Камера пыток. *

Низкие своды просторного подвального помещения хорошо глушили звуки из соседних помещений, поэтому о том, что сейчас там происходило можно было только догадываться. Впрочем, князю Подгорному догадываться ни о чём не надо было, он и так знал что там происходит и чьё это мычание периодически доносится из-за массивной, плотно прикрытой дубовой двери.

— Ну вот, — неожиданно раздавшийся с той стороны голос его племянницы оторвал его от важного дела, которому он последние полгода посвящал всё своё свободное время…

Князь как раз заканчивал просматривать протоколы допросов пойманных за последние две недели землян и сравнивал между собой результаты оценок достоверности полученной информации.

— И этот ничего толком не знает, — едва сдерживая недовольство проворчала княжна. — Только мычит, мерзавец, что-то о сорока градусах и ничего более.

— Однако, все, как один, готовы произвести этот продукт из любого вещества, даже из полена, — усмехнулся в ответ князь, глядя как та подходит к лохани с водой, стоящей возле входной двери и неспешно принимается мыть испачканные в чём-то красном руки.

— Готовы, да толку то, — раздражённо передёрнула плечиком княжна. — Это пойло, что они делают ни на что не пригодно, кроме как действительно кого-нибудь отравить.

— А запах, — вскинула она точёную головку, словно норовистая, породистая лошадка. — Этот вонючий запах самогона, как они его называют. Это же совершенно невыносимо. Как они могут сами это пить?

— Пьют, как-то, — неуверенно пожал князь плечами. — Однако следует заметить, что это совершенно другой продукт, чем тот, что готовил наш алхимик, — взглянув на княжну, князь задумчиво потеребил кончиком писчего пера по своим губам.

— Собственно, только сейчас я и стал замечать разницу. Хорошо, что сохранилось несколько бутылок того напитка, что, произвёл алхимик. Есть с чем сравнивать.

— Это всё не то, — окончательно сделал вывод он. — Да и пленные говорят, что это совсем другой продукт, более совершенный и очищенный.

— Ну а если и мы будем очищать ту бурду, что они называют самогоном? — вопросительно глянула на него княжна. — Может, тогда у нас что-то будет получаться?

— Последнего, кто нам готовил подобную очистку, как ты помнишь, — усмехнулся князь, — ты посадила на кол, поскольку тебе не понравилось, что он не обратил внимания на твои прелести слишком увлёкшись процессом получения алкоголя, — осуждающе покачал он головой. — Когда же ты наконец-то прекратишь смешивать свои чувства и дело. Тебе надо научиться отделять одно от другого, иначе мы так и будем топтаться на одном месте. Прошло уже несколько месяцев, как мы организовали охоту за землянами, а результат — ноль. Как только появляется какой-то просвет, так ты сразу же начинаешь примешивать сюда свои чувства и что в результате? Ноль!

— Прекрати портить товар, милая, по крайней мере тот, что я готовлю ящерам на продажу.

— Да, да, — он медленно покивал головой. — Я говорю именно про этих самых землян. Хватит их калечить, даже, если они чем-то тебе не нравятся, или тебе хочется посмотреть, как они корчатся на дыбе.

— Как только становится ясно, что они ничего для нас нужного не знают, так надо их просто перепродать ящерам, для их надобностей. Заодно и причину нашего к ним интереса, таким образом, скроем. А с трупа какая польза? Никакой! — князь раздражённо дёрнул щекой. — А так, не порчеными, их можно продать ящерам, ну, хотя бы, в те же шахты, или каменоломни. Но после тебя, милая, там и продавать нечего. Так нельзя. Товар надо беречь.

— Хорошо, — улыбнулась княжна. — Специально для тебя не буду больше так делать. Да и книжные переплёты нам больше не нужны, — с насмешкой посмотрела она на старого князя

— Пойми же, наконец, — искренне расстроенный князь, осуждающе покачал головой, — что дело есть дело, а мужиков у тебя ещё будет с избытком. Даже надоесть успеют.

— Но пока ещё не успели, — улыбнулась княжна, — так что ты мне не мешай, пожалуйста, в моих поисках совершенства.

— Я и раньше тебе не мешал, и теперь не собираюсь, — обречённо вздохнул князь.

Стряхнув капли воды с рук в лохань, княжна сняла с вешалки полотенце. Тщательно вытерев руки, она медленно прошлась по комнате. Так и не выпустив полотенце из рук, она задумчиво остановилась возле окованной железными полосами, потемневшей от времени двери комнаты пыток. Склонив головку чуть в бок, она с задумчивым видом прислушалась к тому, что из-за неё доносилось.

— Живой ещё, — князь недовольно кивнул в сторону дубовой, массивной двери, из-за которой слышалось какое-то невнятное шевеление. — Живучие они, однако, эти земляне. Сколько наш палач возится, а он всё помирать не хочет. Даже надоесть успел. Надо будет сказать, чтобы добили. Всё равно больше, похоже, этот ничего не знает. Надо дальше искать.

— Ничего нет, — с неожиданно прорвавшимся раздражением князь поднял какой-то листок бумаги со стола и нервно бросил его обратно. — Даже эти их градусы. Ну кто бы мог подумать, что крепость обычного вина можно измерять в каких-то градусах. А в каких? — обратил он к княжне вопросительный взгляд. — Я что? Теперь из-за этого алхимика должен изобретать всяческие инструменты и заново переучиваться? Или может быть, мне вообще надо пойти на старости лет поучиться на какого-нибудь алхимика? Бред какой-то, — князь в раздражении хлопнул ладонью по столу от чего лежавшие там бумаги разлетелись во все стороны. — Надо искать толковых людей, — вскочив со своего места, он в задумчивости несколько раз прошёлся по комнате из угла в угол.

— Помнится, у тебя был какой-то воздыхатель в одном из баронств год назад, когда ты только, только вышла в свет. Он ещё, кажется, предлагал тебе выйти за него замуж? — повернулся он к недовольно сморщившейся от его последних слов, княжне.

— Он был беден, как церковная крыса, — тихо проговорила княжна. — И вдобавок, никак не мог понять, как это можно торговать сервами. Как будто севры, это люди, — недоумённо посмотрела на князя молодая княжна. — Да и сейчас он не поумнел, и богаче стал не намного. Хотя мог бы остепениться и забогатеть, продав часть своих севров ящерам, как часто делают многие бароны. Им постоянно требуются люди для каких-то своих целей, и совсем не обязательно гастрономических. У многих из них есть свои поместья, заводы, шахты, наконец-то. И везде требуется рабочая сила. Проще говоря, рабы. А вместо этого занялся коневодством, стал торговать лошадьми и превратился в какого-то вшивого торговца.

— Да-а, — рассеянно протянул князь, даже не обратив на её последние слова внимания, — профессор был незаменим. И как я сразу этого не понял, — осуждающе покачал он головой. — И люди есть, а произвести качественный продукт, — раздражённо развёл он руками, — не могут. Знаний им, видите ли, не хватает.

— Вот, значит, зачем, на самом деле, они притащились к нам из такого далёка. Выкрасть его, что ли, обратно? — вопросительно посмотрел он на насмешливо глядящую, на него княжну.

— Без-по-лез-но, — по слогам проговорила ему княжна, откровенно уже насмехаясь. — Тебе не надоели ещё эти твои стенания? — полюбопытствовала она у него. — Мало тебе было общения с ним, пока он был ещё в твоей власти. Ты что, так ничего и не понял? Ты не понял того, что он ничего тебе не скажет. Палачам твоим не сказал, и тебе не скажет. И работать на тебя он не будет, — княжна, картинно уперев руки в обтянутые узкой льняной юбкой бёдра, насмешливо посмотрела на князя, чуть ли уже откровенно не смеясь.

— Да знаю я всё, — безнадёжно махнул рукой князь. — Но хочется помечтать иногда. Просто так.

— Просто так, лучше попробуй с ящерами договориться, чтобы они прислали тебе какого-нибудь специалиста, вместо алхимика. Да подбери ему помошничка, посообразительней из местных, а то и нескольких. Можно из бродячих алхимиков, без места. Они народ хоть и лживый, но, по большей части, дело своё знают. Вот и наладим постепенно новое для нас дело. А там и ещё кого-нибудь подберём. Глядишь, дело то и пойдёт.

— А я пока со стеклодувами поговорю. Чай они ещё не забыли, что для алхимика делали. Вот пусть и восстановят. За свой счёт, естественно. Чтобы не думали, что на Подгорном князе можно дважды наживаться.

— Думаешь, что они будут работать? Без оплаты то? — с сомнением поглядел на неё князь.

— А что тут думать, — усмехнулась княжна. — Жить захочется, так сделают. А если ошибутся чуток, то у меня для них и свободная камера в твоих подземельях найдётся. Посидят пару дней, так живо вспомнят всё что делали и для кого.

— Ты меня, такими методами, живо без стекловаров оставишь, — недовольно проворчал князь, нахмурив свои брови. — Сбегут ещё.

— Куда-а! — чуть ли не рассмеялась княжна. — Да вокруг нашего княжества одна пустыня. С севера море, с юга — амазонки, на востоке — ящеры. Вот только на западе — Северное Герцогство и река. Можно было бы туда сбежать. Но для чего ты тогда держишь таможню с этими зажравшимися чиновниками. Вздёрни парочку, вот остальные и будут так досматривать суда и следить за рекой, что ни одна мышь мимо них не проскочит.

— А что? — заинтересованно посмотрел на неё старый князь. — Может и получиться. Действительно, — недоумённо пожал он плечами. — Почему это я плачу такие здоровущие деньги за какое-то стекло. Там работы то, раз плюнуть, а они мне такие бешеные цены выставляют.

— Ты чудо, — с искренней любовью в глазах, похвалил он княжну. — В твоей милой, и такой симпатичной головке порой рождаются столь чудные мысли, что я, глядя на тебя, не нарадуюсь. Завтра же отправляйся к стеклодувам и заставь их повторить заказ профессора, а заодно пусть повторят и то, что было ранее им заказано. Все эти банки, склянки, колбы, реторты и прочее, прочее, прочее. Пусть немедленно приступают, а я поищу кого-нибудь профессору на замену.

— Дядюшка, — задумчиво глядя на него, обратилась к нему княжна, — а ведь ты перестал называть его алхимиком, — вопросительно глянула она на старого князя. — Что бы это значило?

— Если не хочешь вляпаться в дерьмо, как это произошло в нашем случае, то все вещи надо называть своими истинными именами, — чуть помедлив, медленно выговорил князь. — Это позволяет яснее понимать суть неявного предмета. А профессор, это профессор, и никакой не алхимик. Вот так то, — тяжело вздохнул он.

Поднявшись со скамьи, на которой всё это время сидел, князь вышел за дверь приёмной камеры пыточной. Княжна, чуть помедлив, двинулась следом за ним, небрежно бросив в угол комнаты полотенце в розовых разводах, которым до того долго и тщательно вытирала руки.

Завтрак на террасе. *

Тёплым весенним утром, на просторной террасе родового замка Подгорных князей, довольно щурясь на только, только взошедшее солнышко, сидел Подгорный князь и завтракал. Обычай ранних завтраков у него завёлся последнее время в связи с тем, что вставать ему приходилось в последние полгода исключительно с самого раннего утра. По разным обстоятельствам это сложилось, но князь уже привык и последнее время научился извлекать удовольствие из своих ранних побудок.

— Не думала, что ты так рано встаёшь, — неожиданно услышал он за спиной полусонный голос княжны. — Раньше ты обычно так рано не вставал, и любил поспать чуть ли не до обеда.

— Доброе утро, дорогая, — улыбнулся он, и, не оборачиваясь, протянул руку, указывая на стоявший рядом с ним стул. — Присаживайся. Сейчас кофе принесут.

— Первая чашечка с утра, — мечтательно вздохнул он. — Что может быть лучше?

— Специально к твоему подъёму заказал, — улыбнулся он, посмотрев на полусонную княжну. — Эксклюзивный продукт. Попробуй, тебе понравится.

— У тебя появилось что-то новенькое? — с любопытством посмотрела на него княжна. — Это уже интересно, — с улыбкой добавила она, глядя на замолчавшего князя и принимая из рук прислуги чашечку с парящим в прохладном утреннем воздухе кофе.

— О-о! — восхищённо протянула она, восторженно закатив глаза. — Какое чудо. Ты что, новый сорт вывел, или всё-таки наконец-то твоя прислуга научилась кофе готовить? — довольно ехидно поинтересовалась она. — А то у тебя вечно какую-то бурду подают.

— Ну, если тебе понравилось, то у меня для тебя есть ещё не менее приятные подарки, — усмехнулся князь. — Эксклюзивный, так сказать, продукт. Кофе в художественной упаковке, — невольно скривил губы князь, сдёргивая полотенце, прикрывающее сложенные горкой несколько небольших коробочек.

— Не правда ли изящная вещица? — беря в руки одну из них, проговорил он, внимательно рассматривая тонкую резьбу, украшающую коробочку.

— Вот, полюбуйся, дорогая. Подарки от наших друзей. Кофе-эксклюзив. Какие изящные шкатулочки, всё-таки, — князь с интересом повертел в руках другую шкатулку, взятую с верхнего ряда.

— Не хочешь полюбоваться? — протянул он её Лидии. — Это от нашего старого друга, — скривил он губы.

— Сидорово кофе, — сухо заметил он, передавая шкатулку княжне. — 'Корнеевское энергичное', - поставил он вторую рядом с первой. — А вот и подарок от твоей подружки Маши. 'Семейное Утреннее Очарование', - хмыкнул он, откладывая его к двум другим.

— Ну, а это ещё от одного нашего приятеля. Называется — 'Димкины мечты', - передал он ей ещё одну коробочку.

— Ну а это, — князь с нежностью погладил изящного вида невысокую бутылочку, стоящую совсем на краю стола, — подарок от нашего старого друга алхимика.

— 'Ореховый Когнак', - хмыкнул он, рассматривая цветастую этикетку. — Поди ж ты, — покачал он головой. — Ореховый, — с задумчивым видом понюхал он напиток, откупорив деревянную пробку. — Да ещё и Когнак. Прям, по названию нашей столицы. Запомнил, значит…

— Сволочь, — тихо, на грани слышимости проговорил старый князь.

— Эх! — мечтательно закатил он глаза, сладостно потянувшись. — Как бы он у меня горел. Как свечка! Нет, — тяжело вздохнул он. — Медленней, было бы лучше.

— Ну, попадись ты мне в руки когда-нибудь, — тихо вздохнув, князь тщательно закупорил обратно бутылку и поставил её снова на стол.

Медленно пройдя к краю террасы и слегка опёршись на изящные перила, он с задумчивым видом окинул взглядом пустынный двор и, растягивая слова, проговорил, мечтательно глядя вдаль.

— Не-ет, он бы у меня так легко не умер, — мстительно сощурив глаза, князь замер, глядя задумчивым взглядом на зубцы крепостной стены.

— Ну да ты попробуй, попробуй, — быстрым шагом вернулся он обратно к столу и раскупорил заново бутылку.

Плеснув буквально несколько капель в стоящие на столе маленькие изящные рюмочки, он протянул одну из них княжне.

— А я всё гадала, — усмехнулась она, оценивающе наблюдая за его несколько нервическими перемещениями своими красивыми, ярко блестящими на солнце глазами. — Всё думала, что это за напёрстки ты выставил. А ты, оказывается, решил меня побаловать. Для любимой племянницы нормального бокала вина пожалел, — осуждаючи покачала она головой. — Не ожидала я от тебя такого скупердяйства.

— Ты попробуй, — усмехнулся князь. — Нектар. Но пить надо осторожно, — остерёг он княжну.

— Если ты ещё не забыла, как в прошлом году стражников с ног свалило, то это нечто подобное. Но на порядок лучше, — добавил он с сожалением.

— Пей осторожно. По чуть, чуть. Пробуй буквально только на язык.

— А не боишься, что отравлено? — немного напряжённым голосом настороженно поинтересовалась княжна.

— Нет, не боюсь, — с безмятежным видом заметил князь, тем не менее невольно скривив губы. — Если бы хотели убить, то давно бы убили.

— Я это всё накануне утром у себя в спальне обнаружил. Прямо на столике, возле изголовья. Ну, там, где у меня кинжал обычно лежит. Он там же и лежал, только уже сверху этих подарков. Так что думаю, опасаться нечего. Пока.

— Тем не менее, — добавил князь, — я испытал его на страже, что стояла ночью у дверей. — Ничего, — покачал он головой. — Живы стервецы. Даже добавки попросили. Ничего лучшего, говорят, в своей жизни не пробовали.

— И ведь что самое плохое, — князь задумчиво повертел бутылку в руках. — Говорят, что ничего не слышали и не видели. Ничего и никого, мол, не было.

— Действительно нектар, — поднеся рюмку к губам и осторожно пригубив, проговорила княжна. — И действительно, нельзя пить большими бокалами, — закашлявшись она схватилась за горло, неосторожно опрокинув туда одним глотком оставшееся содержимое.

— Значит, говоришь, 'Привет от алхимика'? — хрипло проговорила она, задумчиво вертя в пальцах пустую рюмку.

— А ничего, очень даже ничего, — проговорила княжна, ставя рюмку обратно на стол и облизнув губы.

— Можно, можно, — покивал головой старый князь. — Вот только не нам с тобой. Полагаю, — старый князь на миг задумался, — что нам они больше подобных подарков не пришлют. Да и нам их отдарить нечем, — сожалеючи покачал он головой.

— Нечем, говоришь? — Чуть прищурив глаза, задумчиво протянула княжна. — А, пожалуй, что и найдём.

— Судя по этим шкатулкам, — кивнула она на коробочки с молотым кофе, — не особо то его у них и много, этого их эксклюзивного кофе. Видать, всё, что есть, это то, что они у нас тогда украли. Если мне не изменяет память, то зёрен они тогда набрали немного, от силы килограмм тридцать, сорок. Мешочек у них был не такой уж и большой, как счас помню, — с задумчивым видом, протянула она. — А тогда, у нас есть ещё пара лет, чтобы найти их и уничтожить эту плантацию. Пока ещё кусты вырастут. Пока ещё в силу войдут. Пока ягода у них появится в большем объёме, чем потребно на эти несколько коробочек, пара лет у нас есть точно. А за пару лет…, - княжна зло прищурила глаза, глядя в даль каким-то задумчивым взглядом, — мы до них доберёмся. Это я тебе обещаю.

— За пару лет, я думаю, они по всякому не успеют развить большие площади своей плантации. По крайней мере, им наших площадей ещё не скоро можно будет достичь. Да и с объёмами нашими им не сравниться.

— Да и дороже он им должен обходиться, нежели нам, — княжна с каким-то затуманенным взглядом, посмотрела на князя. — У нас-то труд дармовой, а им за всё платить придётся.

— Вот мы их ценой и задавим, — улыбнулась она, задумчиво глядя на старого князя. Хотели войны — получат.

— А для этого, мой дорогой дядюшка, давай, снимай монополию на поставки кофе. — Пусть завтра же, на рынке появятся две, нет, — она на миг задумалась, — четыре конкурирующие компании по поставкам этого самого продукта.

— Пусть заодно и бояре твои почешутся. Кораблики свои предоставят, мошну свою чуток растрясут, оплачивая расходы. Не всё же нам одним нести расходы на дальние заморские походы за столь редким продуктом, к тому же добываемым в тяжелейших условиях у дикарей, — усмехнулась насмешливо княжна. — Да и пиратам твоим надо бы маляву кинуть, чтобы не трогали больше корабли боярские.

— Вот цена то на кофе и поползёт вниз, — многозначительно посмотрела она на князя. — А там и посмотрим, как они с этим справятся.

— Если выдержат первый натиск, ещё чего-нибудь придумаем. Нам не впервой с подобной шелупонью разбираться, — хмыкнула княжна. — Они не подумали, с кем связались, — зло прищурила она глаза, неожиданно замолчав.

— Если мне не изменяет память, — снова начала она свой монолог спустя чуть ли не полчаса установившегося не террасе молчания, — то согласно донесениям нашего агента, искать их надо где-то в верховьях Лонгары. Там, где они граничат с землями амазонок. Вот, заодно, и их натравим на наших друзей. Они бабы простые, словно корабельные сосны. Их поманишь возможностью пограбить кого, они и бросаются, особо не раздумывая.

— О-очень удобно, — усмехнулась княжна, довольно потерев ручки.

— Расходы, конечно, — сморщила она свой носик, — ну да ничего. Вернём. Всё сторицей вернём. Потом опять цену повысим, а там, — княжна задумчиво поглядела на князя, — и количество любителей этого напитка повысится.

— Глядишь, мы ещё и заработаем дополнительную денежку на объёмах поставок.

— Гляди ка, — хмыкнула она, беря в руки бутылку из-под орехового напитка и внимательно рассматривая её на вытянутой руке, — а красиво посуду делают, сволочи. У нас так не умеют.

— Заставить, так сумеют, — флегматично откликнулся князь. — Чай у меня стекловары не хуже будут, чем в каких-то медвежьих углах.

— Кстати, — княжна перевела свой задумчивый взгляд с бутылки на князя, — а что слышно про начальника твоей стражи, что сбежал тогда, сразу после этих путешественников. Нашли его?

— Пропал, — недовольно поморщился князь. — Даже судна, на котором они сбежали, и того не нашли. Как в воду канул.

— Жаль, — задумчиво хмыкнула княжна. — Но для него будет лучше, чтобы он, действительно, в воду канул. Иначе, — она зло прищурила глаза, глядя на князя каким-то удушающим взглядом, — он ещё не раз пожалеет о том, что сбежал тогда.

— Ты у меня, милая, всю стражу застращала, — недовольно проворчал князь. — Этот и так уже второй был за те прошедшие полгода. Я теперь никак не могу найти ему замены. Все отказываются. Никто не хочет работать.

— Ничего, дорогой дядюшка, количество и качество охраны это только вопрос оплаты. Значит, будем платить больше. И соответственно нанимать более опытных профессионалов, а не этих твоих деревенских увальней, которые и годны только на то, чтобы девок по амбарам щупать, да под юбку к горничным во время дежурства лазить.

— Да, да, — покивала она головой. — Думаешь, я не знаю, чем занимаются эти твои доблестные стражнички, когда стоят в охране у твоих дверей? Когда их, якобы, никто не видит?

— Такую стражу разогнать давно надо было бы, а ты всё за старое держишься.

— Мы с ними с самого детства, мы с ними начинали, — передразнила она старого князя.

— А дружки то наши, не промах будут, — похлопала она ладошкой по изящным шкатулкам, неожиданно переключившись. — И они не из нашего мира, и опыт у них другой. Совсем иной, чем у нас, — с задумчивым видом, протянула она.

— Не лучше, не хуже, а именно иной. И обращаться надо с ними совсем по иному, нежели с нашими старыми недругами боярами.

— Так что, дядюшка, ты можешь, конечно, обижаться, но стражу твою я разгоню. По сырым углам, да по дальним гарнизонам. В конце концов, пусть едут на границу с ящерами, всё равно ни на что иное, более толковое, они не пригодны. Вот там то пусть и отдохнут чуток, — усмехнулась она. — Делать там нечего. Даже девок, и тех нет. Вот пусть и поищут, кому можно под юбку залазить, а когда и не стоит.

— Жаль, конечно, что начальник стражи ушёл, а то бы я ему припомнила этот эксклюзивный продукт, — княжна задумчиво провела пальчиком по горлышку бутылки и щёлкнула ноготком по краю.

На минуту замерев, она долго вслушивалась в тихо тающий в воздухе мелодичный звон стекла, раз, за разом постукивая своим ноготком по краю горлышка бутылки и склонив к нему свою голову.

— Поёт, — удивлённо проговорила она, задумчиво глядя на князя. — У нас таких бутылей не делают, — разочарованно покачала она головой. — Умеют же стервецы! — восхищённо покачала она головкой. — Жаль даже будет убивать.

— Как бы он смотрелся, — мечтательно проговорила она, глядя задумчивым взглядом на бутылку, — верхом, на колу, — проговорила она, вновь мечтательно улыбнувшись. — Жаль, что ушёл.

— Но у нас есть те двое, что стояли у твоих дверей, — неожиданно оживилась она. — Мы их тоже можем посадить на кол.

— Не можем, — усмехнулся князь. — Я их отослал. На границу. К ящерам. Пожалел, бедных ребят. Зная, что ты приезжаешь, я их сам отправил на границу, на войну. Там нужен народ. Там проблемы.

— Какие ещё могут быть проблемы с ящерами? — недоуменно наморщила носик княжна. — Проблемы у нас только в том, что ты меня опять лишил развлечения.

— Они не хотят больше за такие деньги покупать ягоду, — помрачнев, тихо ответил ей князь. — Ни свежую, ни вяленую, ни жареную, ни пареную, — все, усиливая голос, неожиданно заорал князь, схватив со стола блюдо с ранней клубникой и бросая его в стену.

— Они требуют возврата к прежним ценам и отказались покупать нашу ягоду.

— Более того, они не продали нам ни одного своего лекарства. А об элексирах я вообще молчу!

— Грязные рептилии. Твари! — злобно зашипела княжна, мгновенно сбрасывая с себя сонное состояние. — Да как они посмели! — вскочив из-за стола, княжна яростно забегала по террасе. — Мы их, можно сказать, от гибели спасли. Приютили на границе наших земель, когда их гнали отовсюду. А они не желают с нами расплачиваться, не хотят нам давать своих лекарств!

— Твари, — постепенно успокаиваясь, она прошлась к перилам террасы и задумчиво поглядела на пустынный в этот утренний час двор.

— А у тебя что? — недоумённо посмотрела она на князя. — Опять, вся гвардия на границе?

— Не обращай внимания, — махнул рукой князь. — Это они от тебя прячутся. И не отвлекайся. У нас действительно проблемы. Я разом потерял всю агентуру в кланах наших ящеров. Я теперь не знаю, что у них там происходит.

— Единственные сведения, что до меня доходят, так это то, что большая часть из них снялись со старого места, куда мы их поселили, и двинулась обратно, куда-то на юг.

— А те, что остались, не желают со мной иметь никаких дел. Говорят, что теперь у них есть свой клан, есть какой-то новый глава клана, и что он заново возрождён.

— Где это видано, — вскочивший на ноги князь, раздражённо забегал по террасе вслед за княжной. — Где это видано, чтобы у этих поганых рептилий заново восстанавливались кланы. Раньше все наши пограничные ящеры были безклановые. Сброд, собранный в одном месте возле остатков последних двух врачебных кланов. А теперь, они говорят о себе, как о новом клане. И не желают со мной сотрудничать.

— Сколько я им выплатил своего капитала, — патетически воздел руки старый князь. — Сколько я о них заботился! А они? Неблагодарные! Говорят, что мы требуем за шишко-ягоду слишком дорого. Им, мол, не хватает на жизнь. У них, мол, дети голодают.

— Да какое мне дело до их детей, — раздражённо остановился князь возле накрытого стола. — На жизнь им, видите ли, не хватает. Мне только не хватало интересоваться детьми каких-то вонючих ящеров.

Немного постояв ещё, замерев в неподвижности перед столом, он неожиданно встряхнулся и уже совершенно спокойным голосом продолжил.

— Это всё не случайно. Кто-то нам сильно гадит. По началу, я, было, подумал на наших осенних друзей, но потом отбросил эту мысль. Калибр не тот. Кто я, и кто они. И где ящеры, — тихо проговорил н себе под нос. — Не-ет! Это наверняка кто-то из бояр. Но кто? Вот вопрос? Кто мог бы так близко ко мне подобраться, чтобы узнать и про лекарства от ящеров, и про цены нашего обмена с ящерами, и про кофе наш заморский.

— Кто? — недоумённо пожал он плечами.

— Значит, Сидора и компанию, ты отметаешь? — внимательно посмотрела на него княжна.

— Ой, — поморщился князь, — Да брось ты, — махнул на неё рукой князь. — Тупые солдатики, только и умеющие, что хорошо стрелять из арбалетов. Очень хорошо стрелять, — согласно кивнул он на несколько рассеянный взгляд княжны. — Но всё равно, это тупые солдатики.

— Ну, тогда ты не будешь возражать, если я сама займусь этим делом. Этой, неинтересной тебе компанией, — уточнила она на недоумённый взгляд князя. — Что-то меня в них зацепило. А что, понять пока не могу. Но ты же меня знаешь, — улыбнулась княжна старому князю. — Я пока не разберусь, не успокоюсь.

— Ну, так разбирайся побыстрее, — отмахнулся от неё князь, отворачиваясь, и подходя к перилам ограждения. — У нас дел серьёзных полно, а ты на ерунду всякую отвлекаться вздумала.

В отличие от старого князя, княжна больше доверяла своей интуиции, буквально вопящей и подталкивающей её немедленно заняться непонятной компанией, возникшей осенью в её самом ближайшем окружении.

Однако, как она не билась, но за последующие несколько недель так ничего толком вызнать не получилось. Всё покрывал какой-то туман неясностей, недомолвок и безтолковщины, не позволявший ей пока добраться до истины.

Дела домашние. *

— 'Я, Правящий Герцог!'

Забившись в самый тёмный угол просторного трактирного зала, где его не могли бы сразу заметить знакомые, барон Генрих фон Гарс, с задумчивым видом крутил в руках полупустую бутылку из-под вина.

— 'Невероятно! — в который уже раз за этот вечер приходила ему в голову одна и та же рассеянная мысль. — Сколько лет я к этому стремился, сколько сил положил и тут, разом, совершенно не прилагая никаких усилий, я стал Правящий Герцог. Такое, бывает только во сне'.

Сбежав из дворца, от докучливых поздравлений шляхты с избранием его на место Главы Рода и Правящего Герцога, барон сидел в этом хорошо ему знакомом, любимом подвальчике и привычно стараясь не морщиться, смаковал дешёвое земляничное вино. К сожалению, на хорошее у него ещё не было денег, вот ему и приходилось давиться пока что, дешёвым.

Вообще-то, барон больше всего любил пиво, но пиво пить ему не позволяла шляхетская гонористость, как и то, что Баронский Совет Герцогства Гарс только что, утвердил его на должности Правящего Герцога и теперь, пить пиво ему не позволяло уже его новое положение.

Новоиспечённый герцог ничуть не обольщался по поводу этого своего столь высокого положения. Правящим он был только номинально, а все дела за него решал тот самый Баронский Совет, что и поставил его на это место. У нового Герцога было совершенно ясное понимание того, что его и поставили то на это место только потому, что он был нищ, как церковная крыса. А значит, и управляем.

Однако барон был на них за это ничуть не в обиде, прекрасно понимая, что кто платит, тот и заказывает музыку. Поэтому, он философски относился к своему безденежному состоянию и ничуть по сему поводу не горевал, справедливо полагая, что его новое положение очень скоро само исправит сей недостаток.

— Барон Генрих фон Гарс, — неожиданно раздался над головой барона незнакомый приятный голос.

— Да, — недоумённо повернулся барон в сторону говорившего. — Барон Генрих фон Гарс, это я, — улыбнулся он, видя искреннюю и открытую улыбку незнакомца, незаметно подошедшего к нему со спины.

— Разрешите вас угостить? — вопросительно посмотрел на него незнакомец, держа в руках какой-то чудной формы бутылку. — Так сказать, в честь избрания нового Герцога.

— Присаживайтесь, — улыбнулся барон, поняв, что незнакомец это один из тех, кто с самого утра сегодня уже замучили его поздравлениями.

— Редкий напиток, — улыбнулся незнакомец, откупоривая бутылку и разливая его по маленьким, принесённым им с собой рюмкам. — Пришлось даже рюмки особые заказать, — пояснил незнакомец, заметив недоумевающий взгляд барона. — Очень крепкое, — пояснил он, улыбнувшись, — надо пить осторожно.

— Поздравляю, барон, — поднял он рюмку на уровень глаз и, глядя ему прямо в глаза, медленно и неторопясь, выпил мелкими глотками.

Немного поколебавшись, барон, понявший, что выглядит нелепо под откровенно насмешливым и всё понимающим взглядом незнакомца, отчаянно опрокинул в себя незнакомый напиток.

— Действительно, редкий напиток, — чуть погодя, когда он смог перевести дух от спазмов, схвативших горло, хрипло выговорил барон.

— Но обратите внимание, какое послевкусие, — заметил незнакомец, посмаковав губами напиток. — Какой тонкий ореховый аромат.

— Я имел смелость послать вам пару десятков бутылочек сего чудного напитка, — заметил незнакомец. — В ознаменование, так сказать, торжеств, что сегодня произошли во дворце. Надеюсь, они вам будут напоминать о нашем приятном знакомстве.

— 'Счас что-то будет просить, — удовлетворённо подумал барон. — Ну вот и денежки, прямо в руки валятся. Надо будет только не прогадать, — мысленно потёр он руки'.

— Это, можно считать, подарок от наших общих друзей, — продолжал приятно журчать голос незнакомца. — Господин Сидор, так прямо и сказал: 'Передай, мол, большой привет, моему хорошему другу, господину барону Генриху фон Гарс'. Вот и водочки ореховой, вам послал, барон.

— Что с вами, барон, — озабоченно посмотрел на него незнакомец. — Вам плохо? Может, вам ещё налить этого чудного напитка? Он хорошо мозги прочищает. Можно, даже вспомнить давно забытое. Ну, к примеру, историю о том, как один барон….

— Достаточно, — перебил его барон, мгновенно утративший всю свою вальяжность и благодушие. — Можете дальше не продолжать. Я знать не знаю никакого господина Сидора, ни вас, милейший. Можете больше не утруждать меня своим присутствием.

— А вот, господин Сидор утверждает, что знает вас, — спокойно ответил ему незнакомец, даже не обратив внимания на реакцию барона. — И даже передаёт привет. И от себя и от товарищей своих, господина Димона и госпожи Маши. Даже говорит, что вам привет передаёт и ваш старый товарищ, господин Корней.

— Повторяю. Не знаю никаких господ Маши, Димы, Сидора и Корнея, — судорожно стиснув зубы, мёртвым и холодным голосом выдавил из себя барон, глядя на него злым, настороженным взглядом.

— А вот они вас помнят, господин барон, — усмехнулся незнакомец, продолжая так и сидеть напротив, — все четверо.

— А ещё, господин Сидор просил передать вам и то, что он сожалеет, что пришлось так быстро расстаться. Но барон мог бы их, и предупредить о грозящих им неприятностях. Пусть и не сразу, но уж потом то, когда меч получил, мог бы.

— Мог? — незнакомец посмотрел на него вопросительным взглядом, и, не дождавшись ответа, продолжил. — А потому, господин барон, не обижайтесь, если вдруг станет известно о вашей сделке с неким знакомым вам господином. Вот, даже и бумажка есть у них на эту сделку.

— А чтобы и вы, господин барон, вспомнили, то вот вам копия с договора, чудом, сохранившегося в дальних странствиях.

Незнакомец, не обращая внимания на бледного барона, медленно и не спеша, достал из поясной сумки какую-то бумагу и положил её на стол перед ним.

— Это копия, — флегматично бросил он, заметив загоревшийся взгляд барона.

— Фи, как мелко, — скривился барон. Тень лёгкого сожаления на миг проскочила в его глазах. — Мелкий шантаж и вымогательство. Да в нашем городе таких бумаг вам заготовит любой стряпчий, десятками, если не сотнями. Так что уберите её и не приставайте ко мне со всякой ерундой, — отпихнул он бумагу обратно к незнакомцу. — Если хотите чего добиться, то предоставьте живых свидетелей. Им может и поверят, — криво усмехнулся он. — Только вот нет их, живых то, — наклонился он чуть вперёд, ярстно сверкнув глазами. — Да и запись в амбарной книге того города, про который вы говорите, хотелось бы иметь. Да заодно, хорошо бы и стряпчего, фиксировавшего те документы. Ну а раз у вас всего этого нет, — барон насмешливо развёл руками, — то и все ваши претензии, гроша ломаного не стоят.

— Понимаю, — внимательно посмотрел на него незнакомец, убирая обратно в сумку документ. — Надеетесь на то, что она сгорела, стряпчий утоп, а свидетелей убили? Напрасно. Совершенно напрасно. Такие вещи, такие нужные вещи и люди, — подчеркнул он, внимательно глядя на барона исподлобья, — не горят и не тонут. Особенно, когда они кому-то очень, очень нужны.

— Да и на стряпчего, — покачал он головой, — вы напрасно киваете. Такие люди не пропадают. Стоит им только пятки поджарить, как они сразу же и запоют. И всё выкладывают, как миленькие.

— Ну, ну, — усмехнулся скептически барон. — Удачи вам в ваших песенных изысках. Может, у вас чего-нибудь и споётся.

— Значит, не хотите вспоминать вашего друга господина Сидора, — внимательно посмотрел на него незнакомец.

— У меня нет такого друга, — зло прищурив глаза, медленно, чуть ли не по слогам, выговорил барон. — У меня нет такого, живого, друга. И я вам настоятельно рекомендую, оставить меня в покое и не докучать своими баснями снова, иначе нам уже с вами придётся встретиться официально и с оружием в руках.

— Жаль, — кивнул головой незнакомец. — Жаль, что у вас такая плохая память, господин барон. Надеюсь, в следующий раз, она будет получше.

Ничего больше не добавив, незнакомец молча поднялся и, не оглядываясь, быстро вышел из подвальчика.

— Ходють тут, ходють, с одним и тем же…, - тихо проговорил барон. — Даже мёртвых готовы приплести, живых им мало. Надо бы как-то подсчитать на досуге, какой это был по счёту, — с лёгкой ленцой в голосе презрительно заметил он.

Удовлетворённый барон, насмешливо посмотрел на захлопнувшуюся за вышедшим гонцом входную дверь трактира. Медленно протянув руку к бутылке, оставленной на столе незнакомцем, он не спеша налил себе ещё одну полную рюмку чудесного напитка.

— Хоть какая-то от них польза, — чуть ли не в полный голос расхохотался он.

Княжна и барон фон Гарс. *

Ласковые, косые лучи восходящего солнца тонкими лучиками проникали сквозь плотные, тяжёлые шторы, закрывающие высокие, до потолка окна спальни герцога де Гарс в его дворце.

Вот уже целых два часа барон сидел в кресле напротив спящей в его кровати княжны и с задумчиво-тоскливым взглядом, как бы прощаясь, смотрел на лежащее перед ним роскошное обнажённое тело.

Княжна была прекрасна, но это ничего не меняло из того, что понял этой ночью барон. Княжна его не любила. Ни раньше, когда они тайком встречались в его имении, в те редкие дни, когда только, только осиротевшая молодая наследница Подгорного княжества приезжала по делам в их герцогство, вместе со своим дядей — Правящим князем Гёргием первым. Ни сейчас, когда она примчалась к нему, узнав, что он сам стал правящим герцогом, и неожиданно потребовала его помощи. Причём потребовала этого в такой форме и выражениях, что у барона окончательно развеялись иллюзии по поводу настоящего облика княжны и её к себе отношению.

Заметив, что княжна тихо пошевелилась, томно потягиваясь своим прекрасным, чувственным телом, он тяжело, словно смертельно уставший человек, медленно провёл рукой по лицу.

— Доброе утро, княжна, — тихо позвал он её из сонных грёз морфея.

— Княжна? — томно потянулась красавица. — С каких это пор, дорогой, я для тебя стала княжна? — улыбнулась она чувственной, томной улыбкой. — Ночью ты меня по другому называл, милый, — вытянулась на перед ним всем своим прекрасным, обнажённым телом.

— Ну так как? — тут же, мгновенно перешла она на деловой тон, как будто не валялась голой в чужой постели, а обсуждала деловые вопросы в своём рабочем кабинете. — Подумал над моим предложением? — хитро улыбнулась она, маня его припухшими после бурной ночи губами. — Что скажешь по моему предложению поквитаться с этим твоим новоявленным бароном, с этим купчишкой? А заодно и со всеми его так называемыми друзьями?

— Или не хочешь трогать нашу подругу детства Беллу?

— Зря вы, княжна, с ними связались, — тихо проговорил барон, внимательно посмотрев на раскинувшуюся навзничь в его постели княжну. — Это не те люди, с которыми следовало бы шутить. Поверьте мне, я знаю что говорю. И это не те люди, с которыми хотелось бы связываться, — продолжил барон, невольно на секунду прервавшись, чтобы наклониться и поцеловать приглянувшуюся ему ямочку возле ключицы княжны. — Плюньте вы с князем на них. Они без нужды никого не трогают, вот и вы про них забудьте.

— И про этого нового барона забудьте и про всё, всё, всё…

— Барон…, - томно потянулась княжна, привлекая его на кровать и поудобнее устраиваясь у него на сгибе руки. — Или герцог? — улыбнулась она. — Я не прошу вашего совета. Я требую твоего участия в этом деле, Генрих. Я настоятельно требую твоей непосредственной помощи в моей мести этим мерзавцам. А ты мне говоришь какую-то глупость о том, что я должна про них забыть. Вы что, барон, их боитесь? — удивлённо подняла она голову, осенённая внезапной мыслью.

— Не может быть, — потрясённо посмотрела она на ничего не ответившего и отвернувшегося в сторону барона.

Так и не дождавшись никакого ответа, наконец-то не выдержав, она вскочила с кровати и подхватив валявшийся на полу халат, стала быстро закутываться в него, глядя на того недоумённым, растерянным взглядом.

— Невероятно, — медленно, с каким-то искренним недоумением на лице посмотрела она на него. — Барон Генрих фон Гарс, ловелас, дамский угодник, рыцарь, герой, победитель в знаменитой стычке с амазонками у Пёсьих Выселок боится каких-то простолюдинов, мерзких купчишек, переселенцев из другого мира. Нищебродов! — медленно бросая в спину отвернувшегося барона злые, полные презрения слова, княжна старательно запахнула полы халата, бросив под конец полный ненависти взгляд на отвернувшегося барона.

— Не ожидала от тебя Генрих. Не ожидала, — обойдя по кругу огромную постель, на которой они только что оба валялись, добавила она, презрительно кривясь и брезгливо глядя на него.

— Ты их плохо знаешь, Лидия, — стараясь не смотреть ей в глаза, тихо выговорил барон. — Они не такие уж плохие люди, как ты говоришь. И, к тому же, я дал себе слово, что не буду ничего предпринимать против них. А ты знаешь, Лидия, — барон посмотрел ей прямо в глаза, — что к своему слову я отношусь о-очень серьёзно.

— Я, к своему, тоже, — глядя на него каким-то безразлично-задумчивым взглядом, проговорила княжна. — И тебе придётся, мой милый, выбирать. Или я, или твоё о-очень серьёзное слово.

— Я повторюсь, — барон открыто взглянул ей в глаза каким-то грустным прощальным взглядом. — Я дал слово, и оно неизменно, чтобы между нами не было раньше.

— Тогда прощай Генрих, барон Генрих фон Гарс, — презрительно усмехнулась она, — ныне Правящий Герцог этого занюханного, нищего, захудалого баронства Гарсов. Тебе придётся ещё не раз пожалеть о своём принятом решении. Ты меня знаешь, я тебе это обещаю.

— В таком случае, княжна Лидия Подгорная, наследная княжна княжества Подгорного, — голый барон медленно поднялся с ложа и выпрямился в полный рост, не обращая совершенно никакого внимания на свой несколько неподобающий таким разговорам вид. — Вам следует немедленно покинуть мой дворец. Тем более, что здесь нет интересующих вас людей.

— Я не про некоего Сидора с компанией, — грустно усмехнулся он, — и не про себя, а про вашу свиту, что ведёт себя с вами чересчур вольготно и абсолютно однозначно. Для сохранения хотя бы внешних остатков приличий, я бы вам настоятельно советовал немедленно покинуть мой замок. Ну а свиту свою, вы можете встретить на своём корабле, что стоит у пристани. Их, не далее, как пару часов назад, проводила туда моя стража.

— А ты изменился, барон, — задумчиво глядя на него, тихо проговорила княжна. — Раньше ты не был таким щепетильным.

— Да и вы изменились княжна, — барон смотрел на неё спокойным, прощающимся взглядом. — Раньше вы не были такой опытной.

— Раньше я и не знал, что в постели можно такое вытворять, княжна, — чуть скривившись, посмотрел на неё барон. — Сразу видно, что со времени наших последних встреч, вы времени зря не теряли, и у вас было множество хороших учителей. Желаю вам и дальше обучаться подобным же образом, но уже без меня. Увольте. К подобному не приучен.

— А ведь тебе понравилось, барон, — чуть усмехнувшись, княжна подошла к Генриху вплотную и неожиданно прижалась к нему высокой грудью. — Согласись со мной мой милый, и я всё тебе прощу.

— Не надо, — грустно и как-то устало ответил ей барон, невольно брезгливо отстраняясь. — Не надо мне ничего прощать. Потому, что, в отличие от вас, княжна, мне прощать нечего.

— А старого герцога? — насмешливо посмотрела на него княжна. — Тоже не надо прощать?

— И старого герцога тоже, — спокойно глядя ей прямо в глаза, тихо ответил барон. — Особенно его. В смерти его некого винить, кроме него самого.

— Как знаешь, — усмехнулась княжна многообещающе. — Уверен, что так твои нынешние подданные не думают? — с многозначительно обещающим видом посмотрела она на него.

— Вас ждут! — сухо, безцветным, холодным тоном проговорил барон. — Поторопитесь! Или вас проводят, — с явственно прозвучавшими в голосе нотками откровенной угрозы, тихо проговорил новый Правящий Герцог баронства, брезгливо отстраняясь.

Замок баронов… Весна. *

Ослепительно яркое, по весеннему режущее глаза солнце своими тёплыми, весёлыми лучами едва пробивалось сквозь мутное, неровное стекло толстого, свинцового переплёта, отделяющего маленькую светёлку молодой баронессы в единственной отапливаемой жилой башни её старинного замка, и отделяло её от стылого, ещё по-зимнему холодного весеннего дня. Прислонившись пылающим жаром лбом к холодному свинцу переплёта, Изабелла с тихой грустью смотрела на двигающиеся по замковому двору чьи-то размытые тени, едва видимые за мутным, толстым стеклом.

Со дня, после которого можно было начинать процесс развода, минуло уже чуть ли не тридцать дней, а личность, носящая имя славного баронского рода, некто нынешний барон Сидор де Вехтор, её фиктивный муж, так и не появилась. И судя по всему, его появления можно было уже и не ждать.

Самое неприятное во всём этом деле было то, что деньги, которые были им так срочно необходимы, и на которые она так рассчитывала, неожиданно быстро и неизвестно куда исчезли. Сумма, поначалу казавшаяся столь невероятно большой, на поверку вышла совершенно ничтожной и недостаточной. И даже её мгновенно растащили набежавшие неизвестно откуда ростовщики со старыми долговыми расписками. И теперь перед юной баронессой в полный рост снова вставал призрак очередного фиктивного замужества с последующим за этим очередным унизительным венчанием.

И что хуже всего, теперь уже было совершенно ясно что первоначально запрашиваемая за фиктивное замужество сумма в размере пятисот золотых, нуждалась в увеличении как минимум вдвое, до общего существующего уровня цен на данный предмет торговли. Но что было хуже всего, было уже понятно что и этих будущих денег на решение всех проблем не хватит.

И одна только мысль об этом, о том, что титул её старинного, благородного рода де Вехторов стал предметом торга, до злых судорог стягивала скулы красивого, породистого личика юной баронессы.

И так уже кумушки из местного дворянского общества шушукались за её спиной, поджимая свои сморщенные губы, как только она появлялась в поле видимости. Но ещё хуже было то, что она не раз уже за последнее время ловила на себе многозначительные, сальные ухмылки местных ловеласов.

И чтобы она сама себе ни говорила, и как бы ни утешал её Советник, но этим ранним весенним утром она отчётливо поняла, что своим поспешным, необдуманным согласием на фиктивное замужество она окончательно и безповоротно перешла в другую категорию.

Этим утром ей стало кристально ясно, что теперь она уже не была завидной партией, руки которой добивались лучшие и знатнейшие женихи и этого, и соседних баронств. Нет, теперь она прочно занимала первое, а может и последнее место в списке самых дешёвых, невостребованных невест. На место в этом невидимом глазу списке ей было откровенно плевать, но это было унизительное состояние, чувствовать и понимать, что тебя уже начинают откровенно презирать те самые люди, которые ещё недавно искали твоего общества, а сейчас презрительно отворачиваются при встрече. Как ты сама ещё совсем недавно брезгливо кривила свой нос, глядя в сторону какой-нибудь разорившейся дворянки, вынужденной торговать своим титулом.

— Ну, — молодая баронесса раздражённо повернулась, сердито глянув на своего старого, седого советника, к которому она раньше всегда послушно прислушивалась всю свою недолгую жизнь, и совет которого так резко и радикально перевернул всю её молодую судьбу. — И где этот ваш новоявленный барон. Он не явился на расторжение брака в течение месяца, теперь можно обойтись и без него, — баронесса сделала характерный жест, проведя рукой по горлу.

— Э, — замялся советник. — Я бы на Вашем месте не торопился так со столь радикальным расторжением.

— Что это значит, Советник? — тихо, звенящим от бешенства голосом поинтересовалась баронесса. — Что значат эти ваши слова: 'Я бы не торопился на вашем месте'? Как вас изволите понимать?

— Ну, — пожал плечами Советник, — пока что мы от вашего фиктивного замужества приобрели одни только выгоды. И это ещё не предел.

— Что вы имеете в виду? — всё так же раздражённо поинтересовалась баронесса, тем не менее, стараясь сдерживаться.

— Мы рассчитались с самыми назойливыми должниками, а теперь можем и извлечь из сложившегося положения определённые выгоды. Вы теперь, баронесса, самая богатая женщина в нашем крае.

— Что!? — потрясённо уставилась на него баронесса. — Вы случаем не заболели, барон? Где вы тут видите богатство? — обвела она взглядом выгоревшие на солнце шторы и старую, покосившуюся мебель.

— Ерунда, — отмахнулся от неё Советник. — Все прекрасно знают Ваше прошлое положение, и поэтому на эти мелочи никто не будет обращать внимания. В конце концов, молодой семье требуется время, чтобы всё перестроить в новом вкусе. Так что на ваше старьё никто и внимания не обратит.

— А вот на то что ваш муж является одним из пайщиков — соучредителей крупнейшего на пограничном Левобережье банка, имеющего уставной капитал в несколько миллионов золотых, вот на это внимание обратили все. И если мы хотим рассчитаться с оставшимися долгами, то мы должны молчать про фиктивный брак и стараться побыстрее собрать средства для расчёта с оставшимися кредиторами.

— Только вот будут ли они ждать, — грустно заметила баронесса. — Самые наглые отстали, но и остальные, как только узнают, что с некоторыми расплатились, очень скоро вспомнят о долгах.

— Скоро не вспомнят, — усмехнулся Советник. — А и вспомнят, да побоятся слишком наглеть. Главное, у нас появилось время на сбор налогов с имений, чтобы рассчитаться с кредиторами.

— Вы думаете, что эти все вконец обнаглевшие управляющие что-либо нам дадут? — скептически поджала губы баронесса. — Да чтобы их заставить раскошелиться и вернуть награбленное, надо штурмовать каждое поместье чуть ли не с тысячной армией.

— Кстати, — оторвалась она от рассматривания пейзажа за окном. — Надеюсь это всё что мне следует знать о моём, так называемом муже?

— Видите ли, баронесса, — замялся Советник, — как бы это Вам объяснить, — ненадолго замолчал он.

— Одним словом, — тяжело вздохнув, и видимо, решив махнуть на всё рукой, продолжил он. — Наследная княжна Подгорного княжества Лидия Подгорная, узнав о важем замужестве, потребовала от нашего герцога выдачи барона, вашего мужа, на расправу, из-за оскорбления, нанесённого ей лично бароном Сидором де Вехтор, — на одном дыхании, не прерываясь, выдал Советник под изумлённым взглядом баронессы. — А герцог ей отказал. Почему — неизвестно. Но отказал тоже официально, — перевёл дух Советник. — Да ещё и выслал под конвоем из своего замка и из баронства.

— Так он ещё и враг самой Наследной княжны? Этой злобной, мстительной сучки? — ахнула баронесса. — Скажите мне правду, где ещё отметился этот мой новоявленный муж?

— Ещё говорят, что он чем-то сильно нагадил амазонкам. То ли обманул их в чём-то, то ли украл у них что-то. Сами амазонки молчат вглухую, но зуб у них на этого человека есть. Это совершенно точно, сведения проверены.

— Надеюсь, больше ничего нет? — слабым голосом проговорила баронесса, дрожащими руками доставая из-за отворота платья платок и вытирая вспотевшее от ужаса лицо.

— Нет, — обречённо продолжил Советник. — По некторым невнятным слухам его и его друзей последние полгода упорно ищут ящеры. Зачем — неизвестно, но что ищут и что именно его, установлено совершенно точно.

— Да он хоть человек? — поражённо подняла на него потрясённый взгляд баронесса, нервно обмахиваясь платком. — Скажите мне честно. Но только умоляю Вас, скажите правду. Он хоть человек?!

— Вообще-то, я его лично не видел, — осторожно ответил Советник, с сомнением посмотрев на безсильно опустившуюся на кушетку молодую баронессу. — Но наши друзья говорят, что вроде как человек.

— Хоть что-то хорошее, — посмотрела на него баронесса уничтожающим взглядом. — А кстати, — неожиданно оживилась она, — а что вы будете делать, если он появится здесь и потребует исполнения супружеского долга? Месяц то прошёл, а он до сих пор не развёлся! И как это понимать?

Буквально на секунду замолчав, перебарывая судорожный злой спазм, перехвативший ей горло, она тихо, со злым прищуром глядя на своего Советника и тщательно выговаривая каждое слово, ядовитым тоном проговорила:

— А ведь это была ваша дурацкая идея с замужеством, — заметила она, постепенно повышая и повышая тон. — Вот вы и исполните эти самые супружеские обязанности. Понятно! — неожиданно громко и зло, рявкнула она. — А ко мне с этим, попрошу не приставать! Немедленно развод! Сегодня же! Чтобы духу этого человека здесь не было! Мне только до полноты счастья мстительных амазонок здесь не хватало. Или ящеров, — раздражённо хлопнула она кулачком по изогнутой ручке кушетки.

— Готовьте бумаги, — вскочив с кушетки, быстрым шагом направилась она к двери. — Ну, — поторопила она так и не двинувшегося с места советника. — Что Вы стоите? Действуйте!

— Баронесса, — тихо попросил он. — Позвольте только одно слово.

— Ну, если только одно, — ядовитым голосом откликнулась баронесса, останавливаясь перед входной дверью, — но не более.

— Кредиторы, — тихо проговорил Советник, глядя жалостливым взглядом на мгновенно замершую у дверей баронессу.

— Значит, у нас нет выбора? — каким-то мёртвым, потухшим голосом, спросила она, так и не повернувшись к нему.

— Да! У нас нет выбора. И пока есть возможность надо извлечь из сложившейся ситуации максимальную выгоду.

— У меня есть план, — тихо проговорил он в спину замершей в дверях баронессы. — Завтра же я отправляюсь в этот их город. Не помню названия, что-то…, - недовольно наморщил он лоб, пытаясь его вспомнить. — Но, неважно. Там попробую на месте разобраться с ситуацией. Может из сложившегося положения можно будет ещё чего-нибудь вытащить. В нашем положении мы вынуждены хвататься за любую, самую безнадёжную ниточку.

— Корабль уже ждёт. Требуется только ваше согласие на эту поездку и можно отправляться. Максимум через пару месяцев я буду обратно. Надеюсь, за это время здесь ничего не изменится.

— Так что же вы ждёте? — тихим, звенящим от скрытого бешенства голосом негромко проговорила баронесса, так и не оборачиваясь, чтобы посмотреть на стоящего у неё за спиной Советника. — Немедленно отправляйтесь! И привезите сюда этого вашего недоделанного жениха, моего нынешнего мужа. Надо чтобы он немедленно расторгнул брачный договор. Ну а если вы ещё при этом чего-нибудь из него выдавите….

Баронесса с брезгливой, кривой гримасой на лице повернулась к Советнику и с едва сдерживаемыми слезами на глазах умоляюще посмотрела на него.

— Если вы ещё с него что-то сможете получить, то можете это выкинуть в помойку или раздать нищим! — сорвавшись на крик, она окончательно расплакалась и выбежала из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.