Небо было хмурым от туч, готовых разродиться грозой. Атмосферное давление падало. Не самая благоприятная погода для тех, чья жизнь находится в зависимости от электрических приборов. Вита встретила Сашу в вестибюле роддома. Он был удручен, но, увидев ее, немного посветлел лицом.

— Как там Файка? — спросила Вита.

— Даст Хешшкор, выкарабкается. — В отличие от Виты, Саша быстро отучился от неуместной фразеологии и употреблял сентенции о божественном вмешательстве вполне осмысленно. А куда ему деваться — как-никак муж колдуньи!

Саша Вите нравился: веселый, покладистый мужик, принимающий свою экспрессивную супругу такой, какой она была. Его союз с Фаей был до того гармоничен, что Вита порой завидовала. Она любила Хешшкора и была вполне счастлива, но в отношениях с бессмертным что-то всегда остается недостижимым. Саша выглядел классическим папарацци: короткая черная бородка, темные очки, небольшое, разве что для имиджа, обтянутое джинсой брюшко, вечный фотоаппарат на шее, диктофон в кармане и напористая экстраверсия. Он работал корреспондентом одной из бульварных газетенок, в которую с чистой душой строчил репортажи о шабашах, колдовских разборках и путешествиях между мирами, благо жена и ее ближайшее окружение бескорыстно снабжали его массой материалов. Огорчало его одно: писал он правду и только правду, но даже главный редактор этого одиозного печатного органа считал его фантазером. Очень талантливым фантазером, всегда подчеркивал он и ценил Сашу, как никого другого, что несколько примиряло корреспондента с прискорбной действительностью. Газетка пользовалась популярностью: сказки о колдунах, написанные в стиле реальных заметок и обзоров, привлекали читателей, и гонорары позволяли Саше жить безбедно и не упрашивать супругу заклясть старый цифровик, чтобы поработал еще немножко, а спокойно покупать новый.

Благодаря своей профессии и общительному характеру Саша был вхож во многие круги и знаком с самыми разными людьми. И конечно же использовал свои связи, когда это было нужно.

— Витка, для тебя — хорошие новости. Microsoft про твои штучки не знает и, как следствие, ничего против тебя не имеет. А если подсуетиться, у тебя есть шанс сделаться их официальным дилером. Все равно они сами на контакт с магами не выйдут.

Вита хмыкнула.

— Ладно, я подумаю. Но сперва надо разобраться с насущными проблемами. Что насчет Ларссона?

Пронырливый швед несколько лет назад заявил о новом методе разделения аминокислот почти одновременно с Витой, и техническая сторона метода была подозрительно схожа. Вита про себя была уверена, что этот тип подслушал ее разговор с кем-нибудь из своих в кулуарах стокгольмской конференции. Когда Вита была в Стокгольме, ее статья с обоснованием метода давно лежала в редакции, но не секрет, что в зарубежных журналах материалы проходят гораздо быстрее, вот Ларссон и успел. Но кому теперь что докажешь? Новые эффективные приборы для разделения аминокислот уже вовсю функционировали, а вялотекущий спор о приоритете продолжался до сих пор, став из чисто академического очень даже практическим: на чей счет будет зачисляться процент от прибыли с продаж этих приборов? В общем, господин Ларссон имел некоторые основания желать Вите провалиться в преисподнюю, дабы спор разрешился естественным путем.

— Ларссон тебя не любит, спору нет. Не поверишь: утверждает, что нахальная русская выведала у него тайну открытия во время любовных игр.

— Что? — праведно возмутилась Вита. — Не было ничего такого! У этого гада не только воровская хватка, но еще и извращенная фантазия!

Наивные обыватели полагают, что занятия наукой сродни отшельнической жизни. Спокойное и размеренное времяпрепровождение, гимнастика ума и исключительно чистые помыслы. Как же! Современная наука — это тот же бизнес, только на ином материале. Такая же конкуренция за распределение финансовых потоков, интриги, грязь, подлые приемчики, подсиживание, травля… Ученый-бессребреник не от мира сего, с горящими глазами, всклокоченной шевелюрой и в разных носках либо остался в прошлом, либо вынужден работать в симбиозе с прожженным организатором, добывателем грантов на исследования, проталкивателем и защитником чужих идей — короче, своеобразным продюсером.

Вита сама твердо стояла на ногах и никаких продюсеров не прикармливала. Ей ли, сражавшейся с Флифом Пожирателем Душ и победившей, не сладить с конкурентами? Беда в том, что это требовало времени и сил. А главное — желания. Ну кто он такой, этот Ларссон? Чего с ним разборки устраивать? А вот не разобралась вовремя…

— Но знаешь, Витка, распускать гнусные сплетни — это все, на что он способен. Смертельные мэйлы — не его рук дело, могу поставить свой новый фотоаппарат против старого ластика. Не такой уж он крутой компьютерщик! Образование получал лет двадцать назад, а с той поры с компьютерами дела не имел, только со специализированными электронными примочками к приборам. Кстати, однажды был уличен в краже идеи — можешь взять этот прецедент на заметку. То есть своих мозгов у него не хватает даже на то, в чем он специалист. Чего уж говорить о самовскрывающихся мэйлах с такой нетривиальной начинкой!

Вита вздохнула:

— Разве ж это хорошие новости, Сашенька? Честно говоря, я была бы на седьмом небе от счастья, если бы ты что-нибудь раскопал. Ларссон — противник несерьезный, с ним бы я уж как-нибудь справилась. А с Microsoftом договорилась бы. Э-эх… Кто там следующий в списке подозреваемых? Похоже, Айанур. Бэла уточнила, что ее радость нагрянет завтра, тогда мы с Хешшкором ее и навестим.

— Ну извини, чем мог… А как движется твоя работа над переводом?

— Никак не движется! Переводчица неисправна.

Вита проверяла серьгу-Переводчицу еще несколько раз. Вдевала то в левое ухо, то в правое; на всякий случай помыла — никакого эффекта. Испытывала на разных языках, и вроде бы книга на английском языке стала читаться, но тут же Вита вспомнила, что сама владеет английским. А в остальном — ничего. Даже иероглифы на модели пиратского атомохода, знакомые ей до малейшей черточки, так и оставались иероглифами. Она, конечно, знала, что это название — «Морская звезда». Но иероглифы никак не хотели складываться в слова.

— И Искательница тоже барахлит, — грустно добавила Вита. — Слова в словаре не ищутся, приходится самой листать. Да и за компьютер не сядешь, коли жизнь дорога, — какая уж тут работа?