Себастьян

— У нас последний вечер перед отправлением в штат Юта. Ты уже собралась? — передаю Джеймсон жвачку через стол. Она тянется за ней, и наши пальцы соприкасаются, посылая вольт электричества прямо по позвоночнику. Это возбуждает.

Странно.

Такого раньше никогда не случалось.

Я не придаю значения этому чувству, раскрываю учебник и загружаю ноутбук.

— Мне не особо долго собираться, в основном только зимнюю одежду, и немного вещей под нее. Ерунда, — она постукивает ручкой по столу. — Как насчет тебя?

Я киваю.

— Ага. У меня есть сумка, которая всегда наготове для выездных матчей, так что я просто достану костюм и брошу туда свои зимние вещи. Это займет у меня в целом три минуты.

— Твой костюм?

— Мой костюм. Ну, знаешь — классические брюки, пиджак, — при виде ее замешательства я разъясняю. — От нас требуют, чтобы мы наряжались, когда гостим в других кампусах из-за борцовских матчей.

Джеймсон хихикает.

— Ты хранишь костюм сложенным в спортивной сумке?

— Порой, да. А что?

Она морщит лоб.

— Разве он от этого не мнется?

— Э-э, да?

Она с глухим стуком бьется головой о твердую столешницу.

— Уф, я от тебя не могу, — она поднимается, улыбаясь глазами. — Кто выглаживает его тебе?

— Сам и только сам, — посылаю ей дьявольскую усмешку. — Было бы кому гладить его для меня, но иногда я надеваю фартук, когда утюжу его.

Голова Джеймсон склоняется на бок, она изучает меня, ее взгляд задерживается на моем рте. Сложно определить, о чем она сейчас думает, но могу лишь надеяться, что представляет меня в этом воображаемом фартуке.

Голым.

— Ты не надеваешь фартук.

— Нет, но теперь ты представляешь меня в нем, не так ли?

— Не знаю, смотря по обстоятельствам. Это один из тех старомодных с оборками, которые повязывают вокруг талии или те, что для готовки барбекю? — ее локти ударяют по столу, и она наклоняется вперед. Ее бледно-голубой свитер сильно натягивается на ее полных, сказочных сиськах.

— Какой ты предпочитаешь?

Джеймсон делает вид, что обдумывает.

— На тебе? Мужественный, который для барбекю, но не с дурацким высказыванием на нем. Я бы не хотела, чтобы это отвлекало внимание от твоего… — она стискивает губы.

— От моего?..

Она слегка встряхивает головой.

— Ну же, скажи. Ты бы не хотела, чтобы это отвлекало от моего твердого… тела? Моих крепких… мышц? — я откидываюсь на кожаном стуле, скрещивая руки на груди. — Ты же не умрешь, если ты пофлиртуешь со мной?

— Это не флирт, а очевидная…

— Прелюдия?

Отрывистый кивок:

— Ты это так называешь? С тобой с ума сойти можно.

— И все же свожу с ума не в стиле «я хочу трахнуть тебя», да?

Она выглядит растерянной. Огорченной.

— Секс это все, о чем ты только думаешь? Вот же неуемный.

— Нет, это не все, о чем я думаю, но клянусь, что-то в этих твоих чертовых свитерах делает меня глупым.

— С этим я уж точно не собираюсь спорить, — говорит она натянуто. — Твои слова и впрямь звучат глупо.

— Тебе не нравится, когда я так говорю?

— Да, — но она отрицательно качает головой.

Я наклоняюсь, посмеиваясь.

— Это да или нет?

— Да, мне не нравится.

— Почему?

Она закатывает глаза.

— Мы это уже проходили.

Разве? Что-то не припомню.

— Ну, тогда повторим еще раз, — потому что тебя весело и сексуально дразнить, и мне нравится видеть, как ты ерзаешь на стуле. Я начинаю от этого нахрен заводиться, особенно когда твое дыхание учащается, а грудь вздымается под кардиганом.

Конечно же, в кои-то веки я держу свой проклятый рот на замке.

Со вздохом Джеймсон резко закрывает свой ноутбук.

— Не могу решить, стоит ли тебе доверять или нет, и меня сводит с ума, что ты видишь во мне лишь вызов. Безумие.

— Ты ведь знаешь, что тут гораздо большее. С чего бы мне ехать в это путешествие, просто чтобы попробовать заняться с тобой сексом, когда я мог бы нанять проститутку за меньшую сумму, чем заплатил ради тебя?

— Нанять проститутку?! — она чуть ли не кричит, выпучивая свои глаза. — Ты действительно бы это сделал?

— Ну, нет. Во-первых, потому что мне никогда не пришлось бы; я могу потрахаться в любое время, когда пожелаю. А во-вторых, мне не по карману. Я хочу сказать, что еду в эту поездку, потому что мы друзья, Джимини Крикет, а не для того чтобы подкатывать к тебе, — мне удалось сохранить невозмутимое лицо, когда с моих уст сорвалась вполне убедительная ложь.

— Едешь в эту поездку? Говоришь так, будто тебя приглашали, — посмеивается она. — Ты худший из налетчиков, и хоть убей, я по-прежнему не могу понять зачем, — я открываю рот, чтобы ответить, но тут же захлопываю его, когда она продолжает: — Да, да, знаю, ты сказал это, потому что хочешь увидеть, каково быть с человеком, который не знает, кто ты такой, но разве ты и твои друзья-неандертальцы не частите в такие избитые места, как побережье Флориды? Пивные бонги и бикини? MTV, распущенные девицы и ЗППП.

Да, черт возьми, да, да, нахрен да, и нет.

— Раз мы так откровенничаем, тебе не кажется перебором отправляться в путешествие с девушкой, с которой совсем недавно познакомился, чтобы сбежать от созданной для самого себя реальности? Разве ты никогда не слышал фразы «Сам застелил постель, вот сам в ней и спи»?

Я хихикаю, как подросток на слове постель.

Джеймсон бросает в меня желтым карандашом второй твердости.

— Ты такой незрелый.

Незрелый.

Озабоченный.

Жажду вызова, и она только что бросила мне его.