Задача на расстройку.*

Неудачно закончившийся поиск нового, более лёгкого хода в долину тем не менее не отбил у компании охоты заниматься этой прекрасной долиной. Тем более что впереди маячила длинная, холодная зима, дел особых у них не было, а при желании пещеры в долине можно было приспособить под прекрасное жильё. Тем более что жить им практически было негде, ибо та нора, где они в городе обитали, нормальным жильём не могла служить даже по определению.

Перед ними вплотную встала задача по обустройству собственного городского подворья и приспособления старой землянки для нормального проживания увеличившейся за прошедшее лето компании. Тем более что ни сил, ни энтузиазма им было не занимать.

Вот и этим вечером Сидор сидел на валяющемся неубранным бревне после окончания последней пристройки к их землянке и с задумчиво меланхоличным видом обозревал окружающие окрестности, напевая монотонную, кабацкую песенку:

Расстро-ойка, ты-ы, расстройка

Чужа-ая сто-орона-а

Нихто тут не-э па-асстроит

Лишь мать сыра земля…

— Мы разрастаемся какими-то дикими, бешеными темпами, — унылым голосом заметил он пристроившемуся рядом на бревно профессору. — Это уже вторая пристройка за эту осень.

— Конюшню бы ещё пристроить, — задумчиво оглядывая новую землянку возле их погреба, проговорил профессор, слушая его краем уха, — чтобы лошади всегда под рукой были. А то пока до городского табуна доберёшься, да коня поймаешь, полдня проходит.

— Тогда и кормить самим надо. А для этого и сеновал нужен, и сено, и овёс, — сердито возразил ему Сидор. — А у нас на всё это средств не хватает. Пусть уж лучше на вольном выпасе, за счёт города кормятся.

— Но вот разделить табун, не мешало бы. Часть, самых лучших, строевых лошадей, как говорит Корней, отправим в долину, Димону под присмотр. Там их никто и никогда не достанет. А остальных, так сказать, хозяйственных, или бытовых, — задумчиво почесал он затылок. — Профессор, — обратился он к нему, — вот вы как большой учёный и шибко образованный человек ответьте. Как назвать лошадь, используемую в хозяйственно бытовых нуждах? Вот, со строевыми, всё понятно. Строевая, она и есть строевая. А вот как назвать ту лошадь, что по хозяйству большей частью применяется. Хозяйственной, что ли? Ведь есть же хозяйственные магазины, где продают всякую мелочь для нужд быта. Они так и называются — хозяйственные. А вот с лошадьми как?

— Ну, вы, батенька, и вопросы ставите, — задумался профессор. — Наверное, гужевые?

— Точно, — аж подпрыгнул от радости Сидор. — Гужевые. Ведь есть же гужевой транспорт. Значит и лошади — гужевые. А я всё голову ломаю, никак вспомнить определения для них не могу. Гужевые, — повторил он ещё раз, — гужевые.

— Значит, сделаем так, — продолжил он свои размышления. — У нас двадцать пять лошадей. Из них пятнадцать строевых и десять тягловых, то есть гужевых, — поправился он. — В городе оставим три лошади из строевых под седло и штук шесть гужевых, на всякий случай. А Димону в долине для работы хватит и четырёх тягловых, а остальные пусть будут строевые.

— Да бога ради, — отмахнулся профессор. — Лишь бы не в одном месте. А то, не дай бог, что случится, как бы разом всё не потерять.

— Завтра же прихвачу с собой Димона и быстренько, быстренько перегоним наших лошадушек в долину. Так сказать, от греха подальше.

Вот так перегнали… Где ты гать?

Мрачный, опустошённый после вчерашнего, Сидор устало сидел на своей брошенной на холодную осеннюю землю куртке, и, откинувшись на толстый комель старой, полуобгоревшей сосны, с задумчивым видом ковырялся в зубах стебельком какой-то сухой травинки. Уныло глядя на расстилающееся перед ним обширное осеннее болото, он с внутренним содроганием вспоминал вчерашний перегон табуна в долину.

— "Дурь! Какая же это была дурь, — уныло думал он одну и ту же мысль. — Чуть весь табун вчера не угрохали".

Рядом, на соседнем пеньке, оставшемся от когда-то срубленного дерева, с не менее задумчиво унылым видом сидел мрачный Димон. Возле его ног стояли две большие, плетёные корзины, доверху полные крупных, чистых подберёзовиков, вперемешку с подосиновиками, которые они только что насобирали на гребне, отделявшем их долину от проклятого болота.

— Ну? — бросил на него вопросительный взгляд Димон, так же как и Сидор, с унылым раздражением рассматривая открывающийся с гребня прекрасный вид на непроходимое уже теперь болото. — Что будем делать? Если ты надеешься, что кто-то придёт и нас с тобой отсюда вытащит, то должен тебя огорчить. Никого не будет!

— Волшебника на голубом вертолёте не будет.

— Сам знаю, — сердито огрызнулся Сидор. — Можно подумать, что я тупее тебя и не понимаю, что без этой чёртовой гати нам отсюда не выбраться.

— И какой чёрт нас дёрнул перегнать сюда лошадей? — выругался он сквозь зубы, злобно обозревая унылый, болотный пейзаж.

— Нет, чтобы сперва её толком починили, хоть как-нибудь, а потом уж перегоняли по ней наш табун. Как теперь обратно вернёмся? Все ведь подчистую разбили. Мы теперь, считай что от всего мира отрезаны.

— Чего ныть, — Димон, прищурясь, более внимательно присмотрелся к чему-то, увиденному им на болоте. — Главное, в долину табун перегнали? Перегнали! А теперь будем решать как обратно выбираться.

— Нет, — покачал он головой, — показалось.

— Что?

— Да думал новые вешки увидеть, что мы вчера расставили.

— Ты хоть помнишь, где она тут на берег выходила? — с сомнением посмотрел на него Сидор.

— Чего тут помнить, — хмыкнул Димон. — Вот тут, прямо перед нами она и выходила. Иль ты следов от копыт не видишь? — насмешливо повернулся он к нему.

— Откуда здесь столько болот? — с тоской глядя на расстилающуюся перед ними мокрую пустошь, сплошь залитую водой, тоскливо протянул Сидор. Того что Димон ему только что сказал он явно не услышал. — Дома они мне смертельно надоели, так и здесь я от них избавиться не могу.

— Карма!

— Сам ты карма, — обругал Димона Сидор. — А это называется по другому. Дурь и непредусмотрительность.

— Что ты предлагаешь, предусмотрительный ты наш?

— А что, — усмехнулся Сидор, — у нас есть выбор?

— Выбор есть всегда!

— Ну тогда вот тебе несколько предложений на выбор.

— Первое. Мы бросаем наших лошадей в долине без своего личного присмотра, благо им оттуда деваться некуда, а сами отправляемся в город. Идём вдвоём, поскольку в тайге и по болоту одному ходить нельзя.

— Где ты тут тайгу видел? — мрачно хмыкнул Димон. — Это джунгли!

— Не перебивай!

— Эти леса почище нашей тайги будут, — тем не менее решил всё же согласиться он, бросив на Димона раздражённый взгляд. — Да и на болоте этом вдвоём оно как-то спокойнее будет. Если провалишься, так хоть кому вытащить будет.

— Ну да, — угрюмо пробурчал Димон, снова перебивая его. — Это если сам рядом не провалишься.

— В городе нанимаем мужиков и они нам быстренько чинят нашу гать. Денег это сожрёт немерено. Считай, что всё, что у нас ещё после похода осталось. Но мы можем продать одну лошадь и расплатиться с ними.

— Это первый вариант. Мне он не нравится тем, что посторонние узнают как к нам можно в долину пробраться. А это не есть хорошо. Людей в городе мы практически никого не знаем, так что можно серьёзно нарваться.

— Отпадает, — согласно кивнул головой Димон. — Что дальше? Вещай, оракуль!

— Остаётся второй, самый для нас неприятный вариант. Самим всё исправить. Это, конечно, займёт много времени, но нам и спешить некуда. До зимы времени ещё навалом. Так что, завтра пойдём в город, позовём Корнея. Маню с профессором ставим на готовку жратвы, а сами втроём будем чиним гать. Повозиться в холодной воде конечно придётся не день и не два, но зато тихо всё сделаем, без чужих. Никто ничего и знать не будет. Будем надеяться, что до морозов успеем управиться.

Димон тяжело и обречённо вздохнул, снова повернувшись в сторону болота.

— Пошли в пещеру, оракуль.

Подхватив свою корзинку с грибами он пнул сапогом по ноге валяющегося на земле Сидора, с задумчивым видом так и продолжающего ковырять в зубах травинкой, и весело насвистывая какой-то военный марш резво двинулся в долину.

— Пошли, пошли, — поворотившись, ещё раз окликнул он лениво потянувшегося Сидора. — До вечера дел ещё полно, а ты тянешься как кот на завалинке. Надо ещё грибы почистить и засолить. Что зимой жрать будешь, предусмотрительный ты наш?

Сладостно потянувшись, Сидор с кряхтением поднялся на ноги и не оглядываясь больше на то место, где ещё совсем недавно существовала старая, до вчерашнего дня вполне добротная гать, по которой они так неосмотрительно прогнали свой табун, нехотя двинулся следом за ним.

Всё таки хорошо, что была уже осень. По крайней мере эту мысль не раз и не два потом высказали Сидор с Димоном когда по пояс в холодной воде они втроём с Корнеем копались в болоте, восстанавливая разрушенную ими же гать. Теперь хотя бы с гнусом было попроще

А тут как раз и подмораживать по утрам стало. Теперь с гнусом совсем стало хорошо. С утра его не то чтобы не было, но по сравнению с летним временем, можно было считать что гнуса не было вообще. Только к обеду, когда земля уже немного прогревалась осенним солнцем, отдельные особи ещё вылетали на промысел и досаждали, но это была такая пустяковина, что на неё не стоило и обращать внимание.

Постепенно, не спеша втягиваясь в тяжёлую, изнурительную работу, от которой уже успели отвыкнуть за время путешествия, восстановили всю гать. И зная путь, в долину можно было проехать, не замочив даже ноги. Следовало только внимательно следить за вешками и ориентирами, устроенными по сложной, незаметной незнающему человеку системе, и не ухнуть с настила куда-нибудь в скрытую водяную яму.

И только когда по утрам открытые участки воды стало прихватывать тонким ледком, они окончательно закончили свою возню с перегоном. Тем более что к этому времени Машины друзья как раз подвезли несколько стогов сена, которого должно было хватить им на всю зиму.

Теперь о лошадях можно было не беспокоиться. Часть содержалась в городском табуне, а другая часть находилась у них в долине, так что при любом неблагоприятном раскладе у них была большая вероятность, что лошадей они не потеряют. Поэтому, теперь следовало побеспокоиться и о жилье для себя.

Печь.*

Следующим же днём, после того как был отправлен последний воз с сеном в долину, Сидор с Димоном стали собираться туда на постоянное жильё. Делать в городе было совершенно нечего. Впереди маячила тоскливая зима с обычным зимним бездельем, а в долине можно было развлечься хотя бы приспособлением пещеры под жильё.

Легко преодолев болото, которое теперь, после устройства добротной гати и наступления осенних холодов, уже не представляло такого ужаса, как ранее, они принялись детально исследовать найденную пещеру, в которой решили устроиться. Место, действительно, было великолепное. Не говоря про вид, что открывался из входа в пещеру, но и сама пещера — были просто прелесть. Множество залов, причудливо соединённых между собой разнообразными по размерам ходами предоставляли прекрасные возможности для жилья и для дизайнерского творчества. Всё, абсолютно всё было прекрасно!

Первым делом, принялись за устройство печи в большой зале, выделенной под гостиную. Думали, что легче всего было бы устроить камин, но дым, который скапливался под потолком пещеры, вызывал такое агрессивное неприятие Димона, что решили отказаться от открытого огня и с самого начала делать так, как положено: чисто, тепло и красиво. Но красота требовала дополнительных усилий, и поэтому их работы по обустройству жилья затянулись надолго.

Поняв, что сразу с поставленной задачей не справляются, отложили устройство и печки. Начать решили теперь уже с обогреваемой лежанки к одной из комнат, предназначенных под личное жильё. Пока набрали камня, пока заготовили глину с песком на связующий раствор, пока выложили её так, как хотелось бы, прошло полторы недели. Но то, что получилось, стоило того. Требовалось только протопить её чтобы закаменел глиняный раствор, и можно было спокойно спать на тёплых камнях всю длинную холодную зиму. Вот только рассчитана она была только на одного. Как они не старались, но устроить тёплую лежанку для двоих человек не получилось, вытяжки не хватало. Теперь надо было строить печь.

Уже обладая кое-каким практическим опытом печного строительства, Сидор с Димоном принялись за заготовку камня на печь, благо его вокруг было в избытке. И тут к ним в долину прибыл профессор.

— Нет, — сразу же начал жаловаться он на свою судьбу, — вы только послушайте. Эти сволочи из местного Совета, имеют наглость утверждать, что я им чего-то там должен. Как будто я их просил отправлять все эти экспедиции на мои поиски. Из-за меня, мол, люди погибли. Как будто это я их лично убивал, — возмущённо уставился профессор на друзей, скептически рассматривающих возмущённого химика.

— Однако, — удивлённо почесал свою башку Димон. — А мы? Мы что, случайно там оказались, что ли? Ну ладно, из костра мы вас вытащили по доброте душевной, но ведь оказались мы там только потому, что нас подрядил найти вас Городской Совет. И если бы не это, то нас там просто бы не оказалось, и вас сожгли бы за милую душу.

— Или вам себя не жалко? — усмехнулся подошедший с корзиной камня Сидор, высыпая его в кучу возле входа в пещеру.

— А что это вы тут делаете? — тут же переключил внимание профессор на камень. — Ладно, — махнул он рукой, — вы, конечно, правы, но и мне обидно, — опять начал заводиться он. — Как только я появляюсь в городе и встречаю на улице кого-либо из членов этого вашего недоделанного Совета, так сразу же и начинается нытьё. Ты нам должен за то, ты нам обязан за сё. Поэтому давай вступай в мой клан. А если не в мой, то в клан моего друга. Достали уже. А ещё староста этот, зудит как комар над ухом. Ты должен то, ты должен сё. Я их что, просил, меня искать или освобождать. Нет. Так вот пусть и не пристают. Надоели, липучки. И староста этот со своим жильём. Иди ко мне жить! Иди, ко мне в терем жить! — передразнил он гнусавый голос Городского Старосты. — А я вот решил пожить пока у вас. Раньше не гнали, надеюсь, и сейчас не прогоните.

— Да живи, — хмыкнул Димон, удивлённо глядя на разошедшегося профессора. — Места полно. Сделай только себе топчан из валежника, чтобы на каменном полу не спать, и живи сколько угодно. Вместе оно даже веселей, всё живая душа рядом.

Отойдя чуть в сторону от входа в пещеру он бросил на землю большую плетёную корзину и снова принялся набивать её валяющимися вокруг камнями.

— А то хочешь, можем лежанку обогреваемую предложить, — снова продолжил тему Сидор, поднося ко входу в пещеру очередную порцию собранного им камня. — Только вот каждый вечер протапливать надо, а то остывает быстро. Был бы кирпич, — вздохнул Сидор, — так бы быстро не остывала, а с камнем хуже. Да и вытяжку никак не можем организовать толковую, приходится дым в пещере терпеть.

— Так это не проблема, — оживился профессор. — Я в своей жизни, особенно во время войны столько печей сложил, что можно обогреть весь этот сраный город со всеми их Старостами, Советами и Головами вместе взятыми. Пойду, гляну. Может чего и придумаю, — проговорил профессор, подымаясь с камня на котором сидел. Проходя в пещеру, по рассеянности он не заметил, что при этом прошёлся по куче чистой, отмытой глины, заготовленной уже на новую печь, оставив на ней чёткие, грязные отпечатки.

— М-да, — ухмыльнулся Димон, посмотрев на Сидора. — Спокойная жизнь кажется кончилась. Готовься к новым приключениям.

— Хорошо, что здесь нет амазонок, — улыбнулся в ответ Сидор, — а то бы у нас были проблемы.

Дружно рассмеявшись, они отправились каждый заниматься своим делом. Сидор продолжил собирать камень, подходящий для печной кладки, а Димон — готовить раствор и освобождать место под печь от мешавших им сталактитов со сталагмитами. Проще говоря, выкидывал из пещеры все камни, что мешали нормально жить. Всё же они устраивались не на один день, и место для жилья должно было быть свободно от всяких известковых и прочих наплывов.

За этим нудным и тяжёлым трудом прошёл практически весь день. На удивление, профессор, как скрылся с самого утра где-то в глубине пещеры, так и не появлялся до самого вечера, под конец даже вызвав лёгкую панику у ребят, когда они поняли, что с самого утра его не видели.

Однако, как только в пещере запахло варевом, которое принялся готовить Сидор, чья очередь была дежурить, как он сразу же материализовался, сияя, как начищенный пятак.

— Ну вот, — начал он, присаживаясь к костру и доставая свою миску из рюкзака, — я же говорил, что много печей построил. Сделаю вам нормальную вытяжку. А то, пока под потолком лазил, так чуть было не задохнулся от вашего дыма. У уж сажи там скопилось, ужас сколько. Не верится, что вы здесь топите всего только неделю.

— Меньше, — возразил Димон. — Дней пять, не более. И что, много сажи уже собралось, — поинтересовался он.

— Не важно, — отмахнулся профессор. — Главное, что я нашёл трещину в потолке пещер, что выведет воздух из пещеры. Там что-то, вроде промоины, — пояснил он. — Надо будет только расширить и спрямить повороты. Скалы там не такие твёрдые, как в других местах, рыхлые, так что расшириться можно будет. Нужно только кувалду, да долото у кузнецов заказать будет, а то и просто занять у кого. Чего деньги тратить. Его и надо только на пару дней, чтобы жёлоб под воздуховод вырубить, да трубу проложить.

— Ну, так и отправляйтесь завтра к кузнецам, — поддержал его Сидор. — Деньги на кузнецов у нас есть, так что лучше сразу купить у них, или заказать, если не будет. Пусть лежит долото это, мало ли что ещё вырубить надо будет. Вон, — кивнул он на широкий зев пещеры. — Дверь надо ставить, а то, сколько ни топим, всё выдувает в этакую дырищу.

— Кстати, — задумался он, — а чего это мы увлеклись печками, когда у нас элементарной двери здесь нет. Холодно же, — передёрнул он плечами, ёжась в вечерней прохладе.

— Схватился, — аж плюнул в раздражении Димон. — Я тебе сколько раз говорил, что надо дверь ставить, а ты всё потом, да потом. Осень на дворе, скоро белые мухи полетят, а ты всё потом.

— Профессор, — обратился он к учёному, — будете в городе, заскочите, заодно и к плотникам. Спросите у них сколотить нам дверь входную сюда в пещеру помощнее.

— Две, — перебил его Сидор. — Должно быть две входные двери с тамбуром между ними. Иначе тепла нам не видать. А ещё лучше парочку дверей поставить внутри пещеры, чтобы уже непосредственно в комнатах теплее было. Итого четыре.

— А денег у нас хватит? — скептически поинтересовался Димон.

— Не хватит, так из лозы свяжем и шкурами обобьём. Но входные двери должны быть мощные, чтобы запирались на засов, и за ними отсидеться от набега можно было бы.

— Ну, насчёт набега, батенька, это вы загнули, — возразил профессор, — но идея в целом понятна. Завтра же уточню, на что можно рассчитывать, а там и решение примем.

Рано утром, профессор уже был в городе и стучался в ворота усадьбы знакомого плотника. Уточнив у сонного, не проснувшегося ещё мужика, во что им обойдётся устройство четырёх означенных дверей, он отправился проведать Корнея с Маней, занятых обустройством землянки в городе.

Расширение землянки.*

Здесь, в отличие от старой, застроенной усадьбами части города, где давно уже ничего нового не строилось, вовсю кипела работа. Корней, вместе с Маниными старыми друзьями, и под её чутким руководством, перестраивал землянку под увеличившееся население. В первую очередь выгораживали комнатку под будущее жильё для молодожёнов, которые уже и не скрывали, что живут вместе. Второе по значимости помещение выделялось под кладовку для собранного ещё не до конца урожая. Потом, как пояснил Корней профессору, жилая комната для мужиков, на три топчана и большая гостевая, на всех с общим обеденным столом. Ну и конечно маленькая кухонька, поскольку готовить никто не любил, а Маня заявила, что ей и небольшого помещеньица хватит, метра три на четыре, не больше….

— Надо так понимать, профессор, — усмехнулся Корней, устраиваясь поудобнее на скамейке при входе и глянув на замявшегося профессора, — что вы окончательно перебираетесь к нам и с Советом никаких дел иметь не желаете.

— Правильно понимаете, батенька, — облегчённо вздохнул профессор. — Достали они меня совсем. Всё им что-то надо, а как до дела, так вечные проблемы возникают. То одного нет, то другого. Не понос, так золотуха, — плюнул в раздражении на землю профессор. — Лучше я буду помаленьку в своей лаборатории возиться, чем с этими брехунами связываться.

— О! — обрадовался Корней. — Хорошо, что напомнили. Надо будет вам ещё комнатёнку под лабораторию выделить. На много места не рассчитывайте, но пару квадратных метров, можно выгородить. А с остальным, так это к Димону в Долину. Там в пещерах места должно быть полно. Единственно, — покачал он головой, — так это со светом плохо. Свет только от лучины, или от костра. Ну, можно ещё свечек купить, но это дорого. У нас столько денег нет.

— А керосин? — поинтересовался профессор. — Я видел в лавке керосиновую лампу. Пары, тройки, мне бы за глаза хватило для освещения.

— Лампы есть, керосина нет, — ответила ему вышедшая из землянки Маня. — Говорят, за Большим камнем, — кивнула она в сторону далёких гор, — есть месторождения нефти. Можно оттуда сырой нефти привезти сколько угодно, но не керосина. Его никто там не делает, ни к чему. Местные говорят, сбыта нет. Так что, если только немного в аптеке купить можно. Он для медицинских нужд используется, — пояснила она.

— А что, — обратилась она к Корнею, почему бы нам, действительно, не купить несколько керосиновых ламп. А керосином, в аптеке разжиться?

— Ну, так ты и так туда собиралась, вот, заодно и спросишь, сколько у них можно будет его приобрести. А мы с профессором к кузнецам сходим, тут опять нужда в них образовалась.

— Через пару часов они снова встретились в Машиной землянке, где её друзья заканчивали помогать Корнею с Маней, перестраивать жильё.

— Жалко, что дом в городе нельзя поставить, — пожаловался Корней профессору, затаскивая вынесенные на улицу вещи, обратно в землянку. — Вроде и место есть, а строиться не дают. Говорят, вот будете из себя что-либо представлять, то дадим разрешение на постройку и землю выделим, а если так и будете голоштанными, то и строиться вам в городе незачем.

— Да и плевать на них, — улыбнулась ему Маня, помогая расставлять посуду в кухне по заново оструганным полочкам. — Можно и у нас здесь в посаде, под стенами устроиться. Тут места полно, строй что хочешь, хоть хоромы царские. Единственно, что если набег будет, то сожгут всё к такой-то матери, — вздохнула она.

— А стену они новую не собираются строить, — поинтересовался профессор. — Вроде народу нынче в городе, не в пример с прошлыми годами, прибавилось. Да и посад весьма разросся, даже по сравнению с прошлой весной.

— Нет, — отрицательно покачал головой Корней. — Говорят, денег нет, да и нужды особой тоже нету. Последнее время здесь поспокойнее стало. Ни ящеры, ни амазонки особо не досаждают.

— А когда же это, в последний раз, амазонки большим войском под стены города подступались, — задумался профессор, — А, было это, лет так…дцать назад, — задумчиво протянул он, почесав у себя в затылке. — И тогда от них просто откупились. Видать и нынче надеются деньгами обойтись.

— Так что, дорогие мои, — протянула Маня, увлекая их к обеденному столу, обильно уставленному всяческой снедью, — давайте сначала поедим, а потом будем решать, где и как нам жить дальше.

— Через час, с трудом отвалившись от обильного стола и оторвавшись на время от сытного обеда, они продолжили разговор.

— Лабораторию придётся устраивать, в основном, в долине, — тяжело вздохнул профессор, распуская завязки пояса на штанах и старательно распрямляя спину, чтобы битком набитое брюхо не перевешивало его обратно к столу. — Здесь же, — бросил он взгляд на тесную каморку, выделенную ему под лабораторию, — поместится только самое необходимое.

— Так что там с керосином, — сразу же вспомнил об утреннем разговоре Корней, заглянув в неё и лишний раз, убедившись, что в лабораторной комнате отсутствуют всякие окна.

— Всё не так плохо, как я думала, — откликнулась Маня, гремя грязной посудой на кухне. — Лампы в лавке есть. Бери, сколько хочешь, а не хватит, так ещё привезут. С этим тут просто. А вот с керосином не всё так просто. На первое время у них взять десятка два литров можно, но больше нет, и когда будет, не известно. А вот самой нефти привезти могут хоть сотню тонн. В бочках, конечно, — уточнила она. — Тут многие нефть покупают, и сами её перегоняют на керосин или дрянной бензин, кому чего нужно. Дерьмовый конечно, как говорил аптекарь, но за неимением лучшего, сходит и этот. Вот и эти двадцать литров, тоже продукт местной перегонки. Кто-то перегоняет, а потом в аптеку поставляет на продажу. Так что, профессор, если надо керосин, то дело только за вами. Денег на пару десятков бочек с нефтью у нас хватит, но не более того. А керосин бы иметь хотелось. Впереди зима, дни короткие, вечера длинные. Что здесь вечерами делать — неизвестно. Вам, с вашими лабораторными исследованиями свет просто необходим, да и нам не помешал бы, так что я заказала десяток двухсотлитровых бочек с нефтью. Будут недели через две. До этого срока надо успеть устроить перегонный куб, или что там для возгонки нефти используют, вам виднее, но хотелось бы иметь свой керосин для освещения.

— Отлично, — откликнулся профессор. — Вот и первое дело для моей лаборатории. Наладим возгонку нефти, получим керосин и всякое такое прочее. Это не сложно. Пойду ка я потихоньку в Долину, на Лешьи Выселки, — усмехнулся профессор. — Обрадую Сидора с Димоном, что у них под носом ещё и нефтеперегонный куб будет. Тото они порадуются. А то мало им в пещере вони от печей их недоделанных, будет ещё и нефтью попахивать.

— Не забудьте им передать, чтобы завтра подходили с утра на Медвежью поляну, — крикнула она в спину выходящего из землянки профессора. — Будем урожай собирать. Пора уже и так затянули до невозможности. Как бы дожди не пошли. Погреб с кладовкой готовы, теперь и сложить есть куда. Если будет что, — задумчиво, себе под нос, проговорила она вполголоса, остановившись на миг с мытьём посуды.