«ОНА НАС ПОЧТИ ПОЙМАЛА!» — голос Каркова был тревожным.

«ЕРУНДА», — ответил Мастерлинк.

«ЕРУНДА? ТЫ ИМЕЕШЬ НАГЛОСТЬ ГОВОРИТЬ ЭТО МНЕ? НАС ЗАСТАЛИ ВРАСПЛОХ, И ЭТО БЫЛ ДАЖЕ НЕ ГЛАВНЫЙ».

«СЛУЧАЙНОСТЬ», — сказал Мастерлинк.

«ВОЗМОЖНО, НО ТАКАЯ, КОТОРУЮ МЫ НЕ ПРЕДУСМОТРЕЛИ. ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ПРОГРАММА БЕЗОПАСНОСТИ?»

Бравада Мастерлинка поутихла.

«НЕТ».

«И Я НЕТ. ЭТО БЫЛО ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ».

«КОМПЬЮТЕРНЫЙ ОРГАНИЗМ», — сказал Мастерлинк.

«ВОЗМОЖНО», — согласился Карков.

«Я УВЕРЕН, — продолжил Мастерлинк. — Я БЫЛ ДОСТАТОЧНО БЛИЗКО, ЧТОБЫ ПРОЩУПАТЬ КОНФИГУРАЦИЮ».

«НАДО ПРОСЛЕДИТЬ ЕЕ».

«И КАК ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ЭТО СДЕЛАТЬ?» — сарказм Мастерлинка выразился в облаке статических искр.

«Я НЕ СОБИРАЮСЬ. СЛИШКОМ ОПАСНО. Я ПРОСТО ГОВОРЮ, ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ».

Мастерлинк задумался.

«МОЖНО РИСКНУТЬ КЛОНОМ. МЫ ДАЖЕ МОЖЕМ ИЗМЕНИТЬ ЕГО КОНФИГУРАЦИЮ. ТОГДА, ЕСЛИ ОНА ЕГО ПОЙМАЕТ, ОНА НЕ УЗНАЕТ НИЧЕГО».

Настроение Каркова продолжало ухудшаться.

«ГОЛЬЗЕРГЕЙН…»

Мастерлинк кивнул.

«ЕСЛИ МЫ СОЗДАДИМ КЛОН — ИЗМЕНЕННУЮ КОПИЮ И СНАБДИМ ЕГО КОДАМИ ДОСТУПА ГОЛЬ-ЗЕРГЕЙНА…»

«ИХ ДОЛЖНО БЫТЬ ДВА», — перебил Карков.

«ЗАЧЕМ? КЛОНЫ ОТБИРАЮТ ЭНЕРГИЮ. НАМ НУЖНЫ СИЛЫ, ЧТОБЫ РАБОТАТЬ НАД ПОКУПКОЙ ЗЕМЛИ».

«ОДИН, ЧТОБЫ ВЫСЛЕДИТЬ ЭТУ ОСОБУ, А ДРУГОЙ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ РАБОТУ В РАМ-ГЛАВНОМ. МЫ ДОЛЖНЫ ПРИТАИТЬСЯ. СКОРО, НЕСМОТРЯ НА ВОЙНУ, ГОЛЬЗЕРГЕЙН МОЖЕТ ЧТО-ТО ЗАПОДОЗРИТЬ. МЫ ДОЛЖНЫ ЗАМЕСТИ СЛЕДЫ. ЕСЛИ МЫ ПОШЛЕМ К НЕМУ КЛОН…»

Карков замолчал, но Мастерлинк подхватил мысль:

«МЫ СМОЖЕМ ПРОДОЛЖИТЬ БОЛЕЕ ВАЖНОЕ ДЕЛО ПО ПОКУПКЕ ПЛАНЕТЫ».

«ВТОРОЙ КЛОН ОТВЛЕЧЕТ ВНИМАНИЕ ОТ НАС».

«МЫ ПРИДАДИМ ЕГО МАТРИЦЕ КОНФИГУРАЦИЮ НЗО».

Карков рассмеялся, его программа запульсировала в приливе энергии.

«ТОГДА Я НАЧИНАЮ ФОРМИРОВАТЬ».

«ЗАОДНО СТОИТ ПОСЛАТЬ ПОИСКОВИКА ЗА РОМАНОВЫМ».

«МОЖЕТ, СТОИТ СПИСАТЬ ЕГО И ЗАПРОГРАММИРОВАТЬ ДРУГОЙ?» — спросил Карков.

«ВЕДЬ ЭТО ТЫ НЫЛ ПРО НАШИХ ДЕТЕЙ? А ТЕПЕРЬ СПИСАТЬ?»

Яд вопросов Мастерлинка не подействовал на Каркова.

«НАДО СМОТРЕТЬ ФАКТАМ В ГЛАЗА. ОТ РОМАНОВА НЕТ СВЕДЕНИЙ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ. ПРЕДПОЛАГАЛОСЬ, ЧТО ОН ДОЛЖЕН ДОКЛАДЫВАТЬ РЕГУЛЯРНО. ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫВОД — ОН УНИЧТОЖЕН».

«С ТВОЕЙ ЛОГИКОЙ НЕ ПОСПОРИШЬ. ОДНАКО СЕЙЧАС ПОИСКОВИК В КОМПЬЮТЕРНОЙ СИСТЕМЕ НЗО — САМАЯ МАЛЕНЬКАЯ ИЗ НАШИХ ПРОБЛЕМ. ЗАЙМЕМСЯ НЗО И РОДЖЕРСОМ ПОЗЖЕ. ГОРАЗДО ВАЖНЕЕ СПАСЕНИЕ РОДНОЙ ПЛАНЕТЫ».

Карков обдумывал слова Мастерлинка. Его ненависть к Баку Роджерсу была огромна, но и ее превозмогало желание власти.

«СОГЛАСЕН. ПРИ УСЛОВИИ, ЧТО ПРИ ПЕРВОЙ ЖЕ ВОЗМОЖНОСТИ МЫ УНИЧТОЖИМ РОДЖЕРСА».

«ПОСЛЕ ТОГО КАК ОН СДЕЛАЕТ ЗА НАС НАШУ РАБОТУ», — согласился Мастерлинк.

Парочка синхронно пульсировала, придя к полному согласию.

«А ПЕТРОВ?» — спросил Карков.

«ПУСТЬ ПРОДОЛЖАЕТ НАБЛЮДАТЬ ЗА ГОЛЬЗЕР-ГЕЙНОМ, — задумчиво произнес Мастерлинк. — МОЖЕТ НАСТАТЬ ВРЕМЯ, КОГДА ОН СМОЖЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ. А СЕЙЧАС АКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ МОГУТ ПРИВЛЕЧЬ К НАМ ВНИМАНИЕ».

«А ЕСЛИ ГОЛЬЗЕРГЕЙН ОБНАРУЖИТ ЕГО СЛУЧАЙНО?

«ТОГДА ПРИДЕТСЯ ЕГО УНИЧТОЖИТЬ, ДО ТОГО, КАК ГОЛЬЗЕРГЕЙН ОБНАРУЖИТ ЕГО ИСТОЧНИК».

Карков кивнул. Ему нравился Петров, возможно, потому, что он назвал подпрограмму в честь любимого дяди. Но выбора между собственной безопасностью и вспомогательной программой не могло быть.

«ВРЯД ЛИ ОН БУДЕТ ОБНАРУЖЕН».

«ШАНСЫ СОСТАВЛЯЮТ 1000221, 358 К ОДНОМУ», — согласился Мастерлинк.

Первая из запрограммированных компьютерных личностей снова начала действовать, как единое целое — Карков начал готовить клонов, а Мастерлинк занялся созданием завесы электронных помех вокруг своего партнера. Наконец Мастерлинк закончил работу и свернулся в незаметную помеху на запутанных перекрестках компьютерной сети.

Сказочный замок Аделы на окраине Компрэйтс Метроплекса был окружен защитным полем. Атака на Павонис произошла совсем недавно, и Адела не могла пренебрегать собственной безопасностью. Однако она не собиралась из-за горстки бунтовщиков прерывать свой бизнес.

Она сидела в своем любимом кожаном кресле, весьма эффектная в черном облегающем костюме. Хотя он и не был таким откровенным, как ее любимые одежды, его узкий глубокий вырез демонстрировал влекущую ложбинку. Костюм был отделан бургундским кружевом, очень подходившим к тисненой коже кресла и оттенявшим ее белую кожу и волосы цвета черного дерева. Обычно она располагалась в кресле, свернувшись, словно кошка. Сейчас она сидела выпрямившись, положив руки на подлокотники и скрестив ноги.

— Я понимаю. — даже ее голос сейчас был лишен сексуальных обертонов.

— Я не могу сейчас тратить свое время на переговоры с мятежниками, — голографический образ Гользергейна-ДОС светился на экране компьютера Аделы. Знакомое пожилое лицо председателя выглядело усталым, но сосредоточенным. Седые волосы были взлохмачены, словно он взъерошил их пальцами.

— Поэтому я и обратилась к вам, — сказала Адела, — я хочу получить временное назначение полномочного представителя по возвращению Совета Директоров РАМ.

Седые брови Гользергейна нахмурились, как если бы он просматривал в уме какую-то программу. Он знал возможности Аделы, но при этом ценил ее ум и способности.

— Ничего не имею против этого предложения.

Адела перевела дыхание. Немногие могли спорить с ней, но Гользергейну это легко удавалось. Более всего она уважала власть, а Гользергейн был высшей властью на Марсе, а возможно, и во всей Солнечной Системе.

— Благодарю вас, сэр. Беспокойство о дяде не оставляло меня.

Ее беспокойство о дяде было минимальным, и Гользергейн это знал.

— Поэтому я наводила справки. НЗО требует возвращения Планетарного Конгресса и отзыва штурмовиков от Земли взамен на освобождение членов совета.

— Вы знаете, что это невозможно, — мягко возразил Гользергейн.

— Да, — Адела не тратила время на возражения. — Однако я думаю, что Планетарный Конгресс нам вовсе не нужен.

— Его можно было бы и уничтожить, — согласился Гользергейн.

— Почему вместо этого его не использовать? — темные глаза Аделы чуть расширились.

— Что вы имеете в виду, мисс Вальмар?

— Я думаю, что НЗО можно убедить выдать Совет — и моего дядю — в обмен на них. Конгресс — это не потеря для РАМ. Война сделала его бесполезным. Отдадим НЗО их людей.

— Согласиться на требования террористов? Это вне обсуждения!

— Я не предлагаю ни в чем уступать, — возразила Адела, — это всего лишь группа безнадежных идеалистов. Нет. Я предлагаю воспользоваться ими.

— Это допустимо, — Гользергейн потер ладонью одной руки тыльную сторону другой в бессознательно-нервозном жесте.

— Я думаю, что вы заинтересованы в этом, — сказала Адела.

Лицо Гользергейна приняло озабоченное выражение. Он прогонял полученную информацию сквозь свою программу.

— Что ты об этом думаешь?

Спустя несколько часов Антон Турабиан бросил через стол лист бумаги. Его кабинет на «Спасителе» был заполнен компьютерными распечатками и его собственными заметками. Груды бумаги были разложены отдельными кучками по всему пространству кабинета, а все три личных компьютерных экрана светились, выдавая текущие данные. Один, связанный с работой «Спасителя-3», другой — относительно операции НЗО, а третий служил линией связи, соединенной сейчас с командным центром. Беовульф взял бумагу и просмотрел ее. Он поднял глаза.

— Думаю, что это можно сделать, — сказал он.

— Отдать им Совет Директоров? — Турабиан щелкнул пальцами.

— Да, конечно, если это спасет наш Конгресс.

— В этом-то и проблема. Я не верю, что это сработает. РАМ не пойдет на это так легко. Они что-то задумали.

— Разумеется, — задумчиво ответил Беовульф, почесывая бровь суставом указательного пальца, — РАМ никогда не стоит доверять. Этот факт я хорошо усвоил.

Он поднял глаза на Турабиана.

— Антон, ты собираешься упустить шанс? Отказаться от него? Если есть возможность спасти их?

— Нет.

Беовульф улыбнулся.

— Я тоже так думаю.

— И все равно я не хочу освобождать директоров РАМ.

— Зачем они нам нужны?

— Они стоят между Планетарным Конгрессом и смертью, — ответил комендант «Спасителя».

— Да. Но если Конгресс будет освобожден?

— Я понимаю. Если это случится, Совет нам будет совершенно не нужен.

— Я не доверяю РАМ, — повторил Беовульф. — Но я знаю одну вещь. Они хотят получить обратно своих людей. Вообще-то здесь что-то не так. Они могли бы легко пожертвовать членами Совета, как они пожертвовали своими людьми на Земле. Просто заместить их новым персоналом. Но они не могут пренебречь Роандо Вальмаром.

— Только потому, что он родственник королевской фамилии?

— Только поэтому. Они хотят получить Вальмара. Думаю, что поэтому их предложению наполовину можно поверить.

— Ты обратил внимание на подпись? — с иронией спросил Турабиан.

— Как ее можно было не заметить? — ответил Беовульф. Подпись занимала треть листа с факсимиле, который он держал в руках.

— Адела не способна на честную игру, даже если дело идет о члене ее семьи. Но она достаточно умна, чтобы не пытаться ловить рыбу без наживки.

— Планетарного Конгресса.

Беовульф кивнул.

— Вот именно. РАМ пытается переиграть нас, но если мы будем осторожны, у наших людей появится шанс.

— А что ты скажешь о ее требованиях?

— Выставить Роджерса нашим представителем? Это великолепно. Выдернуть из боя и дать шанс РАМ заполучить его!

— Ты думаешь? — спросил Турабиан.

— По-моему, именно так, — сказал Беовульф, — Роджерс — это тот эмоциональный клей, который держит вместе все наши силы. Если им удастся убрать его, это вызовет моральное поражение. Если мы потеряем его….. Не хочется говорить, Антон, но боюсь, мы проиграем.

Турабиан откинулся на своем удобном рабочем кресле, пытаясь расслабить спину.

— Мы сильно рискуем.

— Да.

— И, похоже, о размерах риска мы узнаем только потом.

— Если мы отзовем Бака из района боевых действий, наши союзники почувствуют себя обманутыми, — Беовульф вопросительно смотрел на коменданта «Спасителя».

— Мы должны спросить самого Бака, — предложил Турабиан.

— Ты сам знаешь, что он скажет.

— Беовульф, логика говорит мне, что риск чересчур велик, ставки чересчур высоки. Сердце спрашивает, как я могу отказаться от попытки спасти делегатов? Я не знаю, что делать.

— Антон, когда мы вступали в эту войну, мы знали, что она кончится — так или иначе. Или Организация выживет и Земля останется, или мы все погибнем. Даже с помощью Венеры соотношение сил не в нашу пользу. Какая разница, погибнем мы все теперь или позже? Ведь мы все же пытались отстоять свое дело.

— Мне не хочется посылать Бака, — сказал Турабиан.

— Он — сердце наших сил, согласен. И, конечно, у Аделы есть на него свои виды.

Турабиан выпятил подбородок. Коварство Аделы было известно всем и каждому.

— Я тоже думаю, что Бак ей нужен именно поэтому.

— Без сомнений.

Турабиан потряс головой и вздохнул.

— Ты прав, Беовульф. НЗО не обвинишь в том, что мы руководствуемся голым рассудком, скорее страстью.

— Обороняться до последнего — не слишком мудрое поведение, — согласился Беовульф. — Но иногда оно единственно возможное. Неужели мы будем менять свои привычки сейчас?

— Не вижу причин.

Беовульф протянул бумагу обратно Турабиану.

— Вызови Бака, — сказал он. — А потом пошли марсианской принцессе ответ.

— Свобода — очень тяжелое знамя, — сказал Турабиан.

— Аминь, — отозвался Беовульф. Он провел свою жизнь в битвах, получая раны и обретая тяжелый жизненный опыт. Он еще отлично мог воевать сам, и даже Вильма Диринг вряд ли превзошла бы его как бойца. Долгие годы он воевал за человеческие права, которые РАМ соглашалась признать лишь в виде особой милости. Он пожал плечами.

— Ненавижу подлость, — задумчиво сказал он. — Меня от нее тошнит.

Турабиан взглянул в глаза старого воина, потом улыбнулся и нажал кнопку вызова.