Рано утром Витю разбудили голоса. У порога стояла Марина Балашова и торопила отца с завтраком:

- Сейчас в район еду на подводе. Могу и вас на курсы захватить.

- Дай хоть чаю напиться, скаженная! - бурчал Никита Кузьмич.

- Вы поскорее! Чтобы к началу занятий успеть.

- Ты кто такая - буксир, толкач? В ответе за меня?

- А вы разве забыли, что правление вчера решило: обязательно вам доучиться надо. Я вот наших девчат на курсах повидаю, накажу им, чтобы они дремать вам на занятиях не давали.

Галина Никитична с любопытством поглядывала на Витю. Ни вчера вечером, ни сегодня утром он о школе с отцом не заговаривал.

Вскоре Марина и Никита Кузьмич ушли.

Витя сел заниматься и, когда время перевалило за восемь часов, отправился в школу.

На первом же уроке ему вновь передали записку с требованием извиниться перед Фёдором Семёновичем. И Витя, против обыкновения, не порвал её.

В перемены он почти совсем не выходил из класса, из-за чего пришлось крепко повздорить с дежурившим в этот день Костей Ручьёвым.

В большую перемену перед школой разгорелся первый зимний бой. Из-за снежных бастионов летели белые ядра, доносились воинственные крики.

Из окна второго этажа Вите отчётливо было видно, как семиклассники, стягиваясь за дровяным сараем, готовились ударить по восьмому классу с тыла.

И ему вдруг представилось, как было бы хорошо выскочить сейчас без шапки на улицу, предупредить своих о коварстве семиклассников, крикнуть «ура» и первому устремиться на противника.

Но в ладони лежала смятая записка.

Витя вздохнул и отошёл от окна. Потом выглянул за дверь. В коридоре было тихо. Дверь в учительскую приоткрыта, и до неё совсем недалеко. Стоит только постучать, войти, и, может быть, через несколько минут на душе уже не будет так тяжело, как сейчас…

Витя оглянулся и направился к двери учительской. Но зазвенел звонок, и в коридор ворвались школьники. Из учительской вышел Фёдор Семёнович. Руки его были заняты классным журналом, книгами и учебными приборами - предстоял урок физики в восьмом классе.

- Да, Витя, - заметил он мальчика, - в учительской на столе лежит такая большая стеклянная трубка. Принеси её, пожалуйста, в класс. Она нам нужна будет на уроке.

Когда Витя принёс в класс трубку Ньютона (как он потом узнал), ученики уже сидели за партами, только Костя помогал Фёдору Семёновичу устанавливать на столе учебные приборы. Заметив Витю, он поспешно отобрал у него стеклянную трубку:

- Можешь не стараться. Не твоё дежурство.

- А ты гуляй больше…

- Ну-ну, воюющие державы! - сказал учитель. - Поссорились по пустякам, а обиды на целый год.

Вася с Пашей многозначительно переглянулись. Вот она, долгожданная минута! Пусть Костя молчит, это его дело, но они своего друга в обиду не дадут.

- Фёдор Семёнович, они не по пустякам, - с серьёзным видом сказал Вася. - У них принципиальный спор получился.

- Скажите пожалуйста, принципиальный!.. Это по поводу печёной картошки-то?

- А вы спросите Кораблёва. Он скажет, как всё было, - настаивал Вася.

А Паша тем временем, вытянув ногу, загородил проход между партами, по которому Витя возвращался на своё место, и шепнул:

- Ну, говори же, признавайся! Долго мы ждать будем?..

И, хотя препятствие было не так уж велико, Витя покорно остановился и повернулся лицом к учителю.

- Фёдор Семёнович, - тихо сказал он, - это правда… Драка не из-за картошки получилась… Мы поспорили…

Костя только что сел за свою парту и сейчас с недоумением посмотрел на Кораблёва. Что случилось с ним? Неужели у Вити хватит смелости рассказать всю правду?..

- Ты понимаешь, что будет? - обернувшись к Косте, встревоженно шепнула Варя.

Костя нахмурился. Да, он понимал… Сейчас Кораблёв произнесёт те самые слова, какие были сказаны им тогда, на берегу Чернушки. Несправедливые, оскорбительные слова!.. Нет-нет, никто не должен их слышать: ни учитель, ни ребята!..

- Поспорили так поспорили, что за беда! - сказал Вите учитель. - А в драку вступать зачем же? Не к лицу это вам! Садись-ка за парту.

- Это я виноват, Фёдор Семёнович, - упрямо продолжал мальчик, одержимый только одним желанием - поскорее во всём признаться. - И сам не знаю, как всё получилось… Мы ведь из-за чего схватились?..

- Ну что ты, в самом деле, старину ворошишь! - резко стукнув крышкой парты, поднялся Костя. - Я и забыл даже, о чём спор был… Так, мелочь какая-то. Никому это не интересно…

- Помирились бы давно, и делу конец, - подсказала Варя и посмотрела на Костю, словно хотела сказать: «Хочешь не хочешь, а придётся».

Костя вздрогнул и невольно засунул кулаки в карманы. Но в ту же минуту весь класс увидел, как он вылез из-за парты, сделал шаг к Вите и протянул ему руку:

- Ладно… Забудем это дело. Мир так мир!

Ничего не понимая, Витя растерянно смотрел на протянутую ладонь.

Тогда Костя сделал к нему ещё один шаг и схватил за руку.

- Вот так-то лучше! - Довольная улыбка тронула лицо Фёдора Семёновича. - Да здравствует мир в восьмом классе!

Заулыбались и ребята.

Только Паша с Васей оцепенело смотрели друг на друга: они, как и Кораблёв, ничего не понимали.

А Костя всё тряс и тряс Витину руку, словно хотел, чтобы весь класс видел, как сильно и прочно их рукопожатие, хотя глаза его при этом были серьёзны и холодны.

- А у меня, ребята, к вам дело есть, - заговорил Фёдор Семёнович, когда класс успокоился. - К Новому году электростанция должна дать свет школе, а у нас ещё электропроводка не закончена. Лучшие ученики по физике из девятого и десятого классов взялись помочь монтёрам. Надо кого-нибудь из восьмого выделить.

- У нас по физике Витя Кораблёв хорошо идёт, - сказала Варя, угадывая, к чему клонит учитель.

- Я тоже так думал, - кивнул Фёдор Семёнович. - Так вот, Виктор… отбери ещё трёх-четырёх ребят, хорошо успевающих по физике, и отправляйся в распоряжение электромонтёров. За старшего над ребятами будешь ты…

- Я? За старшего? - удивился Витя. - Да ребята и не захотят со мной…

- А ты не торгуйся… выполняй, раз назначили, - перебил его Костя.

- Хорошо, я соберу, - согласился Витя и весь урок просидел как в тумане.

После звонка Фёдор Семёнович задержал в классе Костю и Варю.

- Хорошо вы меня поддержали сегодня… с полуслова поняли, - сказал он. - Молодцы!

- Я давно Косте говорила, чтобы помирился, - заметила Варя. - А у него гордости через край…

- Да как с ним можно было мириться? - не выдержал Костя. - Он же, Фёдор Семёнович…

- Знаю, знаю, - остановил его учитель.

- Знаете? - удивился Костя. - И вы это терпите! Такую обиду?..

- Приходится иногда и потерпеть, - усмехнулся учитель. - Если от каждой вашей обиды учитель начнёт из себя выходить, что же тогда в школе будет?.. А про то, что Витя обо мне наговорил, лучше сейчас не вспоминать. Его нам сейчас крепко держать около себя надо… в сторону не отпускать.

…Домой Варя с Костей возвращались вместе. С утра выпал мягкий, пушистый снег и густо запорошил поля, лощины, овраги, крыши домов. Всё кругом выглядело чистым, ослепительно белым, словно искусный маляр ещё раз прошёлся по земле своей огромной кистью и исправил последние недоделки.

Варя набрала полные пригоршни снега и близко поднёсла к лицу:

- Вот и зима пришла!

- Пришла, - отозвался Костя и скатал тугой снежок. Потом он покосился на девочку: им пора идти домой, а они почему-то всё ещё стоят на «школьной горе» и смотрят вниз, где уже пролегли десятки новых тропок и глубокие следы полозьев.

- А хочешь, по целине пойдём? - неожиданно предложил мальчик.

Варя согласно кивнула головой и первая побежала по склону «школьной горы», оставляя на нетронутом снегу рубчатый след калош. Когда они добрались до берега Чернушки, девочка повернула к мосту.

- Нет уж, давай через реку, напрямик, - остановил её Костя. - Скорее дома будем.

Он ждал, что Варя сейчас растеряется и скажет: «Как можно! А если лёд провалится?», но она только махнула рукой и засмеялась:

- А давай!.. Напрямик так напрямик!

Костя сбежал на лёд первым, добрался до середины реки и несколько раз подпрыгнул.

- Не робей! - крикнул он. - Лёд крепкий. Ты только по моему следу шагай.

Посмеиваясь, девочка вслед за Костей перебралась через реку.

До Высокова они шли, болтая о всякой всячине, и остановились около дома Балашовых, когда уже начало смеркаться.

- Вот так пошли напрямик! - спохватилась Варя и, вбежав на крыльцо, взялась за щеколду двери. Но потом, словно что вспомнив, обернулась и поманила Костю: - Я давеча про гордость сказала… будто у тебя её через край. Так это я так… не подумала. Ты не обижайся. Ладно?

Не успел Костя ничего сказать, как девочка кинула ему в лицо пушистый снег и скрылась в сенях.

Мальчик решил в долгу не оставаться. Схватив пригоршню снега, бросился было к крыльцу, но потом махнул рукой и улыбнулся.

Дома Колька встретил брата радостным восклицанием:

- По глазам вижу: пятёрку получил! По какому предмету?

- Ладно, Колька, потом расскажу… Давай-ка лучше ужинать.

За ужином Костя с серьёзным видом принялся расспрашивать брата, как пионеры учатся, довольна ли вожатая их успехами.

- Всякое бывает, - уклончиво ответил Колька. - Только теперь от нашей вожатой ни одна двойка не укроется… Чуть что, так Варя и на дом к пионеру придёт и на совет отряда вызовет.

- А вы бы не очень допекали вожатую… У неё своих уроков хватает.

- Разве мы не понимаем! - обиделся Колька.

Потом Костя поинтересовался, какой у пионеров план работы на зиму.

- Вы, главное, про лыжи не забудьте. Тренировки надо начинать, к состязаниям готовиться… Если, конечно, потребуется, могу и я подзаняться. Можешь передать своей вожатой.

- Вот здорово! - обрадовался Колька. - А мы как раз тебя вчера запланировали: тренер по лыжам. Мне Варя поручила договориться с тобой.

Брови у Кости полезли вверх.

- Тогда считай, что мы уже договорились.