Глава 1. Просто прогулка
В тени зеленого бамбука, скрестив ноги и сосредоточившись на дыхании, сидел молодой бхиккху Свасти. Он совершал традиционную часовую медитацию в монастыре Бамбукового леса. Сотни других бхиккху практиковали вместе с ним в тени бамбуковых деревьев или в своих тростниковых хижинах.
Великий учитель Готама, которого люди с любовью называли «Будда», жил в этом монастыре вместе с четырьмя сотнями своих последователей. Но, несмотря на большое количество людей, все вокруг дышало умиротворенностью. Со всего королевства Магадха были собраны красивые разновидности бамбука и посажены вокруг монастыря. Он находился всего в тридцати минутах ходьбы к северу от столицы страны – города Раджагаха, и был дарован Будде и его общине королем Бимбисара семь лет назад.
Свасти протер глаза и улыбнулся. Его ноги были все еще скрещены, и он медленно изменил позу. Двадцати одного года от роду, он был тремя днями ранее посвящен в монахи Почтенным Сарипуттой, одним из старших учеников Будды. Во время церемонии посвящения пышные темные волосы Свасти сбрили.
Свасти с радостью стал одним из членов общины Будды. Среди бхиккху многие были знатного происхождения, как, например, Нанда – брат Будды, а также Девадатта, Ануруддха и Ананда. Хотя Свасти не был знаком с ними лично, он замечал их еще издалека. Их благородное происхождение безошибочно угадывалось, несмотря на простую выгоревшую одежду монахов. «Пройдет много времени, прежде чем я смогу подружиться с людьми такого высокого происхождения», – думал Свасти. И хотя сам Будда был сыном короля, Свасти не чувствовал пропасти между ними. Свасти был неприкасаемым, то есть, в соответствии с кастовой системой, существовавшей в то время в Индии, он был ниже, чем человек из самой низшей и беднейшей касты. Более десяти лет он пас водяных буйволов, но теперь вот уже две недели он жил и практиковал Учение вместе с монахами из всех каст.
Бхиккху тепло улыбались, разговаривая с ним, но Свасти по-прежнему чувствовал себя неуверенно. Наверное, пройдут годы, прежде чем он привыкнет к своему новому положению и будет чувствовать себя естественно среди монахов.
Внезапно широкая улыбка, исходящая из глубин его существа, озарила его лицо, когда он подумал о Рахуле, восемнадцатилетнем сыне Будды. С десятилетнего возраста Рахула стал послушником в общине, и сейчас за две недели Рахула и Свасти стали лучшими друзьями. Именно Рахула научил Свасти тому, как следить за своим дыханием во время медитации. Рахула уже хорошо понял учение Будды, хотя и не был пока бхиккху. Только по достижении двадцатилетнего возраста он мог получить полное посвящение.
Свасти вспомнил о том времени, когда две недели назад Будда пришел в Урувелу, маленькую деревню около Гайя, чтобы предложить ему стать монахом. Будда пришел в их дом, но Свасти там не было. Вместе со своим братом Рупаком он пас буйволов. Дома находились две его сестры, шестнадцатилетняя Бала и двенадцатилетняя Бхима. Бала сразу же узнала Будду. Она хотела побежать и найти Свасти, но Будда сказал, что в этом нет необходимости. Он сказал, что он сам и сопровождающие его монахи пойдут к реке, чтобы найти ее брата. День уже склонялся к закату, когда они увидели Свасти и Рупака, мывших девять своих буйволов в реке Неранджара. Молодые люди заметили Будду, выбежали на берег, соединили свои ладони в форме бутона лотоса и глубоко поклонились.
– Ты вырос таким большим, – сказал Будда, тепло улыбаясь Свасти и его брату. Свасти не мог вымолвить ни слова. Весь облик Будды – лицо, дышащее миролюбием, его теплая и широкая улыбка, сияющие и понимающие глаза – так подействовали на юношу, что у него на глаза навернулись слезы. Будда был одет в шафранное платье монаха, сшитое из лоскутков, образующих узор, похожий на рисовые поля. Он ходил босым, как и десять лет назад, когда Свасти впервые встретился с ним. Тогда, десять лет назад, они проводили целые часы вместе, сидя рядом на берегах Неранджары или в тени дерева бодхи, которое росло в десяти минутах ходьбы от берега реки.
Свасти перевел взгляд на двадцать бхиккху, стоявших позади Будды, и увидел, что и они тоже босы и одеты в одежду, сшитую из лоскутков одного цвета. Приглядываясь, Свасти заметил, что одежда Будды на ладонь длиннее, чем у других. Рядом с Буддой стоял молодой послушник примерно одних со Свасти лет. Он смотрел прямо на Свасти и улыбался. Будда мягко положил свои руки на головы Свасти и Рупака и сказал, что остановился, чтобы посетить их, на своем пути обратно в Раджагаху. Он сказал, что подождет, пока Свасти и Рупак не закончат купание своих буйволов, чтобы они могли вернуться в хижину Свасти все вместе.
На обратном пути Будда познакомил Свасти и Рупака со своим сыном Рахулой, молодым послушником. Рахула был на три года моложе Свасти, но одного роста с ним. Рахула был «саманера», то есть послушник, но был одет так же, как и старшие бхиккху. Рахула шагал между Свасти и Рупаком, отдав Рупаку свою чашу для сбора подаяний и обнимая за плечи своих новых друзей. Он много слышал о Свасти и его семье от отца и чувствовал, будто давно уже знает их. Братья наслаждались душевным теплом, которое, казалось, излучал Рахула.
Они пришли в дом Свасти, и Будда пригласил его присоединиться к общине бхиккху и изучать Дхамму вместе с ним. Десять лет тому назад Свасти, впервые встретив Будду, высказал желание учиться у него, и Будда согласился принять Свасти в ученики. Теперь, когда Свасти исполнился двадцать один год, Будда вернулся. Он не забыл своего обещания.
Рупак отвел буйволов к хозяину – господину Рамбхулу. Будда сидел перед хижиной Свасти на маленьком стульчике, а бхиккху стояли за его спиной. Маленький дом Свасти с земляными стенами и тростниковой крышей был слишком мал, чтобы все смогли расположиться внутри. Бала сказала Свасти:
– Брат, иди, пожалуйста, с Буддой. Рупак сейчас уже сильнее, чем был ты, когда начал пасти буйволов, а я уже смогу вести хозяйство нашего дома. Ты заботился о нас в течение десяти лет, и теперь мы сами можем прокормить себя.
Сидевшая рядом с водосточным желобом Бхима смотрела на свою старшую сестру, не говоря ни слова. Свасти посмотрел на Бхиму. Она была милой и красивой девочкой. Когда Свасти в первый раз встретил Будду, Бале было шесть лет, Рупаку три года, а Бхима была еще младенцем. Бала готовила еду для всей семьи, а Рупак играл в песке. Через шесть месяцев после смерти их отца во время родов умерла и их мать. Свасти было одиннадцать лет, когда он стал главой семьи. Он начал работать, занимаясь выпасом буйволов, и, поскольку работником он был хорошим, Свасти зарабатывал достаточно, чтобы прокормить семью. Он мог даже приносить домой молоко буйволиц для маленькой Бхимы.
Понимая, что Свасти спрашивает ее мнение, Бхима улыбнулась. Она немного колебалась, а затем мягко сказала:
– Братец, иди с Буддой.
И отвернулась, чтобы скрыть слезы. Бхима много раз слышала о желании Свасти учиться у Будды. Она действительно хотела, чтобы это произошло, но когда пришло время расстаться, не могла скрыть своей печали. В это время Рупак вернулся из деревни и, услышав слова Бхимы «иди с Буддой», понял, что пришло время расставанья. Он посмотрел на Свасти и сказал:
– Да, брат, пожалуйста, иди с Буддой.
Вся семья замерла в молчании. Рупак посмотрел на Будду и сказал:
– Досточтимый господин, я надеюсь, что вы разрешите моему брату учиться у вас. Я уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о нашей семье.
Рупак повернулся к Свасти и, скрывая слезы, произнес:
– Но, брат, пожалуйста, попроси Будду о том, чтобы ты смог время от времени навещать нас.
Будда поднялся и мягко погладил Бхиму по голове.
– Дети, а сейчас покушайте. Завтра утром я зайду за Свасти, и мы пойдем вместе в Раджагаху. Бхиккху и я, мы проведем эту ночь под деревом бодхи.
Будда подошел к воротам, обернулся, посмотрел на Свасти и сказал:
– Завтра утром тебе ничего не нужно будет брать с собой. Одежды, которая есть на тебе, достаточно.
Той ночью четверо сирот долго не ложились спать. Свасти давал последние наставления перед отъездом: чтобы они заботились друг о друге и о ведении хозяйства. Он долго обнимал каждого из них. Не в силах удержать слез, маленькая Бхима всхлипывала в объятиях старшего брата. Но вот она подняла глаза, глубоко вздохнула и улыбнулась ему. Она не хотела, чтобы Свасти был слишком печален. Масляный светильник отбрасывал тусклый свет, но и его было достаточно, чтобы Свасти увидел ее улыбку и оценил ее.
Рано утром подруга Свасти Суджата пришла попрощаться с ним. Накануне вечером она видела Будду, когда шла по берегу реки, и он сказал ей, что Свасти присоединится к общине монахов. Суджата была на два года старше Свасти и приходилась дочерью деревенскому старосте. Она также встречала Готаму до того, как он стал Буддой. Суджата дала Свасти с собой в дорогу маленькую баночку с лечебными травами. Они успели перекинуться всего несколькими словами, когда пришел Будда и его последователи.
Брат и сестры Свасти уже встали, чтобы проводить его. Рахула мягко поговорил с каждым из них, призывая быть бодрыми и заботиться друг о друге. Он обещал, что, если ему придется бывать в этих краях, он обязательно зайдет в Урувелу. Семья Свасти и Суджата пошли вместе с Буддой и бхиккху до берега реки, и там они соединили ладони, прощаясь с Буддой, монахами, Рахулой и Свасти.
Свасти был переполнен и радостью, и опасениями. Он чувствовал какую-то тяжесть в области живота. Впервые в жизни он покидал Урувелу. Будда сказал, что потребуется десять дней, чтобы прийти в Раджагаху. Обычно люди проходили это расстояние быстрее, но Будда и его бхиккху шли не торопясь. Когда шаг Свасти замедлился, успокоилось и его сердце. Всем своим существом он стремился погрузиться в Будду, Дхамму и Сангху, он чувствовал, что это и есть его путь. Он обернулся, чтобы бросить последний взгляд на ту землю и тех людей, которых он знал до сих пор, и увидел Суджату и свою семью, маленькие фигурки которых уже сливались с тенью лесных деревьев. Свасти казалось, что Будда идет, наслаждаясь самим процессом ходьбы, как будто не думая о какой-то конкретной цели этой дороги. То же самое относилось и к бхиккху. Никто, по-видимому, не беспокоился и не проявлял нетерпения, никто не стремился побыстрее достичь конца пути. Походка каждого человека была медленной, уравновешенной и умиротворенной. Казалось, им приятно само странствие вместе. Никто не выглядел утомленным, хотя они проходили немалое расстояние каждый день. Каждое утро они останавливались в ближайшей деревне, чтобы собрать подаяние. Они проходили по улицам цепочкой с Буддой во главе. Свасти шел последним, сразу за Рахулой.
Они шли со спокойным достоинством, ощущая каждый шаг и каждый вдох. Когда жители деревни клали еду в их чаши для сбора подаяний, бхиккху останавливались. Некоторые жители в знак уважения сходили на обочину дороги. Получая пищу, бхиккху негромко повторяли молитвы за дающих. Закончив сбор подаяния, они медленно покидали деревню, чтобы найти место для еды в тени деревьев или на травянистой лужайке. Они садились в круг и поровну делили еду, внимательно следя за тем, чтобы остававшиеся у кого-то пустые чаши были наполнены. Рахула наполнял кувшин водой из ближайшего источника и почтительно подносил его Будде. Будда соединял свои ладони в форме цветка лотоса, и Рахула поливал водой руки Будды, а затем вытирал их. То же самое он делал и для всех остальных. У Свасти еще не было собственной чаши, вместо нее использовался свежий банановый лист. Поэтому он не мог собирать подаяния, и Рахула отдавал половину собранной им пищи своему новому другу. Перед едой бхиккху соединяли свои ладони и начинали общую молитву. Затем они ели в тишине, уделяя внимание каждому кусочку пищи.
По окончании трапезы некоторые бхиккху занимались медитацией во время ходьбы, другие – медитацией сидя, некоторые немного дремали. Когда самое жаркое время дня проходило, они снова пускались в путь и шли почти до самой темноты. Для ночного отдыха они выбирали нетронутые леса. У каждого бхиккху была своя подстилка, и многие подолгу сидели в позе лотоса, перед тем как лечь спать. У каждого бхиккху было два платья: одно он носил постоянно, а второе предназначалось для защиты от ветра и холода. Как и другие, Свасти медитировал и учился спать на земле, используя корни дерева вместо подушки.
Когда Свасти проснулся следующим утром, он увидел, что Будда и многие другие бхиккху уже сидят в позах медитации, излучая глубокое спокойствие и величие. Как только солнце встало из-за горизонта, каждый бхиккху свернул свое второе платье, подхватил свою чашу для сбора подаяний и началось дневное путешествие.
Двигаясь днем и отдыхая по ночам, через десять дней они достигли Раджагахи, столицы Магадхи. Впервые в жизни Свасти увидел город. Упряжки лошадей спешили по улицам, заполненным толпами горожан, крики и смех неслись отовсюду. Но молчаливая процессия бхиккху продолжала двигаться так же тихо, как и во время странствия по тихим речным берегам или среди рисовых полей. Некоторые горожане останавливались, чтобы посмотреть на них, и кое-кто, узнав Будду, глубоко кланялся, выражая свое уважение. Бхиккху продолжали свое спокойное движение до тех пор, пока не достигли монастыря Бамбукового леса, расположенного за городом.
Новость о том, что Будда вернулся, быстро разнеслась по монастырю, и четыреста бхиккху приветствовали его возвращение. Будда говорил немного, он интересовался самочувствием и медитативной практикой бхиккху. Он поручил Свасти заботам Сарипутты, который был также духовным наставником Рахулы. Сарипутта учил новых послушников в монастыре Бамбукового леса и наблюдал за занятиями пятидесяти молодых монахов. Настоятелем монастыря был монах по имени Конданнья.
Рахулу попросили объяснить Свасти образ жизни в монастыре – как ходить, сидеть, стоять, приветствовать других, медитировать сидя и во время ходьбы, наблюдать за дыханием. Он также показал Свасти, как одевать монашеское платье, просить подаяние, читать молитвы, мыть свою чашу. В течение трех дней Свасти не отходил от Рахулы, он повторял эти действия и хорошо их запомнил. Рахула вложил все свое сердце в обучение Свасти, но Свасти понимал, что пройдут годы в упражнениях, прежде чем он сможет делать это естественно, без напряжения. После этих основных инструкций Сарипутта пригласил Свасти в свою хижину и объяснил обеты бхиккху.
Главным в жизни бхиккху были Три Драгоценности: Будда (Учитель), Дхамма (Путь, ведущий к Пробуждению) и Сангха (Община, помогающая на этом Пути). Бхиккху оставляли семью, чтобы следовать за ними.
Жизнь бхиккху была скромной и простой. Сбор подаяния для пропитания воспитывал смирение и был также способом общения с другими людьми для того, чтобы помочь им увидеть Путь Любви и Понимания, которому учил Будда.
Десять лет назад Свасти и его друзья слушали под деревом бодхи речь Будды о пути пробуждения как о пути любви и понимания, поэтому ему легко было понимать все, что Сарипутта говорил ему. Хотя лицо Сарипутты было серьезным, его глаза и улыбка излучали большое тепло и сострадание. Он сказал Свасти о том, что состоится церемония принятия обета, и научил Свасти словам, которые тот должен был повторить во время нее. Сарипутта сам руководил церемонией принятия обета. Собралось около двадцати бхиккху. Будда и Рахула тоже были там, и от этого радость Свасти выросла. Сарипутта тихо прочитал молитву, а затем состриг несколько прядей волос Свасти. Потом он отдал бритву Рахуле, который завершил обривание головы Свасти. Сарипутта дал Свасти три платья, чашу для сбора подаяний и фильтр для воды. Так как Рахула уже научил его, как одевать монашеское платье, Свасти надел его без труда. Он поклонился Будде и другим бхиккху, выразив свою глубокую благодарность.
В то же утро Свасти в первый раз участвовал в сборе подаяний. Монахи монастыря Бамбукового леса отправились в Раджагаху несколькими небольшими группами, и Свасти находился в группе, возглавляемой Сарипуттой. Ступив всего несколько шагов за пределы монастыря, Свасти напомнил себе, что сбор подаяний есть способ практики Пути. Он следил за своим дыханием, совершал каждый шаг спокойно и сосредоточенно. Рахула шел за ним. Теперь Свасти был бхиккху, но понимал, что у него значительно меньше опыта, чем у Рахулы. Он от всего сердца решил воспитывать в себе смирение и добродетель.
Глава 2. Уход за водяными буйволами
День был прохладным. После полуденной трапезы бхиккху помыли свои чаши, положили подстилки на землю и сели лицом к Будде. Жившие в бамбуковом лесу белки свободно сновали между монахами, а некоторые, взобравшись на бамбук, пристально смотрели оттуда на собрание. Свасти увидел, что Рахула сидит прямо перед Буддой, тихо подошел на цыпочках и положил свою подстилку рядом с ним. Оба они сели в позу лотоса. Никто не произносил ни слова. Свасти знал, что каждый бхиккху внимательно следит за своим дыханием, ожидая, когда Будда начнет говорить.
Бамбуковый помост, на котором сидел Будда, был достаточно высок, чтобы все могли его хорошо видеть. У Будды был спокойный и величественный вид, так, наверное, выглядел царь львов. Он смотрел на собравшихся с любовью и состраданием. Когда его взгляд остановился на Свасти и Рахуле, Будда улыбнулся и начал говорить:
– Сегодня я хочу вам рассказать об уходе за водяными буйволами – что должен знать хороший пастух и что он должен уметь делать. Пастух, который хорошо заботится о водяных буйволах, легко узнает своих буйволов, знает характер и наклонности каждого буйвола, знает, как их чистить, как лечить их раны, отгонять москитов дымом, находить лучшую дорогу, любит их, умеет находить безопасные и мелкие места при переправах через реки, вкусную траву и свежую воду для них, охраняет пастбища и способствует тому, чтобы старшие буйволы служили примером для младших.
Так же как пастух знает каждого из своих буйволов, бхиккху должен знать каждый основной элемент своего тела. Так же как пастух знает характер и склонности каждого буйвола, бхиккху должен знать, какие действия тела, речи и сознания достойны и какие нет. Как пастух чистит своих животных, бхиккху должен очищать свое сознание и тело от желаний, привязанностей, гнева и неприятия.
Во время этой речи взгляд Будды был все время направлен на Свасти. Свасти почувствовал, будто он сам является источником слов Будды. Он вспомнил, как много лет назад Будда попросил его подробно рассказать об уходе за водяными буйволами. Как еще мог принц, выросший во дворце, узнать так много о буйволах?
Хотя Будда говорил негромко, каждый звук был слышен ясно и отчетливо и никто не пропускал ни слова:
– Так же как пастух лечит раны своих буйволов, бхиккху смотрит, чтобы его шесть органов чувств – глаза, уши, нос, язык, тело и сознание – не потерялись в рассеянности. Так же как пастух защищает своих буйволов от укусов москитов, окуривая их дымом, бхиккху использует учение о пробуждении, чтобы показать окружающим, как избежать несчастий тела и сознания. Так же как пастух находит безопасные пути для буйволов, бхиккху избегает тех путей, которые ведут к желанию славы, богатства и сексуальных наслаждений, таких мест, как таверны и места зрелищ. Так же как пастух любит своих буйволов, бхиккху лелеет радость и покой медитации. Как пастух находит безопасные и мелкие места для перехода буйволов через реку, так бхиккху опирается на Четыре Благородные Истины, чтобы взаимодействовать с этой жизнью. Как пастух находит сочную траву и свежую воду для своих буйволов, бхиккху знает, что Четыре Основы Осознавания являются пищей, ведущей к освобождению. Как пастух сохраняет поля, не допуская чрезмерного выпаса, бхиккху заботится о сохранении отношений с ближайшей общиной, где он просит подаяния. Как пастух способствует тому, чтобы старшие буйволы служили примером младшим, бхиккху учатся на примере мудрости и опыта своих старших собратьев.
О бхиккху, тот бхиккху, который следует этим одиннадцати правилам, достигнет архатства за шесть лет практики.
Свасти слушал в изумлении. Будда помнил все, что он говорил ему десять лет назад, и умело применял каждую деталь к практике бхиккху. Хотя Свасти знал, что Будда говорил для всех собравшихся монахов, казалось, Будда обращается непосредственно к нему. Глаза молодого человека не отрываясь следили за Буддой.
Эти слова попадали в самое сердце. Конечно, такие термины, как «шесть органов чувств», «Четыре Благородные Истины», «Четыре Основы Осознавания», Свасти еще не понимал. Позже он попросит Рахулу объяснить эти термины, но он чувствовал, что понимает глубинный смысл слов Будды.
Будда продолжал говорить. Он рассказал собравшимся о том, как находить безопасные пути для буйволов. Если на дороге много колючек, буйволы могут пораниться и через раны может проникнуть заражение. Если пастух не умеет лечить раны, буйволы могут заболеть и даже умереть. То же можно сказать и о практике Пути. Если бхиккху не найдет правильный путь, его тело и сознание могут получить раны. Гнев и алчность могут усугубить эти раны настолько, что они разрастутся и дорога к просветлению станет недоступной.
Будда замолк. Он подозвал Свасти к себе. Тот остановился рядом с ним со сложенными вместе ладонями, и Будда, улыбаясь, представил Свасти собранию:
– Десять лет назад я встретил Свасти в лесу невдалеке от Гайя незадолго до того, как испытал просветление. Ему было тогда одиннадцать лет. Именно Свасти собрал охапку травы куша, из которой я сделал подстилку, когда сидел под деревом бодхи. Все, что я узнал о водяных буйволах, я узнал от него. Я знаю, что он был хорошим пастухом буйволов, и я знаю, что он будет хорошим бхиккху.
Глаза всех собравшихся были направлены на Свасти. Он почувствовал, что его уши и щеки вспыхнули и покраснели. Все собравшиеся соединили ладони и поклонились ему, а он, в свою очередь, поклонился им. Затем Будда закончил свою речь о Дхамме, попросив Рахулу повторить шестнадцать методов осознания дыхания. Рахула встал, сложил свои ладони и произнес каждый способ голосом ясным и чистым, как колокол. Закончив, он поклонился общине. Будда поднялся и медленно направился к своей хижине. После этого все монахи подняли свои подстилки и неторопливо направились к своим местам в лесу.
Некоторые из монахов жили в хижинах, но многие спали и медитировали снаружи, под бамбуковыми деревьями. Только когда шел очень сильный дождь, они брали свои подстилки и искали убежища в хижинах, предназначенных для общих занятий. Учитель Свасти, Сарипутта, посоветовал ему разделить место для занятий с Рахулой. Когда Рахула был моложе, он должен был спать в хижине вместе со своим учителем, но теперь у него было свое место среди деревьев. Свасти с радостью согласился жить рядом с Рахулой.
Днем, после медитации сидя, Свасти учился медитации во время ходьбы. Он выбрал пустынную дорогу, чтобы избежать встреч с людьми, но, тем не менее, ему было трудно сконцентрироваться на дыхании. Его мысли устремились к брату и сестрами, к родной деревне. В его воображении ясно возникал образ дороги, ведущей к реке Неранджара. Он видел маленькую Бхиму, скрывающую слезы, и Рупака, пасущего буйволов Рамбхула. Он пытался отогнать эти образы и сконцентрироваться только на дыхании и своих шагах, но они продолжали преследовать его. Ему было очень стыдно, что он не может посвятить себя только практике. Он почувствовал себя недостойным доверия Будды. Он подумал, что после этой медитации нужно попросить помощи у Рахулы. Было также несколько моментов в утренней речи Будды, которые Свасти не мог полностью усвоить. Он был уверен, что Рахула сможет их ему объяснить. Мысли о Рахуле ободрили и успокоили его, и теперь ему было легче следить за дыханием и шагами.
Свасти не заметил, как Рахула подошел к нему. Рахула увлек его под бамбуковое дерево, они присели, и Рахула сказал:
– Сегодня днем я встретил Почтенного Ананду. Он хотел бы узнать о том, как ты в первый раз встретил Будду.
– А кто такой Ананда, Рахула?
– Он также принц из рода Сакья и кузен Будды. Он стал монахом семь лет назад и сейчас является одним из лучших последователей Будды. Будда его очень любит. Именно он заботится о здоровье Учителя. Ананда пригласил нас в его хижину завтра вечером. Я бы тоже хотел послушать о том времени, когда Будда жил в лесу Гайя.
– Разве Будда не рассказывал уже об этом?
– Да, рассказывал, но совсем немного. Я уверен, что и тебе есть что рассказать.
– Ну, не так много, но я расскажу все, что я помню. Рахула, а каков он, Ананда? Я немного волнуюсь.
– Не беспокойся. Он очень добр и благожелателен. Я рассказал ему о тебе и о твоей семье. Давай встретимся завтра утром здесь же, когда мы пойдем на сбор подаяния. Сейчас я должен пойти постирать мою одежду, чтобы она вовремя высохла.
Когда Рахула поднялся, чтобы уйти, Свасти слегка потянул его за одежду:
– Не можешь ли ты немного задержаться? У меня есть несколько вопросов. Этим утром Будда говорил об одиннадцати пунктах, которым должен следовать бхиккху, но я не смог запомнить все одиннадцать. Можешь ли ты мне их напомнить?
– Я сам помню только девять. Но не беспокойся, завтра мы спросим об этом Ананду.
– А ты уверен, что почтенный Ананда знает все пункты?
– Обязательно! Если бы их было сто одиннадцать, Ананда и их бы все помнил. Ты еще не знаком с Анандой, но все здесь знают о его великолепной памяти. Он может безупречно повторить все, что Будда говорил, не упуская ни малейшей детали. Все здесь называют его самым ученым из последователей Будды. И когда кто-нибудь забывает что-то из того, что сказал Будда, зовут Ананду. Иногда община организует специальные занятия, во время которых Ананда напоминает основные положения учения Будды.
– Хорошо. Мы спросим его завтра. Но есть еще кое-что, о чем я хотел тебя спросить, – как ты освобождаешь свое сознание при медитации во время ходьбы?
– Ты хочешь сказать, что во время этой медитации тебе на ум приходят другие вещи? Например, мысли о покинутой тобой семье?
Свасти схватил руку своего друга:
– Как ты узнал? Именно это и произошло со мной! Я не знаю, почему я так много думал о семье в этот вечер. Я чувствовал себя ужасно, но был не в силах практиковать Путь, как нужно. Мне стало очень стыдно перед тобой и Буддой.
Рахула улыбнулся:
– Не стыдись. Когда я впервые присоединился к Будде, я оставил свою мать, своего дедушку и тетю. Много ночей я прятал лицо в подушку и плакал в одиночестве. Я знал, что мои родные тоже потеряли меня. Но через некоторое время я почувствовал себя лучше.
Рахула помог Свасти подняться и дружески обнял его.
– Твои брат и сестры очень милы. Совершенно естественно, что ты горюешь о них. Но теперь ты вступил в новую жизнь. Нам предстоит многое сделать здесь – мы должны учиться и практиковать. Но послушай, когда будет время, я расскажу тебе о своей семье.
Свасти пожал руку Рахулы и кивнул. Затем они разошлись в разные стороны: Рахула отправился стирать свою одежду, а Свасти взял метлу, чтобы убрать бамбуковые листья с дорожек.
Глава 3. Охапка травы куша
Перед тем как лечь спать, Свасти сел под бамбуковым деревом и вспомнил то время, когда впервые встретил Будду. Ему было тогда одиннадцать лет, их мать недавно умерла, оставив трех сирот на его попечении. Самая младшая сестра была еще младенцем, и у них не было для нее молока. К счастью один из жителей деревни по имени Рамбхул нанял Свасти для ухода за своими водяными буйволами – четырьмя взрослыми и одним теленком. Свасти мог доить буйволицу каждый день и поить этим молоком малышку сестру. Он ухаживал за буйволами с большой заботой, он не хотел потерять эту работу. После смерти отца крыша их дома не ремонтировалась, и каждый раз, когда шел дождь, Рупак должен был расставлять кувшины под всеми дырами в крыше, чтобы вода не залила хижину. Бале было только шесть лет, но ей пришлось научиться готовить пищу, заботиться о маленькой сестре и собирать хворост в лесу. Хотя она была еще ребенком, она уже хорошо умела замесить тесто и готовить хлеб чапатти для всей семьи. Очень редко они могли купить даже щепотку приправы кэрри. Когда Свасти приводил буйволов обратно в их стойло, дразнящие запахи из кухни Рамбхула заставляли сглатывать набегавшую слюну. Чапатти запеченный вместе с мясом в соусе кэрри, был для них недосягаемой роскошью. Одежда детей тоже оставляла желать лучшего. У Свасти был только один дхоти. В холод он обертывал старую коричневую ткань вокруг плеч.
Свасти должен был все время искать для буйволов хорошие пастбища. Если бы он привел их домой голодными, господин Рамбхул побил бы его. Кроме того, каждый вечер он должен был приносить большую охапку травы, чтобы буйволы могли есть ночью. По вечерам, когда начинали свирепствовать москиты, Свасти разводил огонь, чтобы отгонять их дымом.
Каждые три дня Рамбхул платил ему рисом, зерном и солью. Иногда Свасти приносил домой рыбу, пойманную в реке Неранджара, и Бхима готовила ее.
Однажды днем, после того, как он искупал буйволов и собрал для них траву, у Свасти осталось немного времени, чтобы спокойно отдохнуть в прохладе леса. Оставив буйволов пастись на опушке, Свасти стал искать высокое дерево, чтобы отдохнуть под ним. Внезапно он остановился. В десяти метрах от себя он увидел человека, сидящего в молчании под деревом пиппала. Свасти посмотрел на него с удивлением. Никогда ранее он не видел того, кто бы сидел так величественно. Спина человека была совершенно прямой, ступни удобно лежали на бедрах, глаза полузакрыты. Он был одет в выгоревшее желтое платье, одно плечо оставалось открытым. Вся его фигура излучала мир, спокойствие и величие. Лишь раз взглянув на него, Свасти вдруг почувствовал во всем своем теле необычайную свежесть. Его сердце затрепетало. Он не мог понять, как можно чувствовать что-то особенное рядом с человеком, которого никогда ранее не встречал, и оставался в неподвижности долгое время, отдавая дань безмолвного уважения.
Человек открыл глаза. Сначала он не заметил Свасти и мягко массировал скрещенные ноги. Затем он медленно поднялся и пошел. Поскольку он двигался в противоположном от Свасти направлении, то все еще не замечал его. Не произнося ни звука, Свасти смотрел, как человек движется медленной медитативной походкой под пологом леса. Сделав семь или восемь шагов, человек обернулся и только теперь заметил Свасти.
Он улыбнулся мальчику. До этого никто не улыбался Свасти так мягко. Будто подхваченный какой-то невидимой силой, Свасти побежал к этому человеку, но остановился как вкопанный, когда оказался на расстоянии двух-трех метров от него, вспомнив, что он не смеет приближаться к кому-нибудь из высших каст.
Свасти был неприкасаемым. Он не принадлежал ни к одной из четырех основных каст. Его отец объяснял ему, что каста брахманов является наивысшей и люди, рожденные в этой касте, становятся священнослужителями и учителями. Они читают и толкуют Веды и другие священные книги, а также делают приношения богам. Когда Брахма создал человеческую расу, брахманы вышли из его рта. Кшатрии были второй высшей кастой. Они были воинами и занимались управлением, так как вышли из двух рук Брахмы. Каста вайшья вышла из бедер Брахмы, это были торговцы, крестьяне и ремесленники. И, наконец, каста шудр вышла из ступней Брахмы, и это была самая низшая из четырех каст. Они занимались только тяжелым трудом, не достойным высших каст. Но семья Свасти была неприкасаемыми, то есть теми, кто не принадлежал ни к одной касте. Они должны были возводить свои хижины за пределами деревень и заниматься самой низкой работой: собирать отбросы, ремонтировать дороги, выкармливать свиней и ухаживать за водяными буйволами.
Любой человек должен был почитать касту, в которой рожден. Священные писания говорили о том, что счастье заключается в беспрекословном следовании этим законам. Если бы «неприкасаемый», такой как Свасти, дотронулся до человека из высшей касты, его бы побили. В деревне Урувела неприкасаемых неоднократно били за то, что они дотрагивались до брахмана. Брахман или кшатрий, которого коснулся неприкасаемый, считался оскверненным и должен был немедленно вернуться домой и возносить там молитвы в течение нескольких недель, чтобы очиститься. Когда Свасти вел своих буйволов домой, он очень внимательно следил за тем, чтобы не пересечь дороги кому-нибудь из высшей касты. Свасти казалось, что даже буйволы более счастливы, чем он, так как брахман мог коснуться буйвола и не быть оскверненным. Даже если безо всякой вины неприкасаемого кто-нибудь из высшей касты случайно задел его, неприкасаемый был бы обязательно грубо избит.
Теперь же перед Свасти стоял человек весьма величественного вида, и было совершенно ясно, что он принадлежит к высшим социальным слоям. И, хотя Свасти почувствовал, что человек с такой доброй и терпеливой улыбкой не изобьет его, даже если Свасти прикоснется к нему, но он не хотел осквернить его своим прикосновением. Вот почему он застыл в неподвижности, когда всего несколько шагов разделяло их. Увидев колебания Свасти, этот человек сам сделал несколько шагов вперед. Свасти отступил, чтобы не коснуться его, но тот был быстрее и мальчик не успел опомниться, как он обнял его за плечи левой рукой.
Правой рукой он мягко коснулся головы Свасти. Свасти стоял, как застывшая статуя. Никто еще не касался его головы так мягко и любяще, и все же он почувствовал в душе панику.
– Не бойся, мальчик, – сказал человек спокойно и убедительно. При звуках его голоса все страхи Свасти исчезли. Он поднял голову и посмотрел на лицо этого человека с такой доброй и понимающей улыбкой. Поколебавшись мгновение, Свасти произнес:
– Господин, я люблю вас.
Человек взял лицо Свасти в свои руки, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
– И я люблю тебя тоже. Ты живешь где-то поблизости?
Свасти не ответил. Он схватил мужчину за руку и задал мучавший его вопрос:
– Когда я прикасаюсь к вам, разве я не оскверняю вас?
Человек засмеялся:
– Вовсе нет, мальчик. Ты – человеческое существо и я – человеческое существо. Ты не можешь осквернить меня. Не слушай того, что люди говорят тебе.
Он взял Свасти за руку и повел его на опушку леса. Водяные буйволы все еще мирно паслись там. Человек посмотрел на Свасти и сказал:
– Ты пасешь этих буйволов? А это, наверное, трава, которую ты собрал для них? Как тебя зовут? Это твой дом невдалеке?
Свасти вежливо ответил:
– Да, господин, я ухаживаю за этими четырьмя буйволами и теленком, и я собрал эту траву. Меня зовут Свасти, и я живу на другой стороне реки сразу перед деревней Урувела. Скажите, пожалуйста, господин, а как вас зовут и где вы живете? Я могу это узнать?
– Конечно. Меня зовут Сиддхаттха, и мой дом находится далеко отсюда, но сейчас я живу в этом лесу.
– Так вы отшельник?
Сиддхаттха кивнул головой. Свасти знал, что отшельники обычно жили и медитировали в горах. Хотя они только что встретились и обменялись только несколькими словами, Свасти почувствовал теплую привязанность к своему новому другу. В Урувеле никто не обращался к нему так дружелюбно, никто не говорил с ним так тепло. Он почувствовал счастье, переполняющее его, и захотел поделиться с кем-нибудь своей радостью. О, если бы он мог что-нибудь подарить Сиддхаттхе! Но у него не было ни гроша, ни кусочка сахара, ничего. Что же мог он подарить? Но он все же отважился сказать:
– Господин, я хотел бы что-нибудь подарить вам, но у меня ничего нет.
Сиддхаттха посмотрел на Свасти и улыбнулся:
– У тебя есть кое-что, что мне нужно.
– Правда?
Сиддхаттха указал на охапку травы куша.
– Трава, которую ты собрал для буйволов, мягка и свежа. Если ты дашь мне немного, я могу сделать подстилку для медитации. Мне было бы приятно иметь такую подстилку.
Глаза Свасти расширились. Он побежал к куче травы, схватил, сколько мог, в охапку и поднес Сиддхаттхе.
– Я только что собрал ее ниже по течению реки. Пожалуйста, возьмите ее. Я легко соберу еще.
Сиддхаттха сложил руки вместе в виде бутона лотоса и принял этот подарок. Он сказал:
– Ты добрый мальчик. Спасибо тебе. Пойди, собери еще травы для буйволов, пока не стало слишком поздно. Если сможешь, приходи повидаться со мной завтра днем в этом лесу.
Маленький Свасти склонил голову в прощальном поклоне и стоял, смотря, как Сиддхаттха исчезает в лесу. Затем он взял свой серп и направился к берегу, переполненный самыми теплыми чувствами. Стояло начало осени. Трава куша была еще свежей, и он быстро собрал столько, сколько было нужно. Свасти перегнал буйволов через реку Неранджара и отвел их в дом Рамбхула.
Глава 4. Раненый лебедь
На следующее утро Свасти отправился пасти своих буйволов. К полудню он собрал уже достаточно травы, чтобы наполнить две корзинки. Свасти любил пасти буйволов на той стороне реки, что подходила к лесу. Здесь, завершив сбор травы, он мог наслаждаться прохладным ветерком, не опасаясь, что буйволы забредут на чье-нибудь рисовое поле. У него был с собой только серп. Свасти достал свой полдник, приготовленный Балой. Он состоял из горсти риса, завернутого в банановый лист. Свасти собрался есть его, но его мысли вернулись к Сиддхаттхе.
– Я могу отнести этот рис отшельнику Сиддхаттхе, – подумал он. – Наверное, он не покажется ему слишком плохим.
Свасти завернул рис и, оставив буйволов пастись на опушке леса, направился туда, где накануне встретил Сиддхаттху.
Еще издали он заметил своего нового друга, сидящего под большим деревом пиппала. Но Сиддхаттха был не один. Перед ним сидела девочка одного возраста со Свасти, одетая в чистое белое сари. Перед ними уже лежала еда, и Свасти остановился в оцепенении. Но Сиддхаттха взглянул на него и позвал:
– Свасти!
Он пригласил мальчика присоединиться к нему. Девочка в белом сари подняла голову, и Свасти узнал ее. Они часто встречались на деревенской дороге. Когда Свасти приблизился, она посторонилась, чтобы дать ему место, и Сиддхаттха жестом пригласил его сесть. Перед Сиддхаттхой лежали листья банана, на них – рис и немного кунжутной соли. Сиддхаттха разделил рис на две порции.
– Вы уже ели, дети?
– Нет, господин.
– Ну, тогда давайте разделим это.
Сиддхаттха вручил Свасти половину риса, и Свасти соединил ладони в жесте благодарности, но отказался от риса. Он достал свою порцию и сказал:
– Я тоже принес немного.
Он развернул свой банановый лист, где лежали зерна коричневого риса, не похожие на тот белый рис, что лежал перед Сиддхаттхой. У него не было и соли. Сиддхаттха улыбнулся детям и сказал:
– Давайте соберем весь рис вместе и тогда уже поделим его.
Он взял половину белого риса, окунул его в кунжутную соль и подал Свасти. Затем он взял половину риса Свасти и начал есть с видимым удовольствием. Свасти чувствовал себя обескураженным, но видя естественность Сиддхаттхи, он также начал есть.
– Ваш рис такой вкусный, господин.
– Его принесла Суджата, – ответил Сиддхаттха.
«Так ее зовут Суджата», – подумал Свасти. Она выглядела немного старше Свасти, на год или два. Ее большие черные глаза блеснули. Свасти прекратил есть и сказал:
– Я видел тебя раньше на деревенской дороге, но не знал, что тебя зовут Суджата.
– Да, я дочь старосты Урувелы. А тебя зовут Свасти, не так ли? Учитель Сиддхаттха только что говорил мне о тебе, – сказала она и добавила мягко: – Свасти, лучше называть монаха «Учителем», чем «господином».
Свасти кивнул головой. Сиддхаттха улыбнулся.
– Ну вот, мне не нужно вас знакомить. Знаете ли вы, дети, почему я ем в молчании? Я делаю так, чтобы полностью насладиться этими зернами риса. Суджата, ты когда-нибудь пробовала коричневый рис? Даже если ты когда-то ела его, пожалуйста, попробуй немного риса Свасти. Он довольно вкусен. А теперь мы поедим в молчании, а затем я расскажу вам одну историю.
Сиддхаттха взял немного коричневого риса и протянул его Суджате. Она соединили свои ладони в форме лотоса и уважительно приняла его. Втроем они мирно поели в глубоком спокойствии леса.
Когда банановые листья опустели, Суджата собрала их. Она взяла кувшин со свежей водой, стоявший подле нее, и наполнила чашу, которую принесла с собой. Она протянула ее Сиддхаттхе. Он принял чашу двумя руками и передал Свасти. Ошеломленный, Свасти пробормотал:
– Пожалуйста, господин, то есть Учитель, выпейте первым.
Сиддхаттха ответил мягким голосом:
– Ты выпей первым, мальчик. Я хочу, чтобы ты выпил первым.
И он опять протянул чашу Свасти.
Свасти почувствовал себя очень сконфуженным, но не знал, как отказаться от такой необычной чести. Он соединил ладони в жесте благодарности и взял чашу. Он выпил всю воду одним большим глотком и протянул чашу обратно Сиддхаттхе. Сиддхаттха попросил Суджату наполнить чашу во второй раз. Затем он поднял ее к своим губам и медленно выпил воду. Было видно, что он получает от этого удовольствие. Глаза Суджаты не отрывались от Сиддхаттхи и Свасти. Когда Сиддхаттха закончил пить, он попросил Суджату наполнить чашу в третий раз. Эту чашу он подал ей. Она поставила на землю кувшин, сложила ладони и приняла чашу с водой. Она поднесла ее к губам и выпила медленными, маленькими глотками, как это сделал Сиддхаттха. Впервые она пила из одной чаши с неприкасаемым. Но Сиддхаттха был ее учителем, и если он сделал это, то почему же ей не сделать то же самое? И она поняла, что не чувствует себя оскверненной. Внезапно она потянулась и дотронулась до волос пастуха. Это было так неожиданно, что Свасти не успел уклониться. Затем Суджата поставила пустую чашу на землю и улыбнулась.
Сиддхаттха кивнул:
– Теперь, дети, вы поняли. Люди не рождаются с кастовыми различиями. У всех слезы солоны и у всех красная кровь. Неправильно делить людей на касты и исповедовать предрассудки. Я это понял во время своих медитаций.
Суджата взглянула понимающе и спросила:
– Мы ваши ученики и верим тому, что вы говорите. Но в этом мире, кажется, нет никого похожего на вас. Все верят, что шудры и неприкасаемые вышли из ступней Создателя. Даже священные писания говорят так. Никто не осмеливается думать по-другому.
– Да, я знаю. Но правда есть правда, верит в нее кто-нибудь или нет. Хотя миллионы людей могут верить в ложь, она остается ложью. Вы должны быть стойкими, чтобы жить в соответствии с правдой. Я расскажу вам одну историю о том времени, когда я был еще ребенком.
– Однажды, когда мне было девять лет, я гулял один в саду. И вдруг передо мной упал раненый лебедь. Я подбежал к нему. Ему было очень больно – стрела пронзила крыло. Я выдернул стрелу, птица закричала, и кровь полилась из ее раны. Я сжал рану пальцами, чтобы прекратить кровотечение и взял птицу во дворец, к принцессе Сундари, дежурной фрейлине. Она собрала целебные листья и сделала перевязку. Лебедь беспокоился, и я снял свою накидку и завернул в нее птицу. Затем я поднес ее поближе к очагу.
Сиддхаттха замолк на мгновение и взглянул на Свасти.
– Свасти, я еще не говорил тебе, но раньше я был принцем, сыном короля Суддходаны в городе Капилаваттху. Суджата это уже знает. Я хотел пойти принести риса для лебедя, когда мой восьмилетний кузен Девадатта вбежал в комнату. Он держал свой лук и стрелы и взволнованно спросил:
– Сиддхаттха, не видел ли ты белого лебедя, упавшего где-то здесь?
Еще до того как я ответил, Девадатта увидел лебедя, лежащего перед очагом. Он устремился к нему, но я остановил его.
– Ты не возьмешь эту птицу!
Мой кузен воскликнул:
– Но она моя! Я сам подстрелил ее!
Я встал между Девадаттой и лебедем, решив не отдавать ему птицу.
– Этот лебедь ранен. Я забочусь о нем. Он должен остаться здесь.
Девадатта был рассержен и не хотел уступать. Он настаивал:
– Послушай, кузен, когда эта птица летела в небе, она не принадлежала никому. Так как именно я подстрелил ее, она принадлежит мне по праву.
Его аргументы звучали логично, но эти слова рассердили меня. Я знал, что есть что-то неправильное в его утверждениях, но не мог понять этого. Поэтому я стоял безмолвно, чувствуя себя несчастным. Затем я понял, каким образом ответить ему.
– Послушай, кузен, – сказал я ему, – Те, кто любят друг друга, живут вместе, а враги живут врозь. Ты хотел убить этого лебедя, значит, ты и он – враги. Птица не может жить с тобой. Я спас ее, перевязал ее раны, согрел ее и хотел накормить ее, когда ты появился. Птица и я, мы любим друг друга и мы можем жить вместе. Она нуждается во мне, а не в тебе.
Суджата захлопала в ладоши:
– Правильно! Вы были правы!
Сиддхаттха посмотрел на Свасти.
– А что ты думаешь, мальчик?
Свасти подумал немного и затем медленно сказал:
– Я думаю, вы были правы. Но немногие люди согласятся с вами. Большинство будет на стороне Девадатты.
Сиддхаттха кивнул:
– Ты прав. Большинство людей следуют точке зрения Девадатты. Но давайте я расскажу вам, что случилось потом. Так как мы не смогли договориться, мы решили обратиться с нашим спором к взрослым. В тот день состоялось заседание правительства во дворце, и мы направились в зал правосудия. Я держал лебедя, а Девадатта – свой лук и стрелы. Мы представили свой спор на рассмотрение министров и попросили их вынести свое решение. Они прекратили обсуждение государственных дел, выслушали сначала Девадатту, затем меня.
Они долго обсуждала это дело, но так и не смогли прийти к согласию. Казалось, большинство склоняется на сторону Девадатты, когда король, мой отец, несколько раз кашлянул. Все министры тотчас же замолкли и в полном согласии вдруг выразили мнение, что мои аргументы весомее и что птица должна быть отдана мне. Девадатта рассердился, но ничего не мог сделать.
Я получил птицу, но не чувствовал настоящей радости. Хотя я был еще очень мал, но уже понимал, что эта победа не настолько достойна. Мне отдали птицу потому, что министры желали угодить моему отцу, а не потому, что они увидели правду в моих словах.
– Это печально, – сказала Суджата и нахмурила брови.
– Да, именно так. Но, вспомнив о птице, я почувствовал удовлетворение, потому что она была теперь в безопасности. В ином случае она бы уже окончила свои дни в кухонной кастрюле.
Немногие люди смотрят на мир взглядом сострадания, поэтому мы жестоки и безжалостны по отношению друг к другу. Слабый всегда подавляется сильным. Я и сейчас вижу, что мои доводы в тот день были правильны, так как они появились из понимания и любви. Любовь и понимание могут облегчить страдания всех существ. Правда всегда является правдой, независимо от того, принимается она большинством или нет. Поэтому я говорю вам, дети, нужно быть очень смелым, чтобы отстаивать и защищать правду.
– А что же случилось с лебедем, Учитель? – спросила Суджата.
– Четыре дня я лечил его. Когда я увидел, что рана зажила, я отпустил его, убедившись, что он может улететь далеко и его не подстрелят вновь.
Сиддхаттха взглянул на двух детей, сидевших с серьезными и спокойными лицами:
– Суджата, ты должна вернуться домой, прежде чем твоя мама начнет беспокоиться. Свасти, а тебе, наверное, пора вернуться к своим буйволам и собрать еще травы для них. Из той охапки травы куша, которую ты дал мне вчера, получилась прекрасная подстилка для медитации. Этой ночью и утром я сидел на ней, и моя медитация была очень умиротворенной. Я ясно видел много разных вещей. Ты мне хорошо помог, Свасти. По мере того, как мое понимание будет углубляться, я поделюсь плодами моей медитации с вами, дети. А сейчас я продолжу медитацию.
Свасти посмотрел на траву, из которой Сиддхаттха сделал подстилку. Хотя стебли травы были плотно переплетены, Свасти знал, что она все еще свежая и мягкая. Он будет приносить своему учителю свежей травы для новой подстилки каждые три дня. Свасти поднялся и вместе с Суджатой, сложил свои ладони и поклонился Сиддхаттхе. Суджата направилась домой, а Свасти повел буйволов на новое пастбище вдоль реки.
Глава 5. Кувшин молока
Каждый день Свасти приходил в лес, чтобы навестить Сиддхаттху. Если он успевал собрать две корзины травы до середины дня, он обедал вместе с Сиддхаттхой. Но сухой сезон продолжался, и сочную траву было все труднее и труднее собирать. Часто только к концу дня он мог прийти к своему другу и учителю. Иногда, если Сиддхаттха сидел в позе медитации, мальчик ненадолго садился рядом, а затем уходил из леса, не желая нарушать медитацию своего учителя. Но когда он видел, что Сиддхаттха медленно прогуливается по лесной тропинке, присоединялся к нему, и они беседовали. Свасти часто встречал в лесу и Суджату. Каждый день она приносила Сиддхаттхе порцию риса с какой-нибудь приправой: кунжутной солью, арахисом или кэрри. Она также приносила ему молоко, рисовую кашу или конфеты. Дети часто разговаривали друг с другом на опушке леса, пока буйволы паслись. Иногда Суджата приводила свою подругу Суприю, маленькую девочку того же возраста, что и Свасти. Свасти хотел привести к Сиддхаттхе своих сестер и брата. Он был уверен, что они смогут без труда переправиться через реку в самом мелком месте.
Суджата рассказала Свасти о том, как несколькими месяцами ранее она впервые повстречалась с Сиддхаттхой. С тех пор каждый день в полдень она приносит ему пищу. В тот день было как раз полнолуние. Ее мать велела ей надеть новое розовое сари и отнести блюдо с едой для приношения лесным богам. Там были пирожки, молоко, рисовый отвар и мед. Полуденное солнце обжигало. Когда Суджата подошла к реке, она увидела на дороге лежащего без сознания человека. Он едва дышал, и его глаза были закрыты. Казалось, он давно не ел. По его длинным волосам, спутанной бороде и изорванному одеянию Суджата узнала аскета, живущего в горах.
Без колебаний она взяла чашку с молоком, поднесла ее к его губам и полила несколько капель на них. Поначалу он не реагировал, но затем его губы шевельнулись и слегка приоткрылись. Суджата медленно влила молоко в рот. Он начал пить, и вскоре чашка опустела.
Потом Суджата села на берегу реки, наблюдая, как человек приходит в себя. Наконец он медленно сел и открыл глаза. Увидев Суджату, он улыбнулся, перебросил конец своей накидки через плечо и скрестил ноги в позе лотоса. Человек начал дышать, сначала едва заметно, затем более глубоко. Поза отшельника была спокойной и красивой. Подумав, что он может быть божеством с гор, Суджата соединила ладони, стала делать глубокие поклоны, но человек остановил ее. Суджата села, и человек заговорил с ней мягким голосом:
– Девочка, дай мне, пожалуйста, еще молока.
Обрадовавшись, что он заговорил, Суджата наполнила еще одну чашку молоком, и он выпил ее. Теперь он насытился. Еще менее часа назад ему казалось, что дни его окончены. Теперь глаза Сиддхаттхи ожили. Суджата спросила, как он оказался на этой дороге.
– Я занимался медитацией в горах. Суровая дисциплина аскета сделала мое тело слабым, и сегодня я решил спуститься в деревню и попросить немного еды. Но по дороге силы оставили меня. Спасибо, ты спасла мою жизнь.
Они сели вместе на берегу реки, и человек рассказал Суджате о себе. Его звали Сиддхаттха, он был сыном короля, правившего страной народа Сакья. Суджата внимательно слушала то, что говорил ей Сиддхаттха:
– Я понял, что изнурение своего тела не помогает найти мир и понимание. Тело – это не инструмент. Это храм духа, плот, с помощью которого мы переправляемся на другой берег. Я не буду больше заниматься самоистязанием. Я буду каждое утро приходить в деревню и просить еды.
Суджата соединила ладони:
– Почтенный отшельник, если вы позволите, я буду приносить вам еду каждый день. Вам не нужно будет прерывать медитативную практику. Мой дом недалеко отсюда, и я знаю, что мои родители будут рады, если я буду приносить вам еду.
Сиддхаттха помолчал некоторое время. Потом он ответил:
– Я буду рад принять твои дары. Но время от времени я бы тоже хотел приходить в деревню просить подаяния для того, чтобы встречаться с ее жителями. Я бы хотел также встретиться с твоими родителями и с другими детьми.
Суджата была счастлива. Она сложила ладони и поклонилась в знак благодарности. Мысль о том, что Сиддхаттха посетит ее дом и встретится с ее родителями наполнила ее радостью. Она знала, что может приносить еду каждый день, потому что ее семья была одной из самых зажиточных в деревне, но не сказала этого Сиддхаттхе. Суджата поняла, что этот монах – важное лицо и приношения ему будут большим благодеянием, чем сотни пожертвований лесным богам. Если медитации Сиддхаттхи станут глубже, его любовь и понимание помогут преодолеть страдания в этом мире.
Сиддхаттха указал на гору Дангсири, где была его пещера:
– С сегодняшнего дня я не вернусь туда. В этом лесу прохладно и свежо. Здесь есть замечательное дерево пиппала, возле которого будет место моих упражнений. Завтра, когда ты принесешь еду, приходи, пожалуйста, туда. Пойдем, я покажу тебе это место.
Сиддхаттха проводил Суджату через реку в тенистый лес, который окаймлял берега Неранджары. Он показал ей дерево пиппала, под которым собирался медитировать. Суджата потрогала его массивный ствол, подняла голову и вгляделась в покрытые листьями ветви, что простирались, как огромный шатер. Это была разновидность баньянового дерева с листьями, похожими на сердце, с длинными заостренными концами. Размером листья были с ладонь Суджаты. Она прислушалась к радостному щебетанью птиц, доносившемуся из листвы. Это был действительно мирный и освежающий уголок. Она уже бывала здесь раньше со своими родителями, принося подношения лесным богам.
– Это ваш новый дом, Учитель.
Суджата посмотрела на Сиддхаттху своими круглыми черными глазами:
– Я буду приходить к вам сюда каждый день.
Сиддхаттха кивнул головой. Он проводил Суджату и попрощался с ней на берегу реки. Потом он вернулся к дереву пиппала.
С того дня Суджата приносила монаху рис или чапатти в тот час, когда предметы начинали отбрасывать тени. Иногда она приносила молоко или рисовый отвар. Однажды Сиддхаттха пришел в деревню со своей чашей для сбора подаяний. Он встретился с отцом Суджаты – деревенским старостой и ее матерью. Суджата познакомила с ним других деревенских детей и отвела его к брадобрею, чтобы подстричь волосы. Здоровье Сиддхаттхи быстро восстанавливалось. Он сказал Суджате, что его медитативная практика начинает приносить плоды. Потом настал день, когда Суджата встретила Свасти.
В тот день Суджата пришла рано. Сиддхаттха рассказал ей, что познакомился с Свасти. Она сказала, что тоже хотела бы встретиться с мальчиком.
Добрая и заботливая Суджата никогда не забывала спросить Свасти о здоровье его семьи. Она даже посетила хижину Свасти вместе со своей служанкой Пурной. Пурна была нанята в дом Суджаты, когда ее предшественница Радха умерла от тифа. Суджата принесла семье Свасти не новые, но еще хорошие платья и лакомства. Суджата взяла маленькую Бхиму на руки, но предупредила служанку, чтобы та не рассказывала родителям, ведь она дотронулась до ребенка неприкасаемого.
Однажды несколько детей решили навестить Сиддхаттху. Пошла вся семья Свасти. Суджата взяла с собой своих подруг: Балагупту, Виджайясену, Уллувиллике и Джатилику. Она также пригласила свою шестнадцатилетнюю двоюродную сестру Нандабалу, которая привела своих младших братьев: Налаку, которому было четырнадцать лет, и девятилетнего Субаша. Одиннадцать детей расположились полукругом вокруг Сиддхаттхи и в молчании поели. Перед этим Свасти рассказал Бале и Рупаку, как достойно себя вести во время еды. Даже малышка Бхима, сидя на коленях у Свасти, ела с широко раскрытыми глазами, не издавая ни звука.
Свасти принес новую охапку свежей травы для Сиддхаттхи. Он попросил своего друга Гавампати, пастуха, приглядеть за буйволами господина Рамбхула. В поле солнце сжигало все, но в лесу Сиддхаттха и дети сидели в прохладной тени дерева пиппала. Его ветви простирались так далеко, что под ними могла укрыться дюжина домов. Дети поделили еду между собой, а Рупак и Бала особенно наслаждались чапатти с кэрри и белым рисом с арахисом и кунжутной солью. Суджата и Балагупта принесли достаточно воды: ее хватило на всех. Сердце Свасти было переполнено счастьем. Все вокруг дышало тишиной, спокойствием и в то же время большой радостью. В тот день, по просьбе Суджаты, Сиддхаттха рассказал им историю своей жизни.
Глава 6. Под деревом сизигиум
Сиддхаттхе было девять лет, когда придворный астролог рассказал ему о вещем сне, приснившемся матери принца незадолго до его рождения.
Величественный белый слон с шестью бивнями спустился с небес, окруженный хором божественных голосов, поющих хвалу. Слон приблизился к королеве, его кожа была подобна горному снегу. Он нес сверкающий розовый цветок лотоса, и этот цветок лотоса был помещен в тело королевы. Затем слон сам без труда вошел в нее, и она почувствовала переполнявшую ее радость и покой. У нее появилось чувство, будто никогда более она не узнает страдания, горя и боли. Она проснулась с ощущением полного блаженства. Когда она встала со своего ложа, божественная музыка из сна все еще звучала в ее ушах. Она рассказала этот сон своему мужу, королю. Он тоже был изумлен им. В это утро король приказал всем священнослужителям столицы собраться и истолковать смысл сна королевы.
Выслушав содержание сна, они ответили:
– Ваше величество, королева родит мальчика, который станет выдающимся вождем. Ему предназначено стать или могучим императором, правящим всеми четырьмя сторонами света, или великим Учителем, который укажет Путь Истины всем существам в этом мире. Ваше величество, наша земля давно ожидала появления такого великого человека.
Король Суддходана возрадовался. Посоветовавшись с королевой, он приказал раздать пищу из королевских хранилищ больным и несчастным всего королевства. Так подданные королевства Сакья разделили радость короля и королевы.
Мать Сиддхаттхи звали Махамайя. Она была женщиной больших достоинств, ее любовь простиралась на все живые существа – людей, животных, растения. В то время существовал обычай, чтобы женщины возвращались для родов в дом своих родителей. Махамайя была родом из страны Колийа, поэтому она отправилась в город Рамагама, столицу Колийа. По дороге она остановилась отдохнуть в лесу Лумбини. Лес был полон цветов и поющих птиц. Павлины распускали свои великолепные хвосты в утреннем свете. Любуясь деревом ашок в полном цветении, королева подошла к нему и вдруг, почувствовав дурноту, ухватилась за ветвь дерева ашок, чтобы не упасть. В следующее мгновение, все еще держась за ветвь, королева Махамайя родила сына.
Принца омыли в чистой воде и завернули в желтый шелк. Поскольку теперь было ни к чему ехать в Рамагаму, королеву и ее новорожденного сына доставили домой в королевском экипаже, запряженном четверкой лошадей. Они прибыли домой, принца вновь вымыли в теплой воде и положили рядом с матерью.
Радость короля Суддходаны была безмерна. Он назвал принца Сиддхаттха - то есть «тот, кто выполнит свое предназначение». Все во дворце радовались и по очереди приходили к королеве, чтобы поздравить ее. Король Суддходана тут же собрал прорицателей, чтобы они рассказали о будущем Сиддхаттхи. Изучив черты мальчика, они все пришли к единому мнению, что мальчик несет на себе знаки великого вождя и, несомненно, будет править огромным королевством, простирающимся во всех четырех направлениях.
Неделей позже один святой человек по имени Асита Каладевела посетил дворец. Спина его была сгорблена годами, он с большим трудом спустился с гор. Когда дворцовая стража объявила о приходе почтенного Аситы, король Суддходана сам вышел поприветствовать его. Он пригласил старца посмотреть на маленького принца.
Святой отшельник внимательно и долго смотрел на принца, не произнося ни слова. Затем задрожал и еще крепче схватился за посох. Потоки слез хлынули из его глаз.
Король Суддходана был очень встревожен и спросил:
– Что случилось? Вы предвидите какое-то несчастье?
Мастер Асита вытер слезы и покачал головой:
– Ваше величество, я не вижу никакого несчастья. Я ясно вижу, что этот ребенок несет в себе величие. Он проникнет во все тайны мироздания. Ваше величество, ваш сын не будет заниматься политикой. Он станет великим Учителем Пути. Небо и Земля будут его домом, а все живые существа – его подданными. Я плачу о себе. Я печалюсь, потому что уйду до того, как услышу его голос, провозглашающий Истину. Ваше величество, вы и ваша страна отмечены большим благоволением, потому что дали жизнь такому существу, как этот мальчик.
Асита повернулся, чтобы уйти. Король попросил его остаться, но старец отказался. Он направился обратно в свои горы. Визит почтенного Аситы привел короля в неистовство. Он не хотел бы, чтобы его сын стал монахом. Он хотел, чтобы его сын унаследовал трон и расширил границы их королевства. Король думал: «Асита только один среди сотен и даже тысяч святых мудрецов. Может быть, его пророчество ошибочно. Наверняка другие мудрецы, которые говорили, что Сиддхаттха станет великим императором, были правы».
Утвердившись в этих мыслях, король успокоился. Испытав большую радость при рождении Сиддхаттхи, королева Махамайя умерла восемью днями позже, и все королевство оплакивало ее. Король Суддходана призвал ее сестру Махападжапати и попросил ее стать новой королевой. Махападжапати (ее другое имя было Готами) согласилась. Она заботилась о Сиддхаттхе, как о родном сыне. Когда мальчик подрос и узнал о своей настоящей матери, он понял, как сильно Готами любила свою сестру. Только она могла любить его, как родная мать. Благодаря заботам Готами Сиддхаттха рос здоровым и сильным.
Однажды, Готами, увидев Сиддхаттху, играющего в саду, поняла, что он уже достаточно большой, чтобы носить золото и драгоценности. Она приказала своим придворным принести драгоценные камни и украшения и надеть их на Сиддхаттху. К ее удивлению, ничто не могло сделать Сиддхаттху более красивым, чем он был от природы. Сиддхаттхе не понравилось, что на него надели такие вещи, и Готами приказала вернуть драгоценности в сокровищницу.
Когда Сиддхаттха достиг школьного возраста, он стал изучать литературу, письмо, музыку и гимнастику вместе с другими принцами династии Сакья. Среди его школьных друзей были принцы Девадатта, Кимбила и сын высокопоставленного придворного, мальчик, которого звали Калудайи. Сообразительный от природы, Сиддхаттха быстро усваивал знания. Его учитель Висвамитта считал молодого Девадатту прилежным учеником, но никогда на протяжении своей учительской карьеры он не учил более восприимчивого ученика, чем Сиддхаттха.
Однажды когда ему было девять лет, Сиддхаттхе и его школьным друзьям разрешили присутствовать на ритуальной первой вспашке полей. Готами сама одела Сиддхаттху с головы до ног. Возвышаясь на королевском коне, монарх Суддходана руководил церемонией. Высокородные святые мудрецы и брахманы шествовали в одеждах и головных уборах всех цветов радуги. Церемония происходила на лучших полях королевства, невдалеке от самого дворца. Знамена и стяги висели на каждых воротах и вдоль всех дорог. Разноцветные блюда с пищей и напитками были выставлены на алтарях, расположенных вдоль дорог. Музыканты и поэты ходили среди толп народа, добавляя веселья к суматохе празднества. Священнослужители нараспев торжественно читали молитвы, а отец Сиддхаттхи и придворные наблюдали за ритуалом.
Сиддхаттха стоял за ними вместе с Девадаттой и Калудайи. Мальчики были взволнованы, так как им сказали, что, когда ритуал закончится, все насладятся пиршеством прямо на лужайках. Сиддхаттхе нечасто приходилось бывать на пикниках, и он ожидал этого момента с нетерпением. Но песнопения священников, казалось, будут продолжаться без конца, и мальчики почувствовали усталость. Не выдержав более, они начали выбираться из группы придворных. Калудайи потянул Сиддхаттху за рукав, и они пошли в ту сторону, где слышалась музыка и танцевали люди. Солнце обжигало, и костюмы участников празднества стали мокрыми от пота. На лбах девушек-танцовщиц сверкали бисеринки пота. Сиддхаттхе тоже стало жарко, и он оставил своих друзей, чтобы отдохнуть в тени дерева сизигиум, росшего возле дороги. Под прохладными ветвями Сиддхаттха почувствовал облегчение. В этот момент появилась Готами и, заметив сына, сказала:
– Я тебя везде ищу. Где ты был? Ты должен сейчас же вернуться и присутствовать при завершении церемонии. Это понравится твоему отцу.
– Мама, церемония такая длинная. Почему священники так долго поют?
– Они читают Веды, сынок. Священные писания имеют глубокий смысл, они были вручены брахманам самим Создателем бесчисленное количество поколений назад. Ты скоро будешь их изучать.
– А почему отец сам не прочитает священные писания вместо брахманов?
– Только те, кто рожден в касте брахманов, могут читать священные писания, сынок. Даже король, который имеет большую власть, зависит от службы брахманов при богослужениях.
Сиддхаттха подумал над словами Готами. После долгой паузы он сложил ладони и обратился к ней:
– Пожалуйста, мама, попроси отца, чтобы я мог остаться здесь. Я чувствую себя таким счастливым, сидя здесь, под деревом сизигиум.
Готами улыбнулась и кивнула головой. Она погладила его по волосам и пошла обратно. Наконец брахманы завершили свои молитвы. Король Суддходана спустился на поле и вместе с двумя воинами проложил первую в этом году борозду под одобрительные возгласы толпы. После этого крестьяне последовали примеру короля и начали вспашку своих полей. Услышав крики людей, Сиддхаттха побежал к краю поля. Он увидел водяного буйвола, тянущего тяжелый плуг, за которым шел крепкий крестьянин, чья кожа загорела дочерна от долгой работы под солнцем. Левой рукой крестьянин держал плуг, а правой рукой кнутом погонял буйвола. Солнце сверкало на небе, и пот тек по телу крестьянина ручьями. Тучная земля разрезалась бороздой на две части. Плуг поднимал землю, и Сиддхаттха заметил, что черви и другие малые создания при этом также разрезались пополам. Когда черви оказывались на поверхности земли, они становились добычей птиц. Затем Сиддхаттха увидел большую птицу, которая упала вниз и схватила когтями маленькую птичку. Полностью погруженный в наблюдение за этими событиями, находясь под палящим солнцем, Сиддхаттха тоже стал мокрым от пота. Он побежал опять в тень дерева сизигиум.
Он только что был свидетелем такого большого числа вещей, странных и неизвестных ему. Он сел, скрестив ноги и закрыв глаза, чтобы обдумать все, что он видел. Выпрямившись и сосредоточившись, он долго сидел, отрешившись от всех танцев, песен и веселья, продолжавшегося вокруг него. Он был поглощен образами полей и множества живых существ. Когда король и королева несколько позднее проходили мимо, они обнаружили, что Сиддхаттха все еще сидит, глубоко сосредоточившись. Готами даже прослезилась, увидев, как красив Сиддхаттха, подобный маленькой стройной статуе. Но короля Суддходану внезапно пронзило понимание. Если Сиддхаттха может сидеть так величественно в таком юном возрасте, может быть, пророчество святого старца Аситы было верным? Слишком взволнованный, чтобы возвращаться на праздник, король направился во дворец в своем экипаже в одиночестве.
Несколько бедных деревенских детей проходили мимо дерева, весело разговаривая и смеясь. Готами призвала их быть потише. Она указала на Сиддхаттху, сидящего под деревом. Удивленные, дети уставились на него. Внезапно Сиддхаттха открыл глаза. Увидев королеву, он улыбнулся.
– Мама, – сказал он, – чтение священных текстов ничем не может помочь червям и птицам.
Сиддхаттха поднялся, подбежал к Готами и схватил ее за руку. Тут он заметил детей, смотрящих на него. Они были примерно одного с ним возраста, но их одежда была порвана, лица испачканы, а руки и ноги очень худы. Вспомнив о своем наряде принца, Сиддхаттха смутился, но ему все же очень захотелось поиграть с ними. Он улыбнулся, нерешительно покачнулся, и один мальчик улыбнулся ему в ответ. Это ободрило Сиддхаттху. Он спросил у Готами разрешения пригласить ребят на праздничное пиршество. Немного поколебавшись, она кивнула в знак согласия.
Глава 7. Приз – белый слон
Когда Сиддхаттхе было четырнадцать лет, королева Готами родила сына Нанду. Весь дворец ликовал, включая Сиддхаттху, который был счастлив появлению младшего брата. Каждый день после уроков он бежал домой навестить Нанду. Хотя Сиддхаттха был уже в подростковом возрасте, когда волнуют другие проблемы, он часто гулял с маленьким Нандой в компании Девадатты.
У Сиддхаттхи было трое других кузенов, которых он очень любил. Их звали Маханама, Баддхийя и Кимбила. Он часто приглашал их поиграть вместе в саду, расположенном сзади дворца. Королева Готами любила наблюдать за их играми, сидя на деревянной скамейке возле пруда с лотосами. Когда дети уставали, по ее знаку слуги приносили напитки и сладости.
С каждым годом Сиддхаттха все лучше успевал в учебе, и Девадатте было трудно скрыть свою ревность. Сиддхаттха легко овладевал каждым предметом, включая военное дело. Девадатта был сильнее, Сиддхаттха – проворнее. В математике все другие мальчики уступали блестящим способностям Сиддхаттхи. Арджуна, учитель математики, много часов посвящал ответам на трудные вопросы Сиддхаттхи.
Особенно удавалась Сиддхаттхе музыка. Его учитель музыки дал ему редкую и дорогую флейту, и летние вечера Сиддхаттха проводил в саду, играя на своем новом инструменте. Иногда звуки его песен были мягкими и сладкими, иногда его песни были настолько возвышенными, что слушатели чувствовали себя как бы летящими среди облаков. Готами часто выходила в сад, когда падали вечерние тени, чтобы послушать музыку своего сына. Она чувствовала глубокое удовольствие, и сердце ее увлекала музыка флейты Сиддхаттхи.
Как и подобало его возрасту, Сиддхаттха больше всего занимался религией и философией. Ему рассказали о Ведах, и он задумался о смысле учения и веры, которые они излагали. Он специально изучал писания Ригведы и Атхарведы. Еще в самом детстве Сиддхаттха видел брахманов, читающих священные писания и совершающих ритуалы. Сейчас он сам начал проникать в содержание этих священных учений. Большое значение придавалось священным писаниям брахманизма. В соответствии с этим учением слова и звуки сами по себе имели большую власть, которая могла влиять и даже изменять дела людей и природы. Положение звезд и смена времен года были тесно связаны с молитвами и ритуалами. Брахманы считались единственными, кто мог понять скрытые загадки неба и земли, только они могли читать молитвы и совершать ритуалы, чтобы не нарушался должный порядок в царствах людей и природы.
Сиддхаттху учили, что вселенная является эманацией Высшего Существа, известного как Пуруша, или Брахман, и что все касты в обществе вышли из различных частей тела Создателя. Каждое существо содержит в себе часть трансцендентного Создателя, а универсальная сущность включает в себя основу природы или души существа.
Сиддхаттха серьезно изучал также и все другие тексты брахманов, включая «Брахманы» и «Упанишады». Его учителя хотели воспитать своих подопечных только в традиционной вере, но Сиддхаттха и его товарищи настойчиво задавали много проницательных вопросов, которые заставляли их учителей прибегать и к современным идеям, не всегда соответствовавшим традициям.
В дни, свободные от занятий, Сиддхаттха убеждал мальчиков посетить хорошо известных священнослужителей и брахманов столицы и обсудить с ними эти вопросы. Благодаря таким встречам Сиддхаттха узнал, что в стране существует несколько движений, которые открыто оспаривают абсолютную власть брахманов. Членами этих движений были не только недовольные светские лица, желавшие урезать часть необъятной власти, долго принадлежавшей исключительно касте брахманов, но также и реформистски мыслящие члены самой касты брахманов.
С того дня, как Сиддхаттхе позволили пригласить нескольких бедных деревенских детей на королевский пир, ему иногда также разрешали посещать маленькие деревни, окружавшие столицу. В таких случаях он старался надевать простое платье. Разговаривая с народом, Сиддхаттха узнавал много вещей, которых ему никогда не рассказывали во дворце. Он знал, конечно, что люди поклонялись и служили трем божествам брахманизма – Брахме, Вишну и Шиве. Но теперь он узнал, что их часто обманывали и угнетали брахманистские священники. Для того чтобы совершать положенные ритуалы, связанные с рождениями, свадьбами и похоронами, каждую семью заставляли платить брахманам едой, деньгами и физическим трудом, независимо от того, насколько бедной она была.
Однажды, проходя мимо хижины, покрытой соломой, Сиддхаттха услышал горестные крики, раздававшиеся изнутри. Он попросил Девадатту войти и узнать в чем дело. Оказалось, что хозяин хижины недавно умер. Семья была невообразимо бедной. Жена и дети были ужасно тощими и одетыми в изорванные лохмотья. Их дом едва не разваливался от старости. Сиддхаттха узнал, что хозяин дома пригласил брахмана, чтобы тот совершил службу очищения земли перед починкой их кухни, но брахман потребовал, чтобы сначала ему отработали цену этого ритуала. В течение нескольких дней брахман приказывал этому человеку перетаскивать большие камни и рубить бревна. Выполняя эту работу, крестьянин заболел, и брахман разрешил ему вернуться домой. Но на полпути он упал на дороге и умер.
В результате своих размышлений Сиддхаттха начал сомневаться в некоторых фундаментальных положениях брахманизма: в том, что Веды были переданы только касте брахманов, в том, что Брахман является Верховным Правителем вселенной, и в том, что молитвы и ритуалы сами по себе имеют какую-либо силу. Сиддхаттхе нравились те брахманы и священники, которые посмели бросить открытый вызов этим догмам. Его интерес к этим вопросам никогда не уменьшался, и Сиддхаттха никогда не пропускал занятий или дискуссий по Ведам. Он также продолжал занятия по истории и языку.
Сиддхаттха очень любил беседовать с отшельниками и монахами, но так как отец не одобрял этого, приходилось придумывать другие цели для своих прогулок. Эти монахи совсем не заботились о материальных благах и социальном положении в отличие от брахманов, которые открыто соперничали за власть. Более того, эти монахи отказывались от всего, чтобы достичь освобождения и обрубить цепи, связывавшие их с печалями и заботами мира. Эти люди проникли в суть Вед и Упанишад. Сиддхаттха узнал, что много таких отшельников живет в Косале, ближайшем королевстве на западе, и в Магадхе, лежащей на юге. Сиддхаттха надеялся, что придет день, когда он сможет посетить эти места и серьезно поучиться у этих людей.
Король Суддходана, конечно, знал об этих намерениях Сиддхаттхи. Он боялся, что его сын может однажды покинуть дворец и стать монахом. Король поделился своими опасениями со своим младшим братом Дроноданараджей, отцом Девадатты и Ананды:
– Королевство Косала давно уже зарится на наши земли. Мы должны рассчитывать на способности молодых людей, таких, как Сиддхаттха и Девадатта, чтобы охранять рубежи нашей страны. Я опасаюсь, что Сиддхаттха может решить стать монахом, как предсказывал Мастер Асита Каладевела. Если это случится, может произойти так, что и Девадатта последует по стопам Сиддхаттхи. Знаешь ли ты, насколько сильно они хотят встретиться с этими отшельниками?
Дроноданараджа был поражен словами короля. Подумав немного, он прошептал в ухо королю:
– Если ты хочешь знать мое мнение, я думаю, тебе надо найти жену Сиддхаттхе. Он будет заниматься своей семьей и оставит желание стать монахом.
Король Суддходана кивнул в знак согласия.
Этой ночью он поделился своими заботами с Готами, которая пообещала устроить свадьбу Сиддхаттхи в ближайшем будущем. Хотя недавно королева родила девочку, принцессу, названную Сундари Нанда, вскоре она начала организовывать собрания молодых людей королевства. Сиддхаттха с энтузиазмом присоединялся к музыкальным вечерам, атлетическим соревнованиям и прогулкам на природе. У него появилось много новых друзей: и юношей, и девушек.
У короля Суддходаны была младшая сестра Памита, мужем которой был король государства Колийя Дандапани. У них были дворцы и в Рамагаме, столице Колийи, и в Капилаваттху. Сакья и Колийа были разделены только рекой Рохини, и их народы были близки на протяжении многих поколений. Столицы отстояли друг от друга на расстоянии всего одного дня пути. По просьбе Готами король и королева Колийи согласились организовать воинские состязания на большом поле, окаймляющем озеро Кунау. Король Суддходана сам председательствовал во время этого соревнования, чтобы подбодрить молодых людей своего королевства в развитии силы и бойцовских качеств. Была приглашена вся молодежь столицы, включая и юношей, и девушек. Девушки не участвовали в атлетических соревнованиях, но поддерживали молодых людей своими криками и хлопаньем.
Ясодхара, дочь королевы Памиты и короля Дандапани отвечала за прием гостей. Она была милой и очаровательной девушкой со свежей и естественной красотой. Сиддхаттха занял первое место во всех состязаниях, включая стрельбу из лука, фехтование на мечах, скачки на лошадях и поднятие тяжестей, и именно Ясодхара вручила ему приз – белого слона. Сложив руки и слегка склонив голову, голосом ясным и благородным она объявила:
– Пожалуйста, примите этого слона, принц Сиддхаттха, в честь вашей заслуженной победы. И, пожалуйста, примите мои поздравления от всего сердца.
Движения принцессы были грациозны и искренни, ее манера одеваться была утонченной и элегантной. Ее улыбка была такой же свежей, как полураспустившийся цветок лотоса.
Сиддхаттха поклонился, посмотрел ей в глаза и ответил тихим голосом:
– Спасибо вам, принцесса.
Девадатта стоял сзади Сиддхаттхи, расстроенный тем, что занял только второе место. Окончательно вывело его из себя то, что Ясодхара его даже не заметила. Схватив слона за хобот, он злобно ударил его в чувствительное место. Пораженный болью, слон упал на колени.
Сиддхаттха гневно посмотрел на Девадатту:
– Кузен, это возмутительно.
Сиддхаттха погладил больное место и успокаивающе сказал слону что-то. Слон постепенно поднялся и наклонил голову в знак уважения к принцу. Зрители громко зааплодировали. Сиддхаттха взобрался на спину слону, и процессия победителя началась. Белый слон, несший Сиддхаттху, обошел вокруг столицы Капилаваттху, и народ приветствовал его криками. Ясодхара шла рядом с ним медленными изящными шагами.
Глава 8. Драгоценное ожерелье
Когда Сиддхаттха достиг возраста юноши, дворцовая жизнь стала его тяготить, поэтому он начал совершать поездки все дальше от города, чтобы лучше узнать жизнь. Его всегда сопровождал верный слуга Чанна, а иногда – друзья и братья. Чанна отвечал за экипаж Сиддхаттхи, которым они вместе правили в пути. Поскольку Сиддхаттха никогда не использовал кнута, Чанна также не пользовался им.
Сиддхаттха посетил каждый уголок королевства Сакья – от суровых подножий Гималайских гор на севере до великих южных равнин. Столица Капилаваттху была расположена в самом богатом и населенном районе низменностей. По сравнению с близлежащими королевствами Косала и Магадха, Сакья была довольно небольшим государством, но то, что она проигрывала по территории, она компенсировала своим идеальным расположением. Реки Рохини и Банганга, начинавшиеся в предгорьях, стекали вниз и орошали ее богатые равнины. Далее они продолжали свой путь на юг и сливались с рекой Хираньявати перед ее впадением в Ганг. Сиддхаттха любил сидеть на берегах Банганга и смотреть на протекающую воду. Местные жители верили, что воды Банганга могут смыть с человека плохую карму и нынешней, и прошлых жизней, поэтому они часто погружались в воду даже в холодное время года. Однажды, сидя на берегу реки со своим слугой, Сиддхаттха спросил:
– Чанна, ты веришь, что река может смыть плохую карму?
– Так должно быть, ваше высочество, иначе, почему же так много людей приходят сюда?
Сиддхаттха улыбнулся:
– Тогда раки, рыбы и моллюски, которые проводят всю свою жизнь в этой воде, должны быть самыми чистыми и добродетельными созданиями в мире!
Чанна ответил:
– По крайней мере, вода этой реки смывает грязь и пыль с тела.
Сиддхаттха засмеялся и похлопал Чанну по плечу:
– С этим я, конечно, согласен.
В другой день, возвращаясь во дворец, Сиддхаттха с удивлением увидел Ясодхару в маленькой бедной деревушке вместе с одним из ее слуг. Они ухаживали за деревенскими детьми, которые страдали от глазных и кожных заболеваний, гриппа и других болезней. Хотя Ясодхара была одета просто, она казалась богиней, явившейся к беднякам. Сиддхаттха был глубоко тронут, увидев королевскую дочь, оставившую комфорт ради ухода за обездоленными. Она промывала их пораженные глаза и кожу, раздавала лекарства и стирала грязную одежду.
– Принцесса, как долго вы занимаетесь этим? – спросил Сиддхаттха. – Так прекрасно – увидеть вас здесь.
Ясодхара подняла голову, оторвавшись от мытья рук маленькой девочки:
– Вот уже почти два года, ваше высочество. Но в этой деревне я только во второй раз.
– Я часто останавливаюсь здесь. Дети хорошо меня знают.
– Ваше служение должно дарить вам чувство большого удовлетворения, принцесса.
Ясодхара улыбнулась, ничего не ответив. Она снова склонилась, продолжая мыть девочку.
Сиддхаттха смог о многом поговорить с Ясодхарой в тот день. Он был удивлен, узнав, что она разделяет многие его мысли. Ясодхаре не нравилось проводить время на женской половине дома, слепо повинуясь традициям. Она тоже изучала Веды и втайне противилась несправедливостям в обществе. И так же, как Сиддхаттха, она не чувствовала себя по-настоящему счастливой, будучи привилегированным членом богатой королевской семьи. Она питала отвращение к борьбе за власть среди придворных и брахманов. Она знала, что, как женщина, она не может заметно изменить социальные отношения, поэтому она нашла пути выразить свои убеждения с помощью благотворительности. Она надеялась на то, что ее друзья смогут увидеть ценность служения людям на ее примере.
С первого же дня их знакомства Сиддхаттха почувствовал особое внутреннее родство с Ясодхарой. Сейчас он поймал себя на том, что вслушивается в каждое ее слово. Его отец высказал желание, чтобы он вскоре женился. Может быть, Ясодхара как раз та, кто ему нужна. Во время музыкальных и атлетических собраний Сиддхаттха встречал много очаровательных молодых женщин, но Ясодхара была не только наиболее красивой – она была единственной, с кем он чувствовал себя просто и легко.
Однажды королева Готами решила организовать прием для всех молодых женщин столицы. Она попросила Памиту, мать Ясодхары, помочь ей с приготовлениями. Были приглашены молодые женщины Капилаваттху, и каждая должна была прийти с красивыми украшениями. Королева Памита предложила, чтобы Сиддхаттха сам подарил бы каждой какой-нибудь подарок, подобно тому, как Ясодхара приветствовала гостей, прибывающих на воинские соревнования. Должны были присутствовать король Суддходана и члены королевской семьи.
Прием происходил в приятный прохладный вечер. Еда и напитки были расставлены в залах дворца, музыканты занимали гостей. Под ярким мерцающим светом фонарей, украшенных цветами, входили грациозные молодые женщины, одетые в разноцветные сари, скрепленные золотыми нитками. Одна за другой проходили они перед королевской семьей. Сиддхаттха в одеянии принца стоял за столом, на котором лежали ожерелья из жемчуга, золота и драгоценных камней, и дарил их прекрасным девушкам.
Сначала Сиддхаттха отказывался дарить подарки сам, но Готами и Памита упросили его.
– Для любой девушки будет большая честь и счастье получить подарок прямо из твоих рук. Ты должен это понять, – сказала Памита с улыбкой.
Сиддхаттха не хотел отказываться от возможности доставить радость другим и поэтому согласился. Но теперь, находясь перед тысячами гостей, Сиддхаттха никак не мог выбрать подходящий подарок для каждой молодой дамы. Девушки проходили перед взорами всех гостей, прежде чем подойти к Сиддхаттхе. Первой предстала Сома, дочь принца. Сначала она, как показала королева Памита, поднялась по ступеням королевского помоста, поклонилась королю, королеве и всем высокородным гостям и затем медленно направилась к Сиддхаттхе. Подойдя к нему, она склонила голову. Сиддхаттха поклонился в ответ и протянул нитку нефритовых бус. Гости выразили свое одобрение аплодисментами, и Сома вновь поклонилась. Она произнесла слова благодарности так тихо, что Сиддхаттха не смог их разобрать.
Следующей девушкой была Рохини, названная так по имени реки. Сиддхаттха не хотел делать различий среди девушек, выбирая для них те или иные драгоценности, чтобы отметить их красоту и грациозность. Поэтому он просто брал следующее по порядку ожерелье, лежащее на столе, и дарил его очередной девушке. Таким образом, церемония преподнесения подарков проходила быстро, хотя девушек было очень много. К десяти часам вечера большинство из драгоценных украшений уже было роздано. Все видели, что последней девушкой, дожидавшейся своей очереди, была Села. Но когда Сиддхаттха решил, что он выполнил свои обязанности, еще одна девушка появилась в зале и медленно направилась к помосту. Это была Ясодхара. Она была одета в сари цвета слоновой кости, простом и легком, как прохладный утренний ветерок. Она поклонилась королю и королеве. Как всегда грациозная и естественная, она подошла к Сиддхаттхе, улыбнулась и спросила:
– У вашего высочества осталось ли еще что-нибудь и для меня?
Сиддхаттха посмотрел на Ясодхару и затем в смущении на украшения, остававшиеся на столе. Он был в замешательстве – там не было ничего достойного красоты Ясодхары.
Внезапно он улыбнулся. Он снял ожерелье со своей шеи и протянул его Ясодхаре.
– Вот мой подарок вам, принцесса.
Ясодхара покачала головой:
– Я пришла сюда поприветствовать вас. Как же я могу взять ваше ожерелье?
Сиддхаттха ответил:
– Моя мать, королева Готами часто говорит, что я лучше выгляжу без драгоценностей. Пожалуйста, принцесса, примите этот подарок.
Он пригласил ее подойти поближе, чтобы надеть сверкающее ожерелье на шею. Гости разразились аплодисментами и встали, выражая свое одобрение. Казалось, радостным возгласам не будет конца.
Глава 9. Путь сострадания
Свадьба Сиддхаттхи и Ясодхары состоялась следующей осенью. Это было большое празднество и радость для всего королевства. Столицу Капилаваттху украсили знаменами, фонарями и цветами, повсюду слышалась музыка. Где бы ни проезжали Сиддхаттха и Ясодхара, их повсюду приветствовали громкими криками. Они посещали окружающие деревушки и поселки, раздавая в качестве подарков еду и одежду бедным семьям.
Король Суддходана наметил построить для молодой четы три новых дворца, по одному для каждого сезона. Летний дворец был возведен на красивом склоне холма в предгорьях, а дворцы для сезона дождей и для зимы были построены в самой столице. Возле каждого дворца были пруды с лотосами, в некоторых были светло-голубые лотосы, в других – розовые или белые. Тонкие одежды, красивая обувь и ароматное сандаловое дерево для молодых были специально привезены из Баранаси, столицы королевства Каси, лежащего к юго-западу.
Наконец-то король Суддходана чувствовал себя спокойно – Сиддхаттха жил так, как должен жить будущий король. Суддходана сам отобрал лучших музыкантов и танцоров королевства, чтобы создать приятную обстановку для сына и племянницы.
Но свое счастье Сиддхаттха и Ясодхара находили не в изнеженной жизни среди богатства и почета. Их счастье рождалось из открытости сердец и стремления делиться друг с другом своими глубочайшими помыслами. Их не трогала изысканная и вкусная еда или богатые шелковые одежды. И хотя они отдавали должное искусству и артистичности музыкантов и танцоров, такие удовольствия не увлекали их. У них были свои собственные мечты – их волновали вопросы обновления общества и духовные поиски.
На следующее лето преданный Чанна, слуга Сиддхаттхи, отвез их в летний дворец, и Сиддхаттха познакомил Ясодхару с той частью королевства, которую она еще не знала. Они проводили по несколько дней в каждой деревне, иногда оставаясь на ночь в домах местных жителей, питаясь простой едой и ночуя в гамаках. Они узнали много нового о жизни и обычаях страны. Временами они сталкивались с ужасной нищетой. Они встречали семьи, где было девять или десять детей и каждый ребенок был поражен какой-либо болезнью. Не имело значения, как много трудились родители, они не могли заработать достаточно для того, чтобы прокормить своих детей. Нужда шла рука об руку с жизнью крестьян. Сиддхаттха видел детей с руками и ногами, тонкими, как спички, и с животами, раздутыми от паразитов и плохого питания. Он видел инвалидов и старцев, вынужденных просить подаяния на улицах, и эти сцены лишали его покоя и радости. Он видел людей, попавших в безвыходное положение. Кроме бедности и болезней, их преследовал гнет брахманов, и не было никого, кому они могли бы пожаловаться. Столица была слишком далеко, и даже если бы они попали туда, кто мог бы им помочь? Он знал, что даже король не властен изменить ситуацию.
Сиддхаттха уже давно узнал внутреннюю жизнь королевского двора. Каждый чиновник хотел защитить и упрочить свою власть, а не облегчить страдания тех, кто в этом нуждался. Он видел борьбу за власть, борьбу каждого против всех и не чувствовал к политике ничего, кроме отвращения. Сиддхаттха знал, что даже власть его отца хрупка и ограниченна – король не был по-настоящему свободен, он находился в плену своего положения. Его отец знал об алчности и взяточничестве многих своих чиновников, но был вынужден опираться на этих людей, чтобы поддерживать стабильность правления.
Сиддхаттха понял, что, если он займет место своего отца, он должен будет делать то же самое. Он понял, что только когда люди преодолеют алчность и зависть в собственном сердце, только тогда возможны изменения. И поэтому его желание следовать по пути духовного освобождения крепло.
Ясодхара была умной и предприимчивой женщиной. Она понимала это стремление Сиддхаттхи и была уверена в том, что, если Сиддхаттха решил найти путь к освобождению, он преуспеет в этом. Но вместе с тем она была достаточно практичной. Подобные поиски могут длиться месяцы, если не годы. Тем временем страдания будут продолжаться ежедневно вокруг них. Поэтому она решила, что важно действовать прямо сейчас. Ее усилия помогут некоторым людям и одновременно принесут больше мира и счастья в ее сердце. Она верила, что благодаря любви и поддержке Сиддхаттхи она сможет долго служить бедным и обездоленным.
Все необходимое для молодой пары, живущей в летнем дворце, поступало из Капилаваттху. Но Сиддхаттха и Ясодхара отослали обратно большинство слуг, оставив нескольких, чтобы те помогали готовить и ухаживать за садом и домом. И, конечно, они оставили при себе Чанну. Ясодхара устроила их повседневную жизнь как можно проще. Она сама приходила на кухню, готовила простую пищу, любимую Сиддхаттхой, и заботилась о его одежде. Она рассказывала Сиддхаттхе о своих планах, о продолжении помощи бедным. Сиддхаттха понимал и поддерживал ее желание заниматься служением людям. Поэтому доверие Ясодхары к мужу росло.
Но, хотя Сиддхаттха сознавал ценность планов Ясодхары, он чувствовал, что ее путь сам по себе не может принести настоящего умиротворения. Люди находятся в ловушке не только из-за болезней и несправедливых социальных условий, но из-за печалей и страстей, которые они сами создают в своих сердцах и умах. И если в свое время Ясодхара станет жертвой страха, гнева, горечи или разочарования, где она найдет энергию, чтобы продолжить свою работу? Сиддхаттха сам испытал крушение надежд и боль, когда увидел положение дел во дворце и в обществе. Он понял, что достижение внутреннего мира является единственной основой настоящего служения во имя общества. Он не говорил об этом Ясодхаре, опасаясь привести ее к неуверенности и беспокойству.
Вернувшиеся в свой зимний дворец супруги постоянно принимали гостей. Ясодхара приветствовала членов семьи и друзей с большой теплотой и уважением, но была наиболее внимательна, когда Сиддхаттха говорил о философии и религии, об их отношении к политике и обществу. Даже передвигаясь по дворцу для того, чтобы дать указания слугам, Ясодхара не упускала ни слова из этих бесед. Она надеялась найти тех, кто также желает помогать людям, но немногие выражали свой интерес. Большинство было занято пирами и приятным времяпрепровождением. Несмотря на это, Сиддхаттха и Ясодхара терпеливо принимали всех.
Кроме Сиддхаттхи, еще один человек понимал стремления Ясодхары – это была Готами, королева Махападжапати. Королева от всего сердца заботилась о счастье племянницы; она знала, что, если будет счастлива Ясодхара, то Сиддхаттха также будет счастлив. Но это была не единственная причина, по которой она поддерживала работу Ясодхары. Доброта и сострадание Готами позволили ей увидеть истинную ценность действий Ясодхары. Она заключалась не только в пище, одежде и лекарствах, раздаваемых беднякам, но и в ласковом взгляде, заботливых руках и любящем сердце того, кто помогает страждущим.
Королева Махападжапати была не похожа на других женщин во дворце. Она часто говорила Ясодхаре, что женщины обладают такой же мудростью и силой, как и мужчины, и должны вместе с ними разделять ответственность перед обществом. Женщины способны создавать счастье в своих семьях, и поэтому нет никаких причин для того, чтобы они оставались только на кухне или во дворце. Готами по-настоящему смогла подружиться со своей племянницей, это была дружба умных и независимых женщин. Королева не только соглашалась с Ясодхарой, но и начала помогать бедным вместе с ней.
Глава 10. Будущий ребенок
Тем временем король Суддходана выразил желание, чтобы Сиддхаттха проводил больше времени при дворе. Принца приглашали на заседания дворцового совета, он знакомился с политикой и интригами, дипломатией и экономикой. Сиддхаттха полностью погрузился в дворцовую жизнь и постепенно начал понимать, что политические, экономические и военные проблемы, которые есть в любом королевстве, появляются из-за личных амбиций политиков. Озабоченные только тем, чтобы защитить свою собственную власть, эти люди не способны проводить в жизнь просвещенную политику всеобщего блага. Сиддхаттха видел продажных чиновников в маске добродетели и морали, и гнев переполнял его сердце. Но он скрывал его, потому что не знал, как изменить существующий порядок вещей.
– Почему ты не участвуешь в обсуждении дел при дворе, а только молча сидишь? – спросил его однажды король Суддходана после долгого заседания с несколькими высшими чиновниками.
Сиддхаттха посмотрел на своего отца.
– У меня есть свои идеи, но бесполезно высказывать их. Они только констатируют болезнь. Я не вижу средства для лечения амбиций придворных. Посмотри, например, на Вессамитту. У него большая власть при дворе, хотя ты и знаешь, что он взяточник. Неоднократно он покушался на твою власть, но ты все еще зависишь от его услуг. Почему? Потому что знаешь, что если ты не будешь этого делать, разразится хаос.
Король Суддходана долго в молчании смотрел на своего сына. Потом он заговорил:
– Сиддхаттха, ты хорошо знаешь, что для того, чтобы поддерживать мир в семье или стране, необходимо терпение. Моя собственная власть ограничена, но я уверен, что если ты станешь королем, тебе многое удастся лучше, чем мне. Ты сможешь очистить высшие слои от продажности и не привести страну к хаосу.
Сиддхаттха вздохнул:
– Отец, я не думаю, что это зависит от таланта правителя. Я уверен, что основная проблема состоит в освобождении сердца и сознания. Я тоже попадаю в ловушки чувств гнева, страха, ревности и желания.
Подобные разговоры увеличили озабоченность короля Суддходаны. Он увидел, как различаются их взгляды на мир. Но король все еще лелеял надежду, что с течением времени Сиддхаттха примет предназначенную ему роль и осуществит ее наиболее достойным путем.
Кроме своих обязанностей при дворе и помощи Ясодхаре, Сиддхаттха продолжал учиться у известных брахманов и монахов. Он знал, что занятия религией состоят не только в изучении священных писаний, но включают в себя также и практику медитации для достижения освобождения сердца и сознания, и он захотел узнать больше о медитации. Он пытался практиковать медитацию и во дворце и делился своим новым знанием с Ясодхарой.
– Гопика, – так ласково называл свою жену Сиддхаттха, – может быть, ты тоже будешь заниматься медитацией? Она принесет мир в твое сердце, и ты продолжишь свое служение обездоленным с новыми силами.
Ясодхара последовала его совету. Независимо от того, насколько она была занята, она выделяла время для медитации. Муж и жена часто сидели вместе в молчании. В такие минуты придворные оставляли их одних, и супруги отпускали музыкантов и танцоров для выступлений в других местах.
С малых лет Сиддхаттха узнал о четырех стадиях жизни брахмана. В молодости брахман изучает Веды. На второй стадии он женится, обзаводится семьей и служит обществу. На третьей стадии, когда его дети подрастают, он может освободиться от этой службы и посвятить себя религиозным занятиям. И, наконец, на четвертой стадии, освобожденный от всех связей и обязательств, брахман может жить жизнью монаха. Сиддхаттха обдумал это и решил, что в старости иногда бывает уже слишком поздно учиться Пути. Он не хотел ждать так долго.
– Почему человек не может жить всеми четырьмя стадиями сразу? Почему человек не может вести религиозную жизнь и иметь при этом семью?
Сиддхаттха хотел изучать и практиковать Путь, не дожидаясь преклонного возраста. Конечно, он хотел увидеть знаменитых учителей, живущих в Саваттхи или Раджагахе. Монахи и учителя, которых он посещал, часто упоминали имена великих мудрецов, таких как Алара Калама и Уддака Рамапутта. Все хотели учиться у таких мастеров, и с каждым днем стремление Сиддхаттхи увидеть их возрастало.
Однажды Ясодхара вернулась домой очень печальная. Она ни с кем не разговаривала. Маленький ребенок, за которым она ухаживала более недели, только что умер. Несмотря на все усилия, принцесса не смогла вырвать его из объятий смерти. Переполненная печалью, она села и попыталась заняться медитацией, но слезы, не переставая, текли у нее по щекам. Невозможно было скрывать свои чувства. Когда Сиддхаттха пришел с дворцового совета, она снова заплакала. Сиддхаттха обнял ее и попробовал успокоить.
– Гопика, завтра я пойду с тобой на похороны. Плачь сейчас, это облегчит боль твоего сердца. Рождение, старость, болезни и смерть являются тяжелым бременем, каждый из нас несет его в этой жизни. То, что случилось с ребенком, может случиться с каждым из нас в любой момент.
Ясодхара сказала сквозь рыдания:
– Каждый день я вижу, насколько правдиво все, что ты говоришь. Мои две руки так малы в сравнении с невообразимой величиной страданий. Мое сердце постоянно переполнено печалью и заботами. О, муж мой, пожалуйста, укажи мне, как я смогу преодолеть страдания в моем сердце.
Сиддхаттха мягко обнял ее:
– Жена моя, я и сам ищу путь к преодолению страданий. Я видел то, что происходит в обществе, я узнал людей, но, несмотря на все мои усилия, я не увидел пути к освобождению. Но я все равно чувствую, что рано или поздно найду путь для всех нас. Гопика, верь мне, пожалуйста.
– Я никогда не теряла веру в тебя, любимый. Я знаю, что, если ты один раз решил выполнить что-то, ты не оставишь этого, пока не добьешься успеха. Я знаю, что однажды ты оставишь все свое богатство и привилегии в поисках Пути. Только, пожалуйста, муж мой, не покидай меня сейчас, я нуждаюсь в тебе.
Сиддхаттха приподнял ее подбородок и посмотрел Ясодхаре в глаза:
– Нет, нет, я не покину тебя сейчас. Только когда, когда...
Ясодхара закрыла ему рот рукой:
– Сиддхаттха, пожалуйста, не говори ничего более. Я хочу спросить тебя – если у нас будет ребенок, ты бы хотел мальчика или девочку?
Сиддхаттха был поражен. Он внимательно посмотрел на Ясодхару:
– Что ты говоришь, Гопика? Ты имеешь в виду, ты может быть...
Ясодхара кивнула. Она дотронулась до своего живота и сказала:
– Я так счастлива носить плод нашей любви. Я хочу, чтобы это был мальчик, похожий на тебя, с твоим умом и добродетелью.
Сиддхаттха обнял Ясодхару и притянул ее ближе. Среди своей великой радости он вдруг почувствовал тень тревоги. Но, все еще улыбаясь, он сказал:
– Я буду счастлив, будь то мальчик или девочка, если ребенок будет иметь твое сострадание и мудрость. Гопика, ты уже сказала маме?
– Ты единственный, кому я сказала. Этим вечером я пойду в главный дворец и расскажу королеве Готами. Одновременно я попрошу ее совета в том, как лучше позаботиться о нашем будущем ребенке. Завтра я отправлюсь к своей матери, королеве Памите. Я уверена, что все будут рады.
Сиддхаттха кивнул. Он знал, что мать сразу же передаст эту новость отцу. Король будет очень рад и наверняка устроит большой пир, чтобы отметить это событие. Сиддхаттха почувствовал, что узы, привязывающие его к дворцу, упрочились.
Глава 11. Лунная флейта
Удаин, Девадатта, Кимбила, Бхаддийя, Маханама, Калудайи и Ануруддха были друзьями Сиддхаттхи. Они чаще других навещали его, чтобы поговорить о таких вещах, как политика и этика. Вместе с Анандой и Нандой они должны были стать ближайшими советниками Сиддхаттхи, когда тот станет королем. Они любили начинать дискуссии после нескольких бокалов вина. Идя навстречу желаниям своих друзей, Сиддхаттха часто задерживал королевских музыкантов и танцоров для представлений далеко за полночь.
Девадатта мог бесконечно рассуждать о политических материях, а Удаин и Маханама неутомимо оспаривали каждый пункт его рассуждений. Сиддхаттха говорил мало. Иногда в середине песни или танца Сиддхаттха осматривался и видел, что Ануруддха клюет носом в полудреме, утомленный ночным бдением. Он толкал Ануруддху локтем, и оба они выбирались наружу, где они могли наблюдать за луной и слушать журчание протекавшего рядом ручья.
Ануруддха был младшим братом Маханамы. Их отцом был принц Амитодана, дядя Сиддхаттхи. Ануруддха был приветливым и красивым юношей, очень популярным среди придворных дам, хотя сам он не имел склонности заводить романы.
Иногда Сиддхаттха и Ануруддха сидели в саду до полуночи. К этому времени их друзья обычно были уже изрядно навеселе или слишком уставали для дальнейших дискуссий и отправлялись в гостевые комнаты, а Сиддхаттха доставал свою флейту и играл на ней в лунном свете. Гопика ставила небольшой светильник на камень и тихо садилась рядом, слушая звуки спокойной музыки, плывущие в теплом ночном воздухе.
Время шло, и приближался день, когда Ясодхаре суждено было дать начало новой жизни. Королева Памита сообщила своей дочери, что ей не нужно будет возвращаться домой, так как Памита сама прибудет в Капилаваттху. Вместе с королевой Махападжапати Памита отобрала лучших акушерок столицы для помощи при родах. И вот наконец настал этот день. Обе королевы вместе с акушерками удалились в специально отведенные покои. Во дворце воцарилась атмосфера торжественного ожидания.
Был полдень, но внезапно небо покрылось темными облаками, будто рука Бога закрыла солнце. Сиддхаттха сидел в саду. Он был отделен от своей жены двумя стенами, но мог отчетливо слышать ее крики. С каждой минутой его беспокойство росло. Стоны Ясодхары теперь слышались беспрестанно, он уже был вне себя. Ее крики разрывали его сердце, он не мог спокойно сидеть. Он вскочил и стал мерить шагами землю. В это время стоны Ясодхары стали настолько сильными, что Сиддхаттха не смог побороть овладевшую им панику. Его мать, королева Махамайя, умерла после родов, и это горе он никогда не мог забыть. Сейчас была очередь Ясодхары дать жизнь его собственному ребенку. Рождение ребенка было волнующим, но в то же время и опасным событием, так как было связано с возможной смертью. Иногда умирали и мать, и ребенок.
Вспомнив то, что он узнал от монаха несколько месяцев назад, Сиддхаттха опустился на землю, принял позу лотоса и попытался овладеть своими сознанием и сердцем. Сейчас это было настоящим испытанием. Он должен был сохранять спокойствие в сердце даже при самых сильных криках Ясодхары. Внезапно образ только что рожденного ребенка возник в его сознании. Это был образ его ребенка. Все вокруг желали, чтобы Сиддхаттха стал отцом. Он сам хотел иметь ребенка. Но теперь в самый ответственный момент он понял, насколько важным является акт рождения ребенка. Он еще не нашел свой собственный путь, он еще не знал, куда поведет жизнь, но уже стал отцом – хорошо ли это будет для ребенка?
Крики Ясодхары внезапно прекратились. Он поднялся на ноги. Что произошло? Он почувствовал, как неистово бьется его сердце. Он сосредоточился на своем дыхании, чтобы вновь обрести спокойствие. В этот момент раздались крики младенца. Дитя родилось!
Сиддхаттха вытер пот со лба. Королева Готами открыла дверь и посмотрела на него. Она улыбнулась, и Сиддхаттха понял, что Ясодхара находится вне опасности. Королева села возле него и сказала:
– Гопика родила мальчика.
Сиддхаттха улыбнулся и посмотрел на мать с благодарностью:
– Я назову его Рахула.
Днем Сиддхаттха вошел в спальню, чтобы увидеть жену и сына. Ясодхара подняла на него свои сияющие глаза, полные любви. Их сын лежал рядом, завернутый в шелка, и Сиддхаттха мог видеть только его пухленькое маленькое личико. Сиддхаттха посмотрел на Ясодхару, будто собираясь что-то спросить. Понимая его желание, она кивнула в знак согласия и жестом разрешила взять сына. Сиддхаттха поднял сына на руки. Нежность и восторг заполнили его, но в самой глубине по-прежнему таилось беспокойство.
Ясодхара поправлялась несколько дней. Королева Готами заботилась о племяннице и новорожденном, следила за приготовлением пищи, за поддержанием огня в очаге, чтобы матери и ребенку было тепло. Навещая жену и ребенка, Сиддхаттха привыкал к новой роли и новой ответственности. Однажды, взяв на руки малыша, Сиддхаттха со всей силой ощутил хрупкость человеческой жизни. Он вспомнил день, когда они с Ясодхарой присутствовали на похоронах ребенка четырех лет из бедной семьи. Когда они пришли, его тельце еще лежало на кроватке. Все признаки жизни уже исчезли, и кожа ребенка была бледной и восковой, а тело – только кожа и кости. Мать ребенка плакала возле кровати, то вытирая слезы, то снова заливаясь слезами. В следующую минуту появился брахман для совершения похоронного ритуала. Соседи, которые тоже всю ночь не спали, положили тело на бамбуковые носилки, чтобы отнести его к реке.
Сиддхаттха и Ясодхара последовали за процессией крестьян. На берегу реки был сложен простой погребальный костер. Следуя указаниям брахмана, жители деревни поднесли носилки к реке и погрузили тело в воду. Затем они вновь подняли носилки и поставили их на землю для того, чтобы стекла вода. Это был ритуал очищения, люди верили, что вода реки Банганга может смыть плохую карму. Мужчина полил погребальный костер благовониями, и тело ребенка было водружено на него. Брахман зажег факел и стал ходить вокруг, читая молитвы. Сиддхаттха знал этот ритуал. Обойдя погребальный костер три раза, брахман поджег его, и пламя быстро взметнулось вверх. Мать, братья и сестры умершего ребенка запричитали. Огонь быстро уничтожил маленькое тело. Сиддхаттха посмотрел на Ясодхару и заметил, что ее глаза полны слез.
Сиддхаттха и сам был близок к тому, чтобы заплакать:
«Дитя, о дитя, где ты теперь возродишься? «– думал он.
Сиддхаттха передал Рахулу Ясодхаре. Он вышел наружу и просидел в одиночестве в саду до вечера. Его нашел слуга:
– Ваше высочество, королева послала меня за вами. Его величество король, ваш отец, собирается нанести вам визит.
Сиддхаттха вошел обратно в дом. Все светильники во дворце ярко горели.
Глава 12. Кантака
Ясодхара быстро восстанавливала силы и вскоре вновь начала помогать беднякам, хотя и проводила много времени с маленьким Рахулой. Однажды весной Чанна повез Сиддхаттху и Ясодхару на прогулку. Они оставили Рахулу на попечении молодой служанки по имени Ратна.
Веселые солнечные лучи пронизывали покров зеленых листьев. Птицы пели на цветущих ветвях деревьев ашок и сизигиум. Чанна позволил лошадям идти неторопливым шагом. Сельские жители, узнавая Сиддхаттху и Ясодхару, останавливались и махали руками, приветствуя их. Когда они приблизились к берегам реки Банганга, Чанна неожиданно натянул вожжи и остановил экипаж. Перед ними на дороге лежал без сознания человек. Его руки и ноги были подтянуты к груди, и все тело сотрясалось в судорогах. Стоны раздавались из полуоткрытого рта. Сиддхаттха выпрыгнул из экипажа, за ним последовал Чанна. Человеку, лежащему на дороге, на вид было менее тридцати лет от роду. Сиддхаттха взял его за руку и сказал Чанне:
– Кажется, у него сильная простуда, как ты думаешь? Давай сделаем ему массаж, может быть, это поможет.
Чанна покачал головой:
– Ваше высочество, я не вижу признаков простуды. Я опасаюсь, что все гораздо хуже – это болезнь, от которой нет лечения.
– Ты уверен? – Сиддхаттха внимательно посмотрел на человека. – Может быть, мы отвезем его к королевскому врачу?
– Ваше высочество, даже придворный врач не сможет вылечить эту болезнь. Я слышал, что эта болезнь очень заразна. Если мы возьмем его в экипаж, он может заразить и вашу жену, и сына, и вас самого. Прошу вас, ваше высочество, ради вашей безопасности давайте уйдем.
Но Сиддхаттха не отпустил руки этого человека – он смотрел на нее, а потом взглянул на свою руку. У Сиддхаттхи всегда было хорошее здоровье, но сейчас, при виде умирающего человека не старше его самого, все, что он считал незыблемым, внезапно исчезло. С берега реки донеслись крики траурного плача. Он взглянул в том направлении и увидел церемонию похорон. Там был возведен погребальный костер. Звуки молитвенных песнопений перемежались с горестными воплями и с треском погребального огня.
Сиддхаттха опять посмотрел на человека и заметил, что он перестал дышать. Сиддхаттха отпустил его руку и медленно закрыл ему глаза. Когда Сиддхаттха поднялся на ноги, Ясодхара стояла рядом. Он не знал, как долго она уже находится здесь. Она мягко заговорила:
– Прошу тебя, муж мой, пойди и вымой руки в реке. Чанна, сделай то же самое. Потом мы поедем в ближайшую деревню и скажем местным властям, чтобы они позаботились о теле.
Ни у кого из них не было желания продолжать прогулку. Сиддхаттха приказал Чанне поворачивать. На обратном пути никто не произнес ни слова. В эту ночь покой Ясодхары был нарушен тремя странными сновидениями. В первом она увидела белую корову с драгоценностями на голове, искрящимися, как Полярная звезда. Корова шла через Капилаваттху, направляясь к городским воротам. Из алтаря Индры донесся божественный голос:
– Если вы не сможете задержать эту корову, во всей столице не останется света.
Все жители города принялись ловить корову, но никто не смог ее удержать. Она вышла через городские ворота и исчезла.
Во втором сне Ясодхара увидела четырех добрых правителей небес, сидящих на горе Шумеру и направляющих свет на город Капилаваттху. Внезапно знамя вознеслось над алтарем Индры, сильно затрепетало и упало на землю. Цветы посыпались дождем с неба, и звуки небесных песнопений зазвучали повсюду в городе. В своем третьем сне Ясодхара услышала громкий голос, потрясающий небеса:
– Время пришло! Время пришло! – восклицал он. В испуге Ясодхара взглянула на ложе Сиддхаттхи и обнаружила, что он ушел. Цветы жасмина, украшавшие ее прическу, упали на пол и рассыпались в пыль. Одежды и украшения, которые Сиддхаттха оставил на своем ложе, вдруг превратились в змею, которая выползла через дверь. Ясодхару охватила паника. Одновременно она услышала мычанье белой коровы из-за городских ворот, биение флага на ветру возле алтаря Индры и голоса с небес, провозглашающие:
– Время пришло! Время пришло!
Ясодхара проснулась. Ее лоб был покрыт потом. Она повернулась к мужу и коснулась его:
– Сиддхаттха, Сиддхаттха, пожалуйста, проснись.
Сиддхаттха очнулся ото сна, погладил ее по голове и спросил:
– Что тебе приснилось, Гопика? Расскажи мне.
Она поведала ему все три сна и затем спросила:
– Может быть, эти сны – знак, что ты скоро покинешь меня в поисках Пути?
Сиддхаттха пребывал в молчании. Потом он утешил ее:
– Гопика, пожалуйста, не беспокойся. Ты сильная женщина. Ты – мой друг, ты – та, кто действительно может мне помочь в моих поисках. Ты понимаешь меня лучше, чем кто бы то ни было. Если скоро я должен буду покинуть тебя и отправиться в долгий путь, то у тебя хватит мужества вынести это. Ты будешь хорошо заботиться о нашем ребенке и вырастишь его. И, хотя я уйду и буду далеко от тебя, моя любовь останется той же самой. Я никогда не перестану любить тебя, Гопика. Зная это, ты сможешь выдержать нашу разлуку. А когда я отыщу Путь, я вернусь к тебе и к нашему ребенку. А теперь постарайся отдохнуть, пожалуйста.
Слова Сиддхаттхи, сказанные так нежно, проникли в самое сердце Ясодхары. Успокоенная, она закрыла глаза и уснула.
На следующее утро Сиддхаттха отправился поговорить со своим отцом:
– Король, отец мой, я прошу вашего позволения покинуть дом и стать монахом, чтобы отыскать путь просветления.
Король Суддходана был очень встревожен. Он уже давно знал, что такой день может настать, но не ожидал, что это произойдет так внезапно. После продолжительного молчания он посмотрел на своего сына и ответил:
– В нашем роду немногие становились монахами, но никто не делал этого в столь раннем возрасте. Это обычно происходило, когда человеку было уже более пятидесяти. Почему ты не можешь подождать? Твой сын еще слишком мал, и вся страна надеется на тебя.
– Отец, если я окажусь на троне, я окажусь на раскаленных углях. В моем сердце нет мира, как же я оправдаю твою веру и веру народа в меня? Я вижу, как быстро бежит время и как быстро уходит моя юность. Пожалуйста, разреши мне уйти.
Король попытался отговорить сына:
– Ты должен подумать о своей родине, о родителях, о Ясодхаре и своем сыне: он еще ребенок.
– Отец, именно потому, что я думаю обо всех вас, я спрашиваю вашего позволения уйти, и это не значит, что я хочу отказаться от моих обязанностей. Отец, вы знаете, что вы не можете освободить меня от страданий сердца, так же как вы не можете освободиться от страданий в вашем собственном сердце.
Король поднялся и схватил сына за руку:
– Сиддхаттха, ты знаешь, как ты нужен мне. Ты – тот, на кого я возлагаю все свои надежды. Пожалуйста, не покидай меня.
– Я никогда не оставлю вас. Я только прошу разрешить мне уйти на время. Когда я найду Путь, я вернусь.
Боль исказила лицо Суддходаны. Он ничего больше не сказал и ушел в свои покои.
Немного позже королева Готами пришла навестить Ясодхару, а ранним вечером появился Удаин, сопровождаемый другими друзьями Сиддхаттхи: Девадаттой, Анандой, Бхаддийей, Ануруддхой, Кимбилой и Бхадрикой. Удаин организовал вечеринку и пригласил одну из лучших танцевальных трупп столицы. Огни праздника осветили дворец. Готами сказала Ясодхаре, что Удаина вызвали к королю и он получил задание сделать все, чтобы удержать Сиддхаттху от желания покинуть дворец. Эта вечеринка была первым звеном в планах Удаина. Ясодхара, перед тем как удалиться в свои покои вместе с Готами, приказала придворным приготовить еду и напитки для всех гостей. Сиддхаттха сам вышел встречать гостей. Это был день полнолуния месяца Уттарасалха. Как только начала звучать музыка, над деревьями на юго-востоке появилась луна.
Готами допоздна делилась с Ясодхарой своими мыслями, а затем возвратилась в королевские покои. Ясодхара вышла проводить ее на веранду, где они увидели полную луну, висящую высоко в ночном небе. Вечеринка была в полном разгаре. Звуки музыки, разговоров и смеха доносились из дворца. Ясодхара проводила Готами до входных ворот, а затем пошла искать Чанну. Он уже спал. Ясодхара разбудила его и прошептала:
– Возможно, принцу нужна будет твоя помощь сегодня ночью. Приготовь Кантаку к выезду. И оседлай еще одну лошадь для себя.
– Ваше высочество, а куда едет принц?
– Не спрашивай, пожалуйста. Делай, как я сказала, потому что принц, возможно, захочет проехаться этой ночью.
Чанна кивнул головой и направился в конюшню, а Ясодхара вернулась во дворец. Она приготовила дорожную одежду и положила ее на кресло Сиддхаттхи. Она накрыла Рахулу легким одеялом и легла сама. Она слышала звуки музыки, разговоров и смеха.
Прошло много времени, прежде чем звуки стихли и замолкли. Она поняла, что гости ушли в свои покои. Тишина наполнила дворец. Она долго лежала молча, но Сиддхаттха не возвращался. Он сидел в одиночестве на воздухе и смотрел на сверкающую луну и звезды. Тысячи звезд мерцали в небе. Он твердо решил покинуть дворец этой ночью. Наконец он вошел в свою спальню и переоделся в дорожную одежду, уже приготовленную для него. Он приподнял занавеску и посмотрел на ложе. Гопика лежала там и, без сомнения, спала. Рахула был рядом с ней. Сиддхаттха хотел попрощаться с Ясодхарой, но колебался. Он уже сказал все, что нужно. Если он разбудит ее сейчас, это сделает их расставание более болезненным.
Он опустил занавеску и повернулся, чтобы уйти. Но сомнения вновь одолели его. Еще раз он отдернул занавеску, чтобы бросить последний взгляд на жену и сына. Он внимательно смотрел на них, пытаясь запечатлеть в своей памяти любимых людей. Потом он опустил полог и вышел вон.
Проходя через гостиную, Сиддхаттха увидел девушек-танцовщиц. Они лежали, раскинувшись на коврах. Их волосы были взлохмачены и не прибраны, их рты раскрыты, как у мертвых рыб. Их руки, такие мягкие и гибкие во время танца, теперь выглядели окостенелыми. Их ноги лежали на телах других, как у трупов на полях сражений. Сиддхаттхе показалось, что он пересекает кладбище.
Он прошел в конюшню и нашел там бодрствующего Чанну:
– Чанна, оседлай и приведи мне Кантаку.
Чанна кивнул. Он уже все приготовил. Кантака был уже готов и оседлан. Чанна спросил:
– Я могу вас сопровождать, принц?
Сиддхаттха кивнул в ответ, и Чанна пошел взять своего коня. Они вывели лошадей за пределы дворца. Сиддхаттха остановился и потрепал Кантаку по гриве:
– Кантака, – сказал он, – это очень важная ночь. Ты должен хорошо послужить мне в этом путешествии.
Он сел в седло, и Чанна последовал за ним. Они тронулись, избегая малейшего шума. Стража у городских ворот спала, и они легко проехали мимо. Оказавшись за воротами, Сиддхаттха обернулся, чтобы бросить последний взгляд на столицу, спокойно раскинувшуюся под лунным светом. Здесь Сиддхаттха родился и вырос, в этом городе он испытал много радостей и печалей, много влечений и страхов. Сейчас в этом городе спали все, кто был ему дорог,– его отец, Готами, Ясодхара, Рахула... Он прошептал сам себе:
– Если я не отыщу Путь, я не вернусь в Капилаваттху.
Он повернул коня на юг, и Кантака перешел в галоп.
Глава 13. Начало духовной практики
Они мчались галопом всю ночь, но не смогли достичь границ королевства Сакья до начала дня. Путь им преграждала река Анома, и всадники ехали вниз по течению, пока не нашли брод. Через некоторое время они достигли опушки леса. Среди деревьев мелькали олени. Птицы, не знающие человека, порхали совсем рядом с ними. Сиддхаттха спешился. Он улыбнулся и потрепал гриву коня.
– Кантака, ты великолепен. Ты помог мне добраться до этого места, и я благодарю тебя за это.
Конь поднял голову и с любовью посмотрел на своего хозяина. Сиддхаттха вытащил меч, притороченный к седлу и, взявшись левой рукой за волосы, обрезал их. Он протянул меч и срезанные волосы Чанне. Потом снял драгоценное ожерелье.
– Чанна, возьми мое ожерелье, меч и волосы и передай их моему отцу. Скажи, чтобы он верил в меня. Я покинул дом не потому, что отказываюсь от ответственности. Я ухожу во имя всех вас и всех живых существ. Пожалуйста, утешь короля и королеву от моего имени. Утешь Ясодхару. Я прошу тебя об этом.
Чанна взял ожерелье, и слезы хлынули из его глаз.
– Ваше высочество, все будут ужасно страдать. Я не знаю, что мне сказать вашим родителям и вашей жене. Ваше высочество, как же вы будете спать под деревьями, когда всю вашу жизнь вы не знали ничего, кроме теплой постели и мягких одеял?
Сиддхаттха улыбнулся.
– Не тревожься, Чанна. Я смогу жить так, как живут другие. Ты должен вернуться и рассказать о моем решении до того, как они начнут беспокоиться из-за моего исчезновения. А теперь оставь меня одного.
Чанна вытер слезы.
– Пожалуйста, ваше высочество, разрешите мне остаться с вами. Смилуйтесь, не заставляйте меня приносить печальные вести тем, кого я люблю!
Сиддхаттха обнял своего слугу за плечи. Его голос стал серьезным.
– Чанна, я хочу, чтобы ты вернулся и рассказал все моей семье. Если ты действительно заботишься обо мне, пожалуйста, сделай так, как я сказал. Здесь ты мне не нужен, Чанна. Монах не нуждается в личном слуге! Возвращайся домой!
Чанна неохотно повиновался принцу. Он бережно положил волосы и ожерелье в суму и приторочил меч к седлу Кантаки. Он схватил Сиддхаттху за руку и умоляюще произнес:
– Я сделаю так, как вы велите, но, ваше высочество, пожалуйста, помните обо мне, помните о нас всех. Не забудьте вернуться, когда найдете Путь.
Сиддхаттха кивнул головой и ободряюще улыбнулся. Он похлопал Кантаку по шее.
– Кантака, мой друг, а теперь возвращайся домой.
Чанна сел на своего коня и взял поводья Кантаки. Кантака обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Сиддхаттху. Его глаза были полны слез, как и глаза Чанны. Сиддхаттха подождал, пока Чанна и два коня скроются из виду, и направился к лесу, к своей новой жизни. Теперь небо будет служить ему крышей, а лес – домом. Чувство покоя и удовлетворения наполнило его существо. В этот момент из леса показался какой-то человек. Сначала Сиддхаттха решил, что это монах: на нем было традиционное платье. Но, когда незнакомец приблизился, Сиддхаттха увидел, что человек держит лук, а через плечо у него перекинут колчан со стрелами.
– Вы охотник, не так ли? – спросил Сиддхаттха.
– Да, правильно, – ответил тот.
– Но, если вы охотник, почему вы одеты, как монах?
Охотник улыбнулся и сказал:
– Благодаря этой одежде звери не боятся меня, и мне легко подстрелить их.
Сиддхаттха покачал головой.
– Значит, вы злоупотребляете состраданием тех, кто следует духовным путем. Не согласитесь ли вы обменять свое платье на мою одежду?
Охотник посмотрел на Сиддхаттху и увидел, что тот одет в роскошное и дорогое королевское платье.
– Вы действительно хотите обменяться? – спросил он.
– Да. Вы сможете продать эту одежду, получить много денег и прекратить охотиться и заняться, например, торговлей. Я хочу стать монахом, и мне нужно такое одеяние, как у вас.
Охотник был вне себя от радости и после обмена одеждой поспешил прочь. Сиддхаттха теперь выглядел, как настоящий монах. Он вошел в лес и нашел дерево, под которым расположился. Впервые он медитировал, как бездомный монах. После длинного последнего дня во дворце и осенней ночи, проведенной верхом на коне, Сиддхаттха испытывал чудесный покой. Он сидел в медитации, наслаждаясь чувством свободы, наполнившим его в этом лесу.
Солнечные лучи пробились сквозь листву и остановились на ресницах Сиддхаттхи. Он открыл глаза и увидел стоящего перед ним монаха. Худое лицо и тело монаха несли на себе отпечаток суровой жизни. Сиддхаттха встал и сложил ладони в жесте приветствия. Он сказал монаху, что только что оставил свой дом и еще не нашел себе учителя. Он намеревался направиться к югу в духовный центр Мастера Алара Каламы и там просить принять его в ученики.
Монах рассказал Сиддхаттхе, что учился у Почтенного Алара Каламы и сейчас Учитель открыл новый центр к северу от города Весали. Там собралось более четырехсот учеников. Монах знал дорогу туда и согласился взять с собой Сиддхаттху.
Сиддхаттха последовал за ним по тропинке, которая вывела на холм и далее в новый лес. Они шли до полудня, а затем монах показал Сиддхаттхе, как собирать дикие фрукты и съедобные травы. Монах объяснил также, что иногда, когда нет возможности найти съедобные фрукты и зелень, необходимо выкапывать корни. Сиддхаттха знал, что ему предстоит жить в лесу долгое время, поэтому спрашивал названия всех съедобных плодов и внимательно запоминал все, что говорил монах. Он узнал, что монах был аскетом, питавшимся только дикими плодами, травами и корнями. Его звали Бхаргава. Он рассказал Сиддхаттхе, что Мастер Алара Калама не был аскетом и в дополнение к такой пище его монахи собирали подаяние в близлежащих деревнях и принимали то, что приносили им миряне.
Девять дней спустя они достигли центра Алара Каламы, находившегося в лесу вблизи Анупийя. Они пришли в тот момент, когда Учитель Алара произносил проповедь перед четырьмя сотнями своих учеников. На вид ему было лет семьдесят, и хотя он выглядел худым и хрупким, его глаза сверкали и голос его гремел, как медный барабан. Сиддхаттха и его спутник остановились позади круга учеников и молча слушали речь Мастера. Когда он окончил говорить, ученики разбрелись по лесу, чтобы продолжить свои занятия. Сиддхаттха приблизился и, представившись, почтительно произнес:
– Досточтимый Учитель, я прошу вас принять меня в число учеников. Я хочу жить и учиться под вашим руководством.
Учитель выслушал и проницательно взглянул на Сиддхаттху.
– Сиддхаттха, я буду рад принять тебя. Ты можешь остаться здесь. Если ты будешь практиковать в соответствии с моим учением и методами, ты овладеешь знанием в короткое время.
Сиддхаттха поклонился Учителю, чтобы выразить свою радость.
Мастер Алара жил в хижине, крытой соломой, построенной для него несколькими учениками. По лесу были разбросаны такие же хижины его последователей. Той ночью Сиддхаттха нашел себе место для сна в лесу, корни дерева были его подушкой. Он был измучен длительным путешествием и проспал до утра как убитый. Когда он проснулся, солнце уже встало и пение птиц наполняло лес. Он сел. Другие монахи завершали утреннюю медитацию и готовились идти в город на сбор подаяний. Сиддхаттхе тоже дали чашу и показали, как просить подаяния.
Он взял чашу и, следуя за другими монахами, пошел в город Весали. Впервые держа в руках чашу для подаяний, Сиддхаттха поразился тому, насколько тесно связана жизнь монаха с жизнью светского общества – монахи зависели от мирян. Он узнал, как правильно держать чашу, как идти и как стоять, как принимать подношения пищи и как читать молитвы в знак благодарности дающим. В этот день Сиддхаттхе подали риса с соусом кэрри.
Он вернулся со своими новыми товарищами в лес, и все сели есть. Закончив трапезу, он отправился к Учителю Алара, чтобы получить духовные наставления. Алара сидел в глубокой медитации, поэтому Сиддхаттха сел перед Учителем, молчаливо пытаясь сосредоточиться на своем собственном сознании. Прошло много времени, прежде чем Алара открыл глаза. Сиддхаттха поклонился и попросил дать ему наставления.
Алара говорил новому монаху о вере и усердии и показал, как использовать дыхание для развития концентрации. Он объяснил:
– Мое учение не является чистой теорией. Знания приходят из непосредственного опыта и непосредственных достижений, а не из умозрительных доводов. Для того чтобы достичь различных уровней медитации, необходимо избавиться от мыслей о прошлом и будущем. Ты должен сконцентрироваться исключительно на освобождении.
Сиддхаттха спросил, как контролировать тело и чувства, затем поблагодарил своего учителя и направился в лес, где мог заняться практикой в тихом и спокойном месте. Он собрал ветки и листья и построил маленький шалаш под деревом.
Он практиковал очень усердно и каждые пять или шесть дней приходил к Алара спросить совета относительно тех трудностей, которые у него возникли. За короткое время Сиддхаттха добился значительных успехов.
Сидя в медитации, он смог уйти от всех мыслей и даже от привязанности к своему прошлому и будущему и достиг состояния удивительной безмятежности и экстаза, хотя и чувствовал, что семена привязанностей все еще присутствуют в нем. Несколько недель спустя Сиддхаттха достиг еще более высокого состояния медитации, когда семена мыслей и привязанностей растаяли. Затем он подошел к такой степени концентрации, для которой и состояние экстаза, и его отсутствие перестали существовать. Он почувствовал, что пять дверей восприятия полностью закрылись, и его сердце стало таким же спокойным, как озеро в безветренный день.
Он представил плоды своей практики Учителю Алара, и Мастер был приятно поражен. Он сказал Сиддхаттхе, что тот добился замечательных успехов за очень короткое время и теперь пришло время рассказать ему, как достичь медитативного состояния, называемого «область безграничного пространства», в котором разум становится единым с бесконечностью, материальные и видимые явления исчезают, и пространство видится как безграничный источник всех вещей.
Сиддхаттха, следуя наставлениям своего учителя, сконцентрировал усилия на достижении этого состояния и менее чем за три дня преуспел. Но Сиддхаттха все еще чувствовал, что даже способность воспринимать бесконечное пространство не освобождает его от глубочайших забот и печалей. Пребывая в этом состоянии сознания, он все еще чувствовал помехи и поэтому вернулся к Алара за помощью. Учитель сказал ему:
– Ты должен сделать еще один шаг. «Область безграничного пространства» представляет собой ту же сущность, что и твой разум. Это не объект твоего сознания, но твое сознание само по себе. Теперь ты должен пережить «область бесконечного сознания».
Сиддхаттха вернулся к своему месту для медитации и всего за два дня достиг «области бесконечного сознания». Он увидел, что его разум присутствует во всех проявлениях вселенной. Но даже в этом состоянии все еще оставалась угнетенность глубочайшими горестями и заботами. Поэтому он опять вернулся к Мастеру Алара и объяснил свои трудности. Учитель посмотрел на него взглядом, полным глубокого уважения, и сказал:
– Ты очень близок к конечной цели. Возвращайся в свою хижину и медитируй на иллюзорную природу всех явлений. Все во вселенной создается нашим сознанием. Оно является источником всех явлений. Формы, звуки, запахи, вкус и чувственное восприятие, как, например, чувство холода или жары, мягкого или твердого,– все это создания нашего сознания. Они не существуют в том смысле, как мы обычно об этом думаем. Наше сознание, как художник, рисует каждое явление. Если ты достигнешь состояния «области нематериального», ты преуспеешь. «Область нематериального» – это состояние, в котором мы видим, что ни одно явление не существует вне нашего сознания.
Молодой монах соединил ладони, чтобы выразить благодарность учителю, и вернулся в свой уголок в лесу.
Пока Сиддхаттха учился у Алара Каламы, он познакомился со многими другими монахами. Всех привлекали вежливость Сиддхаттхи и его приятные манеры. Часто, собираясь идти за подаянием, Сиддхаттха находил пищу возле хижины. Когда он выходил для медитации, то находил несколько бананов или горстей риса, втайне оставленных для него другим монахом. Многие монахи хотели подружиться с Сиддхаттхой, так как слышали от своего учителя похвалы Сиддхаттхе.
Учитель Алара однажды спросил о прошлом Сиддхаттхи и узнал о его жизни при дворе. Но Сиддхаттха только улыбался, когда другие монахи спрашивали о королевском прошлом. Он скромно отвечал:
– Это не важно. Будет лучше, если мы поговорим о нашем опыте в практике Пути.
Менее чем за месяц Сиддхаттха достиг «области нематериального». Радуясь, что ему удалось добиться такого состояния сознания, он в течение следующих недель пытался при помощи него растворить глубочайшие преграды в своем сознании и сердце. Но, хотя «область нематериального» было глубочайшим состоянием медитации, оно не смогло помочь ему. В конце концов он опять отправился просить совета у Учителя Алара Каламы.
Алара Калама внимательно выслушал Сиддхаттху. Его глаза заблестели. Выражая глубочайшее уважение и похвалу, он сказал:
– Монах Сиддхаттха, ты несказанно одарен. Ты достиг высочайшего уровня, которому я могу научить. Ты достиг всего, что достиг я сам. Давай объединимся, чтобы руководить и управлять этой общиной монахов.
Сиддхаттха молчал, обдумывая приглашение Мастера. Хотя «область нематериального» была ценнейшим плодом медитации, она не помогла разрешить фундаментальную проблему рождения и смерти и не могла освободить от страданий и забот. Это состояние не вело к полному освобождению. Цель Сиддхаттхи состояла не в том, чтобы сделаться лидером общины, а в том, чтобы найти путь настоящего освобождения.
Сиддхаттха соединил свои ладони и ответил:
– Почтенный Учитель, состояние «область нематериального» не является моей конечной целью. Я благодарен Вам за поддержку и заботу, но теперь должен попросить вашего разрешения покинуть общину, чтобы дальше искать Путь. Вы обучали меня от всего сердца все это время, и я буду вечно вам благодарен.
Учитель Алара Калама выглядел огорченным, но Сиддхаттха был настроен решительно. На следующий день Сиддхаттха отправился в дорогу.
Глава 14. Переправа через Ганг
Сиддхаттха пересек реку Ганг и углубился в королевство Магадха, известное своими духовными учителями. Он решил найти мастера, который мог бы научить его преодолеть рождение и смерть. Большинство духовных учителей жило в отдаленных горах или лесах. Сиддхаттха неутомимо разузнавал, где их можно встретить, он искал их, независимо от того, сколько гор и долин предстояло пересечь. Он продолжал поиски и в дождь, и в снег из месяца в месяц.
Сиддхаттха встречал аскетов, которые отказывались носить одежду, и тех, что обитали в лесах и отказывались от любых подаяний, питаясь только плодами, зеленью и корешками. Подвергая свое тело лишениям, аскеты верили, что эти испытания помогут им попасть на небо после смерти.
Однажды Сиддхаттха сказал им:
– Даже если вы возродитесь на небесах, страдания на земле все равно останутся. Найти Путь – означает найти решение проблемы страданий в жизни, а не бежать от этой жизни. Мы не достигнем многого, если изнежим наши тела, подобно тем, кто живет ради чувственных удовольствий, но истязание тела также не поможет.
Сиддхаттха продолжал свои поиски, задерживаясь в одних духовных центрах на три месяца, в других – на шесть. Сила его медитаций и концентрации возрастала, но он все еще не мог найти правильный путь освобождения от круговорота рождения и смерти. Быстро проходили месяцы, и вскоре прошло три года с тех пор, как он покинул дом. Иногда, когда Сиддхаттха сидел в лесу и медитировал, в его уме возникали образы отца, Ясодхары и Рахулы, детства и юности. И, хотя чувство нетерпения и упадок духа иногда охватывали его, но сильная вера в то, что он найдет Путь, помогала продолжать поиски.
Одно время Сиддхаттха жил в одиночестве в горах Пандава недалеко от столицы – города Раджагаха. Однажды он взял свою чашу для сбора подаяний и спустился в столицу. Его походка была медленной и благородной, а лицо – ясным и решительным. Люди по обеим сторонам улицы останавливались посмотреть на этого монаха, который шел грациозно, как лев, проходящий по горному лесу. Случилось так, что мимо проезжал экипаж короля Магадхи Бимбисары, и король приказал возничему остановиться, чтобы хорошо разглядеть Сиддхаттху. Он приказал своему придворному подать монаху еды, последовать за ним и узнать, где он живет.
На следующий день король Бимбисара направился к жилищу Сиддхаттхи. Оставив свой экипаж у подножия горы, он поднялся по тропинке с одним из придворных. Увидев Сиддхаттху, сидящего под деревом, он приблизился и приветствовал его.
Сиддхаттха поднялся. Платье посетителя подсказало ему, что перед ним король Магадхи. Сиддхаттха сложил ладони вместе и предложил королю присесть на большой камень. Сиддхаттха сел на другой камень и посмотрел на короля.
Благородное умение держать себя и воспитанные манеры монаха произвели заметное впечатление на короля Бимбисару. Он сказал:
– Я король Магадхи. Я хочу пригласить вас жить при дворе, чтобы ваше учение и добродетель принесли пользу стране. Я уверен, что если вы будете находиться при дворе, королевство Магадха будет пребывать в мире и процветании.
Сиддхаттха улыбнулся.
– Великий король, я больше привык жить в лесу.
– Это слишком суровая жизнь. У вас нет кровати, нет слуги, чтобы помогать вам. Если вы согласитесь поехать со мной, я предоставлю вам отдельный дворец. Пожалуйста, пойдите со мной. Вы будете учить нас.
– Великий король, жизнь во дворце не подходит для меня. Я стараюсь найти Путь освобождения, чтобы освободить себя и все живые существа от страданий. Жизнь во дворце несовместима с поисками сердца монаха.
– Вы молоды, так же как и я. Мне нужен друг, с которым я мог бы делиться своими мыслями и сомнениями. Как только я увидел вас, я почувствовал, что между нами существуют какие-то особые связи. Пойдите со мной. Если вы согласитесь, я отдам вам половину моего королевства, а когда вы станете старше, то сможете вернуться к монашеской жизни. Еще не будет слишком поздно.
– У вас благородное сердце. Я благодарен вам за предложение покровительства, но у меня действительно только одно желание – найти путь, который может освободить все живые существа от страданий. Время идет быстро, великий король. Если не использовать силу и энергию, которыми сейчас, в молодости, я располагаю, то старость наступит слишком быстро и вместе с ней – глубокое сожаление. Жизнь так неопределенна – болезнь или смерть могут настичь в любой момент. Пламя внутреннего смятения, вызываемое алчностью, гневом, ненавистью, страстью, завистью и гордыней, продолжает пылать в моем сердце. Только когда будет найден Великий Путь, станет возможным освобождение всех существ. Если вы по-настоящему испытываете симпатию ко мне, то позволите мне продолжить путь, которым я уже так долго иду.
На короля Бимбисару речь Сиддхаттхи произвела большое впечатление. Он сказал:
– Мне доставляет большую радость слышать ваши слова, наполненные такой решимостью. Дорогой монах, позвольте мне узнать, откуда вы и как зовется ваш род.
– Великий король, я пришел из королевства Сакья. Я принадлежу к роду Сакья. Король Суддходана, который сейчас правит в Капилаваттху, – мой отец, а моей матерью была королева Махамайя. Я был принцем, наследником трона, но захотел стать монахом, чтобы найти Путь, и оставил своих родителей, свою жену и сына более трех лет назад.
Король Бимбисара был изумлен.
– Так вы сами принадлежите королевской семье! Это большая честь для меня, повстречаться с вами, достойный монах! Правящие семьи Сакья и Магадха издавна были в близких отношениях. Как глупо было с моей стороны попытаться произвести на вас впечатление богатством и положением. Пожалуйста, простите меня! Позвольте мне просить только об одном – время от времени приходите ко мне во дворец и позвольте мне посылать вам еду. И, пожалуйста, пообещайте, что, когда вы найдете Великий Путь, то вернетесь, чтобы учить меня. Обещаете?
Сиддхаттха сложил ладони и ответил:
– Я обещаю, что когда найду Путь, я вернусь, чтобы разделить его с вами, ваше величество.
Король Бимбисара низко поклонился Сиддхаттхе и спустился вниз с горы со своим приближенным.
Позднее, в тот же день, монах Готама оставил свое жилище, чтобы избежать помех, которые, как он опасался, могут последовать из-за частых даров молодого короля. Направляясь на юг, он искал место, подходящее для практики. Он узнал о духовном центре Уддака Рамапутты, великого учителя, который, как говорили, достиг очень глубокого уровня реализации. Триста монахов жили в этом центре, расположенном неподалеку от Раджагахи, а еще четыреста учеников практиковали рядом. Сиддхаттха направился туда.
Глава 15. Лесной аскет
Мастеру Уддака было семьдесят пять лет. Он почитался всеми как живой Бог. Уддака требовал от учеников начинать с самого элементарного уровня практики, поэтому Сиддхаттха начал снова с простейших медитативных техник. Но через несколько недель он показал своему новому учителю, что уже достиг «области нематериального». На Мастера Уддака это произвело большое впечатление. Он увидел в молодом человеке благородного поведения потенциального духовного наследника и обучал Сиддхаттху с особой заботой.
– Монах Сиддхаттха Готама, в состоянии «область нематериального» пустота не есть то же самое, что пустое пространство, и это не то, что обычно называют сознанием. Все, что остается, это восприятие и объект восприятия. Поэтому путь к освобождению заключается в том, чтобы превзойти восприятие.
Сиддхаттха почтительно спросил:
– Мастер, если устранить восприятие, что же останется? Если нет восприятия, чем мы отличаемся от куска дерева или камня?
– У куска дерева или камня присутствует восприятие. Неодушевленные предметы сами являются восприятием. Ты должен достичь состояния сознания, в котором и восприятие, и отсутствие его исчезнет. Это состояние «ни восприятия, ни невосприятия». Теперь ты должен достичь этого состояния.
Сиддхаттха вернулся к своим медитациям. За пятнадцать дней он достиг «самадхи», или состояния «ни восприятия, ни невосприятия». Сиддхаттха увидел, что это состояние позволяет превзойти все обычные состояния сознания. Но когда он выходил из этого медитативного состояния, то обнаруживал, что, несмотря на его необычность, оно не дает решения проблемы жизни и смерти. Это было наиболее умиротворенное состояние, в нем можно было пребывать очень долго, но оно не было ключом к реальности. Когда Сиддхаттха пришел к Мастеру Уддака Рамапутта, тот торжественно его поздравил. Он пожал руку Сиддхаттхи и сказал:
– Монах Готама, ты лучший мой ученик. Ты достиг невероятных успехов за очень короткое время. Ты достиг самого высокого уровня. Я стар и мне уже немного осталось пребывать в этом мире. Если ты останешься здесь, мы сможем вместе руководить этой общиной, а когда я умру, ты займешь мое место Мастера общины.
И на этот раз Сиддхаттха вежливо отказался. Он понял, что состояние «ни восприятия, ни невосприятия» не было ключом к освобождению от мира рождения и смерти. Он должен был двигаться дальше. Он выразил свою глубочайшую благодарность Мастеру и общине монахов и вновь пустился в путь. Все в общине полюбили Сиддхаттху и с грустью проводили его.
Во время своего пребывания в центре Уддака Рамапутты Сиддхаттха подружился с молодым монахом по имени Конданнья. Конданнье очень нравился Сиддхаттха – и как учитель, и как хороший друг. Никто в общине, за исключением Сиддхаттхи, не достиг «области нематериального», не говоря уже о состоянии «ни восприятия, ни невосприятия». Конданнья знал, что Мастер считает Сиддхаттху своим духовным наследником. Достижения Сиддхаттхи помогали Конданнье поверить в свои силы. Он часто приходил к Сиддхаттхе, учился у него, между ними возникли особые отношения. Конданнья очень сожалел, когда узнал о том, что Сиддхаттха уходит. Он проводил своего друга до подножия горы и ждал до тех пор, пока он не скрылся из виду.
Сиддхаттха добился очень многого, занимаясь у двух самых известных учителей медитации, но огонь поиска коренного решения освобождения от страданий по-прежнему горел внутри его. Ему стало ясно, что, по всей видимости, он не научится чему-то большему, занимаясь у других мудрых учителей, где бы то ни было. Он понял, что должен искать ключ к просветлению в себе самом. Медленно двигаясь на запад, между рисовыми полями, протоками и вытянутыми грязными лагунами, Сиддхаттха достиг реки Неранджара. Он переправился через нее и стал взбираться вверх в горы, пока не поднялся до горы Дангсири, находящейся на расстоянии половины дня пути от деревни Урувела. Крутые каменные склоны горы, на которых было много пещер, заканчивались зубчатыми пиками. Валуны, огромные, как дома деревенских жителей, усеивали всю гору. Сиддхаттха решил остаться здесь до тех пор, пока не отыщет Путь к Освобождению. Он нашел пещеру, в которой мог сидеть в медитации многие часы, и медитируя, вновь повторил все практики, которыми овладел на протяжении пяти последних лет. Он вспомнил свои советы аскетам не изнурять тело, потому что это только добавит страданий в мир, и так уже переполненный ими. Но сейчас, изучая их путь более внимательно, он подумал: «Нельзя разжечь огонь из сырых дров. Тоже самое относится к телу. Если не укрощать физические желания, сердцу будет трудно найти знание. Я буду практиковать самоумерщвление плоти, чтобы достичь освобождения».
Темными ночами Готама проникал в самые глубокие и дикие уголки леса, малейшая мысль о которых заставляла волосы становиться дыбом, и там оставался на протяжении всей ночи. Даже когда страх и паника заполняли его ум и тело, он сидел, не шевелясь. Когда мимо проходил олень, шелестя листьями, страх говорил ему, что это приближаются демоны, чтобы убить его, но он не двигался с места. Когда павлин сбрасывал сухую ветку, страх говорил ему, что это питон сползает с дерева, но он все равно не двигался, хотя страх пронзал его, как укусы красных муравьев. Он пытался превозмочь все физические страхи. Он верил, что, как только его тело перестанет быть рабом страха, разум сбросит оковы страданий. Иногда он сидел со стиснутыми зубами и языком, давящим на небо, собирая всю свою силу воли, чтобы подавить страх и ужас. Даже когда он весь покрывался холодным потом и тело становилось мокрым, он не двигался. Иногда он задерживал дыхание на такие длительные промежутки, что грохот, подобный грому или ревущему пламени, заполнял его уши, а голова казалась расколотой надвое. Иногда он чувствовал, будто его голова стиснута стальным обручем, а желудок разрублен топором мясника. А временами ему казалось, что его тело поджаривается на открытом огне. Этими жестокими упражнениями он смог дисциплинировать себя и утвердить свое мужество. Его тело обрело способность выносить невообразимую боль, но в сердце его все еще не было мира.
Монах Готама практиковал подобные лишения в течение шести месяцев. Три месяца он был один, но на четвертый его нашли пять учеников Уддака Рамапутты, возглавляемые его старым другом Конданньей. Сиддхаттха был рад снова видеть Конданнью. Всего через месяц после того, как Сиддхаттха покинул медитативный центр, Конданнья достиг состояния «ни восприятия, ни невосприятия». Увидев, что он не может научиться чему-либо еще у Мастера Уддака, Конданнья уговорил четырех друзей присоединиться к нему в поисках Сиддхаттхи. Через несколько недель им удалось его найти, и они выразили желание остаться и заниматься практикой вместе с ним. Сиддхаттха объяснил им, почему он использует путь самоумерщвления плоти, и пять молодых людей - Конданнья, Ваппа, Бхаддийя, Ассаджи и Маханама - решили следовать этому пути. Каждый монах нашел себе пещеру, они были расположены недалеко друг от друга, и каждый день один из них отправлялся в город собирать пищу подаянием. Когда он возвращался, еда делилась на шесть порций, так что каждому доставалось всего маленькая горсть пищи в день. Проходили дни и месяцы. Тела монахов стали худыми и изможденными. Они покинули гору и направились на восток к деревне Урувела, на берег реки Неранджара, где продолжили практику в том же роде. Но строгость к себе Сиддхаттхи начала волновать даже пятерых его товарищей, они посчитали, что следовать за ним невозможно. Сиддхаттха прекратил омовения в реке и даже перестал принимать свою порцию пищи. В некоторые дни он ел только сморщенную гуаву, которую ему случалось находить на земле или кусочек высохшего помета буйволов. Его тело было ужасно изнурено, на выступающих костях оставалось совсем немного плоти. Сиддхаттха не стриг волосы и бороду уже шесть месяцев и, когда он тер голову, из нее выпадали горсти волос, как будто там, на кусочке плоти, все еще облегавшем череп, больше не было места для них.
И наконец, сидя в медитации на кладбище, Сиддхаттха внезапно понял, насколько неправильным является путь самоумерщвления плоти. Солнце село, и прохладный ветерок мягко поглаживал его кожу. После целого дня, проведенного под палящим солнцем, ветерок был восхитительно освежающим, и Сиддхаттха испытал такой покой, какого он не чувствовал за весь день. Он понял, что ум и тело составляют целостность, которую невозможно разделить. Мир и комфорт для тела прямо соотносятся с миром и комфортом в уме. Изнурение тела означает и изнурение ума. Он вспомнил, как он впервые медитировал в прохладной тени дерева сизигиум в день праздника первой вспашки. Он вспомнил, как освежающий покой того места принес ему чувство ясности и безмятежности. Он вспомнил также свою медитацию в лесу сразу после того, как Чанна покинул его. Его мысли устремились к первым дням, проведенным с Мастером Алара Каламой – те начальные сеансы медитации питали и тело, и разум, создавая глубокую концентрацию и сосредоточенность. Но после того Мастер Алара Калама сказал ему о необходимости преодолеть радости медитации для достижения состояний, существующих за пределами материального мира, таких как «область безграничного пространства и безграничного сознания» и состояние «нематериального». Затем было состояние «ни восприятия, ни невосприятия». Цель этих практик – найти средства для выхода из мира чувств и мыслей, мира восприятия и ощущений. Он спросил себя: «Почему нужно следовать только традициям, записанным в священных писаниях? Почему нужно бояться радостного покоя, приносимого медитацией? Эта радость не имеет ничего общего с пятью видами желаний, которые затмевают осознание. Напротив, радость медитации может насытить тело и разум и доставить силу, необходимую для продолжения пути к просветлению».
Монах Готама решил восстановить свое здоровье и использовать медитацию для насыщения тела и разума. Он решил со следующего утра начать сбор еды подаянием. Он будет своим собственным учителем, не зависящим от учений кого-либо другого. Обрадованный этим решением, он растянулся на земле и мирно заснул. Взошла полная луна, и Млечный Путь, яркий и сияющий, распростерся по безоблачному небу. Монах Готама проснулся следующим утром при звуках птичьего пения. Он поднялся и вспомнил вчерашнее решение. Он был покрыт грязью и пылью, а его платье было так поношено и изорвано, что почти не закрывало тела. Он вспомнил, что накануне видел на кладбище тело умершего, и предположил, что сегодня люди отнесут его к реке для церемонии кремации и ткань кирпичного цвета, покрывавшая труп, будет больше не нужна. Он подошел к телу и, думая о рождении и смерти, почтительно снял ткань с тела. Это был труп молодой женщины. Ее тело распухло и потеряло цвет. Сиддхаттха использовал ткань кирпичного цвета как новое платье.
Он пошел к реке, чтобы вымыться и постирать ткань. Вода была прохладной и необычайно освежающей. Он испытывал наслаждение от прикосновения воды к коже, одновременно чувствуя новое состояние своего разума. Он долго купался, а потом постирал и выжал свое новое платье. Но когда он выбрался из воды, силы оставили его. Готама не смог даже взобраться на берег. Он стоял и тихо дышал. Невдалеке монах увидел ветку дерева, склонившуюся над водой, с листьями, скользящими по поверхности. Он медленно подошел и взялся за нее, чтобы выбраться из воды. Готама сел отдохнуть на берегу. Солнце поднималось в небе. Он разложил ткань на земле, а когда она высохла, завернулся в нее и направился к деревне Урувела. Но не успел аскет пройти и половины пути, как силы покинули его и он потерял сознание. Он лежал некоторое время неподвижно, прежде чем на дороге появилась маленькая девочка из деревни. Тринадцатилетняя Суджата была послана своей матерью отнести рис, молоко, пирожки и семена лотоса для подношения лесным богам. Увидев монаха, лежащего без сознания на дороге, едва дышащего, она опустилась на колени и поднесла чашу с молоком к его губам. Суджата поняла, что это аскет, который потерял сознание от слабости. Капли молока смочили его язык и рот, и Сиддхаттха немедленно почувствовал, каким освежающим было молоко, и медленно выпил всю чашу. Сделав несколько вдохов, он достаточно пришел в себя, чтобы сесть, и попросил Суджату дать ему еще одну чашу молока. Молоко очень быстро восстановило его силы. В этот день он окончательно решил оставить аскетическую практику изнурения и пойти в прохладный лес на другой стороне реки для занятий медитацией.
В последующие дни он постепенно стал нормально есть и пить. Иногда Суджата приносила ему еду, иногда он сам брал свою чашу и шел в деревню собирать подаяние. Каждый день Сиддхаттха занимался медитацией во время ходьбы по берегу реки, а остальное время посвящал медитации сидя. Каждый вечер он купался в реке Неранджара. Сиддхаттха отказался от традиций и священных писаний, чтобы найти Путь самостоятельно. Он обратился к себе самому, чтобы учиться на своих собственных успехах и неудачах. Медитации насыщали его тело и разум, и чувство мира и покоя возрастало. Сиддхаттха не хотел уходить от своих чувств и ощущений, а внимательно наблюдал за ними. Он отказался от желания покинуть мир явлений и, обратившись к себе самому, обнаружил себя полностью присутствующим в этом мире. Просто вдох, песня птицы, один лист, единственный луч солнца – все это могло служить объектом медитации. Он стал видеть, что ключ к освобождению лежит в каждом вдохе, каждом шаге, каждом маленьком камушке на пути.
Монах Готама шел от медитаций на свое тело к медитациям на чувства и от медитаций на чувства к медитациям на ощущения и мысли, возникающие в его сознании. Он увидел единство тела и сознания, он увидел, что любая клетка тела содержит в себе всю мудрость мира. Он увидел, что нужно только глубоко посмотреть на пылинку, чтобы увидеть истинный образ всей вселенной, что пылинка сама по себе является вселенной, и если бы она не существовала, то вселенная также не существовала бы. Монах Готама вышел за рамки идеи о разделении самости – «атмана» и понял, что долго придерживался ложного понятия «атмана», которое излагалось в Ведах. В действительности явления не имели отдельной самости. Отсутствие отдельной самости (non-self) или «анатман» были сутью любого существования. «Анатман» не был понятием, описывающим новую сущность. Он был ударом молнии, разрушающим все неверные взгляды. Придерживаясь принципа отсутствия отдельной самости, Сиддхаттха был подобен генералу, поднимающему острый меч интуиции на поле сражения медитативной практики. День и ночь он сидел под деревом пиппала, и новые уровни осознания пробуждались в нем, подобно ярким вспышкам света.
Тем временем пять друзей Сиддхаттхи потеряли веру в него. Они увидели, как он сидит в одиночестве на берегу реки, ест рис и пьет молоко. Он разговаривал с маленькой девочкой и улыбался ей.
Конданнья сказал остальным:
– Сиддхаттха более не является тем, на кого мы можем рассчитывать. Он оставил путь. Теперь он беззаботно занимается насыщением своего тела. Мы должны покинуть его и искать другое место для продолжения нашей практики. Я не вижу причин оставаться здесь.
Только после ухода пяти друзей Сиддхаттха заметил их отсутствие. Вдохновленный новым чувством глубокого проникновения, Сиддхаттха посвящал все свое время медитации и не успел объяснить этого друзьям. Он подумал: «Мои друзья неправильно меня поняли, но я могу не беспокоиться, я не обязан убеждать их. Я должен полностью посвятить себя поискам истинного пути. Когда я найду путь, я разделю его с ними». И он вернулся к ежедневным упражнениям. В эти дни, когда он достиг таких больших успехов на своем пути, появился юный пастух буйволов Свасти. Сиддхаттха приветливо принимал охапки свежей травы, которые одиннадцатилетний мальчик приносил ему. И хотя Суджата, Свасти и их друзья были еще детьми, Сиддхаттха делился с ними некоторыми моментами нового знания. Он с радостью замечал, насколько легко неграмотные деревенские дети понимают его открытия. Это ободрило его, он понимал, что дверь полного просветления скоро широко распахнется. Он знал, что держит в руках замечательный ключ – истину о взаимозависимости и нераздельности природы всех вещей.
Глава 16. Спала ли Ясодхара?
Свасти никогда не ходил в школу, его семья была слишком бедна. Суджата научила его основам чтения и письма, но ему все еще не хватало умения и слов. Рассказывая о Будде, он иногда останавливался, не в силах найти нужные слова. Его слушатели помогали ему. Кроме Ананды и Рахулы, еще двое пришли послушать его историю. Одной была старшая монахиня по имени Махападжапати, а другим – сорокалетний монах, которого звали Ассаджи.
Рахула познакомил их со Свасти, и Свасти с удивлением узнал, что Махападжапати – это королева Готами, вырастившая Будду. Она была первой женщиной, принятой в сангху Будды, и теперь являлась настоятельницей над семьюстами монахинями. Она только что приехала с севера, чтобы посоветоваться с Буддой относительно заповедей для бхиккхуни.
Рахула познакомил Ассаджи и Свасти. Глаза Свасти загорелись, когда он узнал, что Ассаджи был одним из тех пяти друзей Будды, которые практиковали аскезу рядом с родной деревней Свасти. Будда рассказывал, что, когда его друзья увидели, как он отказался от самоистязаний, пьет молоко и ест рис, они оставили его и ушли. Свасти было интересно, как Ассаджи стал учеником Будды и появился здесь, в монастыре Бамбукового леса. Он решил расспросить Рахулу об этом позднее.
Бхиккхуни Готами помогала Свасти, когда он не находил слов. Она интересовалась всеми подробностями. Свасти эти детали казались неважными, но, несомненно, они были значимы для нее. Готами расспрашивала, где он собирал траву куша, которую Будда использовал как подстилку для медитации и как часто Свасти приносил траву. Она хотела знать, оставалось ли буйволам достаточно еды на ночь после того, как он отдавал Будде эту траву. Наконец, она спрашивала, бил ли когда-нибудь Свасти владелец буйволов.
Можно было еще о многом рассказывать, но Свасти попросил разрешения остановиться и пообещал продолжить на следующий день. Но перед тем как уйти, он спросил, можно ли ему задать бхиккхуни Готами несколько вопросов. Она улыбнулась и сказала:
– Спрашивай смелее. Я буду очень рада, если смогу ответить на твои вопросы.
Свасти давно вынашивал эти вопросы. Прежде всего, действительно ли спала Ясодхара или только притворялась спящей той ночью, когда Сиддхаттха покидал дворец? Свасти также хотел знать, что сказали король, королева и Ясодхара, когда Чанна возвратился с мечом, ожерельем и локонами волос Сиддхаттхи. Что произошло в семье Будды за шесть лет его отсутствия? Кто первым услышал новость о том, что Будда отыскал Путь? Кто первым приветствовал Будду, когда он вернулся в Капилаваттху, и вышел ли весь город встречать его?
– А у тебя много вопросов! – с улыбкой воскликнула бхиккхуни Готами. – Позволь мне ответить на них коротко. Прежде всего, спала Ясодхара или нет? Если ты хочешь знать наверняка, ты должен спросить Ясодхару. Я думаю, что она не спала. Ясодхара сама приготовила Сиддхаттхе одежду, шапку, обувь и положила их на кресло. Она приказала Чанне приготовить Кантаку. Она знала, что принц уйдет этой ночью. Как же она могла спать? Я думаю, что она только притворялась спящей, чтобы избежать боли прощания. Ты еще не знаешь Ясодхары, Свасти, но мать Рахулы – это очень решительная женщина. Она поняла намерения Сиддхаттхи и от всего сердца поддержала его. Я знаю это лучше, чем кто бы то ни было, так как я самый близкий, после Сиддхаттхи, человек Ясодхаре.
Бхиккхуни Готами рассказала Свасти, что на следующее утро, когда обнаружилось, что Сиддхаттха ушел, все, за исключением Ясодхары, были потрясены. Король Суддходана впал в ярость и кричал, обвиняя всех в том, что они не предотвратили уход принца. Королева Готами сразу же побежала искать Ясодхару. Ясодхара сидела в одиночестве и тихо плакала. Группы верховых были посланы на поиски с приказом найти принца. Группа, поехавшая на юг, встретила Чанну, ведущего Кантаку. Чанна отговорил их от продолжения поисков. Он сказал:
– Пусть принц спокойно следует своему духовному пути. Я плакал и умолял его, но он полон решимости отыскать Путь. В любом случае он уже далеко отсюда, в лесу, в другой стране. Вы не сможете найти его.
Чанна вернулся во дворец и три раза поклонился до земли в знак раскаяния, достал меч, ожерелье и волосы Сиддхаттхи и передал их королю. Королева Готами и Ясодхара в это время находились рядом с королем. Увидев слезы Чанны, король не стал упрекать его, а спокойно расспросил о том, что произошло. Он приказал Чанне отдать ожерелье, меч и волосы Ясодхаре на хранение. Тоска окутала дворец. Потеря принца была подобна потере дневного света. Король надолго удалился в свои покои и отказывался выходить. Почти месяц министр Вессамитта должен был вести все дворцовые дела от его имени.
Кантака, вернувшийся в конюшню, отказывался есть и пить и умер через несколько дней. Ясодхара разрешила похоронить коня, и Чанна, переполненный горем, сжег его останки.
Бхиккхуни Готами рассказывала, пока не прозвучал колокол. Все испытали разочарование, но Ананда сказал, что не следует пропускать медитацию, какой бы интересной ни казалась история. Он предложил всем собраться на следующий день в его хижине. Свасти и Рахула поклонились бхиккхуни Готами, Ананде и Ассаджи и вернулись в хижину своего учителя, Сарипутты. Двое молодых друзей шли бок о бок, не произнося ни слова. Затихающие звуки гонга сливались в волны, набегающие одна на другую. Свасти следил за дыханием и беззвучно читал «гата колокола»:
– Слушай, слушай, этот замечательный звук возвращает меня к моей истинной сущности.
Глава 17. Лист дерева пиппала
Сидя под деревом пиппала, отшельник Готама направил все свои способности к концентрации на глубокое проникновение в тело. Он видел, что каждая клетка его тела подобна капле воды в бесконечном потоке рождения и смерти, существования и несуществования. Он не мог найти в своем теле ничего, что оставалось бы неизменным или содержало отдельную сущность. С потоком тела смешивался поток его чувств, в котором каждое чувство было подобно капле воды. Эти капли толкали друг друга в процессе рождения, существования и смерти. Некоторые чувства были приятны, другие – нет, третьи – нейтральны, но все чувства были непостоянны: они возникали и исчезали так же, как и клетки тела.
Глубоко сосредоточившись, Готама исследовал поток ощущений, который тек рядом с потоками тела и чувств. Капли потока ощущений смешивались и влияли друг на друга в процессе рождения, существования и смерти. Если восприятие было точным, реальность постигалась легко, но если восприятие было ошибочным, реальность оставалась скрытой покровом. Люди бесконечно страдали из-за неправильного восприятия: они верили в то, что преходящее является постоянным, в то, что не имеющее самости содержит ее, в то, что не имеющее рождений и смерти имеет их. Они делили на части неделимое.
Готама осветил своим осознанием порождения ума, которые были источником страданий,– страх, гнев, ненависть, высокомерие, зависть, алчность и невежество. Осознание сияло внутри него, как яркое солнце. Солнце осознания выявляло природу всех этих негативных состояний ума. Он увидел, что все они возникают из-за невежества. Все они противостояли состоянию осознания. Они были тьмой – отсутствием света. Он увидел, что ключ к освобождению лежит в разрыве с невежеством, в глубоком погружении в самое сердце реальности и приобретении непосредственного опыта. Такое знание было не интеллектуальным знанием, оно было непосредственным опытом.
В прошлом Сиддхаттха искал пути победы над страхом, гневом и алчностью, но методы, которые он использовал, не приносили плодов, так как были только попытками подавить эти чувства и эмоции. Теперь Сиддхаттха понял, что их причиной было невежество. Он понял, что когда кто-нибудь освобождается от невежества, препятствия ума исчезают сами по себе, как тени при восходе солнца. Проницательность Сиддхаттхи была плодом его глубокой сосредоточенности.
Он улыбнулся и взглянул вверх, где на фоне голубого неба был хорошо виден лист дерева пиппала. Он покачивался вперед и назад, как бы зовя Сиддхаттху. Внимательно посмотрев на лист, он ясно увидел присутствие в нем солнца и звезд – без солнца, без света и тепла лист не мог существовать. Он также увидал в листе присутствие облаков – без облаков не было бы дождя, а без дождя также не было бы и листа. Он увидел, что земля, время, космос и разум – все присутствует в листе. Фактически, в этот самый момент вся вселенная существует в этом листе. Реальность этого листа была замечательным чудом.
Обычно мы думаем, что лист рождается весной, но Готама смог увидать, что лист уже существовал в этом мире в свете солнца, в облаках, в дереве и в нем самом. Осознав, что лист никогда не был рожден, Готама увидел, что и сам он никогда не был рожден. Оба они: и лист, и он сам просто проявлялись,– но никогда не были рождены и потому не могли умереть. С этим пониманием идеи рождения и смерти, возникновения и исчезновения развеялись, и проявился истинный облик листа дерева, а также его истинный облик. Он увидел, что наличие любого отдельного явления делает возможным и существование всех других явлений. Одно включает в себя все, и все содержится в одном.
И лист, и его тело были едины. Ничто не располагало отдельной или постоянной сущностью. Ничто не могло существовать независимо от остальной вселенной. Осознав взаимозависимость всех явлений, Сиддхаттха увидел их пустоту – их свободу от отдельной, изолированной сущности. Он осознал, что ключ к освобождению лежит в этих двух принципах: взаимозависимости и отсутствии отдельной самости (non-self). Облака плыли по небу, создавая белый фон, для просвечивающего листа пиппала. Может быть, этим вечером облака превратятся в дождь. Облака были одним проявлением единого, дождь – другим. Облака также не были рождены и не умрут. «Если бы облака смогли это понять, – думал Готама, – они наверняка бы радостно пели, проливаясь дождем на горы, леса и рисовые поля».
Освещая потоки тела, чувств, ощущений, порождений ума и сознания, Сиддхаттха понял, что непостоянство и отсутствие самости являются условиями, необходимыми для жизни. Без непостоянства и отсутствия самости ничто не смогло бы расти или развиваться. Если бы в зернышке риса не присутствовала природа непостоянства и отсутствия отдельной самости, оно не смогло бы стать растением. Если бы облака не были лишены самости и постоянства, они не смогли бы превратиться в дождь. Без непостоянства и отсутствия отдельной сущности ребенок никогда бы не смог стать взрослым. «Таким образом, – думал он, – признать жизнь – означает признать непостоянство и пустоту отдельного явления. Источником страданий является ложная вера в постоянство и существование изолированной сущности. Осознав это, каждый поймет, что нет ни рождения, ни смерти, ни возникновения, ни разрушения, ни единичного, ни множественного, ни внутреннего, ни внешнего, ни большого, ни малого, ни чистого, ни нечистого. Все эти понятия являются ложными различиями, созданными умом. Если кто-либо проникнет в природу пустоты всех вещей, он преодолеет препятствия ума и освободится от колеса страданий».
Долгими ночами Сиддхаттха медитировал под деревом пиппала, освещая светом осознания тело, разум и всю вселенную. Пять товарищей давно уже покинули его, и свидетелями его практики были теперь лес, река, птицы и тысячи насекомых, живущих на земле и на деревьях. Большое дерево пиппала было его собратом по медитации. Звезды, появлявшиеся вечером, когда он начинал медитировать, также были его собратьями в этом занятии.
Деревенские дети приходили навестить его только в полдень. Однажды Суджата принесла ему рисовую кашу, приготовленную с молоком и медом, а Свасти принес охапку свежей травы куша. Свасти ушел, чтобы отвести буйволов домой, и Готаму внезапно охватило предчувствие того, что именно этой ночью он достигнет Великого Пробуждения. Предыдущей ночью ему приснилось несколько необычных снов. В одном из них он увидел себя, лежащего на боку, его колени задевали Гималаи, его левая рука дотрагивалась до берега Восточного моря, его правая рука касалась берега Западного моря, а ступни оставались на берегах Южного моря. В другом сне огромный цветок лотоса, размером с колесо повозки, вырос из его пупка и протянулся вверх, достигая высочайших облаков. В третьем сне неисчислимое количество птиц всех расцветок летело к нему со всех сторон света. Эти сны означали, что Великое Пробуждение уже на пороге.
Рано вечером Готама проделал медитацию во время прогулки по берегу реки. Он погрузился в воду и совершил омовение. Когда спустились сумерки, он вернулся и сел под деревом пиппала. Он улыбнулся, взглянув на новую подстилку из травы куша у подножья дерева. Под этим самым деревом он уже сделал так много важных открытий в своих медитациях. Теперь приблизился момент, которого он так долго ждал. Дверь к Просветлению должна была открыться.
Сиддхаттха медленно сел в позе лотоса. Он смотрел на реку, тихо текущую невдалеке, и слышал как ветерок шелестел травой на ее берегах. Ночной лес был спокоен, хотя жизнь кипела в нем. Тысячи различных насекомых издавали звуки. Он сконцентрировал осознание на дыхании и закрыл глаза. На небе появились вечерние звезды.
Глава 18. Взошла утренняя звезда
В состоянии осознания разум, тело и дыхание Сиддхаттхи были совершенно едины. Его практика позволила достичь огромной силы концентрации. Теперь он мог направить ее, чтобы осветить осознанием разум и тело. Войдя в медитацию, он начал различать присутствие бесчисленного множества других существ в своем теле. Органические и неорганические вещества, минералы, мхи и травы, насекомые и животные, люди – все они присутствовали в нем. Он увидел, что именно в этот момент все другие существа были им самим. Он видел свои прошлые жизни, все свои рождения и смерти. Он видел возникновение и разрушение тысяч миров и тысяч звезд. Он чувствовал все радости и печали всех живых существ – рожденных матерями, рожденных из яиц и рожденных делением. Он видел, что каждая клетка его тела содержит в себе все небесное и земное и измеряется в трех временах – прошлом, настоящем и будущем. Был час первой стражи ночи.
Готама вошел в медитацию еще глубже. Он видел создание и разрушение, расцвет и падение бесчисленных миров. Он видел, как бесчисленные существа проходят через бесчисленные рождения и смерти. Он видел, что эти рождения и смерти были только поверхностными проявлениями, а не истинной реальностью; так миллионы волн беспрестанно вздымаются и опадают на поверхности моря, а море само по себе находится вне рождений и смерти. Если бы волны поняли, что они являются водой, они преодолели бы рождение и смерть и пришли бы к настоящему внутреннему миру. Это осознание позволило Готаме преодолеть узы рождения и смерти. Он улыбнулся. Его улыбка была подобна цветку, расцветшему в глубокой ночи; этот цветок излучал ореол света. Это была улыбка удивительного понимания, проникновения в тайну, разрушения всех скверн. Он достиг этого уровня понимания во вторую стражу.
В этот самый момент разразился гром, и яркие вспышки молний засверкали, пересекая небо, как бы раздирая его надвое. Черные облака скрыли луну и звезды. Полил дождь. Готама весь промок, но не сдвинулся с места. Он продолжил медитацию.
Сидя неподвижно, он осветил осознанием свой разум. Он увидел, что живые существа страдают, потому что не понимают, что разделяют одну общую землю со всеми другими существами. Из-за невежества появляются многочисленные печали, непонимание и озабоченность. Алчность, гнев, высокомерие, сомнения, зависть и страх – все они коренятся в невежестве. Когда мы учимся успокаивать разум, чтобы проникнуть глубоко в истинную природу вещей, мы можем прийти к полному пониманию, и оно развеет все печали и заботы и даст свободу терпимости и любви.
Готама увидел, что понимание и любовь едины. Без понимания не может быть любви. Положение каждого лица является результатом физических, эмоциональных и социальных условий его жизни. Если мы поймем это, то не сможем ненавидеть даже того, кто ведет себя жестоко. Мы сможем постараться помочь изменить его физические, эмоциональные и социальные условия. Понимание дает свободу для проявления сострадания и любви, которые, в свою очередь, способствуют правильным действиям. Чтобы любить, прежде всего необходимо понимать, поэтому понимание является ключом к освобождению. Для того чтобы достичь ясного понимания, необходимо жить осознанно, поддерживая прямой контакт с жизнью в настоящий момент, ясно понимая, что происходит внутри и вне тебя. Практикуя осознанность, усиливаешь способность смотреть в суть вещей, а когда мы смотрим глубоко в сердце кого-либо, мы открываем сами себя. Это тайное сокровище осознания, оно ведет к осуществлению освобождения и просветлению. Жизнь освещается правильным пониманием, правильной мыслью, правильной речью, правильным действием, правильным образом жизни, правильными усилиями, правильным стремлением и правильной концентрацией. Сиддхаттха назвал это Благородным Путем: «ариямарга».
Глубоко проникая в сердце всех существ, Сиддхаттха достиг понимания любого разума, независимо от того, где бы он ни находился, и смог услышать голоса всех существ, их радость и страдание. Он достиг состояния божественного зрения, божественного слуха и способности переноситься через все пространства, не сходя с места. Был уже конец третьей стражи, и гроза закончилась. Облака разошлись, открывая ясную луну и звезды.
Готама почувствовал, что стены тюрьмы, в которой он находился в течение тысяч жизней, рухнули. Тюремщиком было невежество. Из-за невежества его разум был затемнен, подобно тому, как луна и звезды бывают скрыты грозовыми облаками. Затуманенный бесконечными волнами ложных мыслей, разум ошибочно разделял реальность на субъект и объект, себя и других, существование и несуществование, рождение и смерть. Из этих ограничений вырастали ложные взгляды – тюрьма чувств и желаний. Страдания рождения, старости, болезней и смерти только делали стены тюрьмы толще. Единственное, что нужно было сделать, это подойти к тюремщику и увидеть его истинное лицо. Тюремщиком было невежество, а способом преодолеть это невежество был Благородный Восьмеричный Путь. Если освободиться от тюремщика, то и тюрьма тут же исчезнет и никогда больше не появится.
Отшельник Готама улыбнулся и прошептал самому себе:
– О, тюремщик, я вижу тебя теперь. Как много жизней удерживал ты меня в тюрьме рождений и смертей! Но теперь я ясно вижу твое лицо, и отныне ты не сможешь больше воздвигнуть новые стены вокруг меня!
Взглянув вверх, Сиддхаттха увидел появившуюся над горизонтом утреннюю звезду, сияющую, как бриллиант. Много раз, сидя под деревом пиппала, он видел эту звезду, но в это утро он как будто увидел ее впервые. Она ослепляла, как ликующая улыбка Просветления. Сиддхаттха внимательно посмотрел на звезду и воскликнул в глубоком сострадании:
– Все существа содержат в себе семена Просветления, но мы все еще погружены в океан рождения и смерти!
Сиддхаттха понял, что нашел Великий Путь. Он достиг своей цели, и теперь его сердце испытывало совершенный покой и умиротворение. Он думал о годах поисков, наполненных разочарованиями и лишениями. Он думал об отце, матери, тете, Ясодхаре, Рахуле и всех своих друзьях. Он думал об их дворце, о Капилаваттху, о своем народе и стране и обо всех тех, кто живет в нужде и бедности, особенно о детях. Он обещал найти Путь и разделить свое открытие с ними, чтобы помочь другим освободиться от страданий. Вместе с глубоким пониманием появилась и всеобъемлющая любовь ко всем существам.
Под ранним утренним солнцем на травянистом берегу реки раскрылись разноцветные цветы. Солнечные лучи танцевали на листьях и искрились в воде. Его боль ушла. Все чудеса жизни проявили себя. Все казалось удивительно новым. Какими замечательными были голубые небеса и плывущие белые облака! Он чувствовал, будто он сам и вся вселенная были созданы заново.
В это время появился Свасти. Сиддхаттха увидел маленького пастуха, бегущего к нему, и улыбнулся. Внезапно Свасти остановился и уставился на Сиддхаттху, раскрыв рот. Сиддхаттха позвал его:
– Свасти!
Мальчик пришел в себя и ответил:
– Учитель!
Свасти сложил ладони и поклонился. Он сделал несколько шагов вперед, но затем вновь остановился и внимательно, с благоговением посмотрел на Сиддхаттху. Смущенный собственным поведением, он проговорил, запинаясь:
– Учитель, вы выглядите сегодня так особенно.
Сиддхаттха жестом пригласил мальчика приблизиться. Он обнял его и спросил:
– Как же особенно я выгляжу сегодня?
Внимательно глядя на Сиддхаттху, Свасти ответил:
– Это трудно описать словами. Просто вы выглядите очень особенно. Вы похожи на звезду.
Сиддхаттха погладил мальчика по голове и сказал:
– Вот как? А на что еще я похож?
– Вы выглядите, как только что расцветший лотос. И как... как луна над вершиной горы Гайясисы.
Сиддхаттха посмотрел Свасти в глаза и промолвил:
– А ты поэт Свасти. А теперь скажи мне, почему ты пришел сегодня так рано? И где твои буйволы?
Свасти объяснил, что сегодня он свободен, так как все буйволы находятся на вспашке полей. Только теленка оставили в стойле. Сегодня ему нужно только нарезать травы. Ночью его семью разбудили звуки грома. Дырявая крыша дома пропускала воду, и дождь залил их постели. Они никогда не видели такой сильной грозы и начали беспокоиться о Сиддхаттхе, находившемся в лесу. Они сидели, прижавшись друг к другу, пока не прошла гроза. Когда занялся день, Свасти побежал в стойло, чтобы взять серп, и направился в лес. Он хотел узнать, все ли в порядке у Сиддхаттхи.
Сиддхаттха взял Свасти за руку.
– Это самый счастливый день моей жизни. Если можешь, позови всех детей ко мне под дерево пиппала сегодня днем. И не забудь взять с собой сестер и брата. Но сначала пойди и нарежь травы куша для буйволов.
Счастливый Свасти побежал домой, а Сиддхаттха медленно пошел вдоль берега реки, залитого солнечным светом.
Глава 19. Мандарин осознанности
В этот день Суджата принесла Сиддхаттхе еду и увидела, что он сидит под деревом пиппала, прекрасный, как раннее утро. Его лицо излучало мир, радость и спокойствие. Сотни раз она видела его, сидящего торжественно и величественно под деревом пиппала, но сегодня в нем было что-то особенное. Суджата смотрела на Сиддхаттху и чувствовала, как все ее печали и заботы исчезают. Счастье, свежее, как весенний ветерок, наполнило ее сердце. Она почувствовала, что на этой земле больше нет ничего, в чем бы она нуждалась или чего бы хотела; все во вселенной уже хорошо и благоприятно, и никто не должен более печалиться и отчаиваться. Суджата сделала несколько шагов вперед, поставила еду перед Сиддхаттхой и поклонилась ему. Она почувствовала, как мир и радость, наполнявшие Сиддхаттху, передаются и ей.
Сиддхаттха улыбнулся ей и сказал:
– Присаживайся здесь, рядом со мной. Спасибо тебе за то, что ты приносила мне еду и воду все эти месяцы. Сегодня счастливейший день в моей жизни, потому что прошлой ночью я нашел Великий Путь. Раздели со мной эту радость. В ближайшем будущем я отправлюсь учить этому пути других.
Суджата подняла глаза в удивлении:
– Вы уйдете? Вы имеете в виду, что покинете нас?
Сиддхаттха мягко улыбнулся.
– Да, я должен уйти, но я не покину вас, дети. Перед тем как уйти, я покажу вам путь, который открыл.
Суджата все еще беспокоилась. Она хотела спросить его, но он начал первым:
– Я останусь с вами, дети, еще несколько дней, чтобы поделиться тем, что узнал. Только затем я отправлюсь в дорогу. Но это не означает, что я покину вас навсегда. Время от времени я буду возвращаться, чтобы навестить вас, дети.
Суджата была удовлетворена этим ответом. Она села и развернула банановый лист, в котором принесла рис. Она тихо сидела рядом с Сиддхаттхой, пока он ел. Суджата смотрела, как он берет горсточки риса и окунает их в кунжутную соль. Ее сердце было наполнено невыразимым счастьем.
Закончив трапезу, Сиддхаттха попросил Суджату вернуться домой. Он сказал, что хочет встретиться с деревенскими детьми позднее в этот же день.
Пришло много ребят, включая сестер и брата Свасти. Все мальчики помылись и надели чистую одежду. Девочки были одеты в свои лучшие сари. Сари Суджаты было цвета слоновой кости, Нандабала надела сари цвета проростков банана, а сари Бхимы было розовым. Дети, похожие на цветы, свежие и разноцветные, расселись вокруг Сиддхаттхи под деревом пиппала.
Суджата принесла корзину с кокосовыми орехами и с кусками пальмового сахара – особое лакомство. Дети зачерпывали вкусную мякоть кокосов и ели ее вместе с восхитительным сахаром. Нандабала и Субаш принесли корзинку с мандаринами. Сиддхаттха сидел вместе с детьми, наслаждаясь полным счастьем. Рупак протянул ему кокосовый орех с куском пальмового сахара на листе пиппала. Нандабала подала ему мандарин. Сиддхаттха взял их и поел вместе с детьми.
Они наслаждались сладостями, когда Суджата объявила:
– Дорогие друзья, сегодня самый счастливый день в жизни нашего Учителя. Он нашел Великий Путь. Я чувствую, что это очень важный день и для меня. Братья и сестры, давайте считать этот день большим праздником для всех нас. Мы пришли сегодня сюда, чтобы отметить Просветление нашего Учителя. Уважаемый Учитель, Великий Путь найден. Мы знаем, что вы не можете остаться с нами навсегда. Пожалуйста, научите нас тому, что, по вашему мнению, мы сможем понять.
Суджата сложила ладони и поклонилась Готаме, выражая уважение и преданность. Нандабала и другие дети сделали то же самое с глубочайшей искренностью.
Сиддхаттха мягким жестом пригласил ребят усесться поудобнее и произнес:
– Вы все умные дети и я уверен, что вы сможете понять и практиковать те вещи, которыми я поделюсь с вами. Великий Путь, который я обнаружил, глубок и возвышен, но тот, кто готов изучать его всем сердцем и разумом, может понять и следовать ему.
– Когда, дети, вы очистите мандарин, вы можете съесть его с осознанием или без осознания. Что это означает, съесть мандарин осознанно? Когда вы едите мандарин, вы осознаете, что вы едите именно мандарин. Вы чувствуете его приятный аромат и сладкий вкус. Когда вы очищаете мандарин, вы знаете, что вы очищаете именно мандарин. Когда вы откусываете дольки и берете их в рот, вы знаете, что откусываете именно дольки мандарина и кладете их именно в свой рот; когда вы ощущаете приятный аромат и сладкий вкус мандарина, вы осознаете, что ощущаете именно аромат и вкус мандарина. В мандарине, который дала мне Нандабала, было девять долек. Я ел каждую из них с осознанием и чувствовал, какой он замечательный и вкусный. Я уже не забуду этот мандарин и, таким образом, мандарин стал чем-то очень реальным для меня. Если мандарин является реальным, то и тот, кто его съел, реален. Вот что означает съесть мандарин с осознанием.
– Дети, а что означает съесть мандарин без осознания? Когда вы едите мандарин, вы не знаете, что вы едите именно мандарин. Вы не чувствуете приятного аромата и сладкого вкуса мандарина. Когда вы очищаете мандарин, вы не знаете, что очищаете именно мандарин. Когда вы берете дольку и кладете ее в рот, вы не знаете, что берете и кладете в рот; когда вы ощущаете аромат и вкус мандарина, вы не знаете, что за аромат и вкус ощущаете. Таким образом, вы не сможете по достоинству оценить его. Если вы не осознаете, что вы едите мандарин, мандарин не является реальностью. Если мандарин не реален, то и тот, кто его ест, также не реален. Вот что значит, дети, есть мандарин без осознания.
– Дети, есть мандарин осознанно означает, что, когда вы его едите, вы по-настоящему чувствуете его. Ваш разум не отвлечен в этот момент вчерашними или завтрашними мыслями, а живет полностью в настоящем. Мандарин – это момент настоящего. Жить в осознании означает жить в настоящий момент, когда ваши разум и тело присутствуют именно здесь и сейчас. Тот, кто практикует осознание, может видеть в мандарине такие вещи, которые другие увидеть не способны. Осознающий человек может увидеть мандариновое дерево, его цветение весной, солнечный свет и дождь, питающие мандарин. Смотря еще глубже, можно увидеть десять тысяч вещей, которые сделали возможным существование этого мандарина. Смотря на мандарин, тот, кто практикует осознание, может видеть все чудеса вселенной и то, как все вещи взаимодействуют друг с другом. Дети, ваша повседневная жизнь похожа на мандарин. Как мандарин состоит из долек, так и каждый день состоит из двадцати четырех часов. Один час похож на одну дольку мандарина. Прожить двадцать четыре часа дня означает как бы съесть все дольки мандарина. Путь, который я нашел, – это способ жить каждый час дня с осознанием, разумом и телом, присутствующими в настоящий момент. Противоположный путь – жить в забывчивости. Если мы живем в забывчивости, мы не знаем, что мы живы. Мы не воспринимаем полностью жизнь, потому что наш разум и наше тело не живут здесь и сейчас.
Готама посмотрел на Суджату и назвал ее имя.
– Да, Учитель? – Суджата сложила ладони.
– Как ты думаешь, человек, который живет осознанно, делает много ошибок или мало?
– Уважаемый Учитель, человек, который живет осознанно, делает мало ошибок. Моя мама всегда говорит мне, что девочка должна внимательно следить за тем, как она ходит, стоит, говорит, смеется и работает, чтобы избежать мыслей, слов и поступков, которые могут причинить горе ей и другим.
– Правильно, Суджата. Тот, кто живет осознанно, знает, что он думает, говорит и делает. Такой человек избегает мыслей, слов и действий, которые могут причинить страдания ему и другим. Дети, жить осознанно означает жить в настоящий момент. Такой человек отдает себе отчет в том, что происходит в нем самом и вокруг него. Он находится в прямом контакте с жизнью. Если он продолжает так жить, он может глубоко понять свою сущность и свое окружение. А понимание ведет к терпению и любви. Когда все существа поймут друг друга, они примут и полюбят друг друга. И тогда в мире не будет столько страданий. Как ты думаешь, Свасти? Могут ли люди любить, если они не могут понять?
– Уважаемый Учитель, без понимания любить очень трудно. Это напоминает мне историю, что произошла с моей сестрой Бхимой. Однажды она плакала всю ночь, наконец моя сестра Бала потеряла терпение и отшлепала ее. Но Бхима просто заплакала еще больше. Я взял ее и почувствовал, что у нее жар. Я был уверен, что из-за жара у нее болела голова. Я позвал Балу и предложил ей положить руку на лоб Бхимы. Она сделала это и сразу же поняла, почему плакала Бхима. Ее глаза смягчились, она взяла Бхиму на руки и стала ей ласково напевать. Бхима прекратила плакать, несмотря на лихорадку. Уважаемый Учитель, я думаю все произошло потому, что Бала поняла, отчего Бхима была несчастна. И поэтому я думаю, что без понимания любовь невозможна.
– Правильно, Свасти! Любовь возможна, только когда есть понимание. И только когда есть любовь, можно принимать. Практикуйте жизнь в осознании, дети, и вы углубите свое понимание. Вы сможете понимать самих себя, других людей и все вещи. У вас будет сердце, полное любви. Вот тот замечательный путь, который я нашел.
Свасти сложил ладони.
– Уважаемый Учитель, можем ли мы называть этот путь Путем Осознания?
Сиддхаттха улыбнулся.
– Конечно. Мы можем называть его Путем Осознания. Мне это очень нравится. Путь Осознания ведет к полному Пробуждению.
Суджата сложила ладони, спрашивая разрешения заговорить.
– Вы уже пробуждены, вы – тот, кто показывает как жить с осознанием. Можем ли мы называть вас Пробужденным?
Сиддхаттха кивнул головой.
– Мне будет очень приятно.
Глаза Суджаты засияли.
– «Пробужденный» на языке Магадха произносится как «Будх». Человек, который пробужден, на этом языке называется «Будда». Мы будем называть вас Будда.
Сиддхаттха снова кивнул. Все дети были в восторге. Самый старший из мальчиков, четырнадцатилетний Налака заговорил:
– Уважаемый Будда, мы счастливы получить ваше учение о Пути Осознания. Суджата рассказала мне, как вы медитировали под деревом пиппала в течение последних шести месяцев и что прошлой ночью вы достигли Великого Пробуждения. Уважаемый Будда, это дерево пиппала является самым прекрасным во всем лесу. Можем ли мы называть его Деревом Пробуждения, Деревом Бодхи? У слова «бодхи» тот же корень, что и в слове «будда», и оно тоже означает «пробуждение».
Готама кивнул головой. Он был удовлетворен. Он и не думал, что на протяжении этой встречи с детьми и сам путь, и даже это большое дерево получат свои особые имена. Нандабала сложила ладони.
– Становится уже темно, и мы должны вернуться домой, но мы придем опять, чтобы учиться у вас.
Все дети встали, соединили ладони в виде бутона лотоса, чтобы поблагодарить Будду. Они отправились домой, щебеча, как стайка счастливых пташек. Будда был тоже счастлив. Он решил остаться в лесу на более длительный период, чтобы изучить, как лучше вырастить семена Пробуждения, а также чтобы дать себе время насладиться великим миром и радостью, которые принесло ему достижение пути.
Глава 20. Олень
Каждый день Будда купался в реке Неранджара. Он совершал медитации во время прогулок по берегам реки и по маленьким лесным тропинкам. Он сидел в медитации на берегу реки, катящей свои воды, или под деревом бодхи, в ветвях которого порхали сотни птиц. Он осуществил свою клятву. Он знал, что должен вернуться в Капилаваттху, где очень многие ожидали новостей о его поисках. Он вспомнил также короля Бимбисару из города Раджагаха. Он чувствовал особое духовное родство с молодым королем и хотел снова посетить его. Кроме того, были и пять его бывших товарищей. Он знал, что каждый из них мог быстро достичь освобождения, и хотел их найти. Без всякого сомнения они все еще жили где-то поблизости.
Река, небо, луна и звезды, горы, леса, каждая травинка и каждая пылинка преобразились для Будды. Он знал, что долгие годы, которые он провел в поисках пути, не пропали напрасно. И в самом деле, благодаря всем испытаниям и лишениям он наконец нашел Путь в своем собственном сердце. Каждое живое существо располагало сердцем для просветления. Семена просветления существовали в каждом. Живым существам не нужно было искать просветления вне себя, потому что вся мудрость и сила вселенной уже присутствовала в них самих. Это было великим открытием Будды и причиной всеобщей радости.
Дети часто приходили навестить его. Будда с радостью замечал, что путь к освобождению можно объяснить просто и естественно. Даже бедные деревенские дети, которые никогда не посещали школу, могли понять его учение. Это ободряло его.
Однажды дети пришли с корзиной мандаринов. Они хотели есть мандарины с осознанием, чтобы поупражняться в самом первом уроке, который Будда дал им. Суджата грациозно поклонилась Будде и поставила корзину перед ним. Он соединил ладони в форме бутона лотоса и затем взял мандарин. Суджата подала корзину Свасти, сидящему рядом с Буддой. Он также соединил ладони и взял мандарин. Суджата предложила корзину всем детям, и каждый получил мандарин. Она села и также сложила ладони перед тем, как взять мандарин себе. Дети сидели тихо. Будда предложил им следить за дыханием и улыбнулся. Затем он поднял мандарин левой рукой и внимательно посмотрел на него. Дети последовали его примеру. Он медленно начал очищать свой мандарин, и дети начали делать тоже со своими мандаринами. Учитель и ученики в молчаливой сосредоточенности наслаждались вкусом мандаринов. Когда все закончили, Бала собрала очистки. Детям было очень приятно осознанно есть мандарины вместе с Буддой, а Будде доставляло большое удовольствие делиться с ними практикой.
Дети навещали Будду в полдень. Он показывал им, как спокойно сидеть и следить за дыханием, чтобы успокаивать разум, когда чувствуешь печаль или гнев. Он обучал их медитации во время ходьбы для освежения разума и тела. Он учил их внимательному наблюдению за своими действиями и за другими людьми. Дети хорошо понимали все, чему он учил их.
Нандабала и Суджата провели целый день за шитьем нового платья для Будды. Оно было кирпичного цвета, такого же, как и старое его платье. Когда Суджата узнала, что он должен был взять похоронный саван, покрывавший тело их бывшей служанки, Радхи, умершей от тифа, она чуть было не расплакалась.
Будда сидел под деревом бодхи, когда две девочки пришли подарить ему новое платье. Они тихо ждали, когда он закончит медитацию. Он очень обрадовался, когда ему преподнесли этот подарок.
– Мне было нужно это платье, – промолвил он. Он сказал им, что сохранит и старое платье, чтобы надевать его, когда будет стирать новое. Нандабала и Суджата договорились сшить ему еще одно.
Однажды двенадцатилетняя подруга Суджаты, Балагупта, попросила Будду рассказать им о дружбе. Как раз накануне Балагупта поссорилась со своей лучшей подругой Джатиликой. Она даже не хотела заходить к Джатилике по дороге к Будде и сделала это только по настоянию Суджаты. Джатилика согласилась присоединиться к ним только потому, что там была Суджата. Когда девочки пришли к дереву бодхи, Балагупта и Джатилика сели отдельно друг от друга.
Будда рассказал детям о дружбе оленя, птицы и черепахи. Он сказал им, что эта история произошла несколько тысяч лет назад, когда в своей прошлой жизни он был оленем. Дети удивились, но он объяснил:
– В прежних жизнях все мы были землей, камнями, росой, ветром, водой и огнем. Мы были мхом, травой, деревьями, насекомыми, рыбами, черепахами, птицами и животными. Я ясно видел это в моих медитациях. Так, в одной из жизней, я был оленем. Это вполне обычная вещь. Я могу припомнить и жизнь, в которой я был зубчатой скалой на вершине горы, и другую жизнь, когда я был сливовым деревом. То же самое можно сказать и обо всех вас. В истории, которую я хочу вам рассказать, речь идет об олене, птице, черепахе и охотнике. Может быть, кто-то из вас был этой птицей, а другой – черепахой.
– Все мы существовали и в те времена, когда на Земле еще не было ни людей, ни даже птиц или зверей. На земле были только деревья и другая растительность, а в морях – водоросли. В те времена мы могли быть камнями, росой или растениями. Потом мы прожили жизнь как птицы, как разные виды животных и, наконец, как люди. Но и сейчас мы больше, чем просто люди. Мы и рисовые поля, и мандарины, и реки, и воздух, потому что без этих вещей мы не могли бы существовать. Когда вы, дети, смотрите на рисовые ростки, кокосовые орехи, мандарины, воду, помните, что в этой жизни вы зависите в своем существовании от многих других существ. Другие существа являются частью вас самих. Если вы увидите это, вы придете к настоящему пониманию и любви.
– Хотя история, которую я хочу вам рассказать, произошла несколько тысяч лет назад, она спокойно может произойти и сейчас. Слушайте внимательно и смотрите, есть ли у вас что-либо общее со зверями из этой истории.
Будда начал свой рассказ. Он был оленем, жившим в лесу, где находилось чистое озеро, из которого олень любил пить воду. В озере жила черепаха, а в ветвях ивы, растущей на берегу, жила сорока. Олень, Черепаха и Сорока были очень хорошими друзьями. Однажды охотник обнаружил на краю озера старые следы оленя. Он поставил там капкан, сделанный из прочных канатов, и вернулся в свою хижину на окраине леса.
Олень пришел на водопой и попал в капкан. Его крики услышали Черепаха и Сорока. Черепаха выглянула из воды, а Сорока слетела вниз из своего гнезда. Они стали обсуждать, как освободить друга. Сорока сказала:
– Сестрица Черепаха, у тебя крепкие и сильные челюсти. Ты можешь перегрызть и перекусить эти веревки. А я отвлеку охотника, чтобы он не пришел сюда.
И она улетела.
Черепаха принялась грызть веревки, из которых был сделан капкан. Сорока полетела к хижине охотника и, ожидая его, просидела всю ночь на ветке дерева манго, росшего перед дверью. Когда занялся день, охотник взял большой нож и вышел из хижины. Сорока увидела его и бросилась охотнику прямо в лицо. Ошеломленный ударом, охотник отступил обратно в хижину. Он опять лег на кровать, чтобы прийти в себя. Через некоторое время он встал и, помедлив мгновение, все еще сжимая нож, вышел через заднюю дверь хижины. Но умная Сорока опередила его. Она уже ждала позади дома, сидя на ветке хлебного дерева. Снова бросилась она на него и сильно ударила в лицо. Дважды получив такой удар, охотник вернулся в хижину обдумать все, что с ним произошло. Он решил, что сегодня, наверное, несчастливый день и лучше будет остаться дома до завтра.
На следующее утро он встал рано. Он взял большой нож и, прикрывая лицо шапкой, вышел из дома. Увидев, что она не может больше атаковать охотника, Сорока полетела в лес, чтобы предупредить друзей.
– Охотник направляется сюда!
Черепаха уже начала перегрызать последнюю веревку. Но последний канат был как стальной. В течение двух ночей и одного дня она непрерывно перетирала канаты. Ее рот был ободран и кровоточил. Но она не останавливалась. В этот момент появился охотник. Испугавшись, Олень сильно рванулся, и последний канат оборвался. Олень был свободен! Он помчался в лес. Сорока взлетела высоко на иву. Но Черепаха была так измотана, что не могла двигаться. Охотник разозлился, увидев, что олень убежал. Он подобрал черепаху и сунул ее в кожаный мешок, который повесил на ветку ивы. Потом он пошел искать оленя.
Олень стоял, скрываясь за кустами, и видел, в какое тяжелое положение попала Черепаха. «Мои друзья рисковали своими жизнями ради меня, – подумал он, – теперь пришло время мне сделать то же самое для них». Олень выбежал на открытое место перед охотником. Он притворился очень уставшим и медленно поплелся по тропинке.
Охотник подумал: «Олень совсем выбился из сил. Я подкрадусь к нему и убью его ножом».
Охотник преследовал Оленя, заходя все глубже и глубже в лес. Олень старался держаться на недосягаемом для охотника расстоянии. Когда они были уже далеко от озера, Олень внезапно пустился бежать и быстро скрылся из виду. По своим следам он вернулся к озеру. Рогами он снял сумку с ветки и выпустил Черепаху наружу. Сорока присоединилась к своим друзьям.
– Вы оба спасли меня сегодня от верной смерти! – сказал Олень. – Я боюсь, что охотник может скоро вернуться сюда. Сорока, лети в лес, в безопасное место. Сестра Черепаха, погружайся в воду. А я убегу в лес.
Охотник вернулся к озеру и обнаружил, что его кожаная сумка лежит на земле и пуста. Раздосадованный, он подобрал ее и отправился домой, все еще сжимая нож.
Дети слушали историю Будды с широко раскрытыми глазами. Когда Будда описывал, как кровоточили челюсти Черепахи, Рупак и Субаш едва не заплакали. Будда спросил:
– Давным-давно я был Оленем. Может быть, кто-то из вас был Черепахой?
Четверо детей, включая Суджату, подняли руку.
Будда спросил:
– А кто из вас был Сорокой?
Руки подняли Свасти, Джатилика и Балагупта.
Суджата посмотрела на Джатилику, потом на Балагупту.
– Если вы обе были Сорокой, значит, вы были одним существом. Разве хорошо Сороке злиться на Сороку? Разве не может быть наша дружба такой же крепкой, как у Оленя, Черепахи и Сороки?
Балагупта встала и подошла к Джатилике. Она взяла ее за руку. Джатилика притянула Балагупту к себе и пододвинулась, давая ей место.
Будда улыбнулся.
– Вы, дети, правильно поняли эту историю. Помните, что истории, похожие на ту, что я только что рассказал, происходят все время в нашей настоящей жизни.
Глава 21. Лотосовый пруд
После того как дети вернулись домой, Будда совершил медитацию во время ходьбы. Он приподнял одежду, переходя вброд через реку, и пошел по тропинке между двумя рисовыми полями к лотосовому пруду, который он очень любил. Там он сел на землю и стал созерцать прекрасные лотосы. Смотря на стебли, листья и цветы лотоса, он думал о различных стадиях его роста. Корни находились в почве. Некоторые стебли не вырастали выше поверхности воды, другие, едва появившись, выбрасывали все еще скрученные листья. Среди них были и совсем закрытые бутоны лотоса, и только начавшие распускаться, и цветы в полном цветении. Здесь же были и пустые семенные корзинки, из которых выпали все семена. Здесь были белые лотосы, голубые, розовые. Будда подумал, что люди не слишком отличаются от цветов лотоса. Каждый человек неповторим. Девадатта не похож на Ананду, Ясодхара – это не королева Памита, Суджата не похожа на Балу. Характер, добродетель, ум и талант широко разнятся у людей. Путь Освобождения, обнаруженный Буддой, необходимо было разъяснять различными способами, чтобы он был понятен разным людям. Учить деревенских детей было так приятно, потому что он мог им рассказывать просто.
Различные методы учебы – это ворота, через которые разные люди могут войти и понять учение. Создание «Ворот Дхаммы» будет зависеть от непосредственных встреч с людьми. Не существует готовых методов, их нельзя получить чудесным образом под деревом бодхи. Будда понял, что необходимо будет вернуться в мир, чтобы привести колесо Дхаммы в движение и посеять семена освобождения. С момента его Пробуждения прошло сорок девять дней. Теперь пришло время покинуть Урувелу. Он решил уйти следующим утром, оставив прохладный лес на берегах реки Неранджары, дерево бодхи и детей. Сначала он хотел найти двух своих учителей, Алара Каламу и Уддака Рамапутту. Он был уверен, что для них не составит большого труда достигнуть Пробуждения. После встречи с этими двумя почтенными людьми он найдет пятерых друзей, с которыми он практиковал суровые самоограничения. Затем он вернется в Магадху повидать короля Бимбисару.
На следующее утро, когда в утреннем воздухе еще плавала легкая дымка, Будда надел новое платье и пошел в Урувелу. Он пришел в хижину Свасти и сказал маленькому пастуху и его семье, что пришло время расстаться. Будда нежно погладил каждого ребенка по голове, и все вместе они пошли к дому Суджаты. Суджата заплакала, когда узнала о том, что Будда уходит.
Будда сказал:
– Я должен покинуть вас, чтобы выполнить свои обязательства. Но я обещаю, что вернусь и навещу вас, когда представится возможность. Вы, дети, очень помогли мне. Я благодарен вам. Помните и практикуйте те вещи, которыми я поделился с вами. Тогда я всегда буду рядом с вами. А теперь, Суджата, осуши свои слезы и улыбнись мне.
Суджата вытерла слезы краешком сари и попыталась улыбнуться. Потом дети пошли вместе с Буддой на окраину деревни. Будда уже повернулся, чтобы попрощаться с ними, когда заметил молодого аскета, приближающегося к ним. Аскет соединил в приветствии ладони и с интересом посмотрел на Будду. После продолжительного молчания он сказал:
– Монах, вы выглядите очень радостно и умиротворенно. Как ваше имя и кто ваш Учитель?
Будда ответил:
– Меня зовут Сиддхаттха Готама. Я учился у многих учителей, но теперь у меня нет учителя. А как зовут вас и откуда вы идете?
Аскет ответил:
– Меня зовут Упака. Я иду из центра мастера Уддака Рамапутты.
– В добром ли здравии мастер Уддака?
– Мастер Уддака умер несколько дней назад.
Будда печально вздохнул. Он уже не сможет помочь старому учителю. Он спросил:
– А вы когда-нибудь учились у Алара Каламы?
Упака ответил:
– Да, но он тоже недавно умер.
– А вы случайно не знаете ли монаха по имени Конданнья?
Упака сказал:
– Да, конечно. Я слышал о Конданнье и четырех других монахах, когда жил в центре Учителя Уддака. Я слышал, что они живут и практикуют вместе в Оленьем парке в Исипатане, вблизи города Баранаси. Готама, если позволите, я продолжу свой путь. У меня впереди еще долгое путешествие.
Будда сложил ладони, чтобы пожелать Упаке счастливого пути, и повернулся к детям.
– Ребята, я направлюсь по дороге к Баранаси, чтобы отыскать пятерых друзей. Солнце уже встало. Пожалуйста, возвращайтесь домой.
Будда сложил ладони, прощаясь. Затем он направился вдоль реки на север. Он знал, что этот путь длиннее, но легче. Река Неранджара текла на север, там она впадала в Ганг. Если он пойдет по течению Ганга на запад, то достигнет деревни Паталигама за несколько дней. Там он сможет переправиться на другую сторону Ганга и достичь Баранаси, столицы страны Каси.
Дети внимательно смотрели ему вслед. Их переполняли печаль и тоска. Суджата плакала, Свасти чувствовал, что вот-вот заплачет, но не хотел плакать в присутствии брата и сестер. Наконец он сказал:
– Сестра Суджата, я должен идти пасти буйволов. Нам всем надо отправиться по домам. Бала, не забудь искупать Рупака сегодня. Я понесу Бхиму.
Они пошли по берегу реки назад в деревню. Никто не произнес больше ни слова.
* * *
Старший брат Ананда был приятен в общении, дружелюбен и необычайно красив. Он обладал сверхъестественной памятью. Он помнил каждую деталь каждой речи Будды. К радости Свасти и Рахулы, он повторил одиннадцать пунктов, данных Буддой в «Сутте ухода за водяными буйволами». Оказалось, что Ананда помнит все, что Свасти рассказал о времени, проведенном Буддой в лесу около Урувелы.
Свасти, рассказывая свою историю, часто бросал взгляд на бхиккхуни Готами. Ее искрящиеся глаза говорили, насколько она рада слышать все, что он рассказывает. Он специально постарался включить в рассказ все детали, какие только мог вспомнить. Бхиккхуни Готами особенно приятно было услышать о детях Урувелы, о том, как они вместе с Буддой осознанно ели мандарины.
И Рахуле и Ассаджи также был интересен рассказ Свасти. Ассаджи был одним из пяти друзей, практиковавших аскезу вместе с Буддой. Свасти хотел узнать, что произошло, когда Будда встретил их, но слишком стеснялся, чтобы спросить об этом. И, как будто прочитав его мысли, бхиккхуни Готами сказала:
– Свасти, ты хотел бы послушать рассказ Ассаджи о том, что произошло, после того как Будда покинул Урувелу? Вот уже десять лет Ассаджи находится рядом с Буддой, но я не думаю, что он когда-нибудь говорил о том, что произошло в Оленьем парке. Мастер Ассаджи, не согласитесь ли вы рассказать нам о первой речи Будды и о том, что произошло за последние десять лет?
Ассаджи сложил ладони и ответил:
– Не надо называть меня Мастером, бхиккхуни Готами. Сегодня мы узнали много нового от бхиккху Свасти, и уже подошло время для медитации. Приходите в мою хижину завтра, и я расскажу вам все, что помню.
Глава 22. Поворачивая колесо Дхаммы
Ассаджи практиковал путь аскезы в Оленьем парке. Однажды, закончив медитацию, он заметил вдали монаха, направлявшегося в его сторону. Когда незнакомец подошел поближе, Ассаджи узнал в нем Сиддхаттху и сообщил об этом своим четырем друзьям.
Бхаддийя сказал:
– Сиддхаттха оставил путь. Он ел рис, пил молоко и общался с деревенскими детьми. Он помешает нам. Мы не должны даже здороваться с ним. И пять друзей договорились не встречать Сиддхаттху у ворот парка. Они также решили не вставать и не приветствовать его, если он сам войдет в Олений парк. Но все произошло по-иному.
Когда Сиддхаттха вошел в ворота, пять товарищей-аскетов были так поражены его сияющим видом, что одновременно поднялись на ноги. Казалось, Сиддхаттху окружает аура света. Каждый его шаг говорил о редкой духовной силе. Его проникновенный взор уничтожил их намерение. Конданнья подбежал к нему и взял чашу для подаяний. Маханама принес воды, чтобы Сиддхаттха смог вымыть руки и ноги. Бхаддийя поставил для него сиденье, чтобы он мог сесть. Ваппа сделал веер из пальмовых листьев и стал обмахивать его. Ассаджи стоял рядом, не зная, что делать.
После того как Сиддхаттха вымыл руки и ноги, Ассаджи сообразил, что может наполнить чашу свежей водой и поднести ему. Пять товарищей расселись вокруг Сиддхаттхи. Он дружелюбно посмотрел на них и произнес:
– Братья мои, я нашел Путь и покажу его вам.
Ассаджи верил его словам, но еще сомневался. Наверное, остальные чувствовали то же самое, так как долгое время никто не пытался заговорить. Затем Конданнья нарушил молчание:
– Готама! Ты оставил путь. Ты ел рис, пил молоко, проводил время с деревенскими детьми. Как же ты мог найти путь к освобождению?
Сиддхаттха посмотрел Конданнье в глаза и спросил:
– Друг мой Конданнья, ты знаешь меня уже давно. За все это время лгал ли я тебе когда-нибудь?
Конданнья признался, что нет.
– В самом деле, Сиддхаттха, я никогда не слышал от тебя ничего, кроме правды.
Будда произнес:
– Тогда слушайте, пожалуйста, мои друзья. Я нашел Великий Путь и покажу его вам. Вы первыми услышите мое Учение. Эта Дхамма не является результатом размышлений. Это плод непосредственного опыта. Слушайте же спокойно с полным осознаванием.
В голосе Будды была такая сила, что аскеты, соединив ладони, не отрываясь, смотрели на него. Конданнья сказал за всех:
– Пожалуйста, друг Готама, прояви сострадание и научи нас Пути.
Будда начал:
– Братья мои, есть две крайности, которых следует избегать на своем пути. Одна – погрузиться в чувственные удовольствия, а другая – подвергать себя суровой аскезе, которая лишает тело всего необходимого. Обе эти крайности ведут к поражению. Путь, что я открыл, – это Срединный Путь, он избегает обеих крайностей и способен привести к пониманию, освобождению и миру. Это Благородный Восьмеричный Путь правильного понимания, правильных мыслей, правильной речи, правильных действий, правильного образа жизни, правильных усилий, правильного стремления и правильной концентрации. Я следовал этому Благородному Восьмеричному Пути, и мне удалось добиться понимания, освобождения и мира.
– Братья, почему я называю этот путь Правильным Путем? Я делаю так, потому что он не избегает или не отрицает страдания, но позволяет, встречаясь со страданием, преодолеть его. Благородный Восьмеричный Путь – это путь осознанной жизни. Осознание – его основа. Практикуя ее, вы можете развить концентрацию, которая приведет к Пониманию. Благодаря правильной концентрации, вы найдете правильное стремление, правильные мысли, речи, действия, образ жизни и усилия. Развитое Понимание может освободить вас от любых оков страданий и даст жизнь истинному миру и радости.
– Братья, есть четыре истины: существование страдания, причина страдания, прекращение страдания и путь, ведущий к прекращению страдания. Я называю их Четырьмя Благородными Истинами. Первая – это существование страдания. Рождение, старость, болезни и смерть есть страдания. Печаль, гнев, зависть, заботы, страх, беспокойство и отчаяние есть страдания. Разлука с любимыми есть страдание. Встречи с теми, кого ненавидишь, есть страдание. Желание, влечение и привязанность к пяти потокам есть страдание.
– Братья, вторая истина – это причина страдания. Из-за невежества люди не могут видеть истину и охвачены пламенем желаний, гнева, зависти, горя, тревоги, страха и отчаяния.
– Братья, третья истина – это прекращение страдания. Понимание правды жизни ведет к прекращению любого горя и печали и позволяет развиться миру и радости.
– Братья, четвертая истина – это путь, который ведет к прекращению страдания. И это – Благородный Восьмеричный Путь, который я только что объяснил. Благородный Восьмеричный Путь вырастает из осознанной жизни. Осознание ведет к концентрации и пониманию, которые освобождают вас от боли и печали и ведут к миру и радости. Я поведу вас к воплощению этого пути.
В то время, когда Сиддхаттха объяснял Четыре Благородные Истины, Конданнья неожиданно почувствовал великий свет, сверкающий в его сердце. Он ощутил освобождение, которое искал так долго. Его лицо засияло радостью. Будда заметил это и вскричал:
– Конданнья! Ты достиг его! Ты достиг его!
Конданнья сложил ладони и поклонился Будде. С глубочайшим уважением он произнес:
– Досточтимый Готама, прими меня, пожалуйста, в ученики. Я знаю, что под твоим руководством, я достигну Великого Пробуждения.
Четверо других монахов также глубоко поклонились Будде, соединили ладони и попросили принять их в ученики. Будда поднял своих друзей. После того как они вновь заняли свои места, он сказал:
– Братья! Дети деревни Урувела дали мне имя Будда. Вы тоже, если хотите, можете называть меня так.
Конданнья спросил:
– «Будда» означает «тот, кто пробудился», не так ли?
– Правильно. Они назвали путь, который я обнаружил «Путем Пробуждения». Что вы думаете об этом названии?
– «Тот, кто пробудился»! «Путь Пробуждения»! Замечательно! Замечательно! Эти имена правильны, хотя и просты. Мы будем с радостью звать тебя Буддой и путь, открытый тобою, Путем Пробуждения. Как ты только что сказал, жить каждый день осознанно – это основа духовной практики.
Пятеро монахов единодушно решили считать Готаму своим учителем и называть его отныне Буддой.
Будда улыбнулся им.
– Пожалуйста, братья, практикуйте с открытым к познанию духом, и через три месяца вы ощутите плоды освобождения.
Будда остался в Исипатане. Следуя его учению, друзья прекратили практику аскезы. Каждый день трое монахов отправлялись собирать подаяние и, возвратившись, делили ее с остальными. Будда уделял внимание каждому монаху, помогая в продвижении по Пути.
Будда говорил о непостоянной природе всех вещей и отсутствии отдельной самости. Он учил их смотреть на пять потоков, как на постоянно текущие реки, которые не содержат ничего, что могло бы быть названо постоянным или отдельным. Пять потоков были телом, чувствами, ощущениями, порождениями ума и сознанием. Медитируя на пять потоков, они увидели близкие и удивительные связи между самими собой и всей вселенной.
Усердие привело их к обретению Пути. Первым достиг Пробуждения Конданнья, через два месяца его достигли Ваппа и Бхаддийя. Вскоре после них Маханама и Ассаджи тоже достигли Архатства.
С великой радостью Будда сказал им:
– Теперь у нас настоящая община, которую мы будем называть Сангхой. Сангха – это община тех, кто живет в гармонии и осознанно. Мы повсюду будем сеять семена пробуждения.
Глава 23. Нектар дхаммы
Обычно Будда вставал рано и сидел, медитируя, а потом совершал медитацию во время ходьбы по лесу. Однажды утром он увидел красивого, элегантно одетого мужчину в возрасте тридцати лет, скрытого в утренней дымке. Будда присел на большой камень. Человек достаточно приблизился, все еще не замечая Будду, и стало слышно его бормотанье:
– Отвратительно! Ужасно!
Будда проговорил:
– Здесь нет ничего отвратительного и нет ничего ужасного.
Мужчина остановился как вкопанный. Голос Будды был ясным и звонким. Мужчина поднял глаза и увидел сидящего Будду, спокойного и безмятежного. Молодой человек снял сандалии и низко поклонился Будде. Потом он сел на ближайший камень.
Будда спросил его:
– Что вам кажется таким отвратительным и ужасным?
Молодой человек представился как Яса, сын одного из наиболее зажиточных и почтенных торговцев в Баранаси. Яса всегда жил в роскоши. Родители удовлетворяли любое его желание, предоставляли ему любые удовольствия: красивые драгоценности, деньги, поместья, слуг, вино, пиры и другие развлечения. Но Яса, разумный и чувствительный молодой человек, начал ощущать, что задыхается от такой жизни.
Подобно человеку, запертому в комнате без окон, он жаждал свежего воздуха, простой, здоровой жизни. Предыдущей ночью Яса с несколькими друзьями собрались очередной раз попировать, выпить, послушать музыку и развлечься в обществе молодых красивых девушек. Посреди ночи Яса проснулся, посмотрел на своих друзей и на девушек, развалившихся во сне. В этот момент он понял, что не может больше продолжать такую жизнь. Он накинул плащ, надел сандалии и вышел через ворота, даже не представляя себе, куда он направится. Безо всякой цели он бродил всю ночь, пока наконец не забрел в Олений парк Исипатаны. И вот уже всходило солнце, и он сидел перед Буддой.
Будда посоветовал ему:
– Яса, эта жизнь наполнена страданиями, но она также полна и многими чудесами. Увлечение чувственными наслаждениями вредит и телу, и разуму. Если ты ведешь простую и здоровую жизнь, не потакая желаниям, можно испытать многие чудеса этого мира. Яса, посмотри вокруг себя. Ты видишь деревья, стоящие в утреннем тумане? Разве они не прекрасны? Луна, звезды, реки, горы, солнечные лучи, пение птиц и журчание бьющих ключей – все это проявления вселенной, которая может дать нам бесконечное счастье.
Такое счастье насыщает тело и разум. Закрой глаза, вдохни и выдохни несколько раз. Теперь открой их. Что ты видишь? Деревья, туман, небо, солнечные лучи. Сами твои глаза – это чудо. Ты начал презирать свое тело и разум, потому что не прикасался к подобным чудесам. Некоторые люди настолько презирают свои разум и тело, что совершают самоубийства. Они видят в жизни только страдание. Но страдание не является истинной природой вселенной. Страдания – это результат нашего образа жизни и нашего ошибочного понимания жизни.
Слова Будды коснулись души Ясы, как свежие капли прохладной росы, успокаивая его иссушенное сердце. Переполненный радостью, он простерся перед Буддой и попросил принять его в ученики.
Будда помог ему подняться и сказал:
– Монах живет простой и смиренной жизнью. У него нет денег. Он спит в тростниковой хижине или под деревьями. Он ест только то, что собирает подаянием, и только один раз в день. Сможешь ли ты жить такой жизнью?
– Да, Учитель, я буду счастлив так жить.
Будда продолжал:
– Монах посвящает всю свою жизнь достижению освобождения, чтобы помочь себе и другим. Он направляет свои усилия на освобождение всего живого от страданий. Можешь ли ты дать клятву следовать этому Пути?
– Да, Учитель, я клянусь следовать этому Пути.
– Тогда я принимаю тебя в ученики. Ученики моей общины называются бхиккху, «собирающие подаяние». Каждый день ты будешь собирать подаяние для пропитания, развивать в себе смирение и общаться с другими, чтобы объяснить им Путь.
В это время подошли пятеро друзей Будды и его первые ученики. Яса встал и с уважением поприветствовал каждого. Будда представил их Ясе и обратился к Конданнье:
– Конданнья, Яса хочет стать бхиккху. Я принял его. Покажи ему, пожалуйста, как одевать платье монаха, носить чашу для сбора подаяний, следить за дыханием и совершать медитации сидя и во время ходьбы.
Яса поклонился Будде и последовал за Конданньей, который повел его в свою хижину, где обрил голову Ясы и дал объяснения, согласно пожеланию Будды. У Конданньи имелось лишнее одеяние монаха и чаша для сбора подаяний, которую он никогда не использовал. Он дал их Ясе.
После полудня появился отец Ясы, разыскивавший его. В течение всего утра все домашние неустанно искали Ясу по приказу отца. Один из слуг дошел по следам Ясы до Оленьего парка и там нашел золоченые сандалии Ясы, забытые на большом камне. Расспросив, он узнал, что его молодой хозяин остался в парке с несколькими монахами. Он поспешно вернулся сообщить об этом отцу Ясы.
Отец Ясы нашел Будду, безмятежно сидящего на камне. Он сложил ладони и вежливо спросил:
– Почтенный монах, не видели ли вы моего сына Ясу?
Будда указал на ближайший камень, пригласив отца Ясы садиться. Он ответил:
– Яса находится в хижине и скоро выйдет.
Отец Ясы узнал о том, что произошло сегодня утром. Будда помог ему понять сокровенные мысли и надежды Ясы.
– Яса – яркий и чувствительный молодой человек. Он нашел путь освобождения для своего сердца. У него теперь есть вера, мир и радость. Не беспокойтесь и будьте рады за него, – сказал Будда.
Будда также рассказал отцу Ясы о Пути, который позволяет уменьшить страдания и беспокойство и сотворить мир и радость для себя и всех окружающих. Торговец чувствовал, как с каждым словом Будды его заполняет ясный свет. Он встал, сложил ладони и попросил принять его в светские последователи.
Будда помолчал некоторое время и сказал:
– Мои ученики стараются жить просто и осознанно, избегать убийств, остерегаться супружеских измен, говорить правдиво, не принимать алкоголя и других возбуждающих веществ, которые затуманивают разум. Господин, если вы чувствуете, что можете следовать этому пути, я приму вас в светские ученики.
Отец Ясы преклонил колени перед Буддой и соединил ладони.
– Позвольте мне искать прибежища в вашем учении. Покажите мне, пожалуйста, путь в этой жизни. Я обещаю верить в ваше учение до конца моих дней.
Будда помог торговцу встать на ноги. К ним присоединился Яса. Он был одет в платье бхиккху, и голова его уже была обрита. Новый бхиккху улыбался с редкой радостью. Он соединил ладони в форме бутона лотоса и поклонился отцу. Казалось, Яса излучает свет. Отец никогда не видел его таким радостным. Отец Ясы поклонился сыну и сказал:
– Твоя мать очень беспокоится о тебе.
Яса ответил:
– Я приду к ней, чтобы развеять ее тревоги. Но я поклялся следовать за Буддой и служить ради спасения всех живых существ.
Отец Ясы повернулся к Будде.
– Пожалуйста, Учитель, позвольте мне пригласить вас и ваших бхиккху пообедать завтра в моем доме. Для нас будет большая честь, если вы придете учить нас Пути Пробуждения.
Будда повернулся и посмотрел на Ясу. Глаза нового бхиккху засияли. Будда кивнул в согласии.
На следующий день Будда и его шесть бхиккху обедали в доме родителей Ясы. Мать Ясы прислуживала им. Пока бхиккху ели в молчании, никто не говорил, даже слуги. Когда обед закончился и чаши были вымыты, родители Ясы поклонились Будде и сели на низкие сиденья, поставленные перед ним. Будда рассказал им о пяти заповедях, составляющих основу практики для светских последователей.
– Первая заповедь – не убивать. Все живые существа боятся смерти. Если мы действительно следуем пути понимания и любви, мы должны соблюдать эту заповедь. Мы должны защищать не только человеческие жизни, но и жизни животных. Соблюдение этой заповеди способствует состраданию и мудрости.
– Вторая заповедь – не воровать. Мы не имеем права ни присваивать собственность других, ни добиваться богатства, используя труд других. Мы должны помогать другим, чтобы они сами могли содержать себя.
– Третья заповедь – не прелюбодействовать. Не нарушать права и обязательства других. Всегда верить своему супругу.
– Четвертая заповедь – не лгать. Не произносите слова, которые искажают правду или служат раздорам и ненависти. Не распространять новости, в истинности которых вы не уверены.
– Пятая заповедь – не употреблять алкоголя или других возбуждающих веществ.
Следуя этим заповедям, вы избежите страдания. Вы сможете найти радость и мир и поделиться ими со своей семьей и друзьями.
Слушая Будду, мать Ясы почувствовала, будто ворота счастья раскрылись в ее сердце. Она с радостью узнала, что ее муж уже принят в светские последователи Будды. Она преклонила колени перед Буддой и сложила ладони. Она также была принята светской последовательницей.
Будда и шесть бхиккху вернулись в Исипатану.
Глава 24. Принятие прибежища
Новость о том, что Яса стал бхиккху, быстро разнеслась среди его друзей. Его ближайшие товарищи – Вимала, Субаху, Пуннаджи и Гавампати решили навестить его в Исипатане. По пути туда Субаху сказал:
– Если Яса решил стать монахом, то его Учитель должен быть действительно выдающимся человеком и путь, которому он учит, должен быть величественным. Яса очень разборчив.
Вимала отпарировал:
– Не будь так наивен. Может быть, он стал монахом по капризу и долго это не продлится. Через шесть месяцев или через год ему наскучит такая жизнь.
Гавампати не согласился.
– Ты не воспринимаешь Ясу достаточно серьезно. Я всегда считал его серьезным человеком и уверен, что он не сделал бы ничего подобного без искреннего намерения.
Они нашли Ясу в Оленьем парке, он представил их Будде.
– Учитель, это мои друзья. Они очень хорошие люди. Пожалуйста, окажите милость и откройте им глаза на путь освобождения.
Будда присел, чтобы поговорить с четырьмя молодыми людьми. Сначала Вимала был настроен весьма скептически, но чем больше он слушал, тем большее впечатление производило на него услышанное. В конце концов, он вместе с тремя друзьями стал просить Будду принять их в общину бхиккху. Четверо молодых людей преклонили колени перед Буддой. Признав их искренность, Будда тут же принял их в ученики. Он попросил Конданнью объяснить им основы.
У Яса было несколько сот других друзей, которые вскоре узнали, что Яса и четверо его ближайших товарищей стали бхиккху. Около ста двадцати молодых людей, встретились перед домом Ясы и решили посетить Исипатану этим же утром. Яса рассказал о своем решении стать бхиккху и отвел их на встречу с Буддой.
Окруженный молодыми людьми, Будда рассказал о пути, который может покончить со страданиями и привести к миру и радости. Он рассказал им о своих поисках и о том, как поклялся отыскать Путь, когда был еще совсем молодым. Сто двадцать молодых людей слушали, затаив дыхание. Пятьдесят из них сразу же решили стать бхиккху. Остальные тоже хотели стать бхиккху, но не могли отказаться от своих обязанностей в миру.
Яса попросил Будду принять пятьдесят своих друзей в ученики, и Будда согласился. Обрадовавшись, Яса сказал:
– Завтра я пройду мимо дома моих родителей во время сбора подаяния. Я могу попросить их подарить платье и чаши для этих новых бхиккху.
Теперь вместе с Буддой в Оленьем парке жило шестьдесят бхиккху. Он остался там еще на три месяца, чтобы руководить общиной. В течение этого времени несколько сот мужчин и женщин были приняты Буддой в светские последователи.
Будда учил бхиккху тому, как следить за своим телом, чувствами, ощущениями, порождениями разума и сознанием. Он учил взаимозависимой природе всех вещей и объяснял, что медитация на взаимозависимость очень важна. Он объяснил, что все вещи зависят друг от друга в своем происхождении, развитии и угасании. Ничто не может существовать без взаимозависимого происхождения. В одном предмете существуют все остальное.
– Медитация на взаимозависимое происхождение, – говорил он, – это ворота, ведущие к освобождению от рождения и смерти. Она обладает силой разрушать косные и узкие взгляды, такие как, например, что вселенная была создана каким-то Богом или из неких элементов вроде земли, воды, огня или воздуха.
Будда понимал свою ответственность как учителя. Он руководил общиной и заботился о шестидесяти бхиккху, как любящий старший брат. Он также разделил ответственность и с первыми пятью учениками. Конданнья руководил двадцатью молодыми людьми, а Бхаддийя, Ваппа, Маханама и Ассаджи помогали десяти молодым ученикам каждый. Все бхиккху добились больших успехов в своей практике.
Будда созвал всю общину и сказал:
– Послушайте, пожалуйста, бхиккху. Мы совершенно свободны и ничем не ограничены. Теперь вы знаете Путь. Продолжайте с уверенностью, и вы продвинетесь далеко вперед. Вы можете покинуть Исипатану, когда захотите. Идите как свободные люди и делитесь с другими Путем Пробуждения. Сажайте семена освобождения и просветления, чтобы принести мир и радость другим. Учите пути освобождения, который прекрасен от начала и до конца, по форме и содержанию. Бесчисленное множество других людей извлекут пользу из вашей работы по распространению Дхаммы. Что касается меня, я вскоре вас покину. Я собираюсь направиться на восток. Я хочу навестить дерево бодхи и детей деревни Урувела. Потом я должен навестить своего друга в Раджагахе.
Выслушав слова Будды, многие бхиккху, одетые в платье кирпичного цвета, отправились распространять учение. Только двадцать бхиккху остались в Исипатане.
Вскоре много людей в королевствах Каси и Магадха услышали о Будде и его учениках. Они узнали, что принц из рода Сакья достиг освобождения и учит своему пути в Исипатане, вблизи города Баранаси. Многие монахи, еще не достигшие плодов освобождения, почувствовали ободрение и со всех сторон устремились в Исипатану. Выслушав речи Будды, большинство из них стали бхиккху. Те бхиккху, которые покинули Исипатану, чтобы распространять учение, приводили много молодых людей, которые также хотели стать монахами. Количество учеников быстро росло.
Однажды Будда собрал сангху в Оленьем парке и сказал:
– Бхиккху! Больше нет необходимости мне лично посвящать каждого нового бхиккху или каждому, кто хочет получить посвящение, приходить в Исипатану. Те, кто хочет получить посвящение, могут сделать это в своих деревнях, в присутствии друзей и семей. И, как и вы, я хочу быть свободным в решении оставаться здесь или уйти отсюда. Следовательно, когда вы встретите человека, искренне желающего стать бхиккху, вы можете посвящать его, где бы вы ни были.
Конданнья встал и сложил ладони.
– Учитель, покажите нам, пожалуйста, как проводить церемонию посвящения. Тогда мы сможем делать это сами в будущем.
Будда ответил:
– Делайте так, как я делал раньше.
Ассаджи встал и произнес:
– Учитель, ваше присутствие было столь знаменательным, что вам не нужно было прибегать к особой церемонии. Но для всех нас необходим какой-то установленный обряд. Брат Конданнья, может быть, вы предложите какую-то форму. Будда сейчас здесь с нами, и он может добавить что-нибудь.
Конданнья помолчал несколько минут. Потом он заговорил:
– Уважаемый Будда, я думаю, что первым шагом должно быть обривание головы и бороды желающему стать бхиккху. Потом ему следует объяснить, как носить платье монаха. После того как он наденет платье, он может протянуть правую руку в церемониальном жесте и преклонить колени перед монахом, дающим посвящение. Нужно встать на колени, так как монах, дающий посвящение, считается представителем Будды. Посвященный должен соединить ладони в форме бутона лотоса и повторить трижды: « Принимаю прибежище в Будде, в том, кто покажет мне путь в этой жизни. Принимаю прибежище в Дхамме – в пути понимания и любви. Принимаю прибежище в сангхе – в общине, живущей в гармонии и осознании». После повторения этих слов он будет считаться бхиккху общины Будды. Но это только мои предложения. Пожалуйста, Учитель, поправьте меня.
Будда ответил:
– Все очень хорошо, брат Конданнья. Повторить три прибежища, три раза преклонив колени перед бхиккху будет достаточно для посвящения.
Община была рада этому решению.
Несколько дней спустя Будда надел платье, взял чашу и покинул Исипатану. Стояло особенно прекрасное утро. Он направился к реке Ганг, чтобы вернуться в Магадху.
Глава 25. Величественные звуки музыки
Будда уже путешествовал по дороге из Баранаси в Раджагаху. Он шел медленно, наслаждаясь окружающими лесами и рисовыми полями. К полудню он остановился, чтобы попросить подаяния в маленькой деревушке, лежащей на пути. Потом он вошел в лес, чтобы спокойно поесть и совершить медитацию. Он медитировал, сидя под тенистыми деревьями, и наслаждался одиночеством. Через несколько часов неподалеку появилась группа хорошо одетых молодых людей, явно чем-то взволнованных. Некоторые из них держали в руках музыкальные инструменты. Молодой человек, шествующий во главе процессии, поклонился Будде и спросил:
– Монах, не видели ли вы здесь девушку?
Будда ответил:
– А почему вы хотите ее найти?
Молодой человек поведал их историю. Они были жителями города Баранаси и пришли в лес, чтобы приятно провести время. Они взяли с собой музыкальные инструменты и молодую девушку для развлечений. Закончив петь, танцевать и пировать, они легли вздремнуть под деревьями. Но, проснувшись, они обнаружили, что девушка похитила их драгоценности и исчезла. Они бросились ее искать.
Будда спокойно взглянул на молодых людей и спросил:
– Скажите мне, друзья, что лучше: найти девушку или найти самих себя?
Молодые люди были поражены. Внезапное появление Будды и его необычный вопрос заставили их задуматься. Юноша, шедший во главе, спросил:
– Уважаемый Учитель, может быть, мы попробуем сначала найти самих себя.
Будда произнес:
– Жизнь может быть обнаружена только в настоящий момент, но наш разум редко пребывает в настоящем. Вместо этого мы охотимся за прошлым или будущим. Мы думаем, что являемся сами собой, но практически никогда не чувствуем себя. Наш разум слишком занят вчерашними воспоминаниями или завтрашними мечтами. Единственная возможность прикоснуться к жизни – возвратиться к настоящему моменту. Если вы осознаете, как вернуться к настоящему, наступает пробуждение, и в этот момент вы находите свою истинную сущность. Посмотрите на эти нежные листья, ласкаемые солнцем. Смотрели ли вы когда-нибудь на зелень листвы безоблачным и пробужденным сердцем? Тень, падающая от них, является одним из чудес этой жизни. Если вы никогда не смотрели по-настоящему на них, сделайте это сейчас.
Молодые люди слушали в молчании. Следуя за указующим пальцем Будды, их глаза обратились к зеленым листьям, чуть колеблемым полуденным ветерком. В следующее мгновение Будда повернулся к юноше, присевшему справа от него, и попросил:
– Я вижу, что у тебя есть флейта. Сыграй, пожалуйста, что-нибудь для нас.
Молодой человек сначала смутился, но потом поднес к губам флейту и начал играть. Все внимательно слушали. Звуки флейты были похожи на жалобный плач разочарованной любви. Будда внимательно смотрел на юношу, играющего на флейте. Он завершил свою песнь, и словно дымка печали окутала полуденный лес. Никто не нарушал молчания, и внезапно молодой человек протянул флейту Будде и попросил:
– Уважаемый монах, теперь вы сыграйте, пожалуйста, для нас.
Будда улыбнулся, а несколько молодых людей разразились смехом, считая своего друга настоящим глупцом. Разве монахи играют на флейте? Но, к их удивлению, Будда взял в руки флейту. Все собравшиеся обратили взоры к Будде, не скрывая любопытства. Будда несколько раз глубоко вдохнул и поднес флейту к губам.
Образ молодого человека, играющего на флейте много лет назад в королевском саду в Капилаваттху, возник в сознании Будды. То была ночь полнолуния. Он видел Махападжапати, она тихо слушала, сидя на каменной скамье. Там была и Ясодхара, зажигавшая благовония из ароматного сандалового дерева. Будда начал играть на флейте.
Возникший звук был тонок, как легкий дымок, поднимающийся над крышами Капилаваттху в час ужина. Постепенно этот звук сгустился в пространстве, подобно собирающимся облакам, образующим тысячелепестковый лотос, каждый лепесток которого переливался другим цветом. Казалось, что один флейтист превратился в тысячу музыкантов, и все чудеса вселенной преобразились в звуки – звуки тысяч цветов и форм, звуки, легкие, как ветерок и быстрые, как капли дождя, ясные, как пролетающие в небе журавли, нежные, как колыбельная песня, сверкающие, как бриллианты, и возвышенные, как улыбка того, кто преодолел все мысли о приобретениях и потерях. Лесные птицы прекратили петь, чтобы послушать эту возвышенную музыку, и даже ветер перестал шелестеть листьями. Лес был погружен в атмосферу всеобщего мира, безмятежности и чуда. Молодые люди, сидевшие рядом с Буддой, почувствовали, как что-то омывает и обновляет их, их взгляды, подобно взглядам детей заново открывали чудеса окружающего мира: деревья, Будду, флейту, музыку – чудеса, существующие непосредственно в настоящий момент. Даже когда Будда отложил флейту, они все еще слышали звуки музыки. Никто из них больше не думал о девушке или пропавших драгоценностях.
Долго все пребывали в молчании. Потом молодой человек, которому принадлежала флейта, спросил Будду:
– Мастер, вы так замечательно играли! Я никогда не слышал того, кто мог бы играть так хорошо. Кого вы обучаете? Не примете ли вы меня в ученики, чтобы я мог научиться у вас игре на флейте?
Будда улыбнулся и ответил:
– Я научился играть на флейте, когда был еще мальчиком, и не играл почти семь лет. Но, кажется, теперь она звучит лучше, чем раньше.
– Как же это может быть, Мастер? Как же вы смогли сыграть лучше, если вы не упражнялись семь лет?
– Игра на флейте зависит не только от упражнений. Я теперь играю лучше, чем раньше, потому что нашел свою истинную сущность. Нельзя достичь значительных вершин в искусстве, если сначала вы не обнаружите непревзойденную красоту в вашем собственном сердце. Если вы действительно хотите хорошо играть на флейте, вы должны сначала найти свою истинную сущность на Пути Пробуждения.
И Будда рассказал о пути освобождения, о Четырех Благородных Истинах и Благородном Восьмеричном Пути. Молодые люди внимательно слушали, и когда Будда закончил свою речь, все они преклонили колени и попросили принять их в ученики. Будда посвятил их. Он рассказал им, как пройти в Исипатану и представиться бхиккху Конданнье, который будет руководить ими в практике Пути. Будда сказал, что вскоре увидит их снова.
Той ночью Будда спал один в лесу. На следующее утро он переправился через Ганг и пошел на восток. Он хотел навестить детей Урувелы перед тем, как направиться в Раджагаху к королю Бимбисаре.
Глава 26. Вода тоже поднимается вверх
Семь дней спустя Будда снова появился в лесу, где росло дерево бодхи. Он провел там ночь а наутро встретил Свасти возле реки Неранджары. Они долго сидели на берегу, пока наконец Будда не напомнил Свасти, что ему нужно собрать траву куша для буйволов. Он немного помог Свасти в сборе травы. Затем, попрощавшись со Свасти, он пошел в деревню для сбора подаяния.
На следующий день деревенские дети пришли к Будде в лес. Пришла вся семья Свасти. Суджата привела всех своих друзей. Дети были очень рады снова видеть Будду. Они внимательно слушали, когда он рассказывал о том, что произошло с ним в течение последнего года. Будда пообещал, что, когда Свасти исполнится двадцать лет, он примет его в бхиккху. К тому времени брат и сестры Свасти станут достаточно взрослыми, чтобы заботиться о себе.
Дети рассказали Будде, что несколько месяцев назад духовная община, возглавляемая одним брахманом, расположилась неподалеку от деревни. В ней было около пятисот учеников. Они не брили головы, как бхиккху. Вместо этого они заплетали волосы в косы. Они поклонялись богу Огня. Брахмана звали Кассапа. Его почитали все, кто встречался с ним.
На следующее утро Будда пересек реку и пришел в общину Мастера Кассапы. Последователи Кассапы жили в простых хижинах, сделанных из веток, и носили одежду из коры деревьев. Они не посещали деревню для сбора подаяний, но принимали то, что приносили сельские жители. Кроме того, они выращивали животных для еды и жертвоприношений. Будда остановился поговорить с одним из последователей Кассапы. Он рассказал, что Кассапа очень хорошо знает Веды и живет необычайно добродетельной жизнью. Он рассказал также, что у Кассапы есть два младших брата, которые помогают ему руководить общиной огнепоклонников. Все три брата считали огонь первоосновой мироздания. Урувела Кассапа, старший брат, глубоко почитался братьями. Нади Кассапа жил с тремястами последователями на расстоянии дневного перехода к северу вдоль Неранджары, а Гайя Кассапа руководил двумястами учениками в Гайе.
Ученик Кассапы провел Будду к хижине учителя. Кассапа был уже немолод, но стремителен в движениях и легок на подъем. Он увидел молодого учителя необычайного облика и сразу же почувствовал к нему особое расположение. Кассапа пригласил Будду присесть на пень, стоящий перед его хижиной, и они погрузились в долгую беседу. Кассапа удивился тому, насколько глубоко Будда знает Веды. Он был еще более поражен тем, что этот молодой монах овладел такими идеями в Ведах, которые ускользнули от его понимания. Будда объяснил некоторые из наиболее глубоких понятий Атхарведы и Ригведы. Кассапа полагал, что полностью понял их, но оказалось, что он осознал далеко не все. А знание молодым монахом истории, доктрин и ритуалов брахманов было просто изумительным.
Будда принял приглашение Кассапы разделить с ним полуденную трапезу. Будда аккуратно сложил верхнее платье, сел на него и начал трапезу в сосредоточенном молчании. Урувела Кассапа был так поражен величественным и достойным поведением Будды, что не нарушал этого молчания.
Позже они продолжили беседу. Будда спросил:
– Мастер Кассапа, можете ли вы объяснить мне, как поклонение огню может привести человека к освобождению?
Урувела Кассапа ответил не сразу. Он хорошо понимал, что поверхностный или обычный ответ не удовлетворит этого выдающегося молодого монаха. Кассапа начал с объяснения того, что огонь является основой вселенной. Он является порождением Брахмы. В главном алтаре общины, Святилище Огня, всегда поддерживалось священное пламя. Это пламя было образом Брахмы. Писания Атхарведы говорят о поклонении огню. Огонь – это жизнь. Без огня не может быть жизни. Огонь – это тепло, свет, источник солнечных лучей, позволяющих жить растениям, животным и людям. Он прогоняет темные тени, побеждает холод, приносит радость и жизнь всем живым существам. Пища становится съедобной благодаря огню, благодаря огню люди соединяются с Брахмой после смерти. Так как огонь есть источник жизни, он является самим Брахмой. Агни, бог Огня, есть одно из тысяч проявлений Брахмы. У изображения Агни на алтаре Огня две головы. Одна символизирует повседневное употребление огня, а другая – жертвенный огонь и возвращение к источнику жизни. Огнепоклонники исполняют сорок жертвенных ритуалов. Последователь их учения должен соблюдать заповеди, практиковать суровые лишения и усердно молиться, чтобы следовать пути, который однажды приведет к освобождению.
Кассапа сильно критиковал брахманов, которые использовали свое положение в обществе для обогащения и проводили время в чувственных удовольствиях. Он говорил, что такие брахманы соблюдают ритуалы и читают священные писания только для того, чтобы стать богатыми. Поэтому традиционный брахманский путь опорочен.
Будда спросил:
– Мастер Кассапа, а что вы думаете о тех, кто почитает воду как основу жизни, кто говорит, что вода очищает и возвращает людей к Брахме?
Кассапа заколебался. Он подумал о тех сотнях тысяч людей, кто в этот момент совершает омовения в водах Ганга и других священных рек, чтобы очиститься.
– Готама, вода не может по-настоящему помочь достигнуть освобождения. Вода по своей природе течет вниз. Только огонь возносится вверх. Когда мы умираем, наши тела возносятся дымом благодаря огню.
– Мастер Кассапа, это не совсем так. Белые облака, проплывающие вверху, это тоже одна из форм воды. Значит, и вода возносится вверх. А дым – это только испаряющаяся вода. И облака, и дым, в конце концов, вернутся в жидкое состояние. Я уверен, вы знаете, что все вещи проходят в своем существовании циклы развития.
– Но все вещи имеют одну основополагающую сущность и все возвращаются к этой сущности.
– Мастер Кассапа, все вещи зависят от других вещей в своем существовании. Возьмите, например, этот лист в моей руке. Земля, вода, тепло, семена, деревья, облака, солнце, время, космос – все эти элементы способствовали возникновению этого листа. Если бы один из этих элементов отсутствовал, лист не мог бы существовать. Все создания, органические или неорганические, появляются благодаря закону взаимозависимого происхождения. Пожалуйста, выслушайте внимательно. Лист, который я держу в руке, присутствует здесь только благодаря взаимопроникновению всех явлений во вселенной, включая ваше собственное осознание, не так ли?
Был уже вечер, и начинало темнеть. Кассапа пригласил Будду переночевать в его хижине. Впервые он делал такое предложение кому бы то ни было, но раньше он никогда не встречал такого выдающегося монаха. Тем не менее Будда отказался, объяснив, что привык ночевать в одиночестве. Он сказал, что хотел бы переночевать в Святилище Огня, если это возможно.
Брахман ответил:
– Несколько дней назад огромная змея заползла в Святилище. Все наши усилия прогнать ее не увенчались успехом. Вы не должны спать там, друг Готама. Это опасно. Из-за страха перед этой змеей мы проводим наши церемонии снаружи. Пожалуйста, переночуйте в моей хижине ради вашей безопасности.
Будда сказал:
– Не беспокойтесь. Я хочу переночевать в Святилище Огня. Это не опасно для меня.
Будда вспомнил месяцы аскезы и лишений в первозданных джунглях. Дикие звери проходили мимо, не трогая его. Иногда, когда он сидел в медитации, огромные змеи скользили рядом с ним. Он знал, что если не беспокоить таких животных, они не принесут вреда.
Увидев, что Будду не переубедить, Кассапа сказал:
– Если вы хотите спать в Святилище Огня, вы можете это сделать. Вы можете спать там столько ночей, сколько захотите.
Ночью Будда вошел в Святилище. На центральном алтаре горело большое пламя, питаемое многими светильниками. У одной стены комнаты были сложены бревна сандалового дерева, используемые для церемоний. Будда подумал, что змея укрылась в этой поленнице, и сел медитировать около другой стены, используя свернутое платье как подстилку. Он долго медитировал. Закончив медитацию, он увидел большую змею, свернувшуюся в центре комнаты и смотревшую на него. Будда мягко сказал ей:
– Дорогой друг, возвращайся в джунгли ради своей безопасности.
Голос Будды был наполнен любовью и пониманием. Змея медленно развернулась и заскользила к дверям. Будда лег и заснул.
Когда он проснулся, сверкающий лунный свет лился через окно на его ложе. Восемнадцатидневная луна была необычайно ясной. Он подумал: «Как приятно будет совершить медитацию при ее свете». Он стряхнул пыль с верхнего платья, надел его и вышел из Святилища Огня.
Ранним утром Святилище было объято огнем. Те, кто первыми увидел это, криками оповестили других. Все стали наполнять ведра водой из реки и гасить пламя, но – безуспешно. Вода подоспела слишком поздно. В конце концов, пятьсот монахов вынуждены были только стоять и смотреть, как их Святилище сгорает дотла.
Урувела Кассапа стоял вместе со своими последователями. Его сердце было переполнено горем, когда он думал о достойном и талантливом молодом монахе, которого встретил накануне. Он, конечно же, погиб в огне. Если бы Готама согласился остаться в его хижине, он был бы жив. Только он подумал об этом, как неожиданно появился Будда. Он увидел пламя с холмов и поспешил вернуться, чтобы узнать, может ли он чем-нибудь помочь.
Обрадовавшись, Кассапа подбежал к Будде и схватил его за руку.
– Благодарение небесам, вы живы, друг Готама! С вами ничего не случилось! Я так счастлив!
Будда положил руки на плечи брахмана и улыбнулся.
– Спасибо, друг мой. Со мной все в порядке.
Будда знал, что в тот день Урувела Кассапа собирается прочитать проповедь и, кроме пятисот его учеников, по меньшей мере, тысяча других должна собраться из окрестных деревень. Проповедь должна была состояться после полуденной трапезы. Почувствовав, что его присутствие может причинить Кассапе некоторое неудобство, Будда пошел собирать подаяние в деревню, после чего направился к лотосовому пруду, поел там и провел весь день в этом приятном месте.
К концу дня Кассапа пришел за ним. Он нашел его у пруда и сказал:
– Друг Готама, мы ожидали вас к полуденной трапезе, но вы не появились. Почему вы не присоединились к нам?
Будда ответил, что он не хотел присутствовать на проповеди.
– Почему вы не хотели присутствовать на проповеди? – спросил Кассапа.
Будда только мягко улыбнулся. Брахман не спросил больше ничего. Он понял, что молодой монах читает его мысли. Насколько же тактичным и внимательным был Готама!
Они сидели возле лотосового пруда и беседовали. Кассапа спросил:
– Вчера вы сказали, что существование листа является результатом соединения многих различных условий. Вы сказали, что люди также существуют только от соединения многих условий. Но когда все эти условия перестают существовать, куда же девается сущность?
Будда отвечал:
– Долгое время люди были в ловушке концепции атмана, концепции отдельной и вечной самости. Мы верили, что когда умирает наше тело, эта самость продолжает жить и хочет соединиться со своим источником, Брахмой. Но, друг Кассапа, это фундаментальное непонимание, которое сбивает с пути бесчисленные поколения.
– Надо знать, друг Кассапа, что все вещи существуют благодаря взаимозависимости и все вещи перестают существовать также из-за взаимозависимости. Это существует потому, что существует то. Это не существует потому, что не существует то. Это рождается потому, что рождается то. Это умирает потому, что умирает то. Это замечательный закон взаимозависимого происхождения, который я открыл в своих медитациях. Поистине, нет ничего отдельного и вечного. Нет высшей или низшей самости. Кассапа, вы когда-нибудь медитировали на свое тело, чувства, ощущения, мысли и сознание? Человек состоит из этих пяти потоков. Они являются постоянно меняющимися реками, в которых невозможно найти ни одного постоянного элемента.
Урувела Кассапа долгое время пребывал в молчании. Потом он спросил:
– Можно ли таким образом сказать, что вы учите доктрине несуществования?
Будда улыбнулся и покачал головой.
– Нет. Концепция несуществования – это ограниченный взгляд в целом лесу ограниченных взглядов. Концепция несуществования так же ошибочна, как и концепция отдельной вечной самости. Кассапа, взгляните на поверхность этого лотосового пруда. Я не говорю, что вода и лотосы не существуют. Я говорю только, что вода и лотосы возникают благодаря присутствию и взаимопроникновению всех других элементов, и ни один из которых не является постоянным и отдельным.
Кассапа поднял голову и взглянул Будде в глаза.
– Если не существует самости, не существует атмана, зачем нужно практиковать духовный путь для достижения освобождения? Кто будет освобожден?
Будда внимательно посмотрел в глаза своему другу брахману. Его пристальный взгляд был таким же лучистым, как солнце, и таким же мягким, как лунный свет. Он улыбнулся и сказал:
– Кассапа, поищите ответ в себе самом.
Они вернулись вместе в общину Кассапы. Урувела Кассапа настоял на том, чтобы предоставить Будде свою хижину на эту ночь, а сам пошел спать в хижину одного из старших учеников. Будда мог видеть, насколько глубоко ученики Кассапы почитают своего учителя.
Глава 27. Все дхаммы в огне
Каждое утро Кассапа приносил Будде пищу, и Будде не нужно было ходить в деревню за сбором подаяния. После дневной трапезы он прогуливался в одиночестве по лесным тропинкам или к лотосовому пруду. К концу дня Кассапа присоединялся к нему для бесед под деревьями или возле пруда. Чем больше времени он проводил с Буддой, тем лучше Кассапа понимал, насколько мудрым и добродетельным был Будда.
В одну из ночей прошел такой сильный дождь, что Неранджара вышла из берегов. Ближайшие поля и поселения быстро покрылись водой. Лодки отчаянно сновали туда и сюда в поисках людей. Община Кассапы успела вовремя перебраться на более высокое место, но никто не мог найти Готаму. Кассапа послал на поиски несколько лодок. В конце концов, его нашли на отдаленном холме.
Вода спала так же быстро, как и поднялась. На следующее утро Будда взял чашу для подаяния и отправился вниз в деревню посмотреть, как живут жители после наводнения. К счастью, никто не утонул. Люди говорили Будде, что, поскольку они не богаты, наводнение не причинило им заметного вреда.
Ученики Кассапы начали вновь возводить Святилище Огня, уничтоженное в пламени, и отстраивать хижины, смытые наводнением.
Однажды днем, когда Будда и Кассапа стояли на берегу Неранджары, Кассапа сказал:
– Готама, однажды вы говорили о медитации на тело, чувства, ощущения, мысли и сознание. Я стал практиковать эту медитацию и начал понимать, насколько чувства и ощущения определяют качество жизни человека. Я увидел также, что во всех этих пяти потоках нельзя найти ни одного постоянного элемента. Я даже увидел, что вера в отдельную самость является ложной. Но я все еще не понимаю, почему необходимо следовать духовному пути, если не существует самости? Кого же нужно освободить?
Будда задал вопрос:
– Кассапа, вы признаете, что страдание существует?
– Да, Готама, я признаю это.
– Вы согласны, что страдание имеет причины?
– Да, я согласен с этим.
– Кассапа, когда присутствуют причины страдания, присутствует и само страдание. Когда устраняются причины страдания, устраняется и само страдание.
– Да, я вижу это.
– Причина страдания в невежестве, в ложном взгляде на реальность. Полагать, что непостоянное является постоянным, – вот что такое невежество. Думать, что есть самость, когда ее не существует, – вот что такое невежество. Из невежества рождаются алчность, гнев, страх, зависть и бесчисленное множество других видов страдания. Путь освобождения – это путь глубокого проникновения в сущность вещей для того, чтобы по-настоящему осознать природу непостоянства, отсутствия отдельной самости и взаимозависимости всех вещей. Это путь преодоления невежества. Преодолев невежество, можно преодолеть и страдания. В этом и состоит настоящее освобождение. Для освобождения нет необходимости в самости.
Урувела Кассапа пребывал в молчании некоторое время, а потом произнес:
– Готама, я знаю, что вы говорите только о вашем прямом опыте. Ваши слова не просто выражают концепцию. Вы сказали, что освобождение может быть достигнуто посредством медитации и глубокого проникновения в сущность вещей. Не думаете ли вы, что все церемонии, ритуалы и молитвы бесполезны?
Будда указал на противоположную сторону реки и сказал:
– Кассапа, если кто-нибудь захочет переправиться на другой берег, что он должен сделать?
– Если в этом месте достаточно мелко, он может перейти вброд. В противном случае он должен переплыть или воспользоваться лодкой.
– Я согласен с этим. Но как быть, если он не может перейти, переплыть или взять лодку? Что будет, если он только стоит на берегу и молится, чтобы другой берег приблизился к нему? Что вы думаете о таком человеке?
– Я бы сказал, что он довольно глуп.
– Именно так, Кассапа! Если человек не преодолеет невежество и препятствия ума, он не сможет переправиться на другую сторону к освобождению, даже если проведет всю жизнь в молитвах.
Внезапно Кассапа прослезился и распростерся у ног Будды.
– Готама, я потерял более половины своей жизни. Пожалуйста, примите меня в ученики и дайте мне возможность изучать и практиковать путь освобождения вместе с вами.
Будда помог Кассапе подняться и сказал:
– Я бы, без сомнения, принял вас в ученики, но что будет с пятьюстами вашими последователями? Кто будет руководить ими, если вы их покинете?
Кассапа ответил:
– Готама, позвольте мне поговорить с ними. Завтра я сообщу вам о моем решении.
Будда сказал:
– Дети деревни Урувела называют меня Буддой.
Кассапа был удивлен.
– Это означает «Пробужденный», не так ли? Я буду называть вас так же.
Следующим утром Будда отправился в деревню Урувела для сбора подаяния. Затем он пошел к лотосовому пруду. Позже, днем, Кассапа нашел его там. Он сказал Будде, что все пятьсот его последователей согласились стать учениками Будды.
На следующий день Урувела Кассапа и все его последователи обрили головы и бороды и бросили волосы в реку Неранджара вместе со всеми предметами, использовавшимися ими для поклонения огню. Они поклонились Будде и произнесли три раза:
– Принимаю прибежище в Будде, в том, кто показал мне путь в этой жизни. Принимаю прибежище в Дхамме, в пути понимания и любви. Принимаю прибежище в сангхе, в общине, которая живет осознанно и в гармонии.
Звук голосов при чтении этих трех прибежищ эхом отзывался в лесу.
Когда посвящение было завершено, Будда рассказал новым бхиккху о Четырех Благородных Истинах, а также о том, как наблюдать за дыханием, телом и умом. Он показал им, как собирать пищу подаянием и как есть в молчании. Он попросил их освободить всех животных, которых они выращивали для еды и жертвоприношений.
Тем же днем Будда встретился с Кассапой и десятью старшими учениками, чтобы передать им основы Пути Пробуждения и обсудить, как лучше организовать сангху. Кассапа был талантливым организатором и лидером. Вместе с Буддой они назначили способных старших учеников обучать молодых бхиккху, так же как это сделал Будда в Исипатане.
Через некоторое время Нади Кассапа, младший брат Урувелы Кассапы, вместе со своими тремястами учениками, жившими дальше вниз по течению реки, пришли в ужас. Они увидели сотни локонов волос, бород и культовых предметов, плывущих по реке. Они подумали, что какая-то ужасная катастрофа уничтожила общину старшего брата. Когда Нади Кассапа, поспешивший узнать, в чем дело, пришел в Урувелу, был час сбора подаяний и он не смог никого найти. Казалось, что подтверждаются его самые худшие опасения. Но вот постепенно бхиккху начали возвращаться и объяснили ему, что все они все поклялись следовать за монахом по имени Готама. Вернулись Будда и Урувела Кассапа, который был рад видеть младшего брата. Он пригласил его прогуляться по лесу. Они отсутствовали немало времени, а когда вернулись, Нади Кассапа объявил, что он и его ученики также примут прибежище в Будде. Оба брата условились послать кого-нибудь к их брату Гайе Кассапа. Через семь дней и двести последователей Гайи Кассапы были также посвящены в бхиккху. Братья Кассапа стали особенно ревностными последователями Будды.
Однажды, когда бхиккху вернулись со сбора подаяний, Будда собрал их на склонах горы Гайя. Девятьсот бхиккху вместе с Буддой и тремя братьями Кассапа поели в молчании. Закончив трапезу, они повернулись и внимательно посмотрели на Будду.
Спокойно сидя на большом камне, Будда начал говорить:
– Бхиккху, все дхаммы пребывают в огне. Что значит – в огне? Шесть органов чувств – глаза, уши, нос, язык, тело и разум – все они в огне. Шесть объектов чувств – формы, звуки, запахи, вкусы, прикосновения и объекты разума – все они в огне. Шесть сознаний чувств – зрение, слух, обоняние, вкус, чувства и мысли – все они в огне. Они горят пламенем желаний, ненависти и иллюзий. Они горят пламенем рождений, старости, болезней, смерти, пламенем боли, беспокойства, печали, страха и отчаяния.
– Бхиккху, горит каждое чувство, каким бы оно ни было: приятным, неприятным или нейтральным. Чувства возникают и различаются органами чувств, объектами органов чувств и сознанием чувств. Чувства горят пламенем желаний, ненависти и иллюзий. Чувства горят пламенем рождений, старости, болезней, смерти, пламенем боли, беспокойства, печали, страха и отчаяния.
– Бхиккху, не позволяйте себе быть захваченными пламенем желаний, ненависти и иллюзий. Знайте непостоянную и взаимозависимую природу всех дхамм, чтобы не быть захваченными циклами рождений и смертей, создаваемых органами чувств, объектами чувств и сознанием чувств.
Девятьсот бхиккху внимательно слушали. Каждый был глубоко взволнован. Они были счастливы, потому что нашли путь, который учит смотреть в суть для достижения освобождения. Вера заполнила сердце каждого бхиккху.
Будда оставался в Гайясиса три месяца, обучая новых бхиккху, и они добились больших успехов. Братья Кассапа были талантливыми помощниками Будды, они помогали ему руководить и обучать сангху.
Глава 28. Пальмовый лес
Наступило утро, когда Будда должен был покинуть Гайясиса и направиться в Раджагаху. Урувела Кассапа попросил разрешения у Будды на то, чтобы вся сангха сопровождала его. Будда не желал этого, но Кассапа объяснил, что девятьсот бхиккху легко смогут путешествовать вместе. Вокруг Раджагахи было много лесов, где бхиккху могли найти пристанище. Они смогут собирать подаяние во многих деревнях, а также и в самой столице, общаясь со многими жителями. Более того, добавил Кассапа, бхиккху теперь слишком много, чтобы население Гайя могло их поддерживать. Все это будет проще в Раджагахе. Увидев, насколько хорошо Урувела Кассапа знает ситуацию в Магадхе, Будда согласился.
Братья Кассапа разделили сангху на тридцать шесть групп по двадцать пять бхиккху. Каждой группой руководил старший ученик. Этот порядок позволил бхиккху успешно практиковать Путь.
Десять дней потребовалось им, чтобы достичь Раджагахи. Каждое утро они собирали подаяние в маленьких деревнях и ели в молчании в лесах или на полях. Закончив есть, они вновь пускались в путь. Медленно и спокойно шли бхиккху, и люди, увидев их, останавливались, завороженные.
Когда они приблизились к Раджагахе, Кассапа привел их в Пальмовый лес, где находился храм Супаттхита. Пальмовый лес был расположен всего в двух милях к югу от столицы. На следующее утро бхиккху взяли чаши и отправились в столицу на сбор подаяний. Они шли цепочкой в своих маленьких группах, ступая медленным и спокойным шагом. Глаза их смотрели прямо. Следуя наставлениям Будды, они останавливались перед каждым домом, не различая, был ли он богатым или бедным. Если никто не появлялся, через некоторое время они шли к следующему дому. Молчаливо ожидая подаяния, они внимательно следили за дыханием. Получив подаяние, они кланялись в знак благодарности. Они никогда не оценивали пищу, поданную им. Иногда жители, давая подаяние, задавали бхиккху несколько вопросов о Дхамме, и те вдумчиво отвечали. Бхиккху объясняли, что они принадлежат сангхе Готамы Будды. Они говорили о Четырех Благородных Истинах, пяти заповедях для светских последователей и Благородном Восьмеричном Пути.
К полудню бхиккху возвращались в Пальмовый лес. Они ели вместе в молчании, после чего Будда говорил о Дхамме. После полудня и вечерами бхиккху медитировали и уже не возвращались в Раджагаху.
Через две недели большинство жителей столицы знали о сангхе Будды. В прохладные дни много людей приходило в Пальмовый лес встретиться с Буддой и узнать о Пути Пробуждения. Молодой король Бимбисара узнал о приходе Будды еще до того, как у Будды выдалась возможность посетить друга. Уверенный в том, что этот новый учитель и есть тот самый молодой монах, которого он встретил в горах, он приказал запрячь экипаж и отправился в Пальмовый лес. Много других экипажей сопровождали его: король пригласил более сотни уважаемых брахманов и образованных людей присоединиться к нему. Когда они достигли окраины леса, король вышел из экипажа в сопровождении королевы и сына, принца Аджатасатту.
Когда Будде сообщили о приезде короля, он вместе с Урувелой Кассапой вышел поприветствовать гостей. Бхиккху расселись большими кругами на земле, ожидая речи Будды о Дхамме. Будда пригласил короля, королеву, принца и других гостей сесть. Король Бимбисара представил тех гостей, имена которых мог вспомнить, а остальных попросил представиться самим. Среди гостей были много ученых, хорошо знающих Веды и принадлежавших к разным школам религиозной мысли.
Многие из этих людей слышали имя Урувелы Кассапы. Некоторые из них даже встречались с ним ранее. Но никто никогда не слышал о Будде. Они были удивлены, увидев, с каким благоговением обращается Кассапа к Будде, хотя Готама Сакья был намного моложе. Они стали перешептываться, пытаясь определить, является ли Готама учеником Кассапы или наоборот. Видя их затруднения, Кассапа встал и подошел к Будде. Он соединил ладони и произнес ясно и с уважением:
– Готама, Просветленный, Драгоценный Учитель в этой жизни, я, Урувела Кассапа – ваш ученик. Позвольте мне засвидетельствовать вам мое глубочайшее уважение.
Затем он три раза распростерся перед Буддой. Будда помог ему подняться и попросил сесть рядом. Среди брахманов больше не было перешептываний. Их почтение увеличилось еще больше, когда они увидели более девятисот бхиккху, одетых в шафранные платья и сидящих с торжественностью, внушающей благоговение.
Будда начал говорить о Пути Пробуждения. Он говорил о непостоянной и взаимозависимой природе всех вещей в жизни. Он говорил, что Путь Пробуждения может помочь преодолеть ложные взгляды и страдания. Он говорил о том, как соблюдение заповедей может помочь достигнуть сосредоточенности и понимания. Его голос звучал, как большой колокол. Он был таким же теплым, как весеннее солнце, таким же мягким, как легкий дождик, и таким же величественным, как океанский прилив. Более тысячи слушателей внимали ему, затаив дыхание, опасаясь даже пошевельнуться, чтобы не нарушить звук замечательного голоса Будды.
Глаза короля Бимбисары с каждым мгновением сияли все больше. Он слушал и чувствовал, как раскрывается его сердце. Много его забот и сомнений просто исчезло. Лучистая улыбка появилась на его лице. Когда Будда закончил свою речь о Дхамме, король Бимбисара поднялся, соединил ладони и сказал:
– Господин, с малых лет у меня были пять желаний. Сейчас все они уже исполнились. Первым желанием было стать королем. Это произошло. Вторым – встретить в этой жизни просветленного учителя. Оно также осуществилось. Третье желание – оказать такому учителю всяческое уважение. Это желание сейчас исполнилось. В-четвертых, я хотел, чтобы этот учитель показал мне истинный путь. Это тоже исполнилось. И, наконец, пятое желание – суметь понять учение Просветленного. Учитель, это желание только что осуществилось. Ваше замечательное учение принесло мне такое понимание. Господин, примите меня, пожалуйста, в светские последователи.
Будда улыбнулся, соглашаясь. Король пригласил Будду и девятьсот его бхиккху отобедать во дворце в день полнолуния. Будда с радостью согласился.
Все остальные гости поднялись, чтобы поблагодарить Будду. Двадцать человек высказали желание стать его учениками. Будда и Урувела Кассапа проводили короля, королеву и маленького принца Аджатасатту до окраины леса.
Будда знал, что менее чем через месяц начнется дождливый сезон и нельзя будет вернуться на родину. Поэтому он решил остаться с девятьюстами бхиккху в Пальмовом лесу еще на три месяца. Он был уверен, что через три месяца практики сангха станет достаточно сильной и устойчивой для того, чтобы он мог ее покинуть. Он уйдет весной, когда будет время ясного неба и нежных побегов молодых растений.
Король Бимбисара сразу же начал приготовления к приему Будды и его бхиккху. Он хотел принять их на большой внутренней дворцовой площади, вымощенной особым кирпичом. Он приказал своим подданным украсить улицы фонарями и цветами, чтобы приветствовать Будду и его сангху. Он пригласил на этот прием много людей, включая всех членов правительства и их семьи. Были приглашены и дети, близкие по возрасту двенадцатилетнему принцу Аджатасатту. Зная о том, что Будда и его бхиккху не позволяют убивать для них животных, король распорядился, чтобы была приготовлена только изысканная вегетарианская пища. У них было десять дней для подготовки к приему.
Глава 29. Взаимозависимое происхождение
В течение следующих недель много людей, желающих стать бхиккху, приходили к Будде и просили принять их. Многие из них были хорошо образованными молодыми людьми из знатных семей. Старшие ученики Будды совершали церемонии посвящения и объясняли новым бхиккху основы практики. Другие молодые люди, и мужчины, и женщины, приходили в Пальмовый лес и принимали обеты трех прибежищ.
Однажды Конданнья принял обеты трех прибежищ у трехсот собравшихся молодых людей. После церемонии он рассказал им о трех драгоценностях – Будде, Дхамме и Сангхе.
– Будда является Пробужденным. Пробужденный видит природу жизни и космоса. Поэтому пробужденный не связан иллюзиями, страхом, гневом или желанием. Пробужденный человек – это свободный человек, наполненный миром и радостью, любовью и пониманием. Наш Учитель Готама является полностью пробужденным. Он показывает нам путь в этой жизни, чтобы мы могли преодолеть забывчивость и сами пробудились. Каждый из нас содержит в себе природу Будды. Все мы можем стать Буддой. Природа Будды – это способность пробудиться и преодолеть любое невежество. Если мы будем практиковать путь осознания, наша природа Будды будет расцветать с каждым днем до тех пор, пока мы также не достигнем полной свободы, мира и радости. Каждый из нас должен обнаружить Будду в собственном сердце. Будда – это первая драгоценность.
Дхамма – это путь, ведущий к Пробуждению. Это путь, которому учит Будда, путь, помогающий нам вырваться из тюрьмы невежества, гнева, страха и желаний. Этот путь ведет к свободе, миру и радости. Он помогает нам любить и понимать других. Понимание и любовь – это два самых прекрасных плода Пути Пробуждения. Дхамма – это вторая драгоценность.
Сангха – это община практикующих Путь Пробуждения, тех, кто вместе идет по этому пути. Если вы хотите практиковать путь освобождения, важно находиться в общине для совместной практики. Если вы находитесь в одиночестве, трудности на пути могут помешать вам пробудиться. Важно принимать прибежище в сангхе, независимо от того, являетесь ли вы бхиккху или светским последователем. Сангха – это третья драгоценность.
– Молодые люди, сегодня вы приняли прибежище в Будде, Дхамме и Сангхе. С помощью этих трех прибежищ вы не будете блуждать бесцельно, но сможете добиться реального продвижения на Пути Просветления. Прошло два года с тех пор, как я сам обрел прибежище в этих трех драгоценностях. Сегодня вы поклялись идти по той же дороге. Давайте же возрадуемся вместе тому, что мы приняли прибежище в трех драгоценностях. Конечно, эти драгоценности присутствовали в наших сердцах изначально. Теперь мы вместе будем практиковать путь освобождения, чтобы эти три драгоценности воссияли внутри нас.
На молодых людей слова Конданньи подействовали ободряюще. Все они почувствовали новый источник жизненной энергии в своих сердцах.
В эти же дни Будда принял в сангху двух необычных последователей, Сарипутту и Моггаллану. Оба они были последователями известного аскета Санджайи, жившего в Раджагахе. Приверженцы Санджайи назывались паривраджаки. Сарипутта и Моггаллана были близкими друзьями, их уважали за ум и открытость. Они пообещали друг другу, что тот из них, кто первым достигнет Великого Пути, сразу же сообщит об этом второму.
Однажды Сарипутта увидел бхиккху Ассаджи, собирающего подаяние в Раджагахе, и был поражен его достойным и спокойным видом. Сарипутта подумал: «Этот человек похож на того, кто нашел Путь. Я знаю, что такие люди должны существовать! Я спрошу, кто его Учитель и что представляет собой его учение».
Сарипутта ускорил шаги, чтобы нагнать Ассаджи, но потом остановился, не желая мешать бхиккху, молчаливо собиравшему подаяние. Сарипутта решил подождать, пока тот закончит, а затем приблизиться к нему. Сарипутта последовал за Ассаджи. Когда чаша Ассаджи наполнилась, и он повернул к выходу из города, Сарипутта соединил ладони в уважительном приветствии и произнес:
– Монах, вы излучаете такой мир и покой. Ваша добродетель и понимание освещают дорогу, по которой вы идете. Позвольте мне спросить, кто ваш Учитель и где вы практикуете. Какими методами учит ваш учитель?
Ассаджи взглянул на Сарипутту и улыбнулся самым дружественным образом. Он ответил:
– Я учусь и практикую под руководством Учителя Готамы из рода Сакья, известного как Будда. Он сейчас живет возле храма Супаттхита в Пальмовом лесу.
Глаза Сарипутты заблестели.
– Что это за учение? Не могли бы вы поделиться со мной?
– Учение Будды глубоко и приятно. Я еще не овладел им полностью. Вы можете прийти и получить учение прямо от самого Будды.
Но Сарипутта умолял Ассаджи:
– Пожалуйста, не могли бы вы хотя бы в нескольких словах рассказать об учении Будды? Это было бы очень ценно для меня. А потом я приду узнать подробнее.
Ассаджи улыбнулся и прочитал короткую гата:
Из взаимозависимых основ
Возникают все вещи
И все вещи проходят.
Так учит
Совершенно Просветленный.
Сарипутта внезапно почувствовал, что его сердце открывается, будто наполненное ярким светом. Яркий проблеск истинной Дхаммы сверкнул перед ним. Он поклонился Ассаджи и быстро побежал на поиски своего друга Моггалланы.
Когда Моггаллана, увидев сияющее лицо Сарипутты, спросил:
– Брат мой, что сделало тебя таким счастливым? Может быть, ты нашел истинный путь? Скажи мне, брат!
Сарипутта поведал ему о том, что только что произошло. Когда он прочитал гата, Моггаллана тоже почувствовал вспышку света, осветившую его сердце и разум. Он вдруг увидел вселенную как соединенную воедино сеть. Это было, потому что было и то; это возникало, потому что возникало то; этого не существовало, потому что того не существовало; это уходило, потому что то уходило. Вера в создателя всего сущего исчезала в этом понимании взаимозависимого происхождения. Он понял, как человек может разорвать бесконечные циклы рождений и смертей. Дверь к освобождению открылась перед ним.
Моггаллана произнес:
– Брат, мы должны сейчас же пойти к Будде. Он и есть тот Учитель, которого мы ждали.
Сарипутта согласился, но напомнил ему:
– А что будет с теми двумястами пятьюдесятью братьями паривраджака, которые долгое время верили и доверяли нам как старшим братьям общины? Мы не можем их просто оставить. Мы сначала должны пойти и рассказать им о нашем решении.
Два друга направились к главному месту сбора паривраджака и объяснили товарищам свое решение покинуть общину и стать учениками Будды. Паривраджака узнали, что Сарипутта и Моггаллана собираются их покинуть, и были опечалены. Община будет уже не той без этих старших братьев. Поэтому все они выразили желание последовать за ними и тоже стать учениками Будды.
Сарипутта и Моггаллана пошли к учителю Санджайя и сообщили ему о решении общины. Он умолял их остаться, говоря:
– Если вы останетесь здесь, я передам вам обоим руководство общиной.
Он повторил это трижды, но Сарипутта и Моггаллана твердо стояли на своем. Они ответили:
– Уважаемый Учитель, мы пошли по духовному пути не для того, чтобы стать религиозными лидерами, а для того, чтобы найти освобождение. Если мы не узнаем истинного пути, как же мы сможем руководить другими? Мы должны отправиться к Учителю Готаме, так как он достиг пути, который мы уже давно ищем.
Сарипутта и Моггаллана распростерлись перед Санджайей и удалились. Другие паривраджака последовали за ними. Они пришли в Пальмовый лес, где распростерлись перед Буддой, и попросили посвятить их. Будда поговорил с ними о Четырех Благородных Истинах и принял их в сангху. После церемонии посвящения число бхиккху в Пальмовой роще возросло до 1250.
Здесь заканчивается первая книга.