Всего получилось восемнадцать страниц, плотно, в один пробел, заполненных строчками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это отрывки из чьего-то дневника или журнала. Судя по всему, дневник принадлежал одному из ученых, хотя никаких имен или информации об авторе или проекте, над которым он работал, не нашлось. Сами записи представляли хронику событий шести недель с конца мая до начала июля этого года. В некоторых строках содержались намеки на какое-то «большое дело», но в целом дневник больше оставлял вопросов, нежели давал ответов.

Особенно интригующими Ольсен счел несколько записей, в частности от 23 мая.

Процесс, похоже, начался, но сколько будет длиться, неизвестно, время покажет. Бараджас и Орландер пробуют выработать методы ускорения цикла развития, но с учетом природы опытного образца им придется начинать практически с нуля. И я далеко не уверен, что у них получится. Посмотрим.

А вот записи начала июня.

14 июня. В отличие от первых неудач, на этот раз скорость роста достаточно стабильна и составляет 3,68. Целых четыре дня мы проработали без подгонки и, похоже, достигли стабильности процесса. При такой скорости наш подопытный образчик полностью созреет через несколько недель, а не восемь месяцев, как было при первой попытке. Я придерживаюсь все того же мнения: Орландер — настоящий гений!

Несколько записей были схожи. Во всех говорилось об эксперименте в каких-то невнятных уклончивых терминах, точно автор этих строк боялся назвать работу своими словами. Хотя Ольсен подозревал, что никто ученого не запугивал, просто тот сам наложил подсознательный запрет на все эти подробности. Страница за страницей, и везде данные скорости роста, циклов созревания, новых экспериментов, остановок, описание разных подходов и методик, применяемых в случаях, если что-то пошло не так. Не раз автор сетовал на неудачи. И винил при этом кого-то другого, кого угодно, только не себя, явно не желая брать ответственность. Ольсену все же удалось узнать несколько имен. По крайней мере, у аналитиков и экспертов будет хоть какая-то отправная точка при идентификации тел погибших.

В последних нескольких записях тон повествования резко изменился. Очевидно, экспериментальный образчик повел себя совсем не так, как ожидалось.

6 июля. Многие вопросы остаются без ответа. Объект «Б» проявляет упрямство тинейджера, отказывается выполнять простые задания, даже малейшие просьбы. А его требования продолжают возрастать, и это вызывает у некоторых из нас беспокойство. Однако Варгас собирается и дальше идти по намеченному плану.

9 июля. Сегодня впервые за все время отмечена агрессивность и склонность к насилию. Джексону сломали руку, когда он подавал вечернюю порцию пищи. Варгас приказал изолировать объект «Б» на 48 часов. Уверен, это ошибка.

На этом записи обрывались.

Неясность и сдержанность этих записей служила еще одним доказательством того, что в лице доктора Бханджи они потеряли ценнейший источник информации. Он мог прояснить многие из вопросов, Ольсен был твердо в этом уверен.

Он принес записи Кейду, рассказал, каким образом раздобыл их. Рыцарь командир приказал ему изъять жесткие диски из всех компьютеров. Они заберут их с собой и уже в спокойной обстановке и при наличии соответствующего оборудования постараются извлечь содержащуюся в них информацию.

Когда Ольсен выполнил задание, они покинули лабораторию, причем на этот раз впереди шел Райли. Минут двадцать шагали они коридорами, двери которых тоже открывались в лаборатории, однако ничего, стоящего внимания, там не обнаружили. И у Райли уже начало возникать ощущение, что они описывают бесконечные круги практически на одном и том же месте, потому что эти новые лаборатории походили одна на другую, как близнецы, и не давали ни малейшей подсказки. Он уже собрался объявить короткий привал, как вдруг слуха его достигло какое-то странное постукивание. Доносилось оно из-за угла. Райли вскинул руку и резко остановился. Остальные его товарищи сделали то же самое.

Подошел Кейд, привалился к стене рядом с Райли.

— Что тут у нас?

Старший сержант кивком указал на угол, из-за которого доносились звуки.

— Тс! Слушай!

Через секунду-другую звук повторился, на этот раз и Кейд расслышал его.

— Есть идеи, что это может быть? — спросил он.

— Никаких.

— Тогда выбор у нас невелик, верно? — Кейд развернулся и жестом дал понять товарищам, чтобы они оставались на месте.

Командир и сержант, осторожно продвигаясь по коридору, дошли до угла. Райли достал из кармана маленькое зеркальце, вытянул руку и высунул ее за угол. Так он мог наблюдать, оставаясь невидимым. Он довольно долго разглядывал отражение, потом убрал руку.

Передал зеркальце Кейду со словами:

— Посмотри сам. Вроде бы это Бханджи.

Они поменялись местами. Кейд повторил движение Райли — осторожно завел за угол руку с зеркальцем. Он увидел коридор длиной футов в двадцать, заканчивающийся массивной дверью. На этой двери было распластано обнаженное тело мужчины, все покрытое синяками, с множеством кровоточащих ран, похожих на ножевые. Человек прижимался к двери в классической позе распятого, руки вытянуты в разные стороны, ноги сведены вместе внизу, одна поверх другой. Даже с этого расстояния Кейд сумел разглядеть огромные гвозди, удерживающие тело на месте, ими были насквозь пробиты руки и ноги. А странный стук, который они услышали, объяснялся одним ужасным обстоятельством: мужчина был еще жив, корчился от боли и беспомощно бил пальцами рук о дверную панель.

Голова распятого свисала вниз, что не давало Кейду возможности как следует разглядеть его лицо, но по отражению в маленьком зеркальце он понял: да, действительно, это доктор Бханджи.

Кейд отвернулся от несчастного и начал водить зеркальцем в разные стороны. И увидел, что никаких других входов в этот коридор нет, так что если они двинутся вперед, с флангов никто напасть не сможет. Нападение сверху казалось маловероятным, снизу, через пол, тоже. А это означало, что опасность могла прийти лишь со стороны коридора, по которому они пришли, или же из-за двери, на которой распят доктор Бханджи.

Кейд обернулся к Райли.

— Больше похоже на предупреждение, чем на ловушку.

— Согласен.

Кейд поразмыслил еще немного и принял решение.

— Ладно. Пошли, посмотрим, получится ли снять этого бедолагу.

Затем он вызвал по рации Ольсена и приказал отвести всю команду на прежние позиции. И почти шепотом добавил, что главная задача группы — остаться живыми и невредимыми и следить за обстановкой, в то время как он с помощником попробует освободить доктора Бханджи. Чену было приказано охранять подход к коридору, на тот случай если противник попробует подобраться сзади. Ортега с Дэвисом получили задание не сводить глаз с двери, что находилась перед ними, чтобы не было никаких неприятных сюрпризов. Райли с Кейдом попробуют извлечь гвозди из рук и ног распятого ученого, а остальные двое рыцарей должны подхватить тело, не дать ему упасть.

Райли выслушал этот план и от души посочувствовал упрямому и заносчивому доктору Бханджи. На протяжении следующих нескольких минут бедняге придется несладко.

Итак, каждый рыцарь получил свое задание, и по сигналу Кейда члены его команды пришли в действие, точно детали хорошо смазанного механизма. Пока они занимали оборонительные позиции, Ольсен, Дункан и сам Кейд двинулись по коридору к ученому.

Должно быть, Бханджи услышал их приближение, потому как стук пальцев участился, они бились о дверную панель, трепетали, точно рыбки, попавшие в сеть, и еще доктор мотал головой из стороны в сторону, будто желая отмести неизбежное. Очевидно, он принял их за врагов и подумал, что сейчас наступит самое страшное. Шаги приближались, он издал жалобный стон и стонал все громче и громче.

Райли брезгливо поморщился, услышав эти звуки. Да, человеку порой бывает страшно и больно, но нельзя же так опускаться, впадать в истерическое состояние.

— Доктор Бханджи! Это командир Уильямс. Успокойтесь, мы идем к вам на помощь. Попробуем снять вас.

Кейду пришлось повторить эти слова еще раз, только после этого они вроде бы дошли до раненого и обезумевшего от страха человека. Ученый заметно успокоился, поняв наконец, что это не враг, намеренный мучить его и дальше. Перестал стучать пальцами, обессиленно опустил голову на грудь.

Кейд подошел к двери. Райли следил за тем, как он бережно приподнял голову несчастного, осмотрел лицо.

Вид его был страшен.

Глаза доктора Бханджи были вырваны из орбит, вместо них — пустые кровавые глазницы. Губы были сшиты вместе чем-то похожим на электрический провод, а на лбу мучитель вырезал одно слово.

Райли не знал иврита, но с библейским греческим был знаком.

«Парадидоми».

Предатель.

Кто-то очень рассердился на этого человека.

Дункан с Ольсеном обхватили тело распятого, поддерживая его под мышками, чтобы ослабить нагрузку на легкие и дать раненому возможность дышать свободнее. Кейд склонился над ним, молча спрашивая, готов ли он к тому, что должно произойти.

Райли кивнул.

Выбора у них не было. Другого способа помочь не существовало.

Райли схватил Бханджи за предплечье правой руки, крепко прижал ее к двери, чтобы не двигалась. Потом кивнул Кейду, давая понять, что готов.

Кейд взял из сумки с инструментами плоскогубцы, уперся в дверь одной ногой, ухватил плоскогубцами один из гвоздей, вбитых в руку раненого, и дернул что было сил.

Бханджи взвизгнул от боли.

Райли ничуть не удивился, увидев в глазах Дункана слезы, ему казалось, он и сам вот-вот заплачет. Гвоздь держался. Придется потянуть его еще раз, хоть Кейд и понимал, какую жуткую боль испытывает при этом Бханджи.

Кейд снова принялся за дело.

Минут двадцать ушло у него на то, чтобы вытащить первый гвоздь. Уже вскоре после начала этой операции доктор Бханджи потерял сознание от невыносимой боли. И Райли вдруг с удивлением осознал, что бормочет благодарственные слова молитвы за то, что ему какое-то время не придется слушать стоны несчастного.

Со вторым и третьим гвоздями провозиться пришлось еще дольше. И ко времени, когда они бережно опустили доктора Бханджи на пол, чувство сострадания у Райли переродилось в бешеный гнев. Чудовище, сотворившее такое с человеком, должно за это ответить. Сполна! Райли поклялся призвать его к ответу за содеянное. И не важно, сколько на это уйдет времени. Да, ему не слишком нравился доктор Бханджи, он даже немного презирал его, но никто не смеет, не имеет права причинять такие страдания человеку.

Рыцари расступились, чтобы доктору Бханджи было легче дышать. И тут страдалец вдруг захрипел, а потом испустил последний вздох.