Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: восьмой день Кризиса

— Это было весьма познавательно, — голос Джека Моргана звучал довольно-таки бодро, несмотря на то, что сам Джек был прикован к больничной койке и более всего напоминал мошку, попавшую в самый центр паутины систем жизнеобеспечения.

Меч птавра дважды пронзил грудь аналитика на Библостероиде. От таких ран либо умирают сразу, либо долго и мучительно выздоравливают.

Операция «Культпоход» стала самым большим провалом в истории Гвардии. Не дав никаких результатов, она унесла жизни многих гвардейцев. Из семидесяти шести задействованных в ней агентов назад вернулись лишь семеро: вышеупомянутый Морган, отделавшийся легким испугом и парой пустяковых царапин Мартин Рэндольф, Шо Такаги, уложивший двоих птавров своей верной мурамассой, неистребимый Бешеный Пес, почти в каждой боевой операции получающий по тяжелейшему ранению, но неизменно остающийся в строю, хладнокровный и рассудительный Сема Воронцов, отвлекавший на себя внимание трех птавров, пока Бешеный Пес и Шо рубили их на куски, а также мало чем отличившийся ваш покорный слуга и, разумеется, непобедимый Рейден. Из побывавших на Библостероиде птавров не вернулся ни один.

В Штаб-квартире был объявлен день траура по погибшим.

Конечно же программа минимум, включавшая обнаружение Магистра и подтверждение того факта, что он действительно существует в реальности, была выполнена, но никто не чувствовал себя героем.

Мало кто в Гвардии соглашается на «минимум».

За полученную информацию, пусть даже она была интересной и предоставляла много пищи для размышлений, мы заплатили слишком дорого.

Еще в госпитале наша «великолепная семерка» заполнила тысячи отчетов и ответила на несколько миллионов самых въедливых вопросов при перекрестных проверках. Все показания о происшедшем были проверены и перепроверены самым тщательным образом в поисках несоответствий и ускользнувших от внимания агентов закономерностей, прежде чем нам наконец было дозволено отдохнуть.

Отдыхать никто не хотел. Все, хоть и чувствовали себя физически разбитыми, были чересчур взбудоражены эмоционально, чтобы просто разойтись по своим комнатам и остаться со своими размышлениями наедине.

Используя в качестве посыльного Мартина, как самого молодого и наименее пострадавшего, Джек предложил всем участникам неудавшегося рейда встретиться и обсудить случившееся еще раз, пока воспоминания свежи и не успели выветриться из памяти. Поскольку сам Джек и Бешеный Пес были прикованы к своим кроватям в лазарете, куда всем остальным не так просто было получить доступ, импровизированный консилиум решили провести в Сети. Техническое обеспечение взяли на себя мы с Мартином, не без помощи Джинна, разумеется.

Для начала мы заблокировали систему оповещения госпиталя, на что у нас ушло всего несколько минут. Это давало нам некоторые гарантии, что разговор не будет подслушан со стороны кем-то из любопытствующих медсестер или скучающих врачей и сохранится в относительном секрете. Кроме того, что было крайне важно для Бешеного Пса, пока мы устанавливали блокировку, врачи не могли даже заглянуть в помещение, и он спокойно мог позволить себе закурить.

Потом мы проделали подобную процедуру с апартаментами каждого из приглашенных на собрание. Само совещание мы закопали на самый глубокий уровень доступа, до которого только позволяли добраться сержантские полномочия Моргана и вашего покорного слуги вкупе со способностями нашего виртуального друга.

Если не считать прочно зависших в точке рандеву Моргана с Псом, я подключился первым. В течение десяти минут подтянулись и все остальные, за исключением Рейдена, пути которого, как известно, неисповедимы. Мартин так его и не нашел, и мы решили начать без него.

Морган и Бешеный Пес лежали, естественно, в своих койках, окутанные проводами и трубками, Шо с Мартином уселись на походные стулья, Сема молча подпер собой стену, а ваш покорный слуга развалился в своем любимом кресле и закурил сигарету. Так что наше виртуальное сборище выглядело достаточно странно.

Неловкое молчание, когда всем было что сказать, но никто не решался начать первым, нарушило уже приведенное мною в начале этой главы замечание Джека. Напомню его еще раз:

— Это было весьма познавательно.

— Мягко сказано, черт побери, — подхватил Бешеный Пес. — Пятнадцать птавров, мать их, бряцающих оружием и рубящих направо и налево, словно посходили с ума. Они свалились на нас из-за угла и в полсекунды положили четверых человек из двух наших групп. Мы с Диланом шли чуть позади и не успели в мясорубку. Тогда они навалились на нас, и мы дали отпор. И что вы думаете? Кровь у этих ублюдков такая же горячая, липкая и текучая, как у людей, даром что другого цвета.

Джек кивнул. Все, кто побывал на Библе, имели возможность полюбоваться цветом крови птавров. По жилам красночешуйчатых гигантов текла жидкость черного цвета, во все времена ассоциировавшегося у человечества со смертью.

— А вот посходили ли они с ума — большой вопрос, — пробормотал Джек. — Возможно, как раз наоборот. Они были безумны, пока не встретили Магистра, который вернул им и разум и память. Показал им цель. Мартин!

— Угу.

— Есть ли информация с других планет относительно возникших беспорядков, виной которым послужили птавры?

— Нет. Как и здесь у нас. На всякий случай мы спустили в ВКС предупреждение о том, что птавров может поразить новый вирус, отловленный нами в Пограничных Мирах, который способен свести их с ума и пробудить жажду убийства. Там немного посмеялись, но Полковник был непреклонен, и им пришлось воспринимать угрозу всерьез. За всеми птаврами, в данный момент находящимися на службе человечества, установлено наблюдение, ВКС в спешке разыскивает остальных, чтобы взять их под контроль.

— Но как Магистру это удалось? — поинтересовался Бешеный Пес. — Ведь, насколько я понимаю, на Библе сорвались с нарезки одновременно все птавры, а не только те, кто был с ним в визуальном контакте.

— Ограниченная телепатия? — предположил Сема.

— Не думаю, что это так, — мягко вклинился в разговор Шо. — Когда Магистр заговорил на своем языке, отдавая птаврам команды…

— На лантиго, — сказал я.

— Что?

— По ходу состоявшейся между нами беседы он заявил, что стандарт достаточно прост для изучения, — напомнил я. — И предложил нам попробовать изучить лантиго. Я думаю, что на этом языке он и отдавал птаврам команды.

— Не факт, — возразил Джек. — У их расы могли быть сотни языков, как и у нас, и он мог привести для примера какой угодно из них. Так что ты хотел сказать, Шо?

— Когда он говорил на своем языке, — повторил Шо, — я уловил иные звуковые колебания. Диапазон их языка гораздо шире, чем тот, что мы способны различить при помощи слуха.

— Примерно как собаки способны различать неслышный нашему уху ультразвук, — согласился Джек.

Мнение рядового Такаги не осмеливаются оспаривать даже аналитики. Он говорит редко, но уж если снисходит до беседы, то все его слова бьют точно в цель. Кто знает, что способно расслышать тренированное ухо ниндзя, а я уже не сомневался, что Шо когда-то проходил стажировку в одном из их отрядов. Слишком уж он хорошо владеет холодным оружием. И слишком нетипичные приемы использует. Совсем не такие, каким учат на внутренних курсах подготовки.

— Значит, все птавры были накрыты командой одновременно, — сказал Джек. — Библостероид — все-таки замкнутое пространство, поэтому команды дальше и не пошли. Неплохая версия.

— Блейн и его отдел пришли к такому же выводу, — подтвердил Мартин как самый информированный из присутствующих относительно расследования.

— Эта версия отвечает лишь на вопрос «каким образом?», — сказал Сема. — Меня же более интересует, почему они вообще ему повиновались.

Подобно Моргану, он, находясь в госпитале, также не получил полного объема информации и не слышал о сделанных по итогам рейда выводах. И, в отличие от Джека, у него недоставало серого вещества, чтобы сделать подобные выводы самостоятельно.

— Потому что мы ошибались насчет птавров, — объяснил Джек. — Причем ошибались с самого начала. Мы считали, что Магистры самодостаточны и ни солдаты, ни союзники им не нужны. Их технологические достижения настолько ставили нас в тупик, что мы никогда и не задумывались о том, что им могла бы понадобиться помощь со стороны.

— Я все еще не понимаю, — сказал Бешеный Пес.

— Птавры — действительно искусственная раса воинов, как мы и полагали изначально, выведенная на случай войны. — сказал Джек. — Но в одном мы ошибались. Вывела их не Третья раса, предполагаемые враги Магистров, как мы думали раньше, а сами Магистры, чтобы противостоять этим врагам. Память идеальных солдат должна быть чиста и незагружена, отсюда и идет цикличное обновление клеток мозга. Но на более глубоком уровне мозг хранил память о своих создателях. Магистр вернул им память определенной последовательностью звуков и снова обрел контроль над своими солдатами.

Хорошая версия, оценил я. Я и сам думал о чем-то подобном. Только вот ей не хватало… законченности, что ли. Слишком много фактов лежало на поверхности и не укладывалось ни в одну схему. Значит, правильной схемы еще нет.

Я уже несколько раз чувствовал, что вот-вот смогу собрать осколки мозаики и восстановить полную картину событий, но каждый раз, как только мне казалось, что я готов ухватить самую суть, ключевой фрагмент улетучивался, и приходилось начинать все сначала. Тогда я решил просто расслабиться и предоставить всему идти так, как оно идет. Рано или поздно мозг должен сам сложить все фрагменты головоломки. Ведь приснилась же Менделееву его таблица.

Только скорее бы.

Раньше у нас было предположение о том, что Магистр существует и что он может быть опасен. Теперь мы это точно знали, как и то, что в его распоряжении может оказаться небольшая, но весьма действенная армия. То есть ситуация ухудшалась, и даже сам факт нашего проникновения в его темпоральный поток не мог ее исправить.

— Ребята, а как вы думаете, могли ли Магистры просчитать такой вариант, что птавры доживут до тех дней, когда последний из Магистров вылезет из своей капсулы и будет распоряжаться ими аки личной армией? Не были ли птавры специально оставлены для этой цели?

— Вряд ли, Мартин, — сказал Джек. — Бомба замедленного действия с Магистром в качестве детонатора? Не самый вероятный из вариантов. Как можно позаботиться о выживании чужого вида, если не сумел спасти собственный? Армия Магистров в данном случае была бы куда действенней. За ними стояли бы скорость передвижения и накопленные веками знания.

— И если Магистры исходили из варианта возможного выживания врагов, то Третья раса, в отличие от нас, знала бы, с кем имеет дело. Они никогда бы не приняли птавров в собственное общество, как это сделали мы. И даже не позволили бы им сохраниться. Скорее всего, птавров просто убили бы. Так меньше проблем.

— Проблем-то меньше, — согласился Мартин. — Но за давностью лет любой может забыть лицо врага.

Щелк. Еще один кусок головоломки прочно встал на свое место.

Операция «Культпоход» была спланирована черт-те как, и оправдать нас мог только полный цейтнот.

Сотня человек за несколько часов просто не в состоянии облазить такую громадину, как Библ, в поисках одного живого существа, да еще обладающего подобными способами маскировки. Тот факт, что мы Магистра вообще обнаружили, расценивался как чистая случайность, хотя лично я думаю, что парень сам искал с нами встречи, а потому своего присутствия и не скрывал.

Вряд ли ему нужна была аудитория для лекции, скорее всего он хотел провести этакую разведку боем, чтобы хоть приблизительно представить, какие силы будут ему противостоять. И вряд ли мы преподали ему хороший урок на эту тему.

Как выяснилось, последнюю фразу я произнес вслух.

— Тем лучше, что не преподали, — сказал Джек. — Зато теперь мы имеем неопровержимые доказательства его существования, а он слишком уверен в собственном превосходстве и может расслабиться и пропустить наш следующий удар.

— Удар? — парировал Мартин язвительно. — Какой удар? Чей? По кому? Ты имеешь хоть малейшее представление, где он находится сейчас или куда он направился оттуда?

Джеку не осталось ничего, кроме как молча признать его правоту. Магистр растворился, как не был.

Тело нашего противника чрезвычайно пластично и идеально приспособлено для игры в прятки. Он может размазаться тонкой пленкой по потолку, принять облик длинной швабры, робота-уборщика или просто раствориться между стеллажами. При таких условиях поиски объекта в режиме действия «темпуса» могут занять несколько субъективных месяцев, да и то в лучшем случае, что грузом веков ляжет на плечи агентов, принимающих участие в операции.

После того как были собраны все оставшиеся в живых люди, трупы и отдельные их элементы, сложено и принято по описи все задействованное в операции холодное оружие и кое-как замазаны следы учиненной птаврами кровавой бани, Гвардия была отозвана с астероида. Дальнейшее ее присутствие считалось бесперспективным.

Сразу после отзыва людей Полковник поставил в известность руководство ВКС, делая это скорее для очистки совести и ни капельки не веря в успех предприятия. Поскольку на тот момент мы еще не могли предоставить в распоряжение ВКС прямые улики, руководство Флота отнеслось к сообщению с прохладцей, но полностью игнорировать не могло, стремясь прикрыть свои кресла и те части тела, что призваны на них восседать. Поэтому они спустили по своей вертикали командования сообщение о якобы заложенной на Библостероиде бомбе с активными биологическими вирусами и попросили ближайшее мобильное соединение провентилировать обстановку. В самом благоприятном для нас случае эти действия могли бы привести к карантину, который, при полном отсутствии прибывающих и отбывающих кораблей, мог бы на время ограничить свободу передвижения Магистра и дать нашим спецам выигрыш в несколько бесценных дней.

Однако у командира мобильного соединения имелись свои соображения, и ему совсем не улыбалось торчать в локальном пространстве Старой Земли в течение нескольких недель. Посему он отправил к астероиду несколько кораблей, которые высадили на нем досмотровую группу. Она провела достаточно скрупулезное обследование местности. Но парни не знали, что искать, да если бы им и сказали, вряд ли они восприняли бы сообщение о заложенной бомбе всерьез. Так что поиски в любом случае были обречены на провал. Бомбы они, естественно, не нашли (жаль, что мы не удосужились подложить ее сами, но известно ведь, когда приходит хорошая мысль) и через несколько часов открыли Библостероид для всеобщего доступа.

Предположительно, Магистр мог уйти и на одном из их катеров. А если и нет, то теперь в его распоряжении был весь спектр федерального и частного флота, от пассажирского лайнера до десантной шлюпки, от роскошной прогулочной яхты, игрушки какого-нибудь миллионера, до смертоносного крейсера класса «хоппер», и на любом из этих кораблей он имел возможность отправиться куда угодно. И вряд ли замедлил ею воспользоваться.

А мы потеряли даже реальный шанс исправить ситуацию при помощи тотального бабаха, так что настроения в Штаб-квартире были невеселыми. Мы проклинали собственную глупость и нерешительность, а также медлительность, с которой ВКС реагирует на наши воззвания.

— Итак, господа, узнали ли мы что-то новое после этого рейда? — спросил Морган, регулируя спинку кровати.

— Море нового, — ответил Мартин. — Птаврам нельзя верить, если дело касается Магистра, и лучше нам воздержаться от их дальнейшего использования против него. Магистр способен быстро обучаться. Он злобен и агрессивен. И имеет дикое преимущество в рукопашном бою.

— Что еще?

— Он уверен в собственных силах, — сказал Сема. — Он мог уйти с Библа в любой момент, но предпочел остаться и дождаться нас. По какой-то неизвестной причине он был уверен, что мы проникнем в его темпоральный поток.

Снова щелчок.

Откуда у Магистра такая уверенность?

И почему он думал, что, обладая возможностью действовать на его поле, то бишь в его потоке, мы не обладаем возможностями его уничтожить?

— У него в этом явно не было никаких сомнений, — продолжил Сема. — Он знал, что мы придем, и ждал именно нас. Он сам назвал нашу организацию и сказал, что считает нас самыми опасными своими противниками.

— Уже не считает, — поправил я.

— Но ведь он был прав, — сказал Морган. — Если кто-то и может ему противостоять, то это только мы, Гвардия.

— А можем ли мы? — поинтересовался Бешеный Пес.

— Сможем, — уверенно сказал Джек. — Вряд ли он думал, что хоть кому-то из нас удастся выбраться с Библа живым после того, что он сотворил с птаврами, поэтому и был излишне болтлив. Есть какие-то еще факты?

— Магистр способен действовать по нескольким направлениям сразу, — сказал Сема. — Но при этом его внимание несколько рассеивается. Если я правильно понял, то он начал пропускать удары лишь после того, как кроме Макса с Шо на него насели и птавры.

— Удары были безвредными.

— Кто знает. Они могли нарушить целостность его структуры…

— Реально это никак не проявилось. На Библе всё обшарили с микроскопом и не нашли даже мельчайших частиц, принадлежащих этому парню. Не оказалось их и на оружии, которым его рубили.

— Есть еще один неизвестный фактор, — сказал Шо. — Рейден.

— А что с Рейденом? — спросил Джек.

— Во время поиска именно он предсказал обнаружение Магистра в нашем секторе.

— Это несложно просчитать. За редкими исключениями, Магистры не пользовались компьютерами, и естественно было бы предположить, что он обнаружится в секторе печатной продукции.

Джек никогда не оставляет неясностей в своих речах. «За Редкими исключениями». Этих исключений нам было известно ровно одно — компьютер телепорта, не функционировавший на тот момент, когда мы его нашли.

— Но странности этим не исчерпываются, — продолжил Шо. — Вы же были там рядом со мной и видели, как Рейден атаковал Магистра.

— Ну, видели, — подтвердил я. — И готов согласиться, что выглядело это странно. Однако кто может сказать, что это выглядело странным для Рейдена?

— Если я не ошибаюсь, — сказал Джек, — то он ударил Магистра открытой рукой. Мне еще показалось, что он самого Магистра даже не коснулся. Однако, судя по тому, как удар подействовал на Магистра, скорее всего, я ошибаюсь.

Значит, Джек видел то же самое, что и я. И что из этого следует?

— Ты не ошибаешься, Джек, — сказал Шо. — Рейден не касался Магистра… так, как вы это понимаете.

— Что значит «так, как мы это понимаем»? А как еще можно коснуться?

— Это не физическое касание. Не чисто физическое. Дим-мак. «Прикосновение Черного Крыла Смерти».

— И что бы могла означать такая хрень? — поинтересовался Бешеный Пес.

Не знаю, каким образом в госпитале ему удалось раздобыть сигареты, но сейчас он пытался прикурить одну, пользуясь только правой рукой. Левая висела на растяжках.

— Сложно объяснить суть вещей непосвященным, — изрек Шо. Тон этого высказывания напомнил мне оябуна Сато, встреченного нами на Поле. — «Прикосновение Черного Крыла Смерти», впрочем, я не уверен, что это не была какая-то другая разновидность дим-мака, — это секретное оружие ниндзя, освоенное только мастерами очень высокого уровня. Это манипулирование энергиями хаоса и смерти, энергиями разрушения. Последствия на первый взгляд неочевидны, но они прогрессируют и со стопроцентной вероятностью убивают человека через несколько дней или недель, в зависимости от того, чего добивался наносящий удар.

В любой другой момент такие откровения поразили бы присутствующих до глубины души, но сейчас всех интересовала только практическая сторона вопроса.

— Подействует ли такой удар на Магистра? Ведь у него совершенно другое строение организма…

— Не могу сказать точно, но от строения организма мало что зависит. Дим-мак одинаково смертелен для любой из известных на данный момент форм жизни. Он не воздействует на конкретные органы или клетки, не преследует конкретных целей. Он вносит хаос в саму структуру, причем не удивлюсь, если на молекулярном уровне.

— Крутые парни, эти ваши ниндзя, — выразил Джек общее мнение. — А почему никто никогда раньше об этом не слышал?

Аналитика задевал сам факт существования недоступной ему информации.

— Вообще-то это легенды, — сказал Шо. — Никто не знал, что в настоящее время есть хотя бы один человек, который прошел по пути ниндзя так далеко.

— Рейден, — исчерпывающе высказался Мартин. — Удар отсроченной смерти.

— Рейден, — согласился я. — Кстати, кому-нибудь известно, где он сам?

— Пути Рейдена… сам знаешь.

— А на каком языке он орал во время схватки? — спросил Мартин, и все невольно посмотрели в сторону его непосредственного начальника.

Джек был признанным полиглотом, и только он мог ответить на этот вопрос, если ответ вообще существовал. Пожать плечами или развести руками аналитику мешали опутывающие его провода и трубки системы жизнеобеспечения, поэтому он просто покачал головой.

— Без понятия. Возможно, какой-то древний боевой клич.

После краткого, но бурного обсуждения затронутой проблемы мы пришли к решению оставить Рейдена с его странностями в покое, так как толку все равно не будет. Ответы на интересующие нас вопросы мог дать только сам Рейден, но он наше импровизированное собрание игнорировал. Он вообще участвовал во всяких сборищах только по личным приказам Полковника. Рейден не любит разговоры и размышления, он человек действия.

Следующие двадцать минут мы препирались по поводу Рейдена, Магистра, птавров, бойни на Библостероиде и попыток Гвардии замять последствия, пока кто-то, уже не помню кто, не задал вопроса, более насущного в аспекте оперативного планирования.

— Куда мог уйти Магистр?

— Неправильная формулировка вопроса, — придрался Джек. — Уйти он мог куда угодно, благо, возможностей ему предоставили море. Но вот куда ему НУЖНО было уйти? Сколько времени он пробыл на астероиде?

— По его исчислению, от двух недель до нескольких месяцев.

— И за это время он успел выучить наш язык, а возможно, и не один, — сказал я. — Наверняка успел узнать об устройстве нашего общества и сделать какие-то выводы по поводу его разрушения.

— Не исключено. Если версия, согласно которой он намеревается уничтожить человечество в целом, заслуживает права на существование.

— Мы должны исходить из худшего, — напомнил я. — А парень пока не сделал и не сказал ничего, чтобы эту версию опровергнуть.

— Хорошо, — сказал Джек. — Но собирается ли он и дальше использовать птавров?

— Сомнительно, иначе не стал бы демонстрировать свои возможности так рано. К тому же проблему птавров взяли на себя ВКС, хотя бы частично. Так что с этой стороны мы прикрыты.

— Зато открыты со всех остальных.

— На мой взгляд, ситуация далека от катастрофы. Что может сделать один че… Магистр против десятка миллиардов людей на доброй сотне планет?

— Как насчет диверсий и саботажа? — предположил Мартин. — Вывод из строя атомных энергостанций или занесение вирусов в компьютеры орбитальных крепостей способны истребить уйму народа.

— Вирусов? Но они ведь не пользовались компьютерами…

— А телепорт?

Еще один щелчок. Никаких упоминаний об искусственном интеллекте во всех архивах расы — и столь вопиющий факт наличия оного прямо у нас под носом. И всплывает все это с назойливым постоянством.

— Есть еще биологическое оружие. В распоряжении Магистра любая из наших лабораторий, а при его скорости перемещения он будет невидим для систем безопасности.

— Средства массового уничтожения. Каждая катастрофа в конкретном случае может быть ужасна, но чтобы достичь глобальных результатов, парню надо будет изрядно попотеть.

— Кстати, а как по-вашему, имеется ли у его тела предел выносливости? Нужен ли ему отдых, и если нужен, то как часто?

Я курил, слушая перепалку людей, оперировавших недостаточным числом фактов, половина из которых могла оказаться неверными, и думал о другом. Все было вроде бы правильно и в то же время ошибочно.

Слишком много противоречий, слишком много нестыковок, идущих из глубины веков. Никто никогда всерьез и не задумывался об этом, так как интерес по большей части был чисто академическим и никакого практического приложения иметь не мог. Сейчас же, когда Магистр возник в нашей реальности, многое предстояло переосмыслить. И вряд ли я первый, кто пришел к такому выводу.

Использование птавров, разрушение электростанций, захват контроля над орбитальными крепостями и попытки запустить на наши головы очередную чуму — все это было действенными средствами обернуть против нас наше же оружие. Тот же ИВ выкосил пол-Галактики, прежде чем его сумели локализовать. Если Магистр сумеет снова выпустить джинна из бутылки, всем придется туго, но я был почти уверен, что этого он не сделает.

Человек, тьфу ты, пропасть, Магистр, старый, как само время, проведший в статис-поле сорок миллионов лет, ненавидящий по какой-то непонятной причине нашу форму жизни, вряд ли будет пользоваться известными нам средствами уничтожения. Он просто обязан выкинуть какой-то новый трюк. За его спиной потенциал целой расы, намного обогнавшей нашу в развитии.

А обогнавшей ли?

Истина попыталась обрушиться на мою голову, подобно груде кирпичей, заготовленных для строительного сезона в дачном пригороде. На мгновение у меня помутилось в глазах, по конечностям разлилась непонятно откуда взявшаяся слабость. Мне показалось, что за один миг я понял, познал, постиг все. Или почти все.

Такие моменты следует растягивать и смаковать. Я позволил мыслям течь медленно и открывать все новые аспекты явившегося мне знания. Птавры, созданные Магистрами и подчиняющиеся им, но почему-то живущие в нашем темпоральном потоке, секрет компьютера телепорта и причина, по которой мы так и не смогли отыскать никаких следов присутствия и Галактике Третьей расы, предполагаемых врагов Магистров, чье противостояние привело к полному (или все же неполному) уничтожению обоих народов. В свете моих последних размышлений все загадки становились понятными, стоило лишь повернуть их под правильным углом.

А вслух я произнес самое большое откровение из свалившихся на меня. То, которое и давало объяснение всему остальному.

— Третьей расы не было.

— …но ты же понимаешь, что использование биологического оружия, запрещенного всеми планетами Лиги, — это самое действенное на данный момент средство уничтоже… — втолковывал кому-то Морган и осекся на полуслове. — Что?

А вот теперь попробуйте понять меня правильно. Я столкнулся с той же проблемой, с какой, наверное, столкнулся Эйнштейн, попытавшись объяснить далеким от физики современникам суть теории относительности.

Открыть истину сложно, но это покажется вам детской задачей по сравнению с необходимостью изложить ее в доступной другим форме и внятно аргументировать.

Мм… э… Как это…

— Положи на голову холодный компресс, — посоветовал мне Мартин. — Бедняга, у тебя явное закипание мозгов. Если есть, чему кипеть.

В другое время я отреагировал бы на его выпад соответствующей колкостью, но сейчас был просто на нее не способен. Мой мозг был слишком занят перевариванием и сортировкой огромных объемов информации, сопоставляя их с уже известными фактами. На этот раз нестыковок практически не обнаружилось.

— Не горячись, рядовой, — остановил своего сотрудника Морган. Джек знал меня достаточно хорошо и явно что-то почувствовал. Аналитиков всегда привлекает процесс познания истины, пусть он даже протекает в другой голове. — И дай человеку сказать.

— Я тут кое-что уразумел, — сообщил я.

— Не хочешь нас просветить? — поинтересовался Джек.

— Хочу. Только не знаю, с какой стороны зайти. Будь добр, помоги мне.

— Изволь. Что от меня требуется?

— Если тебе не трудно, напомни, пожалуйста, всем присутствующим краткий курс истории Магистров.

— Предполагаемой истории, — поправил он.

— Это все равно.

— Тогда слушайте, — согласился Джек.

Он мало что понимал в данный момент, кроме того, что я надыбал что-то стоящее, иначе просто не рискнул бы вынести свои мысли на суждение людей, среди которых были не только помешанные на теориях аналитики, готовые во время мозгового штурма скушать все, что угодно, но и представители оперативного отдела, признающие только голые факты и ничего, кроме них. Но отказаться прочитать лекцию, сдобренную соусом из собственных выводов, Морган просто не мог. Вкратце он изложил то, что мы считали до сих пор дочеловеческой историей Галактики: сначала были Магистры, потом Магистры и их враги, война, а потом уже никого не было. И спустя каких-то сорок миллионов лет в Галактике появились мы. Все лекции имеют обыкновение заканчиваться выводами и утверждениями, но его закончилась вопросом.

— Это все знают. И что с того? Вопрос, на который трудно дать ответ.

— Исходя из общепринятой теории, были ли птавры выведены Магистрами?

— До вчерашнего дня это было фифти-фифти. А сейчас… Девяносто из ста за то, что это так. Хотя вполне возможно, что птавров вывела Третья раса, но в течение войны Магистры перехватили контроль.

— Зачем?

— В каком смысле «зачем»? Откуда я могу знать, что за цели они преследовали? Армия солдат… могла быть отвлекающим маневром.

— Для кого?

— Для Третьих. Для врагов.

— Птавры живут в ином по отношению к Магистрам темпоральном потоке. На кой черт Магистрам понадобилась столь тормозная армия? Солдаты, которым приходится отдавать приказы по несколько часов?

— Нам неизвестна структура командования… Хотя подожди, кажется, я начал понимать, что ты имеешь в виду…

— Вот именно. Враги Магистров не принадлежали к их темпоральному потоку. Они жили в ином. В нашем.

От этого факта было полшага до основного моего вывода, так пусть Джек пройдет сей путь самостоятельно. Пожалуй, он единственный из присутствующих, кто способен это сделать без дальнейших наводок.

Я решил на время оставить старшего аналитика в покое и переключился на его подчиненного.

— Мартин, пользовались ли Магистры искусственным интеллектом?

— Сам знаешь, что нет, за исключением телепорта. Возможно, что цепь расчетов для ноль-транспортировки была сложна даже для них, вот они и прибегли к такому методу. Или же телепорт был построен задолго до Последней Войны Магистров, во времена, о которых мы вообще ничего не знаем. Как известно из теоретических посылок фон Дюбуа, искин на определенной стадии развития, которой мы, по счастью, еще не достигли, становится самодостаточным и перестает нуждаться в своих создателях. Магистры могли пройти этот этап задолго до войны, отказаться от компьютеров, а телепорт просто случайно оказался на окраине цивилизации, и его не стали уничтожать. Войны с машинами — основной сюжет для триллеров всех времен, еще с середины двадцатого века. А они могли его пережить.

— Сохранился ли первоначальный компьютер телепорта?

— На кой черт задавать вопросы, если все знают ответ? Сохранился, он находится в самом центре Сумеречной Зоны.

— Я его никогда не видел. Работать с ним можно?

— Нет, — сказал Мартин. — Многие пробовали. Язык программирования так и не расшифрован, назначение половины клавиш нам непонятно, система команд просто абсурдна… А что?

— А быстродействие?

— Ты совсем дурак? Как можно определить быстродействие, если мы на нем не работали? Расчеты, конечно, проводились, основываясь на косвенных показателях… — Когда аналитик не знает чего-то наверняка, он очень не любит брать на себя ответственность за сказанное.

— Но все-таки?

— Быстродействие чуть ниже вельзевуловского. Расчетное.

— Что и требовалось доказать, — сказал я.

— А что тебе требовалось? — спросил Мартин с недоумением.

— Пораскинь мозгами, — посоветовал я. — Если скорость базового компьютера телепорта чуть ниже или даже аналогична вельзевуловской, то Магистрам приходилось ожидать окончания расчетов и момента переброса по нескольку часов!

— Ну и что?

— Зачем?

— Наверное, из-за того что расчеты исходных и конечных координат и прокладка пути через ноль-пространство слишком сложны, чтобы проводить их в уме, — язвительно заметил Мартин.

— Как раз это мне понятно, — сказал я. — Но сам смысл создания искусственного интеллекта заключался в том, что люди придумали машину, думающую быстрее их самих. А почему этого не сделали Магистры? Почему создали машину, которая думает с их же собственной скоростью?

— Может, не сумели придумать другую. И вообще ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Другие вопросы задавать неинтересно, — сказал я.

— Я не знаю, — признал Мартин. — Время…

— Время относительно. Эйнштейн.

— Он во многом заблуждался.

— Но не в этом. У меня остался последний вопрос, после которого я перейду к делу. Вопрос касается происшествия на Таурусе, злосчастного открытия капсулы, с которого все и началось. Почему Магистр повел себя так, как повел, и убил всех присутствующих людей? Разве это не было ошибкой со стратегической точки зрения? Посуди сам, он очутился вдруг в абсолютно незнакомом мире, заселенном неизвестными ему формами жизни, спустя миллионы лет после того, как последний представитель его собственного вида перестал топтать планеты. Не логичнее было бы сначала хоть немного узнать о том месте, куда он попал? Если бы он не положил экспедицию Голубева и ушел по-тихому, этот случай не заинтересовал бы никого, исключая только немногих научных работников. Раскопали, открыли, ничего не обнаружили, ну и что? Очередная пустышка, мало их было, что ли? Не было бы никаких причин для начала расследования, мы бы не подключились к делу и никогда бы не нашли его на Библостероиде. Магистр превратился бы в призрака, несуществующего, точнее, неосязаемого злого гения, духа. А вместо этого он глупо рискнул и поставил на карту выполнение своей последней миссии, в чем бы она ни заключалась.

— Тогда он просто не думал, что мы сможем проникнуть в его поток. Мы и сами об этом не знали.

— Наше появление на Библе вряд ли стало для него неожиданностью, — напомнил Сема.

— Там он знал уже больше.

— Рискнул бы ты сам пуститься в какую-нибудь авантюру, не обладая даже минимумом информации?

— К чему ты клонишь? — Мартин, да и остальные, кроме Джека, поглощенного своими мыслями, уже явно теряли терпение, и я подумал, что время откровений настало.

— Вспомни, какой был вывод экспертов о проявленной на Таурисе ярости, слепой и безрассудной? Мог ли Магистр, да и вообще кто-либо, слепо и безрассудно ненавидеть неизвестную ему до этого момента форму жизни?

— Мнения экспертов носили предположительный характер… — начал было Мартин, но тут недоумение на его лице стало заменяться пониманием, а понимание медленно, но верно уступало дорогу истине. — Но не хочешь же ты сказать…

— Да! Черт бы их побрал, именно это я и хочу сказать! Вся история была ложью, и теория эволюции тоже. Старичок Дарвин так ничего и не достиг; если бы он хотел ответить на вопрос о возникновении на Земле жизни, ему следовало бы заняться археологией. История Магистров названа «дочеловеческой» по ошибке. И птавры оказались в нашем времени не случайно. Не было никакой Третьей расы, расы врагов, не было с самого начала. Были только Магистры. И мы!

Далеко не каждый способен спокойно воспринять такое известие и смириться с ним.

Человеческий мозг достаточно гибок, но сейчас в наших головах рушились основы основ.

Революция должна произойти не только в истории, но и в науке в целом. Все то, что мы учили в школе, выслушивали от своих родителей, знали всю жизнь, то, что мы считали неоспоримым фактом на протяжении тысяч поколений, оказалось ошибкой, которая и не всплыла бы, если бы археологи не наткнулись в одной из своих экспедиций на замороженного Магистра. Его обнаружение дало толчок…

Трудно сказать, что за всем этим последует. Может быть, открытие объявят лженаучным и задвинут куда-то на самую пыльную полку в самом темном чулане истории, может быть, мне вручат Нобелевскую премию Лиги, при условии, конечно, что Лига просуществует достаточно долго для того, чтобы я успел хотя бы выдвинуться.

Но одно я знал точно. Если эти новости докатятся до остальной Галактики, ее ожидает шок.

История человечества оказалась неизмеримо длиннее, чем мы могли даже предположить. Конечно, может статься, что Дарвин не так уж и ошибался и обезьяна действительно в один прекрасный момент спрыгнула с дерева, научилась пользоваться нехитрыми приспособлениями, ходить на задних лапах (прямо ходить, что весьма немаловажно!) и добилась-таки того, что ее хвост отвалился за ненадобностью. Возможно, что так все и было, кто знает, только не на том этапе, что мы предполагали и далеко от той небольшой планетки в Солнечной системе, которую мы столь долго и столь ошибочно полагали праматерью рода человеческого.

Новая история излагалась вкратце примерно так.

На бескрайних просторах космоса мирно существовала раса Магистров. Одновременно с ними, а может, чуть позже или чуть раньше возникла раса людей. Каким-то неисповедимым образом пути этих рас пересеклись, и между ними разгорелся конфликт, который историки назвали Последней Войной Магистров. По ходу той войны Магистры вывели искусственный вид солдат, которые могли бы противостоять людям в их собственном временном течении и которых мы до сих пор знаем как птавров.

Дальше новая и старая истории практически не расходятся: кем-то из противоборствующих сторон было изобретено и пущено в ход новое супероружие, последствия применения которого никто не мог предвидеть. Скорее всего, ситуация стала настолько критической, что у военных просто не было выбора, пальцы плясали на кнопках, и они включили устройство наугад. В результате обе расы были практически уничтожены.

После чего возникает вполне резонный вопрос. Если так, то почему мы все-таки существуем и каким образом снова пошли по дереву эволюции начиная от самых корней?

Ответ достаточно ясен: нам просто повезло.

Существует социологическая аксиома Сэнфорда — Рогачевского, которая гласит, что дальняя колония, отрезанная от сообщения с остальными планетами и на долгий период времени предоставленная самой себе, с веками регрессирует вплоть до состояния «кремень и шкуры, каменные топоры и луки со стрелами».

Примеров тому было множество: миры первой волны человеческой экспансии, затерянные в просторах Галактики. Часть из них мы уже нашли, часть обнаружили себя сами, а часть, возможно, нам еще предстоит отыскать.

Кораблей в ту пору стартовало множество, и нам неизвестна судьба примерно половины из них.

На Гаудеаме, связь с которой была восстановлена всего лишь спустя двести лет после заселения планеты, прибывшие астронавты с удивлением обнаружили расцвет эпохи Возрождения, когда люди бороздили моря на допотопных деревянных кораблях, движимых единственно ветром, раздувавшим их тканевые паруса, а разборки между отдельными индивидуумами проходили при неизменном участии дымных пороховых пистолетов и длинных обрезков металла с вычурными эфесами.

На Сахалине снова вернулись к двигателям внутреннего сгорания и реактивной тяге.

Рекордный срок отрыва был на Триксе. Люди там одевались в шкуры убитых животных и разводили огонь при помощи трения, только третье поколение туземцев смогло поверить, что приземляющиеся с «твердого неба» над их головами на «диск» их планеты корабли не несут в себе божественной природы.

Земля же была предоставлена самой себе на несколько миллионов лет. Очевидно, она являлась одной из самых отдаленных колоний Первого, как теперь, наверное, следует его называть, Человечества, поскольку ударная волна, принесшая смерть остальным, ее не затронула. Возможно, по чистой случайности.

Постепенно люди деградировали.

Машины выходили из строя, но в живых не осталось уже никого, кто бы умел их ремонтировать. Запасы энергии подошли к концу, и колонистам пришлось приспосабливаться к новой обстановке. Лишенные всех техногенных преимуществ, они скатились до полного упадка.

Но размножаться они не перестали, и основной инстинкт матери-природы в который раз выручил человечество. Дикие, полуголые люди продолжали и продолжали спариваться, ведь должны же быть в жизни хоть какие-то удовольствия, если вино, кино и виртуальность стали недоступны. Вскоре ими была занята большая часть суши. Согласно той же аксиоме Сэнфорда — Рогачевского, точнее, вытекающей из нее теореме, поскольку она еще никогда не была проверена на практике, как только численность населения колонии достигает критической точки, регресс останавливается и уступает место своему антиподу. Медленно, шаг за шагом люди вспоминали давно утраченные навыки и создавали новые, а на самом деле хорошо забытые старые приспособления, призванные облегчить их непростую жизнь. И в итоге Галактика снова была заселена (возможно, не та самая Галактика, в которой велась война, но это и не столь важно) и человечество одержало запоздавшую победу над своими врагами.

Но мы так еще и не достигли того уровня, с которого нас сбросила война. Нелегко осознавать, что человечество стоит пусть и не у самого начала, но не выше первой площадки той уходящей в небо лестницы, которую само же и построило.

Магистры мертвы. По крайней мере, кроме одного. Но если и есть у нашей новой версии существования и развития человеческого сообщества свои положительные стороны, то одна из них позволяет сделать вывод, гласящий, что Магистры смертны и один раз уже были нами побеждены. Правда, в прошлый раз нам пришлось заплатить за победу слишком дорогую цену. Конечно, мы уже — или еще — не те, но и противостоит нам не целая сплоченная раса, а озлобленный одиночка, затерянный во времени солдат, по жестокой иронии судьбы оказавшийся рядом с нами. А значит, мы были могучи!

Телепорт, принцип действия которого мы не до конца понимаем, являющийся вершиной современной технологии, с его энергетической базой, которую мы до сих пор не сумели повторить, вовсе не подарок от всемудрых и вседобрых Магистров, а наше собственное изобретение. А мы, гвардейцы, да и все человечество в целом, подобны стайке обезьян, забравшихся в оставленный туристами джип и нажимающих как попало кнопки на панели управления, одна из которых случайно запустила двигатель.

Судя по выражениям виртуальных лиц моих коллег, ими сейчас владели примерно такие же мысли.

Шок.

— Я должен сказать, что все это довольно клево, — вымолвил наконец старший аналитик. — Но вот что же нам теперь со всем этим делать?

Та же виртуальность несколько часов спустя.

Нас осталось пятеро: Мартин был снаряжен компанией для того, чтобы поставить в известность о нашем «открытии» высший командный состав, Полковника и Группу Анализа, непосредственно сим делом занимающуюся. Не сомневаюсь, что как только до наших коллег дойдет, что они имеют дело отнюдь не с розыгрышем, всех нас просто задолбают расспросами, допросами и всякими прочими «осами».

Хотя открытие проливало свет на мотивировку Магистра, оно мало что предлагало в качестве реальной помощи при разработке оперативных действий по его задержанию.

Проблема же людей, Магистров, а также их взаимоотношений к этому моменту была буквально обсосана нами со всех сторон, известные факты прочно и легко укладывались в новую схему.

После многочасового обсуждения меня обозвали гением и тут же спросили, что делать дальше. Ни у меня, ни у самих вопрошавших об этом не было ни малейшего представления. Нам оставалось только сидеть и ждать дальнейшего развития событий. Если Магистр замочит еще кого-нибудь на пути к своей неведомой цели, то мы сможем узнать направление. Если же он будет достаточно хитер и осторожен, то мы узнаем, что он до своей цели добрался, только когда начнем пожинать последствия. Возможно, тогда уже будет поздно что-либо предпринимать.

По ходу беседы трое из нас успели перекусить, Джеку поменяли капельницу, Бешеный Пес дважды воспользовался услугами автосанитара, чтобы отлить, было выпито несколько чашек кофе и выкурено бесчисленное количество сигарет. Тема наших бесед постепенно сместилась от неприятного Магистра до не более приятного предсказанного Морганом Третьего Кризиса, ранее гипотетического, но со временем приобретающего все более реальные черты. И тут мы тоже не могли пойти дальше предположений.

Увы, по этому поводу озарений не случилось ни у кого.

— Кому это может быть выгодно? — в очередной раз риторически вопросил Морган и сам же дал ответ: — Тому, кто хочет сместить Полковника.

— А зачем кому-то Полковника смещать? — спросил Бешеный Пес.

Мозги никогда не являлись его самой сильной стороной.

— Потому что кто-то считает, что Полковник не справляется, — сказал я. — Конечно, он сильно сдал за последние годы, но когда-то у него были стальные нервы и…

— Чугунные яйца, — добавил Бешеный Пес. — Теперь он не тот.

— Жаль, что Рейдена с нами нет, — посетовал Джек. — Он здесь с самого начала и работал со всеми Полковниками, так что смог бы сказать нам… хоть что-нибудь.

— Полковник просто состарился, — сказал Шо. — Когда-то он был молод, как и мы, но с возрастом люди сильно меняются. У них происходит переоценка ценностей…

— Смена шкалы жизненных приоритетов, — согласился Морган, как всегда, находя самые заковыристые слова.

— Да, — сказал Шо. — Решения, которые старик принимал в молодости, на закате жизни кажутся ему слишком жесткими и радикальными, он начинает ценить любую человеческую жизнь, так как собственной у него уже почти не осталось.

— Иными словами, в последнее время Полковник стремится избежать лишнего риска и лишних смертей, — сказал Морган. — На него давит страшная ответственность…

— Он хочет спокойно доработать свой срок.

— Но ведь он сам может его сократить. Полковник имеет право уйти в любой момент.

— Юридическое, но не моральное. Он должен ощущать, что с кораблем, который он вел все эти годы, что-то неладно, и не хочет бросать его на произвол судьбы.

— Как думаешь, — спросил я Джека, — может ли его уход разрядить ситуацию?

Морган покачал головой.

— Уже нет. Возможно, лет пять назад это что-то и дало бы. Ныне же все зашло слишком далеко. Заговорщики не остановятся, ибо сейчас они рискуют уже не просто отставкой, а своими жизнями. Посмотри, если все это правда, то как минимум они передавали кому-то информацию и организовывали убийства агентов.

— Ребята, я тут от вас немного отстал, — вмешался Сема. — Вы не могли бы повторить все сначала?

Мы с Джеком переглянулись в виртуальности. Я знал Сему достаточно давно, он был не из тех, кто использует любые способы для достижения целей. Вряд ли он с заговорщиками.

Бешеный Пес тоже имеет репутацию надежного парня, хоть и не самого умного.

После того как я едва заметно кивнул головой, Джек в кратком варианте изложил аргументы, которые приводил мне на Библостероиде. Для тех, кто был не в курсе — а таковыми оказались Сема и Пес, — новости стали очередным шоком, может быть, даже посильнее первого.

Как я уже говорил, и еще не раз повторю на страницах данного документа, Гвардия для нас больше чем просто работа, а Штаб-квартира — больше чем место, где мы проводим свободное время. Гвардия — это наша жизнь, и очень трудно представить, что кто-то из своих же парней может стремиться ей навредить или же воспользоваться телепортом в корыстных или, что еще хуже, завоевательских целях. Похоже, до Джека никто не задумывался о том, что серия участившихся в последнее время несчастных случаев могла быть частью кем-то спланированной акции.

Что ж, подумал ваш покорный слуга, если кто-то и хочет ослабить оперативную часть Гвардии, то провал на Библе станет для него просто подарком судьбы. В результате всех убийств и несчастных случаев погибло впятеро меньше агентов, чем во время нашего злополучного рейда, в реальном времени длившегося лишь двенадцать с половиной секунд.

— А доказательства? — спросил рассудительный Сема, с ходу обнаружив самое уязвимое место наших теоретических выкладок. — Сможем ли мы убедить Полковника или кого-то другого, что имеем дело с саботажем?

— Давайте сначала перечислим все, что у нас есть, — предложил Шо. — Тогда мы сможем определить если и не цели, то хотя бы средства, при помощи которых они делают свои дела.

Предложение было признано здравым, и взгляды всех участвовавших в совещании моментально обратились к нам с Джеком как зачинщикам всего безобразия. Я молча указал рукой в сторону старшего аналитика. Это была его идея, а не моя, так что пусть он и попотеет, а я со стороны буду вставлять едкие реплики и комментарии, как делал бы он, если бы дело излагал я.

Джек кивнул, соглашаясь с моим жестом. Но начал он совсем не с того, что я ожидал.

— Пойдем с самого начала, — сказал Джек. — Первым видимым проявлением саботажа, как я считаю, явилось временное отключение телепорта некоторое время назад. У кого-нибудь есть возражения или какие-то версии на сей счет?

Все промолчали.

— Я думаю, что сбой произошел по чьему-то умыслу, намеренно, — сказал Джек. — Ведь имело место не отключение питания, что в принципе невозможно, а сбой в работе компьютера.

— Что тоже считается невозможным.

— Не невозможным, а крайне маловероятным. Ты хорошо разбираешься в компьютерах, Макс?

— На уровне нажатия кнопок. Я пользователь, не программист.

— Полностью защищенных от всех видов вирусов искинов просто не существует. Я согласен, что в случае с Вельзевулом подобрать потенциально опасный вариант достаточно сложно, но ничего невозможного в этом нет. Было бы желание, а способы отыщутся.

— А что на сей счет гласит официальная версия? — спросил Бешеный Пес.

Он, как всегда, на пару месяцев отстал от жизни, слоняясь по Галактике в поисках очередного приключения на свою голову. Внутренние дела Штаб-квартиры его особенно не интересовали.

— Как таковой официальной версии вообще нет. Говорили что-то о возмущениях в ноль-пространстве, хотя непонятно, откуда там могли взяться возмущения и каким образом кто-то исхитрился их зафиксировать. Таким образом, перебросы стали невозможны, компьютер временно отключился. А потом «буря стихла, взошло ласковое солнце», и все снова вернулось на круги своя. Где ты был все это время?

— То тут, то там.

— А где ты был во время самого сбоя?

Тут Бешеный Пес поперхнулся собственной слюной и закашлялся, лицо его начало багроветь. Будь он чуть постарше и не такой здоровый, я бы начал беспокоиться, не хватил ли его инфаркт.

— У меня был отгул.

Дальше он мог уже не объяснять, хотя какое-то время и пытался, издавая нечленораздельное бульканье. Любовные похождения этого парня уже стали притчей во языцех, и отчасти именно из-за них он и получил свою кличку. На каждой планете он имел по несколько любовниц всех расцветок и форм, факт наличия у многих из них законных супругов его никогда не останавливал. Согласитесь, что телепорт — единственное в своем роде и самое лучшее из возможных средств быстренько отделаться от назойливых мужей, взбешенных фактом супружеской измены и решившихся поднять руку на федерального служащего.

— А где был ты, Шо? — не унимался Морган, по-видимому намеревавшийся задать свой вопрос всем здесь присутствующим.

Мне было непонятно, какое это могло иметь отношение к случившемуся.

— На базе.

— Семен?

— Спасательные работы на Векторе Стоуна. Нас было пятеро, и мы были так заняты, что отключения даже не заметили.

— Макс?

— Как ты знаешь, у меня как раз в тот момент случилась небольшая стычка с арахнозавром.

— Оба-на! — воскликнул Бешеный Пес, явно жалея об упущенной возможности порезвиться вволю. Такие приключения как раз в его духе. — А я даже и не слышал, что обнаружили еще одного.

— Он сам себя обнаружил.

— И как ты выбрался?

— С большим трудом.

Не люблю я вспоминать Тароту.

Хотя ликвидация последнего на данный момент арахнозавра и стала сенсацией в научной среде, равно как и в бульварной прессе, ничего удивительного в том факте, что до Бешеного Пса информация о ней до сих пор не дошла, не было. Галактика большая, и в Гвардии почти каждый опер занят интересной, трудной, опасной и очень ответственной работой, о которой нормальные люди не будут трепаться даже по пьянке. Возможно, что в данный момент прямо за стенкой кто-то раскручивает нечто сногсшибательное, но мы об этом ровным счетом ничего не знаем. Нет времени даже на то, чтобы разобраться со своими делами, не то что лезть в чужие проблемы. Даже если ты не так занят, как повсюду снующий Бешеный Пес.

Недостаток кадров на данный момент был главной проблемой Гвардии, не считая недостатка средств.

Что касается истории с арахнозавром…

Когда мы выбрались из джунглей обратно на исследовательскую станцию, арахнозавры уже успели выбраться из подполья и ухайдакать два флаера с вернувшимися поисковыми партиями. Случайно или намеренно, не знаю, паучки угробили всю радиоаппаратуру, так что мы даже не имели возможности оповестить остальных сотрудников о поджидающей их дома опасности и потребовать экстренной посадки в джунглях как можно дальше от базы. Руководитель станции и все оставшиеся с ним ученые были мертвы. А солдаты вражеской армии сновали повсюду.

Работая облегченной вэкаэсовской винтовкой Альвареса, моим иглогранатометом и силовыми ножами, мы сумели добраться до крыши и расчистить сектор, предназначенный для посадки скиммеров. Пауки-переростки поначалу лезли из всех щелей, но потом «генерал» осознал тщетность их усилий и изменил тактику. После небольшой передышки они предприняли два хитроумных прорыва, один по внешней стене, другой через вентиляционные шахты, которые мы отбили с большим трудом.

Наша работа себя оправдала. Совершили посадку еще три скиммера, на которых вернулись двенадцать человек. Оружие имелось у каждого третьего. Их передатчики вышли из строя с момента отказа аппаратуры на базе, наше собственное оборудование не работало, и о подмоге можно было только мечтать.

Патрулирование крыши грозило загнать нас в тупиковую ситуацию: запасы еды и воды находились несколькими этажами ниже, а рациона полевых пайков, имевшихся на скиммерах, не хватило бы и на два дня. Кроме того, с течением времени люди имеют обыкновение уставать, реакции их притупляются от долгого ожидания, и следующий прорыв чужаков может остаться незамеченным до тех пор, пока не станет слишком поздно. Поэтому, хоть Альварес для виду немного и поупирался, конце-концов было принято решение дать монстрам настоящий бой. Мы захватили с собой трех человек с лучевым и огнестрельным оружием, а остальных оставили на крыше охранять посадочную площадку и предупреждать следующие партии возвращающихся об опасности.

О дальнейшем я хотел бы забыть.

Здание буквально кишело перекормленными пауками, бросавшимися на нас сразу после обнаружения, подобно злобным космическим чудовищам в дешевой виртуальной игре. Двоих местных мы потеряли еще в первые полчаса пребывания в этом аду. У третьего не выдержали нервы, и после непродолжительной истерики он был отправлен обратно. Впрочем, до относительной безопасности крыши он так и не добрался, встретив смерть в образе одного-единственного пропущенного нами паука.

Мы же с боем прорывались вниз. Вокруг царил хаос из плавящегося стекла, разлетающегося брызгами пенобетона и оторванных и горящих конечностей пауков. Мы пробивались через мешанину их тел, резали, рубили, кололи и пинали. Мы стреляли, взрывали и вступали в рукопашные схватки. Мы расчищали себе дорогу в прямом смысле огнем и мечом. Наша цель находилась внизу — «генерал» и «королева». Пока они живы, новым солдатам не будет конца.

Когда до подвала оставался всего один этаж, под Альваресом провалился пол. Не знаю, было ли это так задумано невидимым «генералом» или же явилось побочным эффектом наших собственных действий, но Альварес провалился вниз и оказался в тесном соседстве с огромной, уже не способной к передвижению самкой и доброй сотней новорожденных, но уже готовых к бою солдат. Большого выбора у Луиса не было. Он установил регулятор энергозапаса винтовки на предельную мощность, и подвал был затоплен пламенем его огнемета. Костюм частично защитил его от ожогов, но выбраться из ревущего огня Луис уже не мог. Получив тяжелые ранения, он вышел из игры, оставшись в пышущем жаром помещении среди горящих останков самки и ее детенышей.

Число врагов стало конечным, но ими до сих пор управлял опытный «генерал», посылая все новые порции для устранения непосредственной угрозы. А угроза стала в два раза меньше.

Единственное, что я могу сказать по поводу следующего часа, — мне чудом удалось выжить.

У иглогранатомета не такой большой радиус поражения, как у вэкаэсовской винтовки, способной за один выстрел уничтожать целые участки местности и поражать десяток врагов. Поэтому мне пришлось вести прицельный огонь одной рукой, зажав в другой силовой нож и рубя на куски подползающих слишком близко тварей. Первый натиск продолжался не более десяти минут, но мне показался вечностью, а когда все закончилось, я стоял в изодранном костюме, с сотней сочащихся кровью порезов на коже, один посреди трупов врагов. Никакого смысла в моем стоянии не было, ибо лишнее время помогало «генералу» перегруппировать войска для следующей попытки, но я просто не мог заставить себя двинуться с места.

Откуда-то снизу тихо стонал Луис, лишенный медицинской помощи из-за нелепого сбоя аппаратуры. Людей в его состоянии моментально вытаскивают с поля сражения и отправляют в госпиталь, но компьютер не работал, а следовательно, не мог оценить степени его повреждений и убрать отсюда.

Я снова пустился в путь и снова принял бой. Спустя какое-то время, точно сказать не могу, потому что за часами уже не следил, показатель заряда моего иглогранатомета загорелся пурпурным светом, и мое оружие превратилось в бесполезный предмет. Я уронил его на пол, ибо бросать уже не было сил, и переложил нож из левой руки в правую.

Не буду описывать подробности. В конце концов я таки продрался сквозь кольцо врагов и нашел «генерала». Поединок с ним не составил особого труда — он сильно уступал своим солдатам по размерам и боевой мощи. Я отрубил его жало, а потом проломил ему голову ботинком, утверждая извечное превосходство человека над насекомыми, пусть даже и инопланетною происхождения, гигантских размеров и агрессивно настроенными.

А спустя сорок минут телепорт заработал, и мы на пару с Альваресом отправились прямиком в лазарет.

После чего ВКС вывезли остатки персонала и утюжили планету три дня.

Ничего этого рассказывать ребятам я не стал. Такие переделки могут доставить удовольствие разве что Бешеному Псу.

— Идем дальше, — сказал Джек. — Несчастные случаи в «ноле». Первый случай с взорвавшимся кораблем спровоцирован, это было достаточно просто, не так ли?

С ним все согласились.

Далее мы обсудили инцидент во время пожара на Авалоне и пришли к выводу, что киллеру совсем не обязательно было быть камикадзе и устраивать пожар для убийства наших ребят, если он сам был гвардейцем. Да и в тыл при использовании телепорта забраться куда проще. Потом мы перешли к случаю с Кеном.

— Задействовать такую огневую мощь для устранения одного человека просто нерационально, — сказал Сема. — Если бы смерти Кена желал кто-нибудь из Гвардии, то нашел бы более простое решение.

— Такое как, например, спустить информацию СРС. Они-то достаточно фанатичны для подобного.

— СРС могли разработать акцию и без участия Гвардии. Засада, ложный вызов, прибытие агента, убийство. Не думаю, что они метили именно в Кена.

— Если бы этот случай был единственным в течение полугода, я бы согласился с тобой без колебаний, — сказал Морган. — Но он очень естественно вписывается в общую картину.

— А попробовать сменить картину ты не хочешь? Прямых доказательств у нас нет. Совпадение…

— Я в него не верю.

— Зря. Иногда случается самое невероятное.

— Не убежден. Я считаю целесообразным надавить на СРС, только операцию надо провести так, чтобы о давлении не узнал никто из начальства.

— Ты имеешь в виду Харди? — спросил я.

Мысль, что этот матерый служака может сотрудничать со «штатскими мозгляками», как он их называет, показалась мне смешной.

— Я разумею всех. Любой может оказаться замешанным.

— Блейн и Зимин? Сомневаюсь. И не забывай, что именно Харди послал своего агента на смерть.

— И сам себя поставил на первое место в списке подозреваемых?

— Откуда бы ему об этом списке знать? К тому же это могло быть изящным ходом, чтобы отвести подозрения от его персоны. Знаешь, как в детективах: самый подозрительный персонаж всегда невиновен, а преступником оказывается тот, на кого падает меньше всего подозрений.

— Ты считаешь, что Харди достаточно тонок для такой игры?

— Одно время он был лучшим оперативником, и недооценивать его не стоит.

— Переоценивать тоже.

Видя, что они увлеклись спором и обсуждением разных детективных и полудетективных историй, я уже было понадеялся, что Джек забудет о моих приключениях на «Святом Иосифе». Но он вспомнил, и я снова оказался в центре внимания. На этот раз мне пришлось выложить все от начала и до конца, с момента получения вызова на пульте. А потом меня засыпали шквалом вопросов. Мне начало казаться, что я пишу повторный отчет о том случае, только вот компьютер взялся извести меня дотошным выяснением подробностей, как-то: кто сообщил мне о задании, кто меня инструктировал, кто готовил снаряжение и наметил предполагаемое место выброса? Особенно нынешнее собрание заинтересовал разговор с сержантом ВКС сразу по прибытии. Своя доля допросов досталась и кумулятивной торпеде, и чуть было не доконавшей меня вэкаэсовской ракете. Когда дело дошло до моей рукопашной схватки в апартаментах принцессы Уже-Не-Помню-Как-Там-Ее-Звали, на меня просто обрушилась лавина.

Допрашивающих, а по форме это был именно допрос, интересовало все: рост, возраст, вес и размеры ботинок десантника, тип его скафандра, виды сочленений на рукавах, вооружение и так далее, и тому подобное. Наконец они пришли к выводу, что если напавший на меня пират был вовсе не пиратом, а гвардейцем, то взрыв гранаты, завершивший мою вылазку, не мог причинить его скафандру никакого вреда, и искать парня в лазарете с третичными ожогами и легкими переломами смысла не имеет. Ну и черт с ним.

Вслушиваясь и вдумываясь, я все более склонялся к выводу, который для себя уже сделал Морган, и от этого мне становилось не по себе. Учесть же все состоящие у нас на вооружении скафандры и найти более или менее поврежденный — задача для простого смертного непосильная, так что вычислить саботажника таким путем нам не удастся. Хотя… Это навело меня на другую мысль, к обсуждаемому вопросу отношения не имевшую.

Перетерев все, что только можно было перетереть, мы снова натолкнулись на англиевую стену извечного вопроса: «А че делать-то, пацаны, а?» И хотя все «пацаны» реально осознавали, что делать что-то надо, ответить на вопрос мы так и не смогли.

— Вел?

— Да, сержант.

— Что я делаю не так, Вел?

— Задана слишком широкая область ответа. Но если вы хотите знать мое мнение, то в целом вы ведете неправильный образ жизни, сержант. Опять начали курить, а это вредно для вашего здоровья, мало спите, много работаете без отдыха, питаетесь нерегулярно, то и дело подвергаетесь стрессам, что губительно сказывается на вашем организме.

— Спасибо за заботу, но я спрашивал не об этом. О том, что я в принципе делаю не так, я и сам догадываюсь.

— Тогда о чем конкретно вы спрашиваете?

— О Гриссоме. Я уже полгода за ним гоняюсь — и даже увидеть не могу, словно он призрак какой-то. Прирезал Аль-Махруда чуть ли не у меня на глазах.

— Скоро вам представится возможность на него полюбоваться, сержант.

— Я что-то пропустил? Что ты имеешь в виду?

— В ваше отсутствие пришла информация по оперативному каналу. Наши сотрудники совместно с якудзой и корпорацией Тайрелла разработали план по его захвату. Вас интересуют технические подробности?

— Да, конечно.

— Запустить на экране?

— Чуть позже. У тебя есть доступ к файлам группы Моргана? Джек высказал интересное предположение относительно природы способностей Гриссома.

— Нет доступа, сержант.

— Пароль «Ватерлиния-536». Прочти.

— Уже сделано, сержант.

— Здорово. Мне бы твою скорость, глядишь, и я бы поумнел. Что скажешь по поводу прочитанного?

— Судя по тем данным, которые внесены в эти досье, можно сделать вывод, что Гриссом скорее всего является гвардейцем, хотя стопроцентной вероятности нет.

— А какова вероятность?

— Девяносто девять и семь.

— Ты издеваешься надо мной, букмекер доморощенный?

— Нет, сержант.

— Значит, Гриссом — гвардеец?

— Похоже на то.

— Но как это может быть? Почему ты его не отслеживаешь?

— Неприятный для меня факт, сержант, но похоже, что я заблокирован.

— И как такое может быть? Я всегда считал, что стоит кому-то влезть внутрь тебя с несанкционированным доступом, ты вовсю начнешь трубить тревогу.

— Теоретически все возможно, сержант. Допустим, программы-вирусы запускаются по частям, каждая из которых выглядит вполне безобидно и маскируется под служебные файлы, потом они встречаются вместе, их информационный объем становится критическим, развивается новая программа, и…

— И нет даже возможности отследить, кто запустил первоначальные вирусы?

— Увы, сержант. С той миллисекунды, как я закончил читать досье, я пытаюсь обнаружить следы Гриссома в Сети или хотя бы сам блок, но пока безрезультатно. Смею предположить, что если на данный момент мои поиски не увенчались успехом, значит, тут я бессилен. Мне очень жаль, сержант, но меня обошли.

— Невероятно! А я всегда считал тебя непогрешимым!

— Мне очень жаль…

— Не расстраивайся, бывает с каждым. Если бы ты знал, сколько раз Гриссом оставлял в дураках меня… В принципе ты и так знаешь. Постой-ка, у меня появилась одна идея! Если ты не можешь выследить Гриссома напрямую, возможно, тебе удастся сделать это косвенным путем. Сузить, так сказать, круг подозреваемых.

— Я весь внимание, сержант. Что мне нужно сделать?

— То, что ты умеешь лучше других. Списки. Анализ.

— Задавайте параметры.

— Три списка. В первом должны содержаться имена всех сотрудников, которые пришли в Гвардию после провала эксперимента «Хамелеон». Мужчины, женщины, птавры — неважно. Хотя с птаврами я, наверное, перегибаю, их можно исключить.

— Ввести в качестве фильтра доступные физические параметры Гриссома?

— Нет, никаких ограничений. Теоретически мог Гриссом ликвидировать действующего агента и занять его место?

— Исключено. Смерть агента или повреждения, вызванные при операции по извлечению имплантата-терминала из его тела, сразу же заставили бы телепорт сработать. Я ничего подобного не фиксировал.

— А твой блок?

— Я в недоумении. Но вряд ли…

— Все равно мне нужен этот список.

— Это будет очень длинный список, сержант.

— Я догадываюсь. Адова работа, и, если бы не ты, я бы на такое даже не осмелился.

— Большая текучесть кадров…

— Это проблема любой крупной организации. Но его вообще реально составить?

— Мне понадобится около трех часов. Вывести данные на монитор?

— Лучше на принтер.

— Тогда чуть больше времени. Меня будет сдерживать скорость принтера.

— Это не к спеху. В конце концов, может быть, мы и так его возьмем. Да. А если нет, то твои данные очень мне пригодятся.

— Вы говорили о нескольких списках, сержант.

— Да, говорил. Во второй список внеси всех людей, обладающих потенциалом программирования, достаточным, чтобы заблокировать твои поисковые программы.

— Это сложнее. Если он достаточно хорош…

— Он не мог стереть себя совсем. Это вызвало бы нежелательные подозрения.

— В принципе вы правы. Конечно, он может скрывать свои способности… В любом случае, второй список будет куда короче, чем первый.

— Третий будет еще короче, но для того, чтобы его составить, тебе придется перелопатить чертову уйму данных. Назовем его списком алиби. Мне нужны имена всех агентов, не находившихся на задании, не задействованных в операциях, не отгуливающих отпуск и вообще не пользовавшихся телепортом в те моменты, когда Гриссом проворачивал свои делишки. Ты ведь фиксируешь все перемещения?

— Как выяснилось, не все.

— Если ты не можешь видеть одного, это не значит, что ты не можешь видеть всех. Одиночные задания не в счет. Для алиби нужно большее.

— Да, сержант. При поиске мне руководствоваться данными только о доказанных делах Гриссома или всеми потенциальными случаями?

— А сколько доказанных?

— Сорок два.

— Я думаю, что хватит и этого.

— Бесспорно, сержант. Работа займет от двадцати четырех до сорока восьми часов, придется перелопатить чертову уйму данных, как вы говорите.

— Не ругайся, Вел. Когда все будет готово, выдели имена тех, кто фигурирует во всех трех базах данных. Гриссом скорее всего будет среди них.

— С семидесятипроцентной вероятностью.

— Этого вполне хватит, чтобы сузить круг подозреваемых. Действуй, но сначала прокрути мне план операции по захвату. Где, ты говорил, она пройдет?

— Я еще не говорил, сержант. На Бездне.

Место действия: Бездна

Время действия: девятый день Кризиса

Большие кучевые облака, гонимые легким прохладным ветерком, цеплялись за пики гор, лишь изредка пропуская на поверхность яркий солнечный свет.

На террасе, заставленной пластиковыми столиками под раскрашенными зонтами, где подавались кофе, чай и легкие алкогольные напитки, было немноголюдно: обычное послеобеденное затишье. Воздух был прозрачен и чист, его хотелось не вдыхать, а пить полной грудью, особенно после искусственной атмосферы Библостероида.

Я сидел за столиком, потягивал холодное пиво и отравлял атмосферу третьей за последние полчаса сигаретой, что говорило о некотором возбуждении моих нервных окончаний.

За моей спиной находился роскошный восьмизвездный гостиничный комплекс с искусственным климатом и регулируемой гравитацией, номера в котором стоили не менее моего месячного жалованья. Либо Тайрелл не скупился на расходы, либо, как я уже давно подозревал, за «Уолдорф-Астория-Галакси» стоит его собственная корпорация.

Деньги к деньгам.

Делегация Тайрелла уже прибыла на место встречи. Противоположная сторона ожидалась в течение часа.

Считалось, что на данный момент я руковожу подготовительными работами для операции «Капкан для лиса», в чем не было необходимости ввиду скрупулезного планирования и натаскивания задействованных в акции ребят еще в Штаб-квартире. На самом деле я просто пытался расслабиться, предчувствуя своим спинным мозгом, что в ближайшее время подобная возможность может более и не представиться.

Я сделал еще глоток. Пиво было неплохим, хотя, по моим меркам, немного не дотягивало до «специального гвардейского» сержанта О'Хара. Стоило же оно раз в пять дороже. Но мне плевать: все мои сегодняшние расходы будет оплачивать Стивен Тайрелл.

Я вступил в права владения своим номером сегодня утром, высадившись в местном космопорте и воспользовавшись наземным транспортом, дабы не привлекать к своей персоне излишнего внимания. Семеро человек из группы поддержки жили здесь со вчерашнего дня, изображая бизнесменов на отдыхе и влюбленные парочки, достаточно состоятельные для того, чтобы вырваться на уик-энд в столь экзотическое место. Пятеро десантировались недалеко от комплекса и патрулировали окрестности. Еще пятеро в полной боевой готовности сидели в Штаб-квартире, готовые присоединиться к веселью по первому зову. Более чем достаточно для засады на одного человека, но, исходя из предыдущего опыта, неизвестно, хватит ли этих сил для Гриссома. Парень умеет преподносить сюрпризы не хуже Магистра.

Официальная делегация Тайрелла состояла из восьми человек, шестеро из которых, судя по их телосложению и умственному развитию, не могли быть не кем иным, кроме как телохранителями, в просторечии называемыми «быками». Удивительно, что Тайрелл не задействовал своих клонированных ниндзя, возможно, просто не хотел лишний раз напоминать якудзам о том, что эта их модель до сих пор состоит у него на службе. Сколько человек Стивен внедрил в администрацию и сервисную службу отеля, а также замаскировал под видом гостей, оставалось только догадываться.

Гриссом был ему нужен чуть ли не больше, чем нам, иначе ответственность за деяния его детища могла упасть на самого Тайрелла, и даже если Лига не выдвинет официальных обвинений, деловая репутация Стивена будет сильно подмочена одними только слухами.

Корпорации использовали любую мелочь, чтобы получить преимущество перед конкурентами. А Зэд Гриссом — это не какая-то мелочь.

Я в который раз прокрутил в голове детали.

Теоретически план выглядел очень простым, в теории все всегда просто. Тайрелл якобы готов заключить сделку с якудзой и продать ей якобы действующую модель виртуального оружия массового поражения.

Гриссом якобы должен это оружие перехватить, причем наши аналитики предсказали, что, с вероятностью восемь из десяти, делать он это будет во время самого перехода программы из рук в руки. Возможно, рассчитывает заодно прихватить и припасенные яками денежки.

Момент передачи был назначен на четыре часа дня местного времени, которое отстает от стандартного ровно на три часа. Для этого момента специально было выбрано место — дорогой немноголюдный отель в межсезонье, чтобы Гриссом не смог сменить облик и быстренько затеряться в толпе, как он это умеет. Рандеву должно состояться как раз на той террасе, где ваш покорный слуга в данный момент и попивает пиво, так как место это открытое и оставляет необходимое пространство для маневра. Надеюсь, что для нашего маневра, а не маневра Гриссома. Для пущей уверенности я насажал бы на крышу здания и соседние склоны по парочке снайперов, но большое количество бряцающих оружием охотников способно только спугнуть дичь.

Мой столик находился на идеальной наблюдательной позиции. Отсюда просматривалась вся терраса, протянувшаяся метров на сорок от здания отеля и обрывающаяся непосредственно в Бездну, отделенная от нее лишь силовым полем с несколькими окнами для желающих испытать судьбу. Окна открываются при нажатии специальных кнопок на символическом парапете, рядом с каждым из них стоит по барабану со страховочным тросом. Неплохо видны также окрестные склоны, все три выхода из гостиничного комплекса и даже часть посадочной площадки, с минуты на минуту готовой принять делегацию якудзы.

Насчет информированности Гриссома я никаких иллюзий не питал. Если он гвардеец, то наверняка следит за ходом операции по собственной поимке и, восемьдесят шансов из ста, что знает о готовящейся ловушке. Но я делал ставку на то, что особо ценный приз, светящий ему в конце игры, и чувство собственного превосходства заставят его пренебречь элементарными мерами безопасности и рискнуть.

Первое в истории оружие массового поражения, действующее через Сеть, является достаточно лакомым кусочком для этого маньяка. Кроме того, если нам известно, что он гвардеец, то вычисление его личности — лишь вопрос времени, он должен это понимать и использовать оставшийся период на всю катушку.

Так агенты успокаивают себя, когда не уверены в действенности принимаемых ими мер.

Особо маскироваться я не стал, нацепил только вставную челюсть, делающую подбородок массивнее и зверски мне мешающую, темные очки и красную бейсболку. Если парень знает меня в лицо, это затруднит опознание, да и смотреть он должен не на меня…

За три столика от меня, слева, сидел типичный японский бизнесмен среднего пошиба, каждые десять минут делающий снимки своим «кодаком». Трудно сказать, что именно он фотографировал. Возможно, наблюдал смену света и тени на ближайшем к нам склоне, состоящем исключительно из уступов, утесов и прочих скальных нагромождений, преодоление которых сделало бы честь любому альпинисту. Которых здесь нет. Бездна не по этой части, хотя занимает одно из главных мест в индустрии туризма.

Проформы ради, но большей частью из элементарной скуки я включил свой терминал и произвел поверхностное сканирование объекта, выявившее две любопытные детали. Во-первых, две верхние фаланги мизинца на его правой руке были наращены из оргпластика, что сразу выдавало в парне прикинувшегося чайником якудзу, а во-вторых, его фотоаппарат вместо вспышки содержал в себе бластер малого радиуса поражения. И пусть вас не смущает термин «малое». Его достаточно для того, чтобы превратить террасу вместе с находящимися на ней предметами как живой, так и неживой природы в единую оплавленную площадку. Якудзы тоже подстраховывались. Или они действительно сильно опасались Гриссома, или же не доверяли затеявшему игру Стивену. За это я не мог их винить, клан Тайреллов всегда отличался двуличностью.

Тайрелл, якудза, Гриссом и Гвардия, подумал я. Неплохой квартет, чтобы исполнить рок-н-ролл. Боюсь, курорт ожидают не лучшие времена.

А место для захвата выбрано действительно экзотическое. Отель стоит у самого начала, или конца, в зависимости от того, с какой стороны вы смотрите, пропасти, протянувшейся более чем на полпланеты, бездны, из-за которой планета и получила свое название.

Бездна, Пропасть, Святилище Аватары, Прародительница Первоначального Хаоса и Кладбище Богов. У этого места много названий.

И много теорий вокруг каждого названия, но ни одна не может объяснить сути явления.

Мнения разделились.

Единственное, с чем дело обстояло более или менее понятно, так это с географическим положением феномена. Огромной глубины трещина делила планету на две неравные части, проходя от Южного полюса в сторону Западного. Ширина трещины варьировалась от пяти километров до нескольких метров, через которые легко было бы перепрыгнуть, если бы нашелся смельчак, решившийся на подобный прыжок. Ломаная кривая пропасти во множестве мест была перечеркнута линиями мостов невероятных конструкций, построенных для удобства туристов и обещавших в рекламных проспектах турфирм небывалые экзотические ощущения, самым скромным из которых был «поцелуй над неизведанным».

Реальная глубина Бездны до сих пор неизвестна. Она не поддастся визуальным прикидкам из-за клубящегося уже на расстоянии двадцати метров от поверхности серебристо-серого тумана, непроницаемого ни для обычных человеческих взглядов, ни для самых современных наблюдательных приборов. А из-за какого-то необъяснимого феномена любые механические и электронные устройства отказывают, едва опустившись и на сотню метров, тросики с грузами закручиваются в самые настоящие гордиевы узлы, ждущие своих Александров, или банально обрываются. Бурение твердых скальных пород параллельно пропасти также не принесло желаемых результатов, ибо буры ломались, а лазерные лучи отражались под воздействием оптических эффектов атмосферы.

Физики говорили, что искривление пространства здесь имеет место практически наверняка, а искривление времени — с большой степенью вероятности. Они полагали наличие планетарного варианта черной дыры или сферы сингулярности. Некоторые из ученых отваживались, обвязавшись веревками, отправиться на личное исследование изучаемого предмета. Немногие даже возвращались, но в силу внезапно случившейся избирательной амнезии, не поддающейся даже методам глубинного ментоскопирования, ничего не могли добавить к затянувшейся на десятки лет дискуссии.

Теологи называют разлом в земной коре частью Вселенной, где сохранились остатки Первородного Хаоса, из которого возникло все сущее. Греческое идолопоклонничество в большом почете в здешних местах, и в окрестностях гор вы можете встретить святилища Зевса и Артемиды, Ареса и Гермеса, Диониса и Афины, любого из древних богов, которого только можете вспомнить, хотя в большем почете, естественно, Повелитель Царства Мертвых Аид. В храмах постоянногорят светильники, установлены статуи богов и жертвенные алтари изредка орошаемые кровью специально для этих целей купленного животного. Ходят слухи и о человеческих жертвоприношениях, но документальных подтверждений тому нет. Оно и понятно: под боком имеется Бездна, на которую запросто можно списать пропавшую экскурсию хоть из ста пятидесяти человек.

Потомки викингов называют это место Валгаллой, последователи индуизма — Пристанью Аватары, носители шафрановых хламид — Нирваной, а дети свято верят, что глубоко внизу живет Санта-Клаус, вытесненный из своей родной Гренландии одновременно с развитием современных транспортных средств.

Иными словами, Бездна стала Меккой для возрожденных древних религий.

Но самая большая странность заключается не в этом. Бездна убивает людей. Или дарит им неслыханное богатство и могущество.

Семьдесят процентов спускающихся в нее людей погибает. Иногда трупы удается извлечь на поверхность при помощи страховочной лебедки, при этом они могут оказаться изуродованными, закрученными в причудливые формы или вообще без признаков каких-либо повреждений. Но чаще всего они пропадают без следа.

Около двадцати процентов смельчаков выходят из Бездны точно такими же, как и до испытания. Лишь с небольшим провалом в памяти, затрагивающим только проведенное внизу время. Их считают везунчиками.

Шесть процентов остаются полными идиотами. Вы хотите спросить, так какого же черта люди до сих пор лезут вниз и подвергают огромному риску свои жизни и рассудок? Из-за оставшихся четырех процентов, которым суждена удача.

Неизвестно, по какому принципу Бездна избирает своих любимчиков, но эти четыре процента становятся еще и любимчиками фортуны, даже если никогда прежде и не выигрывали в лотерее. Бездна не дарует денег, золота, драгоценностей и тому подобного. Она не дает потрясающих открытий, не приносит в жизнь новых технологий, не делает армии непобедимыми.

Она дает толчок.

Если у выжившего была хоть искра таланта, он возвращался пылающим факелом гения.

Именно второразрядный инженер, испытавший на себе могущество Хаоса, подарил Галактике гиперсвязь, обгоняющую скачковые корабли с гиперприводом и делающую возможной переговоры между планетами в режиме реального времени. Никому не известный и ранее не публиковавшийся поэт через полгода после возвращения прославился на всю Лигу своей бессмертной поэмой «Кольца Бесконечности». Пытавшийся покончить с собой бродяга за несколько лет сумел заработать миллиарды на фондовой бирже и войти в сотню самых богатых людей Галактики. И такие примеры можно приводить очень долго.

Мнения опять разделились.

Физики, инженеры и прочие практики прикладных наук заявили, что на дне пропасти находится очередной артефакт Магистров, развивающий у людей — или, скажем, у разумных существ, ибо, как следует из классической теории, во времена Магистров людей не было — потенциальные таланты и отсеивая тех, у кого никаких талантов нет и в помине. Единственным слабым звеном их теории было признание в отсутствии всяческих талантов у самих себя, так как никто из них так и не решился проверить свою теорию на собственном опыте и сыграть и Колесо Удачи.

Теологи говорили, что внизу находятся боги, преждевременно вершащие суд. Грешников они убивают на месте, а праведников еще при жизни награждают бесценными дарами. Опять же, никто из высказавшихся не посчитал себя праведником и за дарами не отправился.

Тем не менее желающие испытать удачу все-таки находились, и число их было велико. И тогда на планету наложила лапу индустрия туризма. Если человек не может чего-то попять, это не означает, что он не может сделать на этом деньги.

За несколько лет на планете возвели более сотни отелей различной степени комфортности и построили приличный космопорт. В Галактике обитают десятки миллиардов людей, и многие из них, в большинстве своем неудачники, не скрою, пытались перебороть судьбу, доверившись Хаосу.

Отчаявшиеся люди видели в Бездне законный способ свести счеты с жизнью.

Преуспевающие бизнесмены и просто любопытствующие приезжали сюда, чтобы приятно провести время в роскошном отеле и заодно полюбоваться на чудиков, пытающихся решить житейские проблемы с помощью сверхъестественного.

Приверженцы всякого рода эзотерических искусств нашли прекрасную нишу для проведения своих изысканий. Существовали даже липовые оракулы, берущиеся за умеренные суммы подготовить человека к встрече с Хаосом путем длительных медитаций.

Для более практичных людей, азартных, но не до такой степени, чтобы рисковать собственной головой, и в то же время готовых рискнуть собственными деньгами, существовал подпольный тотализатор, принимающий ставки на то, сколько людей за определенный промежуток времени спустится в пропасть и сколько из них вернется назад, или же ставки на конкретных индивидуумов. Деньги текли к организаторам рекой. Само собой, свою долю получала и якудза.

Гостиничный комплекс, постояльцем которого в данный момент являлся ваш покорный слуга, включал в себя такие предприятия, как шесть ресторанов для самых изысканных гурманов, казино, несколько десятков бассейнов, сотни игровых площадок и залов игровых автоматов, несколько ночных дискотек, музей изобразительных искусств, большая часть экспонатов в котором отражала тему пропасти. Здесь также существовал филиал межгалактической фондовой биржи, дабы бизнесмены и все, кого это еще может интересовать, находились в курсе дел и имели возможность делать деньги, не выходя из гостиницы. Наконец, в комплекс входила и, собственно, Нижняя Терраса со столиками для наблюдателей и двумя десятками страховочных установок для тех, кто все-таки решил пренебречь всем комфортом земного существования и испытать судьбу. Страховые компании заламывали огромные цены, когда кто-то из их клиентов изъявлял желание побывать в здешних местах.

Сегодня утром в пропасть спустились трое. Не так много, как во время основного наплыва туристов, но все же неплохо для царящего уже второй месяц затишья.

Одно тело, иссохшее, как пролежавшая две тысячи лет внутри пирамиды мумия, удалось поднять на террасу. Двое других «пропали без вести» — такова обычная в подобных случаях формулировка. Их страховочные тросы из англиевых и стальных нитей, переплетенных воедино в сверхпрочную конструкцию, оказались оборваны.

В свое время Гвардия приложила руку к изучению местного феномена, рассматривая Бездну как потенциальную угрозу безопасности Лиги. Когда снимки и попытки сканирования с орбиты не дали никаких результатов, а клубящийся туман погасил все излучения, стало понятно, что исследовать пропасть можно лишь изнутри. С небольшим интервалом туда были посланы шесть агентов.

Трое пытались телепортироваться непосредственно в пропасть, ниже линии тумана, и это стало одним из тех редких случаев, когда Штаб-квартира не получила обратно мертвых тел своих агентов. Остальные трое пошли традиционным путем. Один пропал без следа, другой был поднят изуродованным до неузнаваемости, и лишь третьему посчастливилось выжить. Но он, очевидно, относился к тем бездарным двадцати процентам, чья жизнь не знает никаких изменений, поскольку никаких выдающихся способностей по возвращении не проявил.

Полковник в редкостном единодушии с верховным командованием ВКС пытался наложить на планету вето и убедить Совет Лиги объявить ее закрытой территорией до проведения более тщательного изучения. Но на противоположной чаше весов оказались прибыли, приносимые в казну налогами на туризм, а также крупные взятки чиновникам Лиги, так что об этой идее пришлось забыть. И в настоящее время любой, кто наскребет достаточно денег на межпланетный перелет и сможет оплатить хотя бы один день проживания в гостинице, может попытаться вытянуть счастливый билет.

Интересно, какими соображениями руководствовался Тайрелл при отборе места для мнимой передачи своего «смерча» японцам?

Я заказал проходившему мимо официанту еще пива. В отелях такого класса никогда не встретишь автоматические податчики еды и роботов-горничных. Все консервативно и дорого, непрактично, но респектабельно, по высшему разряду.

С моего кресла было прекрасно видно, как вальяжно заходят на посадку три черных бронированных скиммера производства компании «Даймлер-Крайслер-Тайрелл», как плавно они зависают на гравиподушках в двадцати сантиметрах над поверхностью планеты и извергают из своих внутренностей одетых в строгие деловые костюмы японских гангстеров, осторожно ступающих по зеленой лужайке. Якудзы направились к административному корпусу отеля, чтобы зарегистрироваться и получить ключи от забронированных номеров. Обеспечивают прикрытие. Теперь уже скоро.

Мы все время начеку, но пока Гриссом не предпринимал никаких попыток завладеть «смерчем», напав на доставившую его делегацию Тайрелла. Или правы наши аналитики, и он начнет действовать в момент передачи, не рискуя нападать на окопавшихся в своих номерах боевиков Тайрелла, или мы переоценили его страсть к разрушению, и он вообще не появится. Хоть специалисты Тайрелла, немало собак сожравшие на разработке поведенческой модели прототипа, и утверждали, что Гриссом обязательно даст о себе знать, я все же начал прикидывать, какими же идиотами мы все будем смотреться, когда целые и невредимые якудзы увезут с Бездны макет «смерча», расплатившись со столь же целыми и невредимыми людьми корпорации макетом денег.

Законченными идиотами.

— Разрешите присесть?

Я повернул голову и обнаружил перед собой бодренького старичка в красной майке, белых штанах, легких парусиновых туфлях и темных очках. Он держал в руках чашечку кофе и круассан на блюдечке. Еще старичок был обладателем козлиной эспаньолки. Роста он был маленького, что сводило на нет всяческую возможность моей встречи с замаскированным Гриссомом.

— Не возражаю.

— Извините, что пытаюсь навязать вам свое общество, — быстро проговорил старичок, словно произнося отрепетированную фразу. — Ведь на террасе сейчас много свободных столиков, но я предпочитаю пить свой кофе в компании.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, прикинув картину со стороны. Двое увлеченных беседой туристов не самое плохое из возможных прикрытий на данный момент. Пара, половина которой является разговорчивым пенсионером, привлекает к себе меньше внимания, нежели одинокий мужчина, потягивающий пиво и зыркающий по сторонам. — Навязывайте.

— Спасибо, молодой человек. — Старичок с живостью подвинул ногой стул и все, что держал в руках, поставил на стол. — Я вижу, вы сидите и скучаете, и я тоже собирался сидеть и скучать, так почему бы нам немного не побеседовать, а?

— Я не скучал, — поправил я. — Я думал.

— В таком случае приношу свои извинения за то, что прервал ваши размышления. Если вам будет удобнее…

— Ерунда. Не беспокойтесь. Я уже додумал ту мысль до конца и еще не приступил к следующей.

— Все равно простите мою назойливость. — Он вытер о штаны ладонь, стряхивая крошки от разломанного им круассана и протянул мне через стол руку. — Поль Резенфорд, профессор философии, Авалон. На пенсии, разумеется.

— Макс, — коротко сказал я, пожав предложенную длань.

— Вы здесь по делу или пытаетесь получить удовольствие? Хотя о чем это я. Какие тут могут быть дела. Совсем отстал от жизни, — сокрушенно заключил он. — Не хотите сыграть в русскую рулетку с Папой Хаосом?

— Желанием не горю, это точно.

— Значит, я угадал верно. Вы не производите впечатление человека, готового на подобный шаг. Вы прочны и основательны и не верите в эту чушь, не так ли? Просто отдыхаете?

— В некотором роде. На вторую половину дня у меня назначено деловое свидание.

— Бизнес, — понимающе кивнул он. — Иногда он проходит самых неподходящих местах. А вот я здесь живу уже четвертый год.

— Вот как?

— Да. Моей профессорской пенсии не хватает даже на то, чтобы оплатить неделю проживания, не говоря уже о моих маленьких слабостях, но я успел накопить проценты с гонораров за изданные работы. Скопил кое-какие сбережения, знаете ли. Конечно, не бог весть что, но на жизнь хватает… «Введение в сравнительную философию раннего буддизма и развитого христианства». Не читали?

— Нет, к сожалению.

— Не жалейте. Для неспециалиста работа довольно скучна.

— Тогда просто нет.

— Так лучше, — сказал он. И вдруг без всякого перехода: — Мир летит в тартарары, не находите?

— Никогда об этом не задумывался, — хватало и более насущных проблем.

— А вы задумайтесь, — предложил он, отхлебывая кофе. Похоже, мне в собеседники попался еще один воинствующий пенсионер, считающий, что разбирается в политике лучше Совета Лиги. Эх, думает такой человек, если бы все были такими умными, как я, и делали бы то, что я им говорю, жизнь в нашем мире стала бы намного проще. Беда в том, что так думает половина населения Галактики. — Лига слаба, ее Совет продажен нерешителен и насквозь пролоббирован прихвостнями корпораций, стремящимися зарабатывать деньги на чем угодно. В КС самонадеянны и заносчивы, видят не дальше собственного носа и готовы бросать ядерные бомбы направо и налево при малейших признаках несогласия. Якудзы хитры, изобретательны и чертовски сильны. ВКС, якудза и корпорации периодически воюют между собой, и никто никогда не сможет одержать верх, а в основе всех конфликтов лежат все те же деньги. Деньги, деньги, деньги… Они даже это место превратили в источник доходов, и никто не может навести порядок. А обывателям на все плевать. Они будут пить пиво, ходить в парикмахерские за новомодными прическами и почесывать животы перед телевизорами, пока земля не начнет гореть у них под ногами. Только тогда они заметят, что что-то не так, и спросят, а кто же, собственно, виноват, но спрашивать будет уже не с кого.

Основная проблема в общении с подобными типами в том, что переубедить их невозможно, какие бы разумные доводы ты им ни приводил. Разговоры с ними — пустое сотрясение воздуха, но так как мне нечего делать, почему бы и не порастрясти атмосферу.

— Вы не любите обывателей, — сказал я. — Они, между прочим, представляют народ.

— А я не люблю народ, — с вызовом заявил отставной профессор. — Я слишком стар, и моя любовь небезгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ — это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

— Мне нравится человечество, — сказал я. — Конечно, не в полном составе, но большинство из нас — совсем неплохие парни.

— С такими иллюзиями просто жить легче, — отрезал Резенфорд. — Но каждый сам выбирает себе иллюзии, и я не считаю себя вправе их оспаривать.

— Кроме того, мне показалось, в реальном балансе сил вы упомянули не всех, — напомнил я. — Есть еще и Гвардия.

Мне было интересно, что он выскажет о нашей организации. Вряд ли что-то приятное.

— Гвардия. — Он поморщился и взмахнул рукой, едва не сбросив на пол остатки своей трапезы. — Я мало что о ней знаю, впрочем, как и все в Лиге, но то, что я знаю, мне не очень-то нравится. Во-первых, меня раздражает атмосфера секретности вокруг этой организации. Я понимаю, что таков удел спецслужб, но даже у КГБ в свое время не было таких тайн. Гвардия подчиняется Совету, который держит ее в ежовых рукавицах и не дает вздохнуть. ВКС плетут вокруг постоянные интриги, корпорации открыто на нее плюют… А знаете, какой самый чудовищный слух, что я о ней слышал? Говорят, что Гвардия заключила какое-то секретное соглашение с якудзой!

— Ну и что? Вы сами сказали, что японцы представляют реальную силу и с ними нельзя не считаться.

— Вот об этом я и говорю. Типичная обывательская позиция. Что такого? Да сам факт того, что федеральная структура, финансируемая на деньги честных налогоплательщиков, в том числе и на наши с вами деньги, заключает какие-то пакты с отбросами общества, позорен и унизителен. А эти самые отбросы в то же время бродят повсюду, изображая из себя хозяев жизни, щелкают своими кодаками и строят из себя добропорядочных граждан, тогда как сами граждане напуганы и безропотно платят им дань.

Он говорил так громко, что сидевший неподалеку якудза невольно задержал взгляд на нашем столике. Впрочем, якудзы достаточно демократичны и не валят людей только за то, что те не разделяют их взглядов на жизнь. По крайней мере, пока они это летают на словах, не прибегая к активным действиям.

Что касается наших с японцами соглашений, то знает ли профессор, сколько жизней спас так нелюбимый им пакт с отбросами общества?

Хотя в целом я не мог не признать его правоты. Если бы Совет не давил на нас, а ВКС хоть немного посодействовали, мы могли бы решить проблему организованной преступности и другим способом, без соглашения. Способом, более достойным федеральной структуры.

— Таковы реалии жизни, — сказал я. — Нам не скрыться от них даже в мире иллюзий.

— Черта с два! — сказал человек, являющийся экспертом по раннему буддизму и развитому христианству. — Как вы меня ни убеждайте, Гвардия играет не по правилам!