Себастьян

Она последний человек, которого я ожидаю увидеть, когда обхожу угол здания бизнес-школы, но именно ее вижу, когда наклоняюсь, чтобы завязать шнурки. Я поднимаю взгляд, когда знакомые черные лаковые балетки попадают в поле зрения.

Встаю и выпрямляюсь в полный рост.

Джеймсон сегодня в очках — в черной оправе — и с длинным, гладким конским хвостом, спускающимся по ее спине. Я не могу определить надет ли под темно-синей курткой кардиган, но предполагаю, что да — и это основное. Застегнутый на все пуговицы. Возможно, какого-нибудь скучного цвета вроде серого.

Или темно-синего.

— Хей, Оз, — она приветствует меня свойственным ей быстрым взглядом, оглядывая меня сверху донизу. — Ты же не следуешь за мной по всему кампусу? Потому что не хотелось бы вызывать охрану.

— Ага. Я лишь притворяюсь, что завязываю шнурки, чтобы заглянуть тебе под юбку.

На ней джинсы и улыбка.

— Оз, ты уже встречался с Элисон и Хейли на вечеринке — это другая наша соседка по комнате, Сидни.

— Хэй, — приветствую их обеих широкой улыбкой, потому что, ну, Сидни почти так же хорошо выглядит, как Эллисон и Хейли. Сексуальность всех трех соседок Джеймсон из тех, что сразу тебя поражает, а не неуловимая, классическая, которая неспешно подкрадывается к тебе, как в случае с Джеймсон.

Соблазнительная соседка по комнате взмахивает рукой в перчатке.

— Привет. Черт, ты такой… Не знаю, помнишь ли ты меня, но мы встречались на Ориентационной неделе в августе. Я из танцевальной команды.

Черт, я ее уже трахал? Я сильно напился на предварительной вечеринке в доме братства во время Ориентационной недели и ни фига не помню о тех выходных.

— Ты, наверное, меня не помнишь, — лепечет она. — Ты работал за информационным столом для спортивного отделения. Ты футболист, верно?

— Нет.

Даже не близко.

На удрученное выражение лица Сидни, Джеймс подходит ближе и пихает меня локтем в грудь. Я бросаю на нее взгляд «А что такого я сказал?» и пожимаю широкими плечами, ведь честно, я не в чертовой футбольной команде. Что она ожидает от меня услышать?

— С танцевальной команды, да? — спрашиваю я. — Да, да, точно. Теперь вспомнил. Рад встретиться с тобою… снова, — одариваю ее обаятельной улыбкой; а почему бы и нет? Сидни горяча. С плоской грудью под толстовкой «Танцевальная Команда Айовы», но все равно довольно сексуальна.

Джеймсон хватает свою соседку за руку.

— В любом случае, было приятно встретить тебя, Оз, — она начинает удаляться, пытаясь утащить за собой Сидни. — Мы опаздываем.

— Куда вы направляетесь? — я делаю несколько шагов вперед, закидывая рюкзак на плечо. — Может, нам по пути.

— Не-а. На кампусе нам делать уже нечего. Слегка опаздываем домой.

— Опаздываете домой?

Джеймсон прокашливается.

— Если хочешь знать, родители нашей соседки по комнате Эллисон приезжают в город, и мы сказали ей, что поможем там убраться.

— Никакой библиотеки?

— Не сегодня.

— Уверена, что не могу убедить тебя встретиться со мной в дальнем уголке? — скалюсь я и шевелю бровями.

У Сидни отвисает челюсть.

Джеймсон, однако, похоже в ужасе.

— Боже, нет. Сегодня у меня на это нет времени — особенно, если учесть, что ты все еще должен мне те деньги.

— Почему ты продолжаешь возвращаться к этой фигне?

— Потому что ты должен мне деньги.

— Технически я должен тебе деньги, но подумай об этом так: на самом деле ты не потеряла реальные деньги. Ты их просто не зарабатывала.

— Технически ты на словах пообещал мне заплатить половину своего выигрыша. Именно я их и заработала.

Верно, но все же…

Я меняю тему.

— Если ты не придешь в библиотеку, кто поможет мне с химией?

Джеймсон косится на меня, поправляя очки на переносице с милым легким смехом.

— У тебя нет уроков химии!

— Хорошо, но мне нравится заниматься химией, а разве это не почти одно и то же?

Темно-карие глаза Сидни перебегают с Джеймсон на меня, затем округляются, когда ее соседка по комнате издает совсем несвойственное леди фырканье.

— Знаешь что, Джим, поскольку мы друзья, я помогу тебе. Если у милой маленькой Сидни есть занятия, которые были бы полезны для химии…

— Не слушай его, Сидни. У него нет уроков химии.

— Джим, ты ранишь мои чувства, — я торжественно кладу ладонь на сердце. — Сидни, что скажешь? Ты выглядишь как девушка, которая знает дорогу к… лаборатории.

Она носком постукивает по земле.

— Оз, серьезно?

— То есть, если ты сегодня свободна, Сидни, почему бы мне не пригласить тебя на гамбургер? Ты так же голодна, как и я, дорогая? Хочешь помочь мне с учебой?

Сидни усердно кивает головой.

— Я могу это сделать. У меня теперь биохимия, так что это будет легко.

— Не обидишься, если я заберу ее, верно, Джимбо?

Ее лицо — бесстрастная маска, единственным признаком ее колебания служит лишь слабое покусывание этой розовой нижней губы.

Я вновь перевожу взгляд на Джеймсон, пытаясь ее понять. Она на самом деле собирается просто стоять и позволить мне забрать ее соседку, не борясь за меня? Кто, черт возьми, так поступает? Каждая цыпочка на кампусе умирает от желания встречаться со мной, трахать или заманить в отношения — а Джеймс ничего из этого не хочет делать.

Что за фигня такая?

Если она играет в игры, чтобы я продолжал строить догадки, то ей следует получше понимать, каково это играть со спортсменом.

Нас так легко не отпугнешь.

Я делаю отчаянную попытку и даю ей последний шанс передумать и прийти в себя.

— Джеймс, что если мы встретимся за ужином после того, как закончишь уборку? Поедим гамбургеры без всяких обязательств, и ты можешь взять с собой ноутбук.

— Ты ведь только что пригласил мою соседку пойти с тобой!

— Кого это волнует? — я хмуро смотрю на Джеймсон, которая съеживается.

— Вообще-то, она может слышать наш спор.

Я едва бросаю взгляд на Сидни.

— И что?

— Ты абсолютно смехотворен.

— Ты серьезно не встретишься со мной, чтобы поужинать? — признаю, я так близок к тому, чтобы топнуть ногой как ребенок, который не получает желаемого.

— Я не могу встретиться с тобой за ужином. Помогаю Эллисон.

— Я не собираюсь просить, Джим.

Она смеется.

— А я этого и не хочу.

— Как насчет секса втроем? — в каждой шутке лишь доля правды.

— Оз, — в ее тоне слышится предупреждение, что я зашел слишком далеко. Мы смотрим друг на друга до тех пор, пока Сидни неловко не прокашливается между нами.

— Гамбургер звучит здорово.

— Отлично. Я голоден, — демонстративно облизываю губы, обе девушки расширившимися глазами прослеживают за движением моего языка. — На самом деле прямо сейчас я смог бы съесть… все что угодно.

Сидни прикусывает нижнюю губу, сдерживая возбужденный визг, и выпаливает номер дома.

Меня охватывает неприятное ощущение, когда я смотрю на Джеймсон, ища любой признак неодобрения, какой-то намек, что она врет. В любую секунду жду, что она вскинет руки и объявит, что шутит — и, конечно же, встретится со мной в «Мэлон»!

Вместо этого на ее лице появляется широкая искренняя улыбка. Извиняющаяся. Преувеличенная, но искренняя.

Мне бы следовало вздохнуть с облегчением. Я должен испытывать восторг от того, что Джеймсон отвязалась. Никаких придирок. Никаких стервозных ответов. Никаких пререканий.

Я не должен ничего чувствовать.

Но, черт побери, я чувствую.

Джеймсон

Мне бы следовало вздохнуть с облегчением.

Я должна испытывать радость за Сидни; Себастьян Осборн на сто процентов в ее вкусе. От широких, накаченных плеч и до его черных татуировок, с его грязным ртом и популярностью на кампусе.

Я не должна ничего чувствовать к нему.

Но… блин, я чувствую.

Дерьмо.