашения чудища, способно го, по словам сведущих в подобных делах людей, проглатывать коров целыми десятками сразу, в это время производился страшный шум: кто чем и во что горазд, причем произносились различные заклинания и пелись особые, приуроченные к случаю песни:

Смерть ты, Коровья Смерть! Выходи из нашего села, Из закутья, из двора! Мы тебя огнем сожжем. Кочергой загребем, Помелом заметем, И попелом забьем! Не ходи в наше село, Чур наших коровушек, Чур наших буренышек!

Если при опахивании попадалось навстречу какое-нибудь животное, или, храни Бог, человек, на него накидывались всей толпой, гнали и старались убить или прогнать подальше. Поверье гласило, что облик того встречного существа принимала сама Коровья Смерть.

В этом обряде опахивания деревни сохранились отголоски глубочайшей древности — матриархата, а также неискоренимая вера в то, что женщинам подвластны потусторонние силы.

 

Кощей Бессмертный

Враждебное человеку существо. Он исполняет ту же роль скупого хранителя сокровищ и опасного похитителя красавиц, что и Змей; оба они равно выступают против героев и свободно за меняют друг друга, так что в одной и той же сказке в одном варианте действующим лицом выводится Змей, а в другом — Кощей. В старославянских па мятниках слово «кощь» («кошть») попадается исключительно в значении: сухой, тощий, худой телом — и, очевидно, стоит в ближайшем родстве со словом «кость», как прилагательное к существительному; глагол же «окостенеть» употребляется в смысле: застыть, оцепенеть, сделаться твердым, как кость или камень, от сильного холода. На основании этого можно думать, что название «Кощей» принималось сначала как эпитет, а потом и как собственное имя демона — иссушителя дождевой влаги, представителя темных туч, окованных стужею; в зимнее время года тучи как бы застывают, превращаются в камни и не дают более плодоносных дождей, а вследствие того и сама земля лишается своей производительной силы. До сих пор именем Кощея называют старых скряг, иссохших от скупости и дрожащих над затаенным сокровищем (золотом солнечных лучей и живительною влагою дождя); народная сказка приписывает ему и обладание гуслями-самогудами, которые так искусно играют, что всякий невольно заслушивается их до смерти.

Смерть Кощея сокрыта столь далеко, что его называют Бессмертным: на море на океане, на острове на Буяне есть зеленый дуб, под тем дубом зарыт железный сундук, в том сундуке заяц, в зайце утка, а в утке яйцо; стоит только добыть это яйцо и сжать его в руке, как тотчас же Кощей начинает чувствовать страшную боль; стоит только раздавить яйцо — и Кощей мгновенно умирает. То же рассказывают и про Змея: существует остров, на острове камень, в камне заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце желток, в желтке каменек — это и есть Змеиная смерть; надо только добыть каменек и бросить им в Змея!

Овладевши чудесным яйцом, царевич бросает его в лоб Кощея — и он тотчас же умирает, подобно тому как о дьяволе существует поверье, что его можно убить только серебряною пулею (молнией) или яйцом, снесенным курицею накануне Рождества, когда, по старинному мифу, рождается солнце. Точно так же великаны мрака (зимних туч) гибнут от лучей восходящего (весеннего) солнца.

 

Крив

Крив — родоначальник племени кривичей. По мнению некоторых исследователей, имеется связь имени Крива с обозначением кривого и левого. Левое, кривое характеризует земных персонажей, в противоположность небесным богам.

 

Круг

Защитные магические действия издревле человек связывал с кругом. Круговая линия, начертанная ножом, зажженною лучиною или углем, защищает человека от зловредного действия колдовства и покушений нечистой силы. Через круговую черту не может переступить ни злой дух, ни ведьма, ни самая смерть; против чумы и других повальных болезней опахивали кругом деревни и села; при добывании кладов и цвета папоротника, при совершении различных чар и произнесении заклятий очерчивают себя круговою линией для охраны от демонского наваждения. Перед Рождеством дают курам корм, окружая его цепью или обручем, чтобы они клали яйца дома. Во многих местностях в пламя пожара бросали обруч с квасной шайки, чтобы огонь сосредоточился в одном месте и не распространялся дальше.

 

Крупеничка

С необыкновенными, волшебными действиями связано появление гречки на русской земле. Крупеничкой назвали прекрасную царевну, чудесным образом появившуюся на Руси. Ее взяли в полон злые татары. Желая спастись из Золотой Орды хоть бы и после смерти, девушка попросила о помощи мудрую старуху — и чародейка обратила ее в гречневое зернышко. Спрятала его старуха, пошла на Русь. Схоронила она гречневое зернышко в чистом поле — и начало то зернышко в рост идти, и выросла из того зернышка греча о семидесяти семи зернах. Повеяли ветры со всех четырех сторон, разнесли те семьдесят семь зерен на семьдесят семь полей. С той поры на Святой Руси расплодилась греча.

 

Лебедь

Существо женского рода, способное превращаться в прекрасную девушку и опять в лебедицу. Обладает особой красотой и обаянием. В народных сказаниях этому существу придается обольстительная и вещая сила. По древнему, первоначальному своему значению они олицетворения весен них, дождевых облаков; вместе с низведением преданий о небесных источниках на землю лебеди-девы становятся дочерьми Океан-моря и обитательницами земных вод (морей, рек, озер и криниц). Таким образом они роднятся с русалками.

Лебедям-девам придается вещий характер и мудрость; они исполняют трудные, сверхъестественные задачи и заставляют подчиняться себе самую природу. Имя «лебедь», употребляемое в народной речи большею частью в женском роде, означает, собственно: белая (светлая, блестящая); такое коренное его значение впоследствии подновлено постоянным эпитетом: белая лебедь.

Одна из наиболее любопытных старинных былин содержит в себе рассказ о том, как богатырь Поток женился на вещей красавице, которая впервые явилась ему на тихих морских заводях в виде белой лебеди. Однако трудно простому человеку с умной женою, так и Поток не совладал с вещей женкой, упустил свою лебедь белую.

Летописное предание, записанное Нестором, упоминает о трех братьях: Кие, Щеке и Хориве и сестре их Лыбеди. От их имен произошли следующие собственные имена на карте: первый дал название Киеву, два других брата — горам Щековице и Хоривице; Лыбедь — старинное название реки, впадающей в Днепр возле Киева.

Царевна-лебедь — наиболее прекрасный образ русских сказок.

Более живые воспоминания о лебедях-девах сохранились в народных сказках.

Девы-птицы встречаются во многих сказках, и везде им равно придается вещее значение и необычайная мудрость; они исполняют трудные, свыше сил человеческих, задачи и заставляют себе подчиняться самую природу.

В одной сказке эти мифические девы прилетают белыми лебедушками, а в других героиней выводится премудрая Лебедь-птица, красная девица, или Лебедь-королевна такой чудной красоты, что ни око не видело, ни ухо не слышало.

 

Летавица

В имени этого мифического существа имеется корень, сходный с глаголом «лететь». Летавицы — это духи, которые слетают на землю падучей звездою и принимают на себя человеческий образ — мужской или женский, но всегда новый, прекрасный, с длинными желтыми волосами.

 

Лихо

Зло, олицетворенное в одноглазом существе. Одноглазое оно, потому что, сослепу бросается на кого попало, не разбирая ни богатого, ни бедного, ни правого, ни виноватого. Лихо — воплощение неразборчивости, несправедливости судьбы, рока.

Иной раз Лихо обойдет великого грешника, да навалится на хорошего, трудолюбивого человека: и дом его сгорит, и поля побьет градом, да и сам не будет знать, куда деваться от болезни, а Лихо все сидит на шее — и ноги свесило!

Есть и впрямь такая сказка о мужике, который уснул в лесу, а его оседлало Лихо — и с той поры все у него пошло наперекосяк. Долго мучился мужик с тяжкой ношею, пока не решил утопиться вместе с нею в реке, чтобы хоть семью свою избавить от бед и разорения. Но он-то утонул, а Лиху все нипочем: выплыло и пошло, как ни в чем не бывало, искать себе новую наживу!

 

Лихорадки

Название этих злых существ происходит от слов «лихо радеть», то есть действовать в чей-нибудь вред, заботиться о ком-ни будь, с злобным намерением, с лихостью; другие общеупотребительные названия: лиходейка, лихоманка («манья» — привидение, «манить» — лгать, обманывать). Лихорадок — девять (или двенадцать) крылатых сестер, дочерей царя Ирода; они обитают в мрачных подземельях ада и представляются злыми и безобразными девами, чахлыми, заморенными, чувствующими всегдашний голод, иногда даже слепыми и безрукими. Одна из них — старшая — повелевает своими сестрами и посылает их на землю мучить людской род: «Тело жечь и знобить, белы кости крушить». 2 (15) января Мороз или Зима выгоняет их, вместе с нечистою силою, из ада, и лихорадки ищут себе пристанища по теплым избам и нападают на несчастных; на заре этого дня предусмотрительные старушки омывают наговоренною водою притолоку у дверей, дабы заградить вход в избу незваным гостьям. Поверье это условливается теми простудами и ознобами, которые так обыкновенны в холодную пору зимы. Напротив, о весенних болезнях думают, что они запираются на зиму в снежные горы и сидят там до начала оттепелей; когда же солнце сгонит снег и отогреет землю, они, вслед за вешними испарениями, разбегаются по белому свету — тощие, заморенные — и с жадностью бросаются на неосторожных. Уже с 25 февраля опасно предаваться сну с раннего вечера: можно наспать лихорадку. Подобно Смерти и владыке демонов (сатане), лихорадки сидят в под земных вертепах, заключенные в цепи, и вылетают мучить народ только тогда, когда будут сняты с них эти железные оковы.

Старшая и злейшая из сестер-лихорадок при кована к железному стулу двенадцатью цепями и в правой руке держит косу, как сама Смерть; если она сорвется с цепей и овладеет человеком, то он непременно умрет.

Сбрасывая с себя оковы, лихорадки прилетают на землю, вселяются в людей, начина ют их трясти, расслаблять их суставы и ломить кости.

Измучив одного, лихорадка переходит в другого; при полете своем она целует избранные жертвы, и от прикосновения ее уст человек немедленно заболевает; кому обмечет болезнь губы, о том говорят, что его поцеловала лихоманка.

Имена сестер-лихорадок сами говорят о том, каким мукам каждая из них обрекает человека. Вот эти названия. 1) Трясея (Трясавица) — «трясти». 2) Огнея, или Огненная — то есть она производит внутренний жар. 3) Ледея, или Озноба (Знобея, Знобуха) знобит род человеческий, и кого она мучит, тот не может и в печи согреться. 4) Гнетея — она ложится у человека на ребра, гнетет его утробу, лишает аппетита и производит рвоту. 5) Грудица — ложится на груди, у сердца, и причиняет хрипоту и харканье. 6) Глухея — налегает на голову, ломит ее и закладывает уши, отчего больной глохнет. 7) Ломея, или Костоломка, ломает кости и спину. 8) Пухнея — пускает по всему телу отек (опухоль). 9) Желтея — эта желтит человека. 10) Коркуша, или Корчея — ручные и ножные жилы сводит, то есть корчит. 11) Лядея — не дает спать больному (не позволяет ему сомкнуть очи, откуда объясняется и данное ей имя); вместе с нею приступают к человеку бесы и сводят его с ума. 12) Невея (мертвящая) — всем лихорадкам сестра старейшая, она всех проклятее, и если вселится в человека — он уже не избегнет смерти.

 

Люб

Дух-охранитель брачного ложа. Представлялся большеухим, мохнатым, златовласым котом со стеблем стрелолиста в зубах. Люба следовало всячески ублажать, чтобы он отгонял от спальни Нелюба — такого же кота, только черного и злобного, с веткой белены во рту.

Можно предположить, что обряд, когда наутро после свадьбы родственники и свойственники показывали простыню новобрачных, был посвящен именно Любу.

Кое-где до сих пор перед свадьбой пекут любки — овальные лепешки-ладьи из пышного теста. В центре такой лепешки, олицетворяющей девичье лоно, запекается, но уже из ржаного теста, подобие толстого, мясистого гриба-красноголовика (подосиновика), но головкой вниз. Такой любок ставится в укромное место близ постели новобрачных, дабы ими мог насыщаться Люб.

 

Мавки

Мавки — злые духи, в них превращаются умершие до крещения дети. Они спереди имеют человеческое тело, а спины у них нет, поэтому можно видеть все их внутренности.

 

Мароссы

По-другому трескуны. Злые духи, бывшие в подчинении у Мороза. Недаром их имена созвучны! Летом они спят, но падают на землю зимою с первыми снежинками. Мароссы бегают по полям, по лесам и дуют в кулаки, нагоняя стужу и свирепый ветер своим ледяным дыханием. Пятки их заставляют промерзлую землю и стволы за леденелых деревьев потрескивать, потому и говорят люди, мол, «мороз трещит».

 

Масленица

Существо, которое воплощало плодородие — и вместе с тем зиму и смерть. Масленице и до сих пор посвящен особый праздник, когда «честную госпожу» встречают с величальными песнями. Имя Масленицы перенесено на соломенное чучело, облаченное в женскую одежду, с масляным блином или сковородкой в руках. С ним вместе веселятся, катаются с гор и на тройках в течение масленичной недели, а затем сжигают на костре или разрывают в клочки. Похороны Масленицы сопровождаются карнавальными процессиями, ряженьем, ритуальным весельем, призывами весны и упоминанием Масленицы в специальных песнях, где та называется обманщицей (в связи с Великим Постом, который наступает сразу после масленичных пиршеств), объедалой, блиноедой: блин, говорят, не клин — брюхо не прорвет!

 

Моровая дева

В названии этого злого существа слышится корень «мор». Это обозначение всякой повальной болезни. Показываясь в деревне, оно обходит дома, просовывает руку в окно или дверь и машет красным плат ком, навевая на хозяев и домочадцев смертельную заразу.

При появлении Моровой девы жители запираются в своих избах, не открывают ни окон, ни дверей, и только совершенный недостаток припасов и голод заставляют их нарушать эту предосторожность.

Однажды храбрый казак отрубил руку ведьмы, которая действовала так же губительно, как Моровая дева; в глухую полночь являлась она, вся в белом, отворяла окно избы, просовывала руку с кропилом и начинала кропить в разные стороны, а к утру вымирала вся семья…

Моровая язва. Образ, сходный с образом Моровой девы. Представлялась зловещей женщиной огромного роста (иногда на ходулях), с распущенными косами и в белой одежде. Она разъезжает по свету в повозке или заставляет какого-нибудь человека носить себя по городам и селам; своею костлявою рукою она веет на все на четыре стороны кровавым или огненным платком — и вслед за взмахом ее платка все кругом вымирает.

 

Морозко

Дух-повелитель зимних холодов. Его представляли в образе низенького старичка с длинной седой бородою. Зимой бегает он по полям и улицам и стучит: от его стука начинаются трескучие морозы и сковываются реки льдами. Если ударит он об угол избы, непременно бревно треснет! Его дыхание производит сильную стужу. Иней и сосульки — его слезы, его замерзшие слова. Снежные облака — его волосы. Очень не любит он тех, кто дрожит и жалуется на стужу, а бодрым, веселым, здоровым дарует крепость телесную и жаркий румянец. Зима — его супруга, Мароссы — верные слуги. С ноября по март Морозко такой мощи набирается, что даже солнце перед ним робеет!

На радостях он покрывает стекла оконные изумительными узорами, леденит поверхность озер и рек, чтобы можно было по ним кататься, замораживает снежные горки и веселит честной народ снегом, бодрящим морозцем и веселыми зимними празднованиями.

Древнейшее название мертвецов. Происходит оно от индоевропейского слова, которое означало вид погребального обряда или реку, по которой плывут в царство мертвых. До сих пор в народе бытует странное выражение, от которого мурашки по коже бегут: «В нави зрети» — то есть ожидать смерти, а Радуница, день поминовения усопших, называется «навий день» и «навьи проводы». В «Повести временных лет» эпидемия в Полоцке приписывалась мертвецам, которые скачут по улицам на незримых конях и поражают всех живых: «Навьи бьют полочан».

Мертвецы, навьи всегда враждебны живым. Даже слишком большая печаль по умершим осуждалась мудрецами, ибо навий можно накликать, как бы призвать к себе своей тоскою, а значит, отдать им себя во власть. Мертвым — мертвое царство, живым — живое, поэтому от общения с потусторонним миром люди должны всячески остерегаться. Скажем, нельзя париться в бане после полуночи: в эту пору приходят на свой шабаш навьи. Но уже коли забрел в баньку запоздалый купальщик, надобно быть настороже: как услышишь за спиною тихий шепот, как увидишь куриные следы, вдруг возникшие на золе у печки, — быстренько осеняй себя крестом и беги в чем есть, хоть бы и вовсе нагишом, не то настигнут навьи, отнимут душу. Ну а чтобы задобрить их, надобно непременно оставить после себя в бане хоть обмылочек, хоть немножко воды на дне шайки — пусть придут покойнички, пусть потешатся в баньке, как при жизни тешились!

В славянской философии «навь» — олицетворение прошлого, ушедшего, минувшего.

 

Нежить

По-другому нечистая сила. Так называли всякую черную, тустороннюю силу, вредоносную человеку: домовых, русалок, водяных, чертей, а в языческую пору — и всех недобрых духов и божеств.

 

Нички

Мифические существа женского рода, которые творят в избах различные беспорядки. Шалуньи, которые в ночное время, особенно по пятницам, стучат и шалят в избах; бабы боятся, чтобы они не выпряли весь лен, и прячут от них свои кудели.

Обида. Олицетворение в виде черной птицы-лебедя всего печального и горестного, воплощение всего отчаяния, которое сопутствует человеку в его жизни.

 

Облакопрогонники

Название колдунов, обладавших особенной чародейной силою и умеющих воздействовать на погоду, изменять направление ветров, усмирять вихри. Ростом они достигали небес, так что им ничего не стоило коснуться белоснежных облачных глыб, разогнать их и выпустить на свободу пресветлое солнце. Однако при надобности те же чародеи гнали полчища дождевых и снеговых туч на поля, поливая их; иной раз благодаря их стараниям реки выходили из берегов, сутками бушевали ураганы. Когда же древние славяне принимались воевать, счастлива была та сторона, вместе с коей сражались облакопрогонники, ибо могли они противника заставить от ступить, среди лета напустив на лагерь его метели, среди зимы полив ледяным дождем, среди дня наведя кромешную тьму и сбив с дороги.

 

Обменыш

Некрещеный младенец, ребенок, родившийся от дьявола, бесененок. Бесы похищают детей и подменяют своими чертенятами некрещеных человеческих младенцев. Без разбору черти уносят и тех, которых в сердцах проклинают матери, и таких, которым в недобрый час скажут неладное (черное) слово, вроде: «Хоть бы черт тебя унес». Уносят и младенцев, оставленных до крещения без надлежащего присмотра, то есть когда младенцам дают заснуть, не перекрестивши их, дают чихнуть и не поздравствуют ангельскую душу, не пожелают роста и здоровья. Особенно не советуют зевать в банях, где обыкновенно роженицы проводят первые дни после родов.

Нечистая сила зорко сторожит и пользуется каждым случаем, когда роженица вздремнет или останется одна. Вот почему опытные повитухи стараются не покидать матерей ни на одну минуту; в крайнем случае, при выходе из бани, крестят все углы. Если же эти меры предосторожности не будут приняты, то мать и не заметит, как за крышей зашумит сильный ветер, спустится нечистая сила и обменяет ребенка, положив под бок роженицы своего лешачонка или обменыша.

Эти обменыши бывают очень тощи те лом и крайне уродливы: ноги у них всегда тоненькие, руки висят плетью, брюхо огромное, а голова непременно большая и свисшая на сторону. Сверх того, они отличаются природной тупостью и злостью и охотно по кидают своих приемных родителей, уходя в лес. Впрочем, живут они недолго и часто пропадают без вести или обращаются в головешку.

Что касается судьбы похищенных детей, то черти обыкновенно носят их с собой, заставляя раздувать начавшиеся на земле пожары. Но бывает и иначе. Похищенные дети отдаются на воспитание русалкам или проклятым девкам, у которых они остаются, превращаясь впоследствии: девочки в русалок, мальчики в леших.

Сюда же, к неизвестным «тайным людям», или к самим дьяволам, поступают «присланные дети», то есть случайно задушенные матерями во время сна. И в том, и в другом случае душа ребенка считается погибшей, если ее не спасет сама мать постоянными молитвами в течение 40 дней, при строжайшем посте. Ребенок, унесенный «тайными людьми», делается сам тайным человеком: невидимо бродит по белому свету, отыскивая себе пропитание. Пьет молоко, оставленное в горшках неблагословенным, снимает с кринок сметану. Если же ребенок похищен дьяволом, то последний помещает его в темной и тесной темнице. Хотя в темнице нет ни огня, ни кипящей смолы, как в кромешном аду, зато ребенок навсегда лишается света и будет вечно проклинать свою мать за то, что она не уберегла его. Впрочем, для матери, осыпаемой упреками посторонних и страдающей от личного раскаяния, имеется из этого мучительного положения выход. Необходимо три ночи простоять в церкви на молитве; но беда в том, что не всякий священник разрешает это. Тем не менее, несчастные матери слепо веруют, что если ребенка похитили «тайные люди», то он, по молитве, явится на своем месте целым и, по окроплении святою водою, останется невредимым.

 

Оборотень

Превращенный в зверя или животное человек. Превращения приписываются влиянию злого колдовства. Колдуны, ведьмы и нечистые духи могут превращать людей в различных животных.

Убеждение это глубоко укоренилось у всех индоевропейских народов и вызвало множество любопытных сказаний. На Руси думают, что колдун, зная имя человека, может по собственному произволу сделать его оборотнем, а потому имя необходимо утаивать и называться иным, вымышленным. В пылу злобы и мщения колдуны и ведьмы творят чары и оборачивают своих недругов навсегда или на какой-то срок зверями. Таких невольных оборотней называют вовкулаками, или волкодлаками, потому что всего чаще их представляют в виде волков.

Оборотни — существа больше страдающие, а не злостные. Они живут в берлогах, рыскают по лесам, воют по-волчьи, но сохраняют человеческий смысл и почти никогда не нападают на деревенские стада; только нестерпимый голод может понудить их искать себе поживы. Нередко бродят они возле родного села и, когда завидят человека, смотрят на него так жалостно, как будто умоляют о помощи; случалось замечать при этом, что из глаз бедного оборотня струились в три ручья слезы; сырого мяса, которое ему предлагают, он не берет, а брошенный кусок хлеба поедает с жадностью.

Средства, употребляемые колдунами и ведьмами для превращения людей в животных, сходятся с теми, силою которых они сами становятся оборотня ми. Средства эти следующие.

Набрасывание звериной шкуры. Крестьяне уверяют, что в старые годы случалось, снимая шкуру с убитой волчицы или медведицы, находить под нею бабу в сарафане. Есть рассказ, что на охотничьей облаве убили трех волков, и когда стали снимать с них шкуры, то под первою нашли молодого жениха, под второю — невесту в ее венчальном уборе, а под третьей — музыканта со скрипкою.

Волшебная науза (петля). Чтобы превратить свадебное сборище в стаю волков, колдуны берут столько ремней или мочал, сколько нужно оборотить лиц; нашептывают на них заклятия и потом этими ремнями или мочалами подпоясывают обреченных, которые тотчас же и становятся волкодлаками. Такой оборотень не иначе может получить прежний человеческий образ, как разве в том случае, когда чародейный пояс изотрется и лопнет; но и после избавления долгое время бывает дик, сумрачен и не скоро навыкает людской речи.

Удары людей зеленым прутиком, палкою или плетью (кнутом-самобоем). Удару волшебного прута придается двоякое значение и в преданиях о волкодлаках и оборотнях: им превращаются люди в звериные образы, и, наоборот, им же разрушается сила заклятия, и превращенные возвращаются в среду людей.

 

Одноглазка

Одноглазка — одно из проявление Лиха, изображаемого в виде одноглазой женщины, встреча с которой ведет к потере парных частей тела. В дальнейшем сказочный персонаж в русском фольклоре в противопоставление Двухглазке и Трехглазке.

 

Океан-море

Одушевленное существо, олицетворяющее одно из самых важных и загадочных для древнего человека явлений природы — огромные водные пространства. В то же время многих волшебных и нечеловеских существ народное сознание селит в Океане-море.

«Окиян-море — всем морям мати». К нему все реки, все моря собираются, все в него вливаются, Океан-морю поклоняются. Он отделяет Русь от «некоторых государств» и воплощает собою множество чудес и опасностей.

На берегах Океан-моря высиживает яйца чудо-птица Алконост, в самой середине его лежит остров Буян, на котором можно встретить и Алатырь-камень, и свинку-золотую щетинку, и даже То, Не Знаю Что.

В синем море-океане живут и русалки, и водяные, и щуки-рыбы, и чудо-юдо рыба кит, и проклятые отцами дочери-утопленницы, и рыбы-оборотни. Океан-море, да и просто море, является в народном представлении олицетворением всего необъятного, необозримого, неисчерпаемого. Оно изобильно и чудесами — и опасностями.

 

Остров Буян

Находится этот остров посреди Океана-моря, за тридевять земель, в тридевятом царстве. Буян играет весьма важную роль в народных преданиях: чародейные слова, заговоры, обращающиеся к стихиям, почти всегда начинаются со слов: «На море, на океане, на острове Буяне», без чего не сильно ни одно заклятие. На нем лежит бел-горюч камень Алатырь; на этом острове сосредоточены все могучие силы весенних гроз, все мифические олицетворения громов, ветров и бури; тут обретаются и змея, всем змеям старшая и большая, и вещий ворон, всем воронам старший брат, который клюет Огненного Змея, и птица, всем птицам старшая и большая, с медным клювом и железными когтями, и пчелиная матка, всем маткам старшая. То есть на острове Буяне лежит громоносный змей, гнездится птица-буря и роятся пчелы-молнии, посылающие на землю медовую влагу дождя: так обожествляли наши предки явления природы, одушевляя их прекрасными, поэтическими образами. По мнению народному, от обитателей острова Буяна произошли все земные птицы, насекомые и гады.

По свидетельству заговоров, на том же острове восседают и дева Заря, и сам Перун, который гонит в колеснице гром с великим дождем.

Сюда обращался древний славянин со своими мольбами, упрашивая богов, победителей зимы и создателей летнего плодородия, исцелить его от ран и болезней, даровать ему воинскую доблесть, послать счастье в любви, на охоте и в домашнем быту.

 

Пекло

Так называется у славян место, куда после смерти отправляются души грешников. Там им предстоят мучения и расплата за зло, которое они делали в своей земной жизни. Главным мучением там является высокая температура, что видно из самого названия. Находится этот славянский ад в безднах преисподних, в подземных глубинах, там собираются все злые боги, все недобрые силы.

 

Поветрие

Болезнь оспа, представлявшаяся в виде чудища, уносившая очень много народа, когда приходила эпидемия этой жестокой болезни, распространявшаяся так быстро, как по злому ветру. Где ни повеет чудище своим красным платком, там умирает все живое. Поветрие разъезжает в летучей колеснице, запряженной привидениями-страшилищами, которые ей одалживает Морена, богиня погибели, или сама Смерть.

 

Полевик

По-другому Житный дед. Дух — охранитель хлебных полей. В отличие от прочей нежити, любимое время его — полдень, когда и можно увидать этого маленького старичка с телом черным, как земля, с разноцветными глазами, с волосами и бородою из колосьев и травы.

Живет он в поле только весной и летом, во время всхода, роста и созревания хлебов. С начала жнитва наступает для него нелегкая пора: приходится бегать от острого серпа да прятаться в недожатых полосках. В последнем снопе — последний приют его. Потому и смотрят на этот сноп старые люди с особым почетом: или наряжают его и с песнями не сут в деревню, или пере носят в житницу, где хранят до нового сева, чтобы, засеяв вытрясенные из него зерна, умилостивить покровителя полей, дав ему возможность возродиться в новых всходах.

Полевика нельзя безоговорочно считать добрым. Он может шутить с человеком шутки нехорошие: то с тропы собьет, то заведет в болото, а уж пьяного такое заставит наработать, что потом хоть топись от стыда!

Говорят, с полевиком особенно часто можно встретиться у межи (границы полей).

Спать, например, в таких местах ни за что нельзя: детки полевиков, межевички и луговички, бегают здесь и ловят птиц родителям на обед. Если же найдут спящего человека, то навалятся на него и задушат.

Как и все духи, житный дед любит, чтобы его задабривали как можно чаще. Глухими ночами уходят землепащцы подальше от проезжей дороги, к какому-ни будь рву, и приносят в дар полевику несколько яиц и старого, безголосого петуха — притом так, чтобы никто не видел, иначе он рассердится. А в этом случае немало может он напроказить в полях: и всякую истребляющую урожай гадину напустит, и вообще весь хлеб перепутает, так что вырастет среди ржи пшеница, а меж проса — ячмень. Задобренный же станет всячески оберегать ниву зорким хозяйским глазом!

Чтобы полевые духи могли перезимовать без нужды и заботы, крестьянин, следуя стародавнему обычаю, оставляет на полях несколько несорванных яблок, а на току несколько пригоршней обмолоченного зерна, и за это ожидает на будущий год хорошего урожая. Несжатые колосья связывают за макушки пучком — это называется завивать Велесу бороду.

 

Полудница

Оберегает хлебные поля. Представляется в виде красивой и высокой девушки, одетой во все белое, с волосами золотыми, как солнечные лучи. Летом, во время жатвы, она бродит по полосам ржи, и если кто в самый полдень работает, того берет за голову и начинает вертеть, пока не натрудит шею до жгучей боли. А малых ребят, бегающих без присмотра, заманивает в рожь и заставляет дол го блуждать там.

Любит полудница плясать. Иной раз увидит девушку, бросившую жатву и прилегшую вздремнуть, раз будит — и примется уговаривать пуститься в пляс: мол, кто кого перепляшет. Так и носятся вместе по полям, по лугам до вечерней зари без устали! Девица уже обомрет, нога за ногу у нее заплетается, а полудница знай себе порхает, будто мотылек, знай приплясывает да напевает песни дивные.

Пока еще никому не удалось переплясать полудницу, ну а если сыщется такая мастерица, говорят, одарит ее полудница невиданно богатым приданым!

 

Порча

Зло, которое напускается на людей колдунами и ведьмами. Она производится сглазом, заговором, напуском и относом. Наговаривают на хлеб, соль, воду и прочее, напускают по ветру и по следу, подкидывают наговоренные вещи, и, кто их поднимет, тот и захворает. Приемы, к которым прибегают, посылая порчу, очень разнообразны. Сильному колдуну довольно взглянуть своим недобрым косым взглядом, чтобы заставить чахнуть. Колдуну послабее нужен заклятый порошок, чтобы бросить его на намеченную жертву по ветру: дело сделано, если хоть одна порошинка попадет на человека или скотину. Вынутый след, то есть щепотка или горсточка земли из-под ног обреченного, в мешочке подвешивается в чело печи, а в трубе замазывают глиной волосы его; начнет земля и глина сохнуть — сухота обуяет и того человека. Через наговоренную сильным колдуном вещь достаточно пере шагнуть, на зачурованное место стоит сесть, чтобы захворать. Иной колдун только лишь слегка ударит по плечу, а человек испорчен.

Итак, порча иногда приходит от сглазу, или что одно и то же, от призору. Бывают глаза у людей хорошие, добрые, счастливые, и наоборот — дурные: «Черный глаз, карий глаз, минуй нас!» «Озевает» человек своим нехорошим взглядом встречного и испортит. От «недоброго часа» сглаз приходится отчитывать три зари, а от «худого часа» и порчи надо отчитывать 12 зорь.

По следу напускают порчу: злые люди вынут земли из-под ступни проходящего человека и бросят ту землю на дерево, отчего хворь не пройдет до тех пор, пока дерево не засохнет, а с ним вместе и порченый человек не помрет. Освободить от несчастья в таких случаях может лишь самый опытный знахарь. Но если бросить землю на воду, то знахарь помочь не в силах, как бы ни старался. Он только скажет: «Сделано крепко и завязано туго — мне не совладать; одна теперь тебе надежда на спасение, если была в сапогах соломенная подстилка».

Порча случается от притки, которая считается много привязчивее сглаза и трудно распознается, отличаясь самыми многосложными и запутанными при знаками. В них мудрено разобраться: то ли «схватило» вдруг без всякой причины, то ли это припадок, вызванный старым внутренним повреждением, внезапно и неожиданно обострившимся, то ли, наконец, хворь, прикинувшаяся в бане.

Изурочье, или уроки — под этим именем разумеется заочная посылка порчи. Лиходеи посылают порчу всякими путями и способами: в пище, по воде, по ветру. Выйдет на улицу, встанет против ветра, скажет какое ему нужно слово, ветер подхватит — и, кто первый дыхнет, тот и изурочится.

Как пулей из ружья, поражают они ударом по пояснице вроде утина, напуском жестокого колотья в грудь и болей в живот, да таких, что приходится криком кричать и кататься по земле от невыносимого страдания.

Порчу причиняет кладь, которую чародеи зашивают новобрачным в подушки или перины. Это женский волос, спутанный комком, косточка, взятая на кладбище, три лучинки, опаленные с двух концов, и несколько волчьих ягод. Знахарь устраняет от молодых порчу тем, что опаляет кладь на огне, уносит на речку и спускает на воду. Пекут также для кладки лепешки с разными снадобьями и угощают ими или подкидывают, чтобы сами приговоренные нашли и съели.

От удара, или щипка, привязывается порча, когда сильный колдун, проходя мимо бабы, как бы ненароком щипнет ее спереди или хлопнет сзади, да еще и прихвалит: «Какая ты гладкая!»

От оговора, когда «не в час молвится». Рассказывают, например, такой случай: вышла баба после родов рано на улицу, к ней подошла соседка и сказала: «Сидела бы лучше дома». Баба испугалась, заболела, у ней разлилось молоко, и в конце концов она умерла.

Относом портят не умышленно и не по злости, а ненароком: делано было на другого, а подвернулся посторонний и неповинный человек. Относы — вещи, снятые с заразного больного и отнесенные на дорогу или повешенные в лесу на суку. Болезнь уходит в дерево или в того неосторожного, который поднимет или снимет те вещи. Осторожные же никогда не поднимут находки, не перекрестясь и не обдумавши ее с молитвой. Отхаживают в таких случаях тоже знахари, но необходимо, чтобы они были сильнее тех, которые наслали порчу. Самый способ лечения отличается большой простотой: знахарь должен пойти на распутье, где скрещиваются дороги, и бросить там узелок с зашитыми в ней золой, углем и кусочком глины от печного чела. Таким относом отводится порча от того больного, к которому знахарь был по зван. Но относ имеет свою опасную сторону, так как всякий, кто первым наткнется на отнесенный узелок, непременно будет испорчен. А это, в свою очередь, влечет дурные последствия для первого больного, уже излечившегося от порчи при помощи узелка: когда его душа в свой смертный час станет выходить из тела, сатана скажет ангелу Божию: мол, эта душа моя, она зналась со мною, приносила мне на распутье хлеб-соль. Так что порча, и снятая, неистребимо вредоносна и для жертв, и для напустивших ее.

 

Правда и Кривда

В славянской мифологии одно из выражений главного противопоставления типа: свет-тьма, доля — недоля.

Это не два зверя собиралися, Не два лютые сбегалися; Это Правда с Кривдой сходилися, Промежду собой они дрались-билися. Кривда Правду одолеть хочет. Правда Кривду переспорила, Правда пошла на небеса, А Кривда пошла у нас вся по земле.

 

Присуха

По-другому приворотное зелье в любовных делах как супругов, охладевших друг к другу, так и для неженатых-незамужних молодых людей. Знающие люди усердно занимаются приворотами и отворотами любящих и охладевших сердец. В таких делах для ловких людей еще много простора, как бы ни назывались они: ведьмами или ворожеями, гадалками или знахарками, бабками или шептуньями.

 

Птица-Юстрица

Болезнь холеру, которая выкашивала целые селения, называли так в давние времена. Ее представляли в виде огромной черной птицы со змеиными головами и хвостом. Ночами пролетает она над деревнями-селами, и где заденет воду железным крылом, там разразится повальный мор. Вот какая загадка ходила в народе об этой болезни, несущей всеобщую погибель:

На море — на океане, На острове на Буяне, Сидит птица Юстрица. Она хвалится выхваляется, Что все видала, Всего много едала: И царя в Москве, И короля в Литве, И старца в келье, И дитя в колыбели!

 

Рожь и пшеница

Было это в давние времена, когда наши предки еще не знали ржи и пшеницы. Тогда на реке Драве, в Корушской области, жил очень богатый рыбак. Все свое богатство он нажил тем, что ловил рыбу в Драве. Однажды, полный благодарности, он спросил Драву:

— Матушка Драва, как я могу отблагодарить тебя за все доброе, что ты сделала для меня, и за то, что ты помогла мне достичь счастья и благополучия?

— Иди, походи по свету. Там, в далеком краю, ты найдешь людей, у которых есть и белая и ржаная мука. Купи из каждой по хлебу и принеси мне, — ответила Драва.

Благодарный рыбак собрался и пошел в богатые и прекрасные земли. Он нашел людей, которые ели то, что он до тех пор никогда не видел: прекрасный хлеб. Он купил два хлеба, как ему велела Драва. Когда он воротился домой, он бросил пшеничный и ржаной хлебы в реку.

Тогда вода в Драве стала подниматься и скоро затопила и левый и правый берег. А потом, когда вода спала, земля стала рождать прекрасную рожь и желтую пшеницу.

Так люди получили семена и везде начали сеять рожь и пшеницу.

 

Русалки (берегини, мавки)

В славянской мифологии существа, как правило вредоносные, в которых превращаются умершие девушки, преимущественно утопленницы, некрещёные дети. Представляются в виде красивых девушек с длинными распущенными зелёными волосами, реже — в виде косматых безобразных женщин (у северных русских). В русальную неделю, следующую за троицей, выходят из воды, бегают по полям, качаются на деревьях, могут защекотать встречных до смерти или увлечь в воду. Особенно опасны в четверг — русальчин велик день. Поэтому в русальную неделю нельзя было купаться, а выходя из деревни, брали с собой полынь, которой русалки якобы боятся. На просьбы русалок дать им одежду женщины вешали на деревья пряжу, полотенца, нитки, девушки — венки. Всю троицкую неделю пели русальные песни, в воскресенье (русальное заговенье) изгоняли, «провожали» русалок (или весну). Русалку обычно изображала девушка, которой распускали волосы, надевали венок и с песнями провожали в рожь. Вталкивая её в рожь, с криками разбегались, а русалка догоняла. Часто русалку изображали в виде чучела (иногда — обряженного ржаного снопа), несли его в поле и там оставляли на меже или разрывали и разбрасывали по полю. Известны случаи потопления чучела, сопровождавшиеся имитацией церковного отпевания. В этом варианте обряд проводов русалки испытал очевидное влияние «похорон Костромы». В южнорусских и поволжских областях известен ритуал «вождения русалки».

Образ русалки связан одновременно с водой и растительностью, сочетает черты водных духов (иногда русалку представляли в свите водяного) и карнавальных персонажей, воплощающих плодородие, типа Костромы, Ярилы и т. п., смерть которых гарантировала урожай. Отсюда вероятна и связь русалки с миром мёртвых: по-видимому, под влиянием христианства русалок стали отождествлять лишь с вредоносными «заложными» покойниками, умершими неестественной смертью. Возможно, название русалок восходит к древнерусским языческим игрищам русалиям, известным по церковно-обличительной литературе.

 

Смерть

Существо, которое считалось нечистой, злой силой, так же как и повальные болезни, быстро приближающие человека к его кончине. В солнечном свете и разливаемой им теплоте славяне видели источник всякой земной жизни; удаление этого света и теплоты и приближение нечистой силы мрака и холода убивает и жизнь, и красоту природы.

Если идея смерти сближалась в доисторическую эпоху с понятием о ночном мраке, то так же естественно было сблизить ее и с понятием о сне. Сон неразделим со временем ночи, а заснувший напоминает умершего. Подобно мертвецу, он смежает свои очи и делается недоступным внешним впечатлениям. В современном языке вечный сон остается метафорическим названием смерти; наоборот, сон летаргический слывет в простонародье обмиранием, во время которого, по рассказам поселян, душа оставляет тело, странствует на том свете, видит рай и ад и узнает будущую судьбу людей.

Животные, впадающие в зимнюю спячку, по общепринятому выражению, замирают на зиму.

И Сон, и Смерть были признаваемы славянами за живые мифические существа.

Согласно с злобным демоническим характером Смерти, на которую (по пословице), как на солнце, во все глаза не взглянешь и от которой нельзя ни откупиться, ни отмолиться, она олицетворялась в образе страшилища, соединяющего в себе подобия человеческое и звериное, или сухим, костлявым человеческим скелетом с оскаленными зубами и провалившимся носом, почему народ называет ее курносою.

Вооруженная в ратные доспехи, Смерть вступает в битву с человеком, борется с ним, сваливает его с ног и подчиняет своей власти; судороги умирающего суть последние знаки его отчаянного сопротивления.

Усопшие следуют за нею, как пленники за своим победителем — опутанные крепкими веревками и цепями.

Смерть рисуется в виде скелета, с косою в руках.

Коровью Смерть крестьяне наши представляют безобразною, тощею старухою, в белом саване, и дают ей грабли: Смерть косит и загребает человеческие жизни, как коса и грабли — полевую траву; жнет род человеческий, как серп — колосья.

Она как бы вынимает незримую пилу и, потирая ею по костям и становым жилам, расслабляет человека — и он падает, словно подпиленное дерево; наконец Смерть, работая заступом, роет людям свежие могилы.

 

Суд

Суд — существо, управляющее судьбой. Когда Суд рассыпает золото в своем дворце, рождаются те, кому суждено быть богатыми, а когда рассыпает в хижине черепки, рождаются бедняки.

 

Упыри и упырицы (вурдалаки)

Очень древнее понятие о зле, о враждебном потустороннем мире, который может воздействовать на человека. Древние славяне «клали требы», то есть приносили жертвы упырям еще прежде, чем начали поклоняться громовнику Перуну. Считалось, что они высасывают кровь, как вампиры, злобные покойники, в которых через сорок дней после смерти вселяется нечистый дух. Считалось, что упырем становится после смерти человек, рожденный от нечистой силы или испорченный ею (будущего упыря можно узнать по двойным рядам зубов); умерший, через гроб которого перескочил черт в образе черной кошки; «заложный» покойник (самоубийца) или колдун.

Ночами упыри встают из могил, обуреваемые желанием сосать кровь спящих людей.

Когда народ подозревает какого-то покойника в таких страшных ночных прогулках, его выкапывают из могилы и, увидев, что он вовсе не похож на мертвеца, а наоборот, свеж и розовощек, будто живой, вбивают ему в сердце осиновый кол, а потом сжигают труп. При этом следует остеречься струи черной крови, которая хлынет из злобного сердца, не то, если хоть капля на кого-то попадет, останутся на теле неизлечимые язвы. Ну а когда разгорится костер, по ползут в разные стороны черные жабы, гадюки и черви, и надобно следить, чтобы ни одна из этих нечистей не сбежала, ибо с нею упырь может ускользнуть, чтобы потом возродиться — и вновь вершить свои ужасные дела.

 

Цмок

Дух, охраняющий дом, жилище и хозяйство человека. Это род домового, но цмок живет не в доме, а прилетает к своему хозяину под видом кур, крылатых ящериц или змеек и открывающих клады. Он носит своему хозяину деньги, делает его нивы плодородными, а коров — дойными. За такие заботы цмока-домовика хозяин, со своей стороны, обязан ставить ему на кровле дома или на гумне сковороду яичницы. В противном случае цмок разгневается и сожжет весь дом.

Бывают лесные цмоки, которые не столь благосклонны к человеку. Он более капризен, бессердечен. Он может ни с того, ни с сего напасть на скот и уморить его, в лучшем случае, выдоить молоко и съесть молодняк, навредить посевам. Лесных цмоков надо стараться ублажать.

 

Черт

Человекоподобное существо, его образ как образ потустороннего враждебного человеку духа зародился в дохристианское время. После принятия христианства его черты естественно перешли к дьяволу, антагонисту всего доброго и светлого.

Чертей изображали покрытыми черной шерстью, с рогами, хвостами и копытами.

Иногда изображается остроголовым или с волосами, стоящими дыбом-шишом (отсюда словообразования типа шиш, шишига), нередко его наделяют крыльями за спиной.

Понятие «черт» объединяет и включает в себя всю нечисть и нежить: водяных, леших, домовых, банников, овинников и др. Само происхождение нечисти в народных легендах связывается с мифом о падших ангелах: сброшенные с неба, они попадали кто в воду, кто в лес, кто в поле, превратившись духов отдельных урочищ. Собственно черти отличаются от прочей нечисти и местами своего обитания (преисподняя, где они мучают грешников, болото, перекрёстки и развилки дорог), и свободой передвижения (повсюду, вплоть до церкви ночью), и способностью к оборотничеству (превращаются в чёрную кошку, собаку, свинью, змея, чаще — в человека, странника, младенца, кузнеца, мельника, могут принимать облик знакомого — соседа, мужа и т. п.). С этой их способностью связаны запреты поминать их и многочисленные словообразования: лукавый, враг, шут, окаяшка, чёрный, немытик, анчутка, куцый, корнахвостик, лысой, пралик и др.

Черти в народных верованиях постоянно вмешиваются в жизнь людей, причиняют мелкие неприятности, принуждают к неоправданным поступкам («вводят во грех»), насылают морок, заставляют плутать пьяных, провоцируют на преступление, самоубийство (самоубийца — «чёрту баран» или лошадь), пытаются заполучить душу человека; свои души продают чертям колдуны и ведьмы (чертихи).

Черти могут жить семьями, по другим поверьям — соблазняют женщин, отчего рождаются уродливые дети, упыри. Когда черт вселяется в человека, тот заболевает, начинает кликушествовать. Черти могут также насылать непогоду, метель, сами превращаются в вихрь, срывающий крыши, приносящий болезни, уносящий проклятых детей; вихри — беснующиеся черти, чёртовы сваты («чёрт с ведьмой венчается»); если бросить в вихрь нож, он окрасится кровью.

Черти особенно опасны в «нечистых» местах в определённое время суток (от полночи до первых петухов, реже — в полдень) или года (на святки и в канун Купалы). В эти периоды возможно общение с нечистой силой и иным миром: тогда черти призываются в заговорах, во время гаданий и т. п.

 

Чума

Болезнь, против которой не было спасения никому. Представлялась огромной женщиной, в белой одежде (в саване), с растрепанными волосами. Она не оставляла в живых никого, кто попадался ей на пути. Не было силы остановить ее ни у кого: ни у человека, ни у животных, ни у самой природы. Приближаясь к городу или деревне, она точит свои стрелы, и кому случится выйти на ту пору в поле — в того и стреляет, а затем уже входит в самое село или город. Оттого первые заболевающие страшным недугом бывают приезжие или странники. Чума может оборачиваться кошкою, лошадью, коровою, птицею и клубком пряжи; где она покажется — там начинают выть собаки, туда прилетает ворона или филин, и, садясь на кровлю, криком своим предвещает беду.

Уверяют, что во время чумы петухи хрипнут и замолкают, а собаки теряют способность лаять, а только ворчат и с визгом бросаются на ужасную гостью. Петуший крик и колокольный звон признаны были за целебное средство против болезней.

По на родному убеждению, собака одарена чрезвычайно тонким чутьем и острым зрением; она узнает присутствие нечистых духов, чует приближение Чумы и Смерти и кидается на них, как верный страж домохозяина и его семьи. Когда собака воет — это считается знаком, что она видит Смерть. Отсюда возникли поверья, что Чума боится собак, что у петухов она отымает голос и вырывает хвосты и что там, где владычествует нечистая сила смерти — зараза, уже не раздается ни петушиный крик, ни собачий лай.

 

Эхо

Голос из другого мира, откликающийся на неосторожный или озорной призыв человека. Чаще всего им считался ответ лешего, раздающийся из глубин лесной чащи. Леший, хозяин лесной жизни, нарочно отзывается на голос человека, чтобы заманить его в непроходимые трущобы или болота, а там защекотать насмерть.

Явь. Одно из основополагающих понятий древних славян о сущности окружающего мира. Это светлая сила, управляющая миром, одновременно — сам этот мир, «белый свет», в котором живут и действуют люди как существа, населяющие землю. Явь — это время настоящее, сущее, идущее, свершающееся.