Вика приехала к себе домой. Выходя из такси, она заметила, что окно её кухни освещено. Она поняла, что приехал Дмитрий. Исходя из того, что машины возле подъезда не было, он собирался остаться на ночь. В последнее время он оставался довольно часто или приезжал, забирал Вику и увозил к себе. Не видела она его только в те дни, когда у неё было суточное дежурство. С дежурства она сменилась сегодня утром, поэтому только успела поговорить с Дмитрием по телефону.

Вика открыла дверь и вошла в квартиру. Дмитрий вышел ей навстречу и радостно улыбнулся.

– Давно приехал? – спросила Вика, расстегивая пальто.

– С полчаса. Ты куда пропала?

– За вещами ездила. Думала быстро справлюсь. Не получилось. У моего семейства гостей сегодня не намечается, вот и трезвые все. Был повод на ясную голову объяснить, что я съезжаю.

– Ну и как? – Дмитрий усадил Вику на пуф и, присев, расстегнул и снял с неё ботинки, а затем надел тапочки.

– Никак. Папик с братцем спокойно восприняли, а на мать нашло лирическое настроение и пришлось с ней некоторое время посидеть и поговорить. Спасибо, Димулька, – Вика поцеловала его.

– Сильно устала?

– Да есть чуть-чуть. Такое дежурство было сумасшедшее! Восемнадцать вызовов и все тяжелые.

– Позвонить мне и сказать, что тебе нужно куда-то съездить нельзя было?

– Я же не думала, что застряну надолго. Ты ужинал?

– Нет. А ты?

– И я нет. Я курицу начинила. Сейчас салат порежу…

– Приводи себя в прядок. Я сам порежу, – Дмитрий отнес её сумку в комнату.

Вика вернулась в кухню, когда всё было готово и стол накрыт. Она на секунду задумалась, потом достала бокалы и бутылку вина. Дмитрий внимательно следил за ней, но ничего не говорил.

– Открой, – попросила Вика.

– Есть повод? – открывая вино, спросил он.

– Повода нет… просто так гадко на душе, – Вика вздохнула. – Ты же знаешь, я не любительница, но сейчас…

– Что-то с родителями произошло? – Дмитрий слегка нахмурился, наливая вино в бокалы.

– Ничего… Дима, ты помнишь, тот вечер, когда мы познакомились? Когда ты в «Саламандру» с Коляном и Егором приехал?

– Помню.

– Так вот в тот вечер мне было так же гадко. Я из-за этого только и согласилась с тобой пить.

– Из-за чего гадко было?

– Я вдруг поняла, к своим двадцати двум годам я видела столько пакостей и так ко мне безразлично относились чуть ли не все окружающие, что от этого хотелось… даже не знаю, что сделать. А сегодня эти материны откровения, как ей жаль, что я ухожу… Лучше бы она молчала… – Вика взяла сигарету.

– Не кури натощак, – Дмитрий отобрал у неё сигарету.

– Дим, скажи… – она не закончила вопроса и взглянула на него полными слез глазами.

– Успокойся. Я же здесь и никуда не денусь. Хочешь, поедем ко мне?

– Не хочу.

– Тогда подумай о том, что я тебя люблю и успокойся. Мне ты совсем небезразлична.

– Знаешь, мать спросила, не за деньги ли и квартиру я с тобой. Неужели я похожа на такую продажную девку? Хоть ты так не думаешь?

– Я так не думаю, – он взял Вику за руки. – И мне безразлично, кто и что скажет. Я уже видел, как бывает у тех, кто «за деньги». Я на это смотрел в течение двадцати лет. Правда, понял не сразу. А сейчас успокойся и, как говорит Колян, смотри на вещи проще.

– А вдруг…

– Женщина, ты когда-нибудь будешь Хану подчиняться или восточные обычаи по боку? – он ласково улыбнулся. – Никаких «вдруг». Ешь, пей и в постель. Ханское слово – закон. Даже для любимой.