Итоговое собраниеназначили напятницу.

— К чему этот пафос? — тихо спросила Ира у сидящей рядом Марины Львовны. — Все эти благодарности и грамоты? Что это за издержки социализма?

— Рязанов так всегда закрывает проекты, — прошептала Марины Львовны.

— А…

В кабинете Рубаняка яблоку негде было упасть. Послушать шефа явились все. Кто-то добровольно. Кто-то, как Ира, по особому распоряжению Севы.

— Ирина Игоревна, завтра собрание, надо быть обязательно, — директивный тон исключал возражения. Тем ни менее Ира сделала попытку:

— Но я болею.

— Это приказ. — Рубаняк, не размениваясь на уговоры, положил трубку.

— Не знаю, как теперь следует обращаться к людям, но спасибо, господа-товарищи за службу, — разливался соловьем Рязанов. — Был рад нашему сотрудничеству, если что не взыщите…

Тронная речь закончилась. Умиленной демократичностью шефа народ разбрелся по кабинетам и замер в нервозном ожидании. Тех, с кем Рязанов собрался продолжить контракты по одному стали вызывать на собеседование. Остальные, надеясь попасть в заветный список, томились в неизвестности на своих рабочих местах. Уходить Сева запретил строжайшим образом.

Иру пред ясны очи руководства позвали последней, когда все разошлись, а от раздражения нечем было дышать.

— Зайдите, пожалуйста. — Услышав в телефонной трубке голос Рубаняка, она обрадовалась. «Как же, ценят, нужна, не придется искать работу… — разлилось облегчение и тот час растаяло под напором злости, — …рабыня Изаура, холуйка, жертва, барской милости захотела…»

Несколько раз, глубоко вздохнув, Ира решительно направилась в кабинет Севы. — Здравствуйте, — Рязанов был сама любезность. — Выглядите потрясающе, правда, Рубаняк?

— Спасибо на добром слове, — Ирина ответила с максимальной серьезностью и вопросительно посмотрела на Севу, тот должен был подхватить реплику шефа. Так и есть Рубаняк расплылся в милейшей улыбке и выдал дежурную банальность:

— Ирина, у нас штатная красавица.

— Совершенно согласен, — поддержал Рязанов. — У вас, Ира, представительская внешность. И извините за прямоту, возраст в данном случае, работает на имидж бренда. Молодые фифочки давно никого не впечатляют. А вас трудно не заметить.

«Что он от меня хочет?» — переход от комплиментов к брендингу озадачил бы любого.

— Василий Иванович, давайте говорить прямо, — попросила Ира. — Может быть, я выгляжу чудесно, но соображаю с трудом. Всеволод Петрович, не предупредил вас, что я не здорова?

— Что с вами? — с отческой заботой поинтересовался Рязанов.

— Простыла, — вдаваться в подробности не имело смысла.

— Что ж, хотите прямо — извольте, — хмыкнул Рязанов и в мгновение ока переменился. Посерьезнел и сухим скрипучим от прагматизма тоном приказал: — присаживайтесь. Итак, госпожа Лужина, я очень доволен вами и рад тому, что поверил Диане Щербанской. Как обычно, она, оказалась права. Вы — хороший специалист. Но сейчас моей компании не нужен начальник отдела продаж. Эта вакансия закрыта.

— Я понимаю.

— Извините, за любопытство, каковы ваши дальнейшие планы?

Можно было наплести с три короба и показать Рубаняку и Рязанову, что она не очень нуждается в их милости. Однако Ира ответила честно:

— Отдохну немного и найду себе место.

— То есть, вас сейчас не интересуют наши предложения? — оживился Василий Иванович.

— Почему же? Интересуют.

— Тогда слушайте. Мне на новый завод нужен специалист по продвижению.

Получать будете не меньше, чем в журнале. А со временем, может быть, и больше.

— Я поняла, — вздохнула Ирина.

— Вам что-то не нравится? — Сева не мог без комментариев.

— Все замечательно. Но такие деньги, как в журнале я всегда сумею заработать и без вашей, извините, помощи.

— Не отмахивайтесь от предложения Василия Ивановича, — для пущей убедительности Рубаняк приподнял брови, — Сумму, о которой идет речь, вы сможете получить только в продажах. Брендинг столько стоит лишь в крупных компаниях, куда устроиться довольно не просто.

— Какая разница, — скучно парировала Ира, — продажи, так продажи. Малый и средний бизнес тоже не плох.

— Сейчас сложно найти хороших менеджеров, — Василий Иванович взял карандаш, внимательно посмотрел на грифель и удовлетворенный результатом, улыбнулся. Это был плохой знак. Когда мужчина во время переговоров крутит в руках ручку, карандаш или другой предмет формой напоминающий оружие, значит, он ведет бой. Острейший грифель, получивший одобрение шефа, не сулил Ирине ничего хорошего. Что и подтвердила следующая фраза. — Не будем ходить вокруг да около. Вам не стоит больше рассчитывать на свою команду. Барышни остаются у меня в компании. Мы договорились: я даю им интересную работу, а они убеждают заплативших наперед клиентов поместить рекламу в журнале моего приятеля. С ним я сам разберусь. Так что деньги возвращать не придется.

Вчерашние подозрения оправдались!

— Мне бы очень хотелось, — вежливо отметил Рязанов, — чтобы вы не расценивали мои действия, как личный выпад. Вы ведь тоже когда-то увели этих славных девочек у кого-то.

Это была правда.

— Впрочем, не буду лукавить, после нашего разговора мне хотелось утереть вам нос.

– Вам удалось это сделать.

— В ответ могу поздравить вас. Ваши подопечные, невзирая на юный возраст, сопротивлялись до последнего. Особенно Лариса. Она хорошо к вам относится. Считает своим учителем.

— Я тронута.

— Давайте, вернемся к моему предложению. Я рачительный хозяин и не привык разбрасываться специалистами. Если ко мне пришел ценный кадр — я делаю все возможное, чтобы удержать его. Люди — это ресурс, самый ценный и дорогой. В вас я заинтересован и не хотел бы, чтобы вы уходили. Но судя по вашей реакции, идея с заводом вас не воодушевляет. А как вы смотрите на социальную работу?

— Ни как. — Покачала головой Ира. — Никогда ею не занималась.

— Наш холдинг оказывает помощь старикам, детям, ветеранам войны. Чтобы страна знала своих героев, то есть тех, кто занимается серьезной благотворительной деятельностью, мне нужен департамент. Вы могли бы создать и возглавить его. Еще есть вакансия в департаменте развития и обучения персонала. В общем, для дельного человека работа найдется.

— Когда я должна дать ответ? — Ира потерла висок. — Мне надо подумать.

— С оглядкой на вашу простуду даю вам неделю. Хватит? — улыбнулся Василий Иванович.

— Да.