Словарь славянской мифологии

Мудрова И. А.

МИФОЛОГИЗИРОВАННЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ И СОБЫТИЯ

 

 

Алеша Попович

Алеша Попович — младший из трех богатырей, основных героев русского эпоса. Имя Алеша в Древней Руси было уменьшительным от Александра. В летописях упоминается не сколько Александров Поповичей, живших в разное время. Один из них сражался с половцами ив 1100 году, другой был дружинником ростовского князя Константина Всеволодовича ив 1216 году участвовал в Липицкой битве против владимирского князя Юрия; третий — погиб в битве с татарами при Калке в 1223 году.

Вопрос о том, послужил ли какой-нибудь из этих героев прообразом Алеши Поповича или же произошел обратный процесс, и летописцы, составлявшие летописи через несколько веков после описываемых в них событий наделили реальных персонажей именем былинного богатыря, — остается открытым.

В былинах говорится, что Алеша родился в Ростове Великом и был сыном «ростовского попа».

В разных былинах образ Алеши Поповича поворачивается разными гранями. В более древних он прежде всего воин, отважный, хотя и несколько безрассудный — «напуском смелый». Позже Алеша нередко предстает легкомысленным хвастуном и «бабьим прелестником».

Центральная былина из цикла об Алеше Поповиче рассказывает о его победе над Тугарином Змеевичем. В своей основе эта былина одна из самых древних. В ней Алеша Попович еще не находится на службе у князя Владимира, а является независимым странствующим воином, разъезжающим по свету со своим товарищем-оруженосцем в поисках подвигов и приключений. В образе Тугарина слились воедино два персонажа: более древний, мифический — крылатый змей, и более поздний, исторический — половецкий хан Тугор-кан, убитый в Киеве в 1096 году.

О змеиной природе Тугарина говорит его отчество — Змеевич, а также способность летать по воздуху. Но в былине крылья не являются его неотъемлемой принадлежностью: он их «надевает», причем почти во всех вариантах былины указывается, что крылья — «бумажные».

Исторически достоверно упоминание о том, что слуги несут Тугарина «на золотой доске» — такой способ передвижения был характерен для степных владык.

Победил Алеша Тугарина и привез в Киев на княжий двор Тугаринову голову, бросил среди двора Владимирова. «Гой, еси, Алеша Попович млад! Ты мне свет дал, пожалуй ты живи в Киеве, служи мне, князю Владимиру!» — было к нему радостное слово князя стольнокиевского. Радость князя отразилась радостью по всему Киеву, разошлась от Киева по всей Руси.

Интересен образ княгини Апраксин, неверной жены князя Владимира. Прообразом ее можно считать Евпраксию Всеволодовну, сестру Владимира Мономаха. Евпраксия была выдана замуж за саксонского графа Штадена, вскоре овдовела и стала женой императора Священной Римской империи Генриха IV. Современники называли Евпраксию «бесстыдной, развратной женщиной». Впоследствии она бежала от мужа, обвинив его во многих злодеяниях, и вернулась в Киев. Народная молва могла приписать ей связь с Тугор-каном, хотя в действительности он был убит за год до ее возвращения в Киев.

 

Богатыри

Кроме богов, почитали древние славяне богатырей, людей, одаренных великой силой. Их считали полубогами. Среди них были волоты — исполины непомерной величины и силы, обладавшие даром неуязвимости, Полкан — получеловек-полуконь, который охранял солнечных коней Свентовида, Славян — князь славян, отличавшийся необыкновенной храбростью. На реке Волхов он основал город Славянск, который был разрушен варягами. Позднее он был снова отстроен, но уже под именем Детинец. После же разрушения Детинца воздвигнут был на его месте Новгород. Полубогами считали и великого мудреца и волшебника Волхва с братьями Волховцем и Рудотоком. Волхв, будучи в Славянске, когда к нему приближался неприятель, обернулся в огромного змея, который растянулся от берега до берега поперек реки, преградив путь врагам.

О том, какими были богатыри, мы узнаем из русского эпоса:

Начинается сказка

От Сивка от Бурка От веща коурка На честь и на славу Отецкому сыну, Удалому витязю, Храброму рыцарю, Доброму молодцу, Русскому князю, Что всякие силы Сечет, побивает; Могучих и сильных С коней вышибает; А бабу Ягу На полати бросает; И смерда Кащея На привязи держит; А змея Горыныча Топчет ногами; И красную девку За тридевять море В тридесятой Земле Из-под грозных очей, Из-под крепких замков На белу Русь увозит. А выдет ли молодец В чистое поле? Он свиснет, он гаркнет Свистом богатырским, Криком молодецким: «Ты, гой еси конь, мой! Ты, сивка, ты, бурка, Ты веща коурка! Ты стань передо мною, Как лист перед травою!» На свист богатырской, На крик молодецкой, Откуда ни возьмется Конь сиво-бурой. И сиво-коурой. Где конь побежит, Там Земля задрожит: А где конь полетит, Там весь лес зашумит. На полете конь из рта Пламенем пышет; Из черных ноздрей Светлые искры бросает; И дым из ушей Как трубами пускает. Не в день и не в час, Во едину минуту Перед витязем станет. Удалой наш молодец Сивку погладит. На спинку положит Седельце черкасско, Попонку бухарску, На шейку уздечку Из белова шелку Из шелку персидскова. Пряжки в уздечке Из Краснова золота Из аравитскова, В пряжках спенечки Из синя булата. Булата заморскова. Шелк не порвется; Булат не погнется; И красное золото Ржаветь не будет. У доброва молодца Щит на груди, На правой руке перстень; Под мышкою палица Серебряная; А под левою меч Со жемчужиною. Богатырская шапка; На шапке сокол. За плечами колчан С калеными стрелами. В бою молодец И битец и стрелец: Не боится меча, Ни стрелы, ни копья. Он садится на бурку Удалым полетом; Он ударит коня По крутым по бедрам Как по твердым горам. Подымается конь Выше темнова лесу К густым облакам. Он и холмы и горы Меж ног пропускает; Поля и дубравы Хвостом устилает; Бежит и летит По землям, по морям, По далеким краям. А каков добрый конь, То таков молодец: Не видать, не слыхать, Ни пером описать, Только в сказке сказать.

 

Боян

Боян — легендарный поэт-певец. Имя его встречается в надписях Софии Киевской и в новгородском летописце: «Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекаешется мыслию по древу, серам вълком по земли, шизым орлом под облакы». Его постоянный эпитет «Велесов внук». Пел он о богах, пел о богатырях, пел и о русских князьях.

Его прародитель — бог мудрости Велес, а потому Боян умеет слышать голоса птиц и зверей, а потом перелагать их на язык человеческий. Струны его гуслей — живые, персты его — вещие. Боян один из немногих, кто умеет слышать пророчества птицы Гамаюн, кому навевает сладкие сны Алконост, кто не убоится смертоносных песнопений Сирина.

 

Василий Буслаев

Новгородский богатырь, чей образ связывается с бесшабашной и неустрашимой силой и энергией, силой, которую некуда девать. Сродни его характер был буйной разбойной натуре. Он повстречался с Морской Пучиной — Кругом Глаза. Это поэтическое отождествление образа Океана-моря с прекрасной женщиной, наделенной волшебными свойствами, умом и душою. Она требовала к себе такого же трепетного и уважительного отношения, а на него Василий Буслаев оказался неспособен.

Этот новгородский богатырь Василий Буслаев, который не знал, куда девать свою богатырскую силушку, имел и такую же дружину свою. Плыл как-то Василий Буслаев «через море к зеленым лужкам». Видит — лежит впереди Морская Пучина — Кругом Глаза. Начал Василий вокруг Морской Пучины похаживать, сафьян-сапожком ее попинывать. Посмотрела на богатыря новгородского Морская Пучина — Кругом Глаза: «Не пинай меня, говорит, не то сам тут будешь!»

Смешлива была дружина Буслаевича, начали дружинники Пучину перескакивать: все до единого перескочили. Прыгнул Василий — да не перескочил, задел за Пучину пальцем правой ноги. Тут ему и последний, смертный час пришел!

 

Велесова книга

Как считают ученые, изучающие древних славян, это собрание текстов новгородских жрецов-волхвов очень раннего периода. Собрание текстов, написанных на дощечках, было обнаружено учеными сравнительно недавно, сохранность их плохая, расшифровке эти тексты поддаются с трудом. Тем не менее эти письмена признаны единственным в мире памятником славянской ведической религии, поэтому изучение этих на первый взгляд непонятных знаков письменности имеет мировое значение. Из расшифрованных текстов получены сведения о происхождении славян, как его понимали самые образованные люди IX века — волхвы, — постаравшиеся оставить эти сведения потомкам. Кроме того, в этих текстах перечислены боги древних славян, которых, следуя Велесовой книге, было множество. Ученые приходят к выводу, что после расшифровки текстов можно перечислить такие имена: Сварог, Перун, Свентовид, Чернобог, Велобог, Велес, Хоре, Стрибог, Вышень, Леля, Летеница, Радогощ, Крышень, Коляда, Удрзец, Сивый Яр, Дажьбог, Белояр, Ладо, Купала, Сенич, Житнич, Венич, Зернич, Овсенич, Просич, Студич, Лютич, Ледич, Птичич, Зверинич, Лилич, Дождич, Плодич, Ягоднич, Пчелич, Крестич, Кленич, Озернич, Ветрич, Соломич, Грибич, Лович, Беседич, Снежич, Странич, Свендич, Радич, Свистич, Корович, Красич, Травич, Стеблич, Родич, Масленич, Живич, Ведич, Листвич, Цветич, Водич, Звездич, Громич, Семич, Липич, Рыбич, Березич, Зеленич,

Горич, Страдич, Спасич, Листвеврич, Мыслич, Гостич, Ратич, Стринич, Чурич, Симаргл, Огнебог.

Споры ученых о подлинности Велесовой книги не закончены, ответы на многие вопросы, не столько раскрытые этим памятником, сколько поставленные им, не получены. Однако без сомнения остается то, что точка в изучении славянской истории и культуры будет поставлена еще нескоро.

 

Гадание

Занятие это достаточно древнее, и нет на земле такого народа, которому гадание не было бы известно. Людям всегда хотелось узнать, что с ними будет, и желание это настолько

естественно, что с той самой поры, как человек обрел разум, это желание стало его важнейшей потребностью, такой же, как потребность в воде и пище. Однако если от голода и жажды страдает тело, заставляя человека искать средства их удовлетворения, то неизвестность мучительна для духа: нет ничего хуже неизвестности, гласят пословицы многих народов.

Наградив все живые существа умением находить пропитание, Природа снабдила их и даром предвидения.

Будущее, скрытое до поры до времени под дымкой вероятности, с давних пор притягивает человека как магнитом. Не счесть способов, придуманных людьми для гадания — судьба скрывается и в действиях животных, и в беге облаков на небе, и в журчании воды, и в дрожащем пламени свечи.

Человек всегда тревожится о судьбе своей, об успехе дел, о здоровье, о любви, норовит вопросить будущее. Такими же были наши предки, древние славяне. Они га дали вот так: метали вверх деревянные кружки, с одной стороны белые, с другой — черные; ляжет бело — значит, добро, дело выгорит, удача ждет; а если черное — берегись беды. Вопрошали о будущем коня Свентовидова. Гадали по полету и крикам птиц, животных. Вглядывались в движение огня и дыма в костре. Глядя в бегущую воду, гадали по ее течению, пене и струям. В зачарованную купальскую ночь юные девы опускали в волны венки с зажженными лучинками и следили за ними: у которой венок дальше всех проплывет, та будет всех счастливей, а у которой лучинка дольше гореть будет, та проживет долгую-предолгую жизнь!

Но самые интересные и таинственные гадания бывают, конечно, на Рождество или Крещенье. Это гадания в период Святок (с 7 по 19 января). Чаще всего гадают в Рождественскую ночь.

Гадание (с валенком) на «сторону», в какую девушка выйдет замуж. Это наиболее известный и распространенный вид гадания. Девушки поочередно бросали валенок (сапог, туфельку) на дорогу и по направлению «носка» валенка узнавали сторону, в какую выйдут замуж.

Гадание (с выбором предмета) на «качество» жизни и жениха. В миску, блюдце или валенок клали предметы, девушки выбирали их. Выбор предмета символизировал будущую жизнь: зола — плохая жизнь, сахар — сладкая жизнь, кольцо — выход замуж, луковица — к слезам, рюмка — веселая жизнь, золотое кольцо — богатая жизнь и т. п.

Гадали с петухом. В одну тарелку насыпали зерно (или клали деньги), в другую наливали воду, рядом клали зеркало, иногда приносили курицу. Петух, подошедший к зеркалу, символизировал красоту и нежность будущего жениха, подошедший к зерну или деньгам — его богатство, к воде — склонность к пьянству, если петух подходил к курице, значит, жених будет «бабником».

По лаю собаки определяли возраст жениха. После определенных действий участницы гадания прислушивались к лаю собаки. Хриплый лай сулил старого жениха, а звонкий — молодого.

Ходили смотреть в окна соседей во время ужина. Если увидят головы сидящих за столом, то предвещают себе, что будущие родственники все будут живы; если же не увидят голов, то с родственниками должно произойти несчастье.

Надобно знать, однако, что всякое гадание — дело опасное. Судьба не любит, когда ее пытают, а потому гадалки и ворожеи редко бывают счастливы, пусть даже и предрекают иным людям счастливую долю.

 

Добрыня Никитич

Добрыня Никитич — средний из трех богатырей, основных героев русского героического эпоса.

Его срединное положение обусловлено не толь ко возрастом, но и тем, что в его образе нет крайностей, в нем гармонично сочетаются различные качества: храбрость воина — и мудрость дипломата, светские манеры («вежество») — и образованность. В тех былинах, где Добрыня не является главным героем, он обычно выступает в качестве мудрого помощника, примирителя ссорящихся.

Историческим прототипом Добрыни Никитича часто называют воеводу Добрыню, дядю князя Владимира Святого со стороны матери, видного военного и государственного деятеля. Летопись говорит о нем: «.. бе Добрыня храбр и наряден муж». Однако историческому Добрыне была свойствен на и жестокость, также отмеченная в летописях.

В частности, о его участии в установлении христианства в Новгороде в 990 году там говорится, что он крестил новгородцев «огнем». Скорее всего, Добрыня Никитич — образ собирательный. Его имя образовано от слова «добро», означающего в древнерусском языке всю совокупность положительных качеств.

Былина «Добрыня и Змей» — центральная и самая древняя в цикле былин о Добрыне. Змееборчество — один из наиболее распространенных сюжетов в фольклоре народов всего мира. Змей — традиционное воплощение зла, и победа героя над змеем знаменует торжество положительного начала во вселенском масштабе.

Борьба героя со змеем часто встречается и в сказках, но сказки с подобным сюжетом обязательно заканчиваются женитьбой героя на спасенной им девушке. Добрыня же предлагает спасенной им от Змея княжьей племяннице «покрестосоваться» — поменяться крестами и тем самым стать назваными братом и сестрой, и впоследствии, когда князь говорит: «Дак благословляю тебе ее взять в замужество», отказывается, поскольку она ему «сестра крестовая». Такой поступок Добрыни объясняется тем, что подвигэпического героя, в отличие от героя сказочного, обязательно должен быть бескорыстным.

Некоторые исследователи соотносят былину о Добрыне и Змее с историческим событием — крещением Руси, полагая, что «Пучай-река» — это Почайна, в которой князь Владимир Святой в 988 году крестил киевлян. Змей — воплощение язычества, а Добрыня, победивший Змея при помощи «шапки земли греческой», — символ христианства, пришедшего на Русь из Византии, бывшей частью Греции. «Шапка земли греческой» присутствует почти во всех вариантах былины.

 

Елена Прекрасная

Елена Прекрасная — героиня волшебных славянских сказок. Ей близки и Анастасия Прекрасная, и Василиса Прекрасная (Премудрая), и Марья-царевна, и Марья Моревна, и Царь-девица, и другие. Эти несравненные красавицы наделены вещим умом, волшебной силою, властью над природными стихиями, и все это они готовы от дать своему возлюбленному герою. Корни такого отношения к жизни лежат в исторической действительности, когда, по истечении эпохи матриархата, роль женщины кардинально изменилась и безропотно подчинились мужчинам и всю потустороннюю, неземную, чародейную силу свою замкнули лишь в пределах семьи, дома, любовных, бытовых отношений — в пределах свое го бабьего царства.

 

Идолище поганое

Идолище поганое — разбойник-великан в былине, связанной с именем Ильи Муромца. Эта былина известна в двух вариантах. В одном — действие происходит в Киеве, и Илья Муромец избавляет от Идолища князя Владимира, в другом — действие переносится в Царьград (Константинополь) — столицу Византии, и Илья спасает византийского царя Константина, который в былине назван князем. Русь и Византия на протяжении своих многовековых отношений бывали и врагами, и союзниками. По мнению некоторых исследователей, в 1091 году русские войска помогали византийцам в борьбе с печенегами. Возможно, именно этот факт нашел отражение в былине.

Идолище сжирает зараз по целому быку жареному, выпивает по котлу меду или пива, а котел так велик, что его с трудом подымали двадцать человек. Имя Идолище, предположительно, представляет собой искаженное Итларище. Итларь — знатный половчанин, упоминаемый в летописи.

Не случайно имя «царьградского князя» — Константин Боголюбович. Вероятно, в этом образе отразилась память о святом Константине, римском императоре, жившем в III–IV веках, поддерживавшем христианскую церковь и основавшем Константинополь, а также о Константине Мономахе, византийском императоре.

 

Илья Муромец

Илья Муромец — центральный герой русского героического эпоса. Ему посвящено более десяти былинных сюжетов, каждый из которых известен во множестве записей. Подвиги его не могут изгладиться из памяти народа-пахаря, которого охранял этот богатырь.

В.Я. Пропп, один из крупнейших ученых-фольклористов XX века, писал: «Образ Ильи — наиболее зрелое и наиболее совершенное создание русского эпоса. (…) Только могучий народ в одну из решающих эпох своей истории мог создать этот монументальный и величественный, но вместе с тем простой в своей человечности образ национально го героя».

Былины об Илье Муромце складывались в период с XI по XIV век, в эпоху борьбы русского народа с половцами, совершавшими набеги на Русь, а затем с монголо-татарами, под игом которых Русь находилась более двухсот лет.

Былиной о происхождении Ильи и обретении им силы открывается поэтическая биография Ильи Муромца. Он — «крестьянский сын» и происходит из села Карачарова близ города Мурома. Село Карачарово действительно существует, оно находится в двух верстах от Мурома вверх по Оке. По местному преданию, былинный герой погребен в своем родном селе, под часовней возле дороги на Муром. В Муроме в конце XX века Илье Муромцу был поставлен памятник.

Однако иногда Илья в былинах называется Моровлином, или Муравлином, что дало некоторым исследователям основание предполагать, что ро диной богатыря был город Карачев близ Моровийска на Черниговщине.

Илья тридцать лет и три года не мог ходить и, едва поднявшись на ноги, сделался олицетворением несокрушимой силы богатырской дружины.

Илья Муромец — воин, защитник родины. В одной из былин он говорит:

У меня сделаны заповеди великий (…) Сохранять мне надо стольный Киев-град, Сберегать я буду церкви Божии, Сохранять буду веру православную.

В отличие от большинства эпических героев, Илья Муромец наделен не только силой и храбростью, но и вполне определенным мировоззрением. Он отвергает общепринятое в Средние века представление о том, что долг воина заключается прежде всего в верной службе своему господину. К князю Владимиру Илья относится критически и определяет смысл своей жизни следующим образом:

Я иду служить за веру христианскую, Да за землю российскую, Да за славный за Киев-град, За вдов, за сирот, за бедных людей (…).

Был ли у Ильи Муромца исторический прототип, или он представляет собой собирательный образ — неизвестно. В летописях имя Ильи Муромца не упоминается ни разу. Но известно, что в XII веке в Киево-Печерской лавре рядом с Нестором-летописцем и первым русским иконописцем Алимпием был погребен некий Илья из Мурома.

 

Кий

Кий — герой. Кий с младшими братьями Щеком и Хоривом — основатель Киева: каждый основал поселение на одном из трех киевских холмов.

Археологические раскопки, проводившиеся на территории Киева в XIX–XX веках, показали, что уже во II веке н. э. там существовали три поселения, впоследствии слившиеся воедино.

В летописях, составленных в XII веке, приводится рассказ о легендарных основателях Киева. Рассказ этот очень краток: «И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек, и третий — Хорив, а сестра их была Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозывается по нему Хоревицей. И построили городок во имя старшего своего брата, и назвали его Киев».

Младшие братья и сестра, по мнению большинства исследователей, являются чисто легендарны ми персонажами, вымышленными для того, чтобы объяснить названия холмов Щековица и Хоревица и реки Лыбедь. Старший же брат, Кий, вероятно, является личностью исторической.

Другое предание связывает происхождение Днепра с божьим ковалем: кузнец победил змея, обложившего страну поборами, впряг его в плуг и вспахал землю; из борозд возникли Днепр, днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы). Имя Кий, возможно, означает «кузнец».

 

Лыбедь

Лыбедь — героиня, сестра трех братьев, родоначальников племени полян: Кия, Щека и Хорива. Предание о происхождении полян, описанное в летописи, соотносится с мифологическим сюжетом, в котором действуют три брата и сестра. Героиня фольклора Белая лебедь, богатырша, владеет живой водой и молодильными яблоками, за которыми посланы ее братья. Ее имя соотносится с названием Девичь-горы, которая возвышается над рекой Лыбедь под Киевом.

 

Микула Селянинович

Микула Селянинович — пахарь-исполин — один из самых монументальных и загадочных образов русско го эпоса. Это гигантский осколок некогда бывшего цикла сказаний. В настоящее время известно лишь два былинных сюжета о Микуле Селяниновиче.

На княжий отряд нападают разбой ники, Микула обращает их в бегство, и Вольга награждает Микулу «тремя городами со крестьянами». Былина заканчивается тем, что Микула Селянинович называет свое имя. Это свидетельствует об особой значительности и изначальной общеизвестности этого образа. По мнению многих исследователей, он принадлежит к древнейшему пласту русского эпоса и первоначально был не просто земледельцем, а богом земледелия. Не случайно противопоставление Микулы Вольге и явное первого над вторым превосходство. Дело в том, что Вольгу обычно отождествляют с богом охоты. В древнейшие времена охота была для человека основным источником существования, а затем, в конце каменного века, ее сменило земледелие. Таким образом, то, что в былине Микула оказывается сильнее Вольги и всей его дружины, верно отражает процесс исторического развития.

В другой былине Микула Селянинович противопоставляется богатырю Святогору. Святогор — также один из древнейших мифологических персонажей русского эпоса. Он олицетворяет абсолютную вселенскую силу. Сильнее него нет никого на свете, он настолько огромен и тяжел, что его «не держит Мать сыра земля», и он ездит на своем богатырском коне по горам. В этой былине образ Микулы приобретает особое звучание.

Однако со временем образ Микулы стал восприниматься иначе — как олицетворение русского крестьянина-труженика.

 

Морской царь

Морской царь — владыка всех вод, омывающих землю. По древним славянским преданиям, все моря и океаны — это кровь Морского царя, а реки — его дочери. Когда он веселится в своих пышных подводных чертогах, то разыгрывается непогода и бушующая стихия топит корабли. Дабы умилостивить царя, корабельщики опускают за борт хлеб-соль, а случалось и людей по жребию, как в былине о Садко.

Иногда в сказках Морской царь является в виде лютого жеребца, которого должен объездить могучий богатырь.

У Морского царя и его супруги царицы Водяницы многочисленная семья, много дочерей, которые являются девами моря с рыбьими хвостами. Считается, что со временем все дочери Морского царя превратились в большие реки. В этом чувствуются отголоски древнего обожествления природы, в частности, вод земных.

 

Орей

Так народная память называет отца легендарных Кия, Щека, Хорива и сестры их Лыбеди, поставивших город Киев, «мать городов русских», и положивших начало нашему славянскому Отечеству. Таким образом этот герой может считаться прародителем русских людей.

 

Отреченные (отменные) книги

Книги, от которых следовало отречься, которые надо было отменить. Это волшебные, чародейные, гадательные и всякие от церкви возбраняемые книги и писания, привезенные на Русь из Византии и отчасти с Запада; к ним причислялись и те листы и тетрадки, в которых записывались народные заговоры, приметы и суеверные наставления. Официально запретными и подлежащими немедленному уничтожению огнем признавались такие книги.

«Остролог» (другие названия: «Мартилой», «Острономия», «Звездочетец» и «Зодий»). Это — сборник астрологических замечаний о вступлении солнца в различные знаки зодиака, о влиянии планет на счастье новорожденных младенцев, а также на судьбы целых народов и общественное благоденствие: будет ли мор или война, урожай или голод, повсеместное здравие или моровая язва.

«Рафли» — астрологическая книга, разделенная на двенадцать схем, в которой трактуется о влиянии звезд на ход человеческой жизни. Судившиеся, как скоро доходило до судебного поединка, призывали на помощь волхвов — «и в те поры волхвы и чародейники от бесовских научений им творят, кудесы бьют и в Аристотелевы врата и в Рафли смотрят, и по планетам гадают.»

«Аристотелевы врата» — перевод средневекового сочинения, составление которого приписывалось Аристотелю. Книга эта, сверх нравственного наставления, со держит сведения по астрологии, медицине и физиогномике; она состоит из нескольких отделов, называемых вратами.

«Громник» (или «Громовник») — заключает в себе различные, расположенные по месяцам, предзнаменования (о состоянии погоды, о будущих урожаях, болезнях и прочем), соединяемые с громом и землетрясением; к этому присоединяются иногда и заметки «о состоянии луны право или полого», с указанием на значение таких признаков в разные времена года.

«Молник» (или «Молнияник») — здесь собраны сведения, в какие дни месяца что предвещает удар молнии.

«Коледник» (или «Колядник») — содержит в себе приметы, определяемые по дням, на какие приходится рождество Христово (праздник Коляды), например: «Если будет Рождество Христово в среду — зима велика и тепла, весна дождева, жатва добра, пшеницы помалу, вина много, женам мор, старым пагуба».

«Мысленник» — вероятно, то же самое, что «:Разумник», содержащий сказания о создании мира и человека.

«Волховник» — сборник суеверных примет, «еже есть се: храм трещит, ухозвон, воронограй, куроклик, окомиг, огнь бучит, пес выет» и проч. Некоторые статьи «Волховника» переписывались отдельно, под своими частными названиями, каковы: «Воронограй» — приметы и гадания по крику воронов, «:Куроглашенник» — по крику петухов, «Птичник», или «Птичье чаровье» — по крику и полету птиц вообще,

«Трепетник» — истолкователь примет, основанных на трепете различных частей человеческого тела.

«Путник» — книга о встречах добрых или злых.

«3елейник» — описание волшебных и целебных трав (зелий) с указанием на заговоры и другие суеверные средства, употребительные в народной медицине; подобные тетрадки ходили в народе в списках и назывались еще «Травники», «Цветники», «Лечебники».

«Чаровник» — он состоит из двенадцати глав, сказания о блуждащих оборотнях.

«Метание» — книга гаданий посредством жребия. Желающие до просить судьбу метали жребии, то есть прутики (розги) с нарезанными на них чертами; вместо этих прутиков могли употребляться и помеченные точками игральные кости; по числу выпавших нарезок или точек определялся номер того изречения гадательной книги, которое должно было служить ответом на задуманный вопрос.

«Альманахи» — сборники, наполнявшиеся разными астрологическими предсказаниями.

«Сонник» — книга о разгадывании снов.

Эти книги постигла судьба, которая отражена в их названии — отреченные. Еще при Алексее Михайловиче, отце Петра Великого, когда произошел раскол церкви при патриархе Никоне и «наводился порядок» в духовной жизни населения страны. Эти книги сжигались возами, их почти не осталось, этот пласт культуры восстановить очень сложно.

 

Пастухи

Человек, способный следить за общим крестьянским стадом. Люди обыкновенно выбирают в пастухи чело века безземельного, неспособного по слабости здоровья или по иным причинам к полевым работам. Но при этом принимается во внимание, что если пастух и немощен телом, то взамен владеет особой неизъяснимой и таинственной силой, при помощи которой влияет на стадо и спасает его от всяких бед и напастей. Таких необычайных пастухов очень много в лесных местностях. Здесь верят, что они (по словам пастушьего заговора) оберегают скотину от лютого зверя черного, от широколапаго медведя, от перехожаго пакостника-волка, рыскуньи-волчицы, от рыси и росомахи, от змея и всякого зверя, и гада, и от злого и лихого человека. Эти заговоры пастухи обязаны знать прежде всего, так как крестьяне придают этому большое значение: если в прежние времена не слыхать было на пастухов жалоб, то, стало быть, и за говорные слова говорились ими не на ветер, стало быть, они действительно владели той силой, которая не каждому дается. Нет явных следов, чтобы пастухи знались с лешими или полевыми и прибегали к их помощи, но людская молва и в этих знахарях не прочь подозревать связь с чародеями и с самими лешими. Уверены люди, что для удачной пастьбы опытные пастухи обещают лешему корову или две, так как волков и медведей напускает на стада эта лесная нежить. Кое-где, самих леших из благоговения к их могуществу называют «пастухами», потому-де что они перегоняют с места на место скотину, которая, вследствие множества насекомых, в стада не сгоняется. Без помощи леших пастухам приходится туго, а лешие, начальствуя над зверями и перегоняя их с места на место, в пастушьих делах очень опытны.

От леших, между прочим, запасаются пастухи «спуском», то есть особым заговором, при помощи которого колдуны отыскивают потерявшееся животное, и сами этими чарами руководствуются.

Когда придет время спускать скот на пастьбу, пас тух у всякой скотины промеж ушей и с крестца состригает клок шерсти и закатывает его в чистый воск. Этот шарик он впоследствии прячет под камень, около того места, куда обычно ходит стадо на водопой, и предварительно читает длинный заговор, при чем шарик этот держит в одной руке, а в другую берет висячий замок. И сам пастух, и все хозяева крепко верят в охранительную силу этого заговора. Перед первым выгоном скота на пастбище производится еще особый обряд «обхода», необходимый для того, чтобы стадо не расходилось летом и не блуждало бы по лесам. Заключается этот обряд в том, что пастух обходит стадо со свечой, с которой стояли светлую заутреню. Часть этой свечи он заделывает в свой берестяной рожок и уверен, что на звук такого рожка скот станет сходиться скорее и охотнее, а хищные звери быстрее убегать прочь.

 

Песиглавцы

Племя, враждующее со славянами в древности. Эти свирепые люди наводили страх на своих соседей, степных славян, поэтому народная фантазия рисовала их страшными красками. Песиглавцы бы ли существа с песьими головами и мордами, а потому отличались необычайной выносливостью, свирепостью и жестокостью. Однако славянские племена были тоже неробкого десятка, тем более, как отмечал еще Геродот, были довольно сообразительны, поэтому в конце концов смогли противопоставить безудержной злобе песиглавцев хитроумие и смекалку. Постепенно племя это было все повыбито в войнах, до которых песиглавцы были большие охотники, — и никого из них на свете не осталось.

 

Печники-каменщики

Люди совершенно незаменимой профессии в славянском суровом для проживания мире. Прославились они злыми шутками, и притом на всю Святую Русь. В любом славянском поселении непременно было такое жилище, которое было покинуто его хозяевами от страха и невозможности в нем проживать. В таких запустелых домах поселяются черти, по ночам возятся на чердаках и швыряют чем попало и куда попало. Как только кто-нибудь поселится в таком доме, в первую же ночь слышится голос: «А, окошко вставили, двери сделали!» — и поднимется вслед за тем шум, а наутро оказывается, что все стекла в окнах и дверях выбиты.

Иногда эти мастера сговаривались и вмазывали в трубу две пустые незаткнутые бутылки по самые горлышки. Станут говорить хозяева: «Все бы хорошо, да кто-то свистит в трубе — страшно жить». Пригласят других печников: «Поправить, говорят, можно, только дорого возьмем». Сделают, но вместо бутылок положат гусиных перьев, потому и не получат должного расчета. Свист прекратится, но кто-то станет охать да вздыхать. Опять обратится хозяин к печникам, отдаст уговорные деньги на руки вперед, и все успокоится.

Погрубее и попроще месть обсчитанных печников заключается в следующем: один кирпич в трубе закладывается так, что печь начинает постоянно дымить, а плотники засовывают в пазах между венцами во мху щепочки, которые мешают плотной осадке. В этих местах всегда будет продувать и промерзать. Точно так же иногда между концами бревен, в углу, кладут в коробочку камни: не вынувши их, нельзя плотно проконопатить, а затем и избы натопить: Под коньком на крыше тоже прилаживается из мести длинный ящичек без передней стенки, набитый берестой: благодаря ему в ветреную погоду слышится такой плач и вой, вздохи и вскрики, что простодушные хозяева предполагают тут что-либо одно из двух: либо завелись черти-дьяволы, либо из старого дома ходит сжившийся с семьей доброжелатель-долговой и подвывает: просится он в новый дом, напоминает о себе в тех случаях, когда не почтили его зовом на новое житье, а обзавелись его соперником.

Всех этих острасток совершенно достаточно для того, чтобы новоселья обязательно справлялись с таким же торжеством, как свадьбы: с посторонними гостями и подарками, с приносом хлеба-соли и с самыми задушевными пожеланиями.

 

Плотники

С одной стороны — это люди совершенно определенной профессии, очень востребованные в любые времена. Огромное количество фольклорных рассказов разных жанров посвящено им, что говорит о том, какое большое значение придавалось их умению, ведь они строили жилища, бани, овины и всё, что окружало человека — жителя лесного края, каким был славянин, особенно в древности.

 

Садко

Садко — герой русского былинного эпоса. Былина о нем относится к новгородскому циклу былин. Возникновение новгородских былин исследователи датируют XII веком, временем упадка Киевской Руси и расцвета Новгорода. Новгород был крупнейшим торговым городом.

Герой новгородской былины Садко — не воин-богатырь, а купец. Был он прежде беден, имел из всего добра только «гусли звончаты», с которыми хаживал на пиры званые, веселил народ. За его мастерство песенника подарил ему Морской царь три рыбки-золотые перья. Закупил на них Садко товару видимо-невидимо, стал он богатым гостем-купцом господина Великого Новгорода.

Былина состоит из трех частей, которые встречаются и в качестве самостоятельных былин. В наиболее древней части былины рассказывается о пребывании Садко в подводном царстве. Этот сюжет восходит к мифам о путешествии героя в «иной мир». Такие мифы встречаются у всех народов. В мифах многих народов встречается и образ певца-музыканта, завораживающего своей игрой все живое и неживое. Рассказ о том, как Садко разбогател при помощи золотых рыб, подаренных ему Морским царем, в былину был включен позже. Некоторые сказители в этой части былины говорят не «Морской», а «Водяной» царь. Самой поздней частью былины является колоритный рассказ о том, как

Садко пытался «повыкупить все товары новгородские».

Некоторые исследователи считают, что у былинного Садко был реальный прототип — богатый новгородец Садко Сытинич, упомянутый в летописи в связи с тем, что он в 1167 году построил в Новгороде каменную церковь во имя Бориса и Глеба.

 

Святогор-богатырь

Святогор-богатырь — особо почитаемый народом былинный герой — старейший из всей дружины богатырской. Святогор принадлежит к древнейшему, мифологическому поколению героев русского эпоса. О нем можно сказать, что это богатырь-стихия.

Святогор силен настолько, что сила тяготит его самого: «Грузно от силушки, как от тяжкого бремени». Сила Святогора существует сама по себе, не имея ни цели, ни применения, она прибывает день тот дня, а растратить ее некуда: нет на свете богатыря, с которым мог бы Святогор померяться силой.

В былине, в которой встречаются Святогор с Микулой Селяниновичем, богатырем-пахарем, рассказано, что Святогор не смог поднять сумку Микулы, а в сумке той была таинственная тяга — сила земли. В этой былине русский народ-пахарь воспел мощь и силу мирной, трудовой жизни, бывшей ему милее кочевой воинской, которая постепенно уходила в прошлое.

На смену Святогору приходит плеяда богатырей во главе с Ильей Муромцем. Илья Муромец — представитель новой, уже исторической «богатырской» эпохи. Его сила качественно иная — человеческая, и он отказывается принять противоречащую его природе стихийную силу Святогора. Когда Святогор, почуяв свою кончину, хотел вдохнуть свою непомерную силу в Илью, тот ему ответил: «Не надо мне больше силы, а то не будет носить меня Мать сыра земля».

 

Снегурочка

Снегурочка — героиня русского фольклора. В сказках это девочка, вылепленная из снега на закате зимы и оставшаяся жить у стариков, приемных родителей, в деревне. Она добрая, внимательная, ласковая, но немного печальная, потому что летом радуется она только дождю и граду. В один из летних праздников деревенские подружки прыгали через костер, не отстала от них и Снегурочка, но растаяла над жарким костром и превратилась в легкое облачко, улетевшее по небу.

Снегурочка добра и нежна, поэтому, в отличие от злого Морозки, сварливой Зимы и смешной Масленицы, сказки всегда рисуют Снегурочку печальной белолицей красавицей, полной неизъяснимой, прохладной прелести.

 

Соловей-разбойник

О том, кто такой Соловей-разбойник, высказывались разные предположения. Исследователи XIX века полагали, что он олицетворяет силы при роды, в частности разрушительную силу ветра. Позже были обнаружены некоторые исторические аналогии. Можно считать, что в былине о Соловье отразилась борьба за образование единого государства, которую киевские князья вели с лесными славянскими племенами, желавшими сохранить свою обособленность.

Со временем образ Соловья-разбойника вобрал в себя черты врага-захватчика. В некоторых вариантах былины он назван по отчеству — Ахматович, или Рахматович. Возможно, это воспоминание о татарском хане Ахмате, совершившем в XIV веке набег на Москву.

Имя «Соловей» в применении к злобному чудовищу кажется довольно странным. Возможно, это слово имело в древности еще какое-то, пока не выясненное значение. Но не исключено, что имя ему дано на основании древнейшего уподобления свиста бури громозвучному пению этой птицы. В образе Соловья-разбойника народная фантазия олицетворяла демона бурной, грозной тучи.

Первым подвигом Ильи Муромца после того, как он покинул родное село, была победа над Соловьем-разбойником. Эта былина считается наиболее древней в цикле, в ее основе лежит мифологический мотив борьбы героя с чудовищем.

За десять верст раздался его свист — и даже богатырский конь под Ильею Муромцем споткнулся:

Темны леса к земле приклонилися, Мать-река Смородина со песком сомутилася.

Эпитет «разбойник» объясняется разрушительными свойствами бури и тем стародавним воззрением, которое с олицетворениями туч соединяло разбойничий, воровской характер. Закрытие тучами и зимними туманами небесных светил называлось на старинном поэтическом языке похищением золота; в подвалах Соловья-разбойника лежала несчетная золотая казна; точно так в летней засухе и в отсутствии дождей зимою видели похищение живой воды и урожаев.

 

Ставр Годинович

Ставр Годинович — персонаж героического эпоса русского народа. Былина о Ставре известна во множестве записей, но все они сводятся к двум основным вариантам, условно называемым «богатырским» и «новеллистическим».

В богатырском варианте жена Ставра выдает себя за грозного посла, побеждает семерых богатырей, лучше княжеских лучников стреляет из лука. В новеллистическом варианте она не наделена богатырской силой, а приезжает к княжьему двору под видом жениха, сватающегося к дочери (или племяннице) князя Владимира. Из испытаний, которые устраивает ей князь, Василиса выходит победительницей не при помощи силы, а хитростью.

Некоторые исследователи считают, что эта былина имеет под собой историческую основу. В одной из летописей сообщается, что в 1118 году Владимир Мономах разгневался на новгородских бояр и на сотского Ставра — и заточил его. В 1960 году на стене Софийского собора в Киеве была обнаружена процарапанная надпись: «Господи помози рабу своему Ставрови недостойному рабу твоему», сделанную почерком XI–XII веков. Видимо, это автограф боярина, послужившего прообразом былинного Ставра, который был грамотен и обладал красивым, выработанным почерком.

 

Суд Божий

Высшая судебная инстанция в любые времена, он, естественно, неоспорим и справедлив. Вера в него велась на Руси с незапамятных времен. Еще Перун-громовник, грозный повелитель огней небесных и дожденосных туч, призывался в свидетели-судьи. Каратель злой нечисти, мешавшей труженику-пахарю, он являлся и бичом людских пороков и преступлений. Огню и воде, этим находившимся под его властью стихиям, придавалась сила обличения лжи. Поэтому и обращались наши предки к его помощи. Например, часто виновников преступления выявляло огненное испытание. Обвиняемый должен был пройти голыми ногами по раскаленному железу: народ верил, что невиновный человек сделает это безо всякого вреда для себя. Судимый водою должен был или достать камень со дна котла с кипятком, или войти в реку в самом широком месте ее, среди водоворотов и омутов, и плыть к берегу. Если виновен, его утопит сама кривда!

Случалось, что обвиняемые, страшась кары небесной, сознавались в своих провинностях и соглашались лучше нести наказание от судей земных, чем по гибнуть от суда Божьего.

Впоследствии, с течением времени, испытание стало производиться более легким способом: на воду бросали жребии, которые и решали исход дела. Однако и до недавнего времени в народе сохранялись следы веры в Божий суд. Двум спорщикам давали зажженные лучины или свечи: чья сгорит раньше, тот и неправ. Баб, заподозренных в колдовстве, бросали в воду: если пойдет ко дну, то считалась оправданной, ее пытались спасти, а если не тонула, то признавалась за ведьму, ибо ведьму-колдунью вода не принимает, гласила молва.

Отголоски этой древней веры можно найти в словах «Бог шельму метит», которые означают, что всякий грешный, неправедный человек в чем-то несчастен, небеса его обязательно, пусть и неявно, наказывают за все свершенные злодейства.

 

Творение мира

По славянским понятиям, была сначала везде вода; вот Бог и послал доставить земли со дна морского птицу. Два раза она опускалась на дно, брала землю в лапу, да не могла удержать, покуда поднималась наверх, — водой землю у нее вымывало; в третий раз взяла землю в рот и вынесла наверх. Вот Бог и велит ей выхаркнуть землю: «Да смотри, ничего не утаивай»; она выхаркнула и стала везде ровная земля. Только немножко она во рту утаила. И начала у нее та земля во рту расти, растет и растет. Она и взмолилась Богу: «Господи, ведь я земли-то утаила, не всю выхаркнула». — «Ну, не ладно это ты сделала, делать нечего, выхаркивай остальную». Она выхаркнула. И сделались от того горы по всей земле. А если бы она не утаила, то не было бы и гор.

 

Троян

Легендарный царь южных славян. Жил он давно. Собой красавец, да только уши у него были ослиные.

Царь очень боялся, что кто-нибудь об этом узнает: на людях показывался только в высокой шапке, а брадобреев, которые его брили и волей-неволей узнавали его тайну, приказывал казнить.

Однажды брадобрей, которому пришел черед брить царя, послал вместо себя подмастерья. Вот стал подмастерье брить царя. Говорит царь: «Очень уж ты молод. Отец-то у тебя есть?» Подмастерье отвечает: «Нету, давно помер. Я с матушкой живу — один у нее сын».

Пожалел царь Троян парня, не велел его казнить. Только крепко-накрепко приказал молчать про царевы уши. Парень поклялся, что никому ни словечка не проронит, и царь назначил его своим постоянным брадобреем.

Парень, как и пообещал, держал язык за зубами. Да только не стало ему с тех пор покоя — до смерти хотелось кому-нибудь поведать царский секрет.

Видит старуха мать — сына что-то гложет, и стала спрашивать, не захворал ли он. Отвечает ей парень: «Не тревожьтесь, матушка, я здоров. Только вот знаю одну тайну, а рассказать никому не могу». Тогда мать посоветовала: «А ты открой свою тайну земле. Никто о ней не узнает, а тебе полегчает».

Парень так и сделал. Ушел подальше в поле, вы копал в земле ямку и шепнул в нее: «У царя Трояна ослиные уши!»

Прошло время. Однажды занес ветер в ту ямку семечко, выросло из семечка дерево. Проходил мимо пастух, срезал с дерева ветку, сделал себе дудку. Запела дудка человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!» Разнеслась ее песня по всему свету.

Прослышал царь Троян, что его тайна уже всем известна, призвал брадобрея, закричал, затопал нога ми: «Как посмел ты, несчастный, проболтаться? Я тебя пожалел, а ты меня перед всем светом опозорил!»

Брадобрей упал на колени, рассказал, как было дело. Царь не поверил. «Покажи, — говорит, — мне это голосистое дерево. И если ты солгал, то не сносить тебе головы».

Повел брадобрей царя в чистое поле, срезал с де рева ветку, сделал дудку. Дунул царь в дудку, запела она человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!»

Понял царь, что все тайное когда-нибудь становится явным, простил брадобрея и перестал с тех пор прятать свои уши: ослиные, так ослиные. И всё было хорошо.

 

Царь-Горох

Комический персонаж славянского фольклора. С ним связано снисходительносатирическое отношение ко всему старому и отжившему, иногда смешному, иногда поучительному. «Это было при царе-Горохе, когда людишек было крохи», — говорят в народе

 

Царь Огненный щит

Персонаж фольклора. Сказочный богатырь, обладающий волшебным свойством испускать из себя пламя и пожигать врагов. Он защищает свой народ и землю от врагов на земле и на море, так как в воде не тонет и в огне не горит.

 

Чудо Морское

Чудовище, проживающее в морской пучине, иногда олицетворяемое щукой или другой невероятной рыбою. Древнему человеку туча казалась щукою — великаном, проглотившим прекрасное светило дня. Проглотив его, чудовище места себе не может найти от жара, сжигающего все его внутренности; оно мечется из стороны в сторону, пышет огнем, истекает горючими слезами и, наконец, в полном изнеможении — выбрасывает полоненное солнышко на свободный простор, исчезая с просветлевшего неба-моря.

В славянских преданиях встречается чудесная рыба, порождающая сказочных богатырей. Так, например, рассказывается, что жила-была на белом свете одна царица, у которой не было детей, а она только и желала одного счастья на земле — просила-молила у Бога сына. Привиделся ей вещий сон, что надо для этого закинуть в море синее шелковый невод и первую вынутую из невода рыбу съесть. Рассказала царица этот сон своим приспешницам, приказала закинуть невод: попалась всего одна рыба, да и та не простая, а золотая. Зажарили ее, подали на обед царице, стала та ее есть да похваливать. Объедки, оставшиеся после царицы, доела стряпуха-кухарка; доела — вымыла посуду, вынесла помои любимой черной корове. И вот дался царицын сон в руку, — в один и тот же день родились на белый свет три сына: Иван-царевич, Иван-кухарчонок да Иван-коровьин сын. Шло-проходило время; выросли они, выровнялись все молодец в молодца, стали богатырями могучими.

Русский сказочник-народ придает иногда щуке такую сверхъестественную, всеобъемлющую силу, что только диву даются все видящие проявление этой последней. Попадается такая чудодейственная рыба в руки, все равно — хоть Ивану-царевичу, хоть Емеле-дурачку — изменяет она обычной немоте своей сестры-братьи, начинает голосом провещать человеческим: «Отпусти меня в воду, пригожусь тебе!» — говорит. Научает она произносить всякий раз, как только понадобится ее помощь, слова: «По моему прошенью, по щучьему веленью!» Всякое-де желание, связанное с этими волшебными словами, исполнится не медленно. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; но глубоко запали в память народную эти слова, еще до сих пор то и дело можно услышать присловье — «по щучьему веленью» — относящееся ко всему, совершающемуся с поразительной быстротою. Таковым — из ряда вон выходящим — почетом окружает охочий до сказок пахарь-народ заставляющую не дремать кроткого карася прожорливую представительницу царства рыб.

Со всякой, даже самой обыкновенною щукой-рыбою связывается в народном представлении та или другая примета. Если попадется зубастая хищница при весеннем, первом после вскрытия вод, улове, то на нее обращается особое внимание. Вспарывает рыбак ей брюхо — смотрит, много ли икры. Толще икряной слой к голове — это говорит о том, что урожайнее будут ранние посевы в яровом поле; к хвосту собирается комком икра — надо переждать, сеять по позднее; если же вся икра поровну разложена, когда ни сеять, все равно: уродится хлеб и в том, и в другом случае такой, что «до Аксиньи-полухлебницы» (24-го января), не хватит. Хребтовую кость щучью, советует поселыцина-деревенщина, умудренная жизнью прадедов, вешать на воротной притолоке (от морового поветрия); щучьи зубы, по уверению знахарей-веду нов, вернее верного оберегают носящего их в ладанке на шее от укушения ядовитых змей.

К зубастой щуке приравнивает деревенский люд и такое явление природы, как срывающий с крыш солому вихорь буйный: «Щука хвостом махнула — крышу слизнула, лес до сырой земли согнула!» — говорит он. Коса острая и кривой серп, под корень срезающие злаки-былья, также вызывают в воображении народа краснослова сравнение с прожорливой хищницею царства рыб: «Щука-хапуга (коса) хвостом (лезвием) мигнула — леса (травы) пали, горы (копны) встали!», «Щука (серп) прянет, весь лес (нива) вянет!»

«Чудом морским» называет иногда на род и угорь-рыбу, и диковинную железницу.

На утренней ран ней зорьке выметывается угорь-рыба в Семен-день на берег и ходит-перескакивает по лугам на три версты, по росе. Смывает-сбрасывает с себя она все свои лихие болезни — на пагубу человеку. Потому-то и не советуют знающие люди выходить до спада росы в этот день на берег реки. Угорь слывет на деревенской Руси запрещенной рыбою. Можно его есть, говорят сведущие старики, только тогда, когда «семь городов наперед обойдешь — никакой яствы не найдешь», да и тогда запрещается вкушать голову и хвост угря. Народное суеверие принимает его за «водяного змея, хитрого и злобного», поясняя при этом, что за великие прегрешения этому змею положен запрет на жало: «не жалить ему веки вечные, ни человека, ни зверя». Знахари заставляют угря быть вещим помощником их гаданий: они кладут его на горячие уголья и, по направлению его прыжков, стараются обозначить место, где укрыта похитчиком какая-либо пропавшая вещь.

Железница водилась в Волге в незапамятные времена, иначе ее называли бешеной рыбой. Уверяют, что, кто эту рыбу съест, тот непременно сойдет с ума, поэтому, выловив железницу, ее снова бросают в воду.