Чуть позже, той же ночью, произошло следующее.

Ольсен проснулся, словно от толчка, — это Кейд задвигался рядом с ним в полутьме. В беглом свете фонарика он увидел, что рыцаря командира снова одолел приступ, и на этот раз судороги сотрясали тело еще сильней. Голова моталась из стороны в сторону, рана на голове вновь стала кровоточить, ступни отбивали неровный ритм по полу, все тело выгибалось и содрогалось.

— Райли! — тихо окликнул старшего сержанта Ольсен в надежде, что тот услышит его зов и поможет ему держать Кейда во время очередного приступа.

Казалось, прошла вечность, а на деле — секунды две, до того как он почувствовал, что рядом на тело Кейда легли две руки.

— Черт! Ему становится все хуже, верно? — тихим голосом заметил Райли, и Ольсену не надо было света, чтобы различить в голосе старшего сержанта тревогу и страх.

— Да. Теперь приступы участились. Это уже третий за последние два часа.

— Надо постараться как можно скорей выбраться отсюда и показать его врачу.

— Ясное дело, — насмешливо бросил в ответ Ольсен. — Всего-то делов, что свистнуть и вызвать такси, которое свободно перемещается во всех трех измерениях, а уж там мы быстро домчим его до ближайшей станции скорой помощи.

Они почувствовали, как Кейд содрогнулся всем телом и вдруг затих.

Ольсен едва не задохнулся от страха, сердце встревоженно забилось. Он схватил с пола фонарик, уже не опасаясь выдать свое местоположение тому, кто мог следить за ними в темноте. Щелкнул кнопкой, посветил прямо в лицо Кейду.

Приступ прекратился, их командир дышал медленно, но ровно.

— Слава богу!

Похоже, кризис миновал. Райли с Олсеном устало привалились к стене рядом с Кейдом, пытались отдышаться и успокоиться. Оба чувствовали: времени у них все меньше и меньше. Они должны, обязаны, причем безотлагательно, сделать что-то, чтобы сохранить жизнь командиру. Но где взять врача?

— Как думаешь, сколько у нас еще в запасе? — спросил Ольсен.

— Не знаю. Одному Господу известно, насколько тяжелы внутренние повреждения и что у него с головой. А эти приступы… они все только усугубляют. Если частота их возрастет… боюсь, у нас есть всего несколько часов, максимум полдня, — со вздохом ответил Райли. — И потом, еще раз повторяю, я же не врач. Может, ему осталось всего минут десять… не знаю.

— Тогда самое время предпринять нечто кардинальное.

Мужчины вздрогнули, они были так поглощены оценкой состояния Кейда, что не заметили, как к ним подошел Дункан.

— Выслушаю любые предложения, — сказал Райли.

Новый член команды «Эхо» опустился на колени перед Кейдом. Открыл было рот, собираясь что-то сказать, но, видно, передумал. Ольсен сразу понял: Дункан поглощен внутренней борьбой с самим собой, с собственной нерешительностью. Вот только времени у него не было пускаться в дипломатические объяснения.

— Давай же, выкладывай ради всего святого! — взмолился Ольсен, не сводя глаз с Дункана. И в голосе его слышалось нечто большее, чем обычное нетерпение.

Очевидно, это и сыграло решающую роль. Дункан сел рядом, собрался с духом, заглянул ему прямо в глаза.

— Помните вертолет? — спросил он. — Ну, когда мы атаковали владения Некроманта?

Разве можно было это забыть? Они выследили Некроманта и членов его пресловутого Совета Девяти, выяснили, что база их находится в болотах Луизианы, и предприняли жесточайшую атаку в попытке отбить священную реликвию, копье Лонгина, которое эти разбойники похитили у ордена. Дункан находился в одном вертолете с Ольсеном, и летели они как раз над имением Некроманта, когда тот вдруг нагнал тучи и вызвал из них демона. Чудовище быстро расправилось с боевой машиной, пилот едва успел предупредить их, когда вдруг вертолет начал стремительно терять высоту. И рухнул прямо на крышу старого полуразвалившегося особняка.

— Но при чем тут это?

— В ту ночь ты едва не погиб.

— Да. И что с того? — Ольсен инстинктивно потер грудь; позже он узнал, что упал на заостренный обломок металла в добрых два фута в длину и только благодаря Дункану выжил в этой чудовищной катастрофе.

Дункан замялся, наконец все же продолжил:

— Когда я сумел подобраться к тебе, ты был уже мертв. Из груди торчала железная труба. Все вокруг было в крови. И выбора у меня не оставалось. Я должен был… сделать это.

«Выбора не оставалось? И что именно сделать? О чем, черт возьми, толкует этот молокосос?»

Ольсен уже собрался было спросить, но тут вмешался Райли.

— Что именно ты сделал, Дункан? — тихо спросил он. — Давай, выкладывай.

Молодой человек посмотрел на старшего товарища с таким видом, точно впервые его увидел. А потом вскинул руки, поднес ему к лицу ладони и ответил просто:

— Я его исцелил. Вот этим.

Мужчины молча и удивленно переглянулись. Никто не решался нарушить молчание. Первым обрел дар речи Райли.

— Что ты сделал?..

— Я же сказал. Исцелил его. Понял, что он умрет через несколько секунд. Повсюду море крови, и труба пробила легкое насквозь. Он бы или умер от огромной кровопотери, или захлебнулся бы собственной кровью. Мне пришлось снова вмешаться.

Дункан переводил взгляд с Ольсена на Райли и обратно, и рыцари поняли: он что-то просит у них. Отпущения грехов?..

Наконец взгляд Дункана остановился на Ольсене.

— Я выдернул эту трубу у тебя из груди. Кровь так и забила фонтаном. И я, недолго думая, всего лишь наложил ладони на эту огромную рану. И стал молиться Господу, чтобы он помог мне… излечить тебя. И ты… поправился.

Ольсен не сводил с него удивленно расширенных глаз. История эта казалась невероятной, фантастической, но что-то внутри подсказывало: все это правда, от начала до конца. Дункан действительно исцелил его, в том нет никаких сомнений. Но как, каким образом?..

По всей видимости, и Райли силился найти ответ на тот же вопрос.

— Ты сказал «снова вмешаться». Тебе что же, приходилось делать это и прежде?

Дункан кивнул.

— Да. В первый раз, когда я был еще ребенком. Больные проходили многие мили, чтобы излечиться. Шли целыми толпами к пастору Дункану и его чудо-мальчику.

Ольсен уловил горечь в голосе Дункана и понял, что за всей этой историей лежит нечто большее, но расспрашивать не стал, времени не было. Он вернулся к более важной теме.

— Так ты можешь исцелить Кейда?

Он тут же почувствовал, что почти страшится ответа на этот вопрос. Почти.

Дункан кивнул.

— Думаю, да. Попробовать, по крайней мере, можно.

— Тогда принимайся за дело.

Тут Райли схватил Ольсена за руку, вид у него был встревоженный.

— Знаешь, я не уверен, брат. А что, если что-то пойдет не так? Что, если эти его манипуляции только ухудшат состояние?

Но Ольсен не стал прислушиваться к его словам. В глубине души он был твердо убежден — это их единственный шанс. Он резко вырвал руку.

— Да ты посмотри кругом, Мэт! — воскликнул он и окинул Райли взглядом с головы до пят. — Неужели не видишь, что нам отсюда быстро не выбраться? Если удастся вылечить Кейда, тогда, надеюсь, он выведет нас отсюда. Без него никак, только он умеет путешествовать из мира реального в потусторонний и обратно. Он знает, как это делается. Он наш единственный шанс! Да ты только посмотри на него хорошенько! Ему и двух часов не протянуть, точно тебе говорю!

И Райли не стал с ним спорить. Не произнося ни слова, кивнул в знак согласия. Они должны попытаться.

— Мы можем тебе чем-то помочь? — спросил Ольсен Дункана.

Молодой человек отрицательно помотал головой.

— Наверное, ничем. По крайней мере, мне так кажется. На самом деле все в руках Господа Бога. Я лишь посредник между ним и больным.

Райли отошел в сторону, давая Дункану возможность приблизиться к Кейду. Они с Ольсеном стали молча наблюдать за тем, как их товарищ перекрестился, потом низко склонил голову в молитве. И наконец, сделав глубокий вдох, наложил ладони на бинты, что прикрывали рану на голове Кейда.

Прошло несколько томительно долгих минут, положение рыцаря командира оставалось без изменений. Дункан сидел, склонившись над больным и не отнимая рук от его головы, с сосредоточенно-отрешенным выражением лица. Ольсен чувствовал, что терпение его на исходе, и уже собирался сказать что-то, как вдруг Дункан откинулся назад и убрал ладони с головы Кейда.

— Черт!

Ольсен никогда не слышал прежде, чтобы товарищ его бранился. Следовало признать, что в сложившейся ситуации, в полной тишине и темноте слово это прозвучало особенно зловеще. Тем более с учетом смысла этого ругательства.

— Что такое? — воскликнул Ольсен. — Что случилось?

— Что-то не так… В голове у Кейда.

— Ты имеешь в виду рану?

— Да нет. Саму голову. То, что внутри головы. Там что-то есть… Что-то такое, чего никак не должно быть.

Райли совсем не понравились эти его слова.

— Неужели нельзя от этого избавиться?

Дункан покачал головой.

— В том-то и дело. Думаю, что избавляться от этого не следует. — Он поднял глаза на товарищей. — Я знаю, что у Кейда когда-то было столкновение с… Как он его называет?

— С Врагом? — подсказал Райли.

— Да, именно так. И еще я знаю, что в результате этого столкновения он приобрел… особые качества. Сами знаете, что он может вытворять руками. И еще — проникать в потусторонний мир. Ведь прежде такое было невозможно, верно?

— Чего не знаю, того не знаю, — буркнул в ответ Ольсен. Вопросительно покосился на Райли, ища одобрения, тот кивнул.

— Ладно. Получается, что бы ни вытворял с ним Враг, он наделил Кейда особыми способностями, которых прежде не наблюдалось.

— И что с того?

— Нам нужны эти его способности, чтобы выбраться отсюда, — пояснил Дункан. — Во время исцеления я такие вещи не контролирую. То есть я хочу сказать, мои действия не носят выборочного характера. Что, если, излечив Кейда, я заодно избавлю его и от уникальных способностей, полученных в схватке с Врагом? Что нам тогда делать?

Мужчины молча переглядывались, не зная ответа на этот вопрос. Выбор действительно предстоял нелегкий. Если не делать ничего, никак не вмешиваться, Кейд почти наверняка умрет. Если Дункан сможет его исцелить, жизнь Кейда будет спасена, но при этом все они, в том числе и рыцарь командир, возможно, навсегда застрянут в потустороннем мире. А они уже успели убедиться, что это не самое лучшее место на свете.

— Погодите минуту! — воскликнул вдруг Райли. — Ты ведь уже лечил его. И никаких изменений не произошло.

— Что? О чем это ты?

Только тут Ольсен понял, что имел в виду старший сержант. И ему сразу многое стало ясно.

— Тогда, в больнице. Перед тем, как мы отправились на это сумасшедшее задание. Кейд так ослаб, едва руку мог поднять. А уж ходить… на это никто и не надеялся. И мы оставили тебя с ним в палате, а сами отправились на встречу с Наставником. И вдруг двадцать минут спустя рыцарь командир входит в комнату совещаний, как ни в чем не бывало. Сам он никак не смог бы сделать этого. Ты его исцелил, верно? Больше некому!

Дункан отрицательно помотал головой.

— Нет. Я его не исцелял. Только произнес несколько молитв и ушел.

Настал черед Ольсена удивиться.

— Но если ты не вылечил его… тогда кто же?

Однако он так и не успел получить ответ на этот вопрос. В коридор, где расположилась на отдых команда «Эхо», ворвался часовой, посыльный от Ортеги.

Кто-то двигался по туннелю навстречу им.